Фёдор Достоевский
Идиот
Роман в четырёх частях
3-е издание

Подготовка текста:

А. Л. Максимова, Д. В. Шаманский, А. В. Голубева

Задания и словарь:

А. Л. Максимова, А. В. Голубева

© ООО Центр «Златоуст» (адаптация, издание, лицензионные права), 2008

* * *

Предлагаем Вашему вниманию книгу из серии «Библиотека Златоуста». Серия включает адаптированные тексты для 5 уровней владения русским языком: произведения классиков русской литературы, современных писателей, публицистов, журналистов, а также киносценарии. I, II и IV уровни ориентируются на лексические минимумы, разработанные для Российской государственной системы тестирования по русскому языку. Каждый выпуск снабжен вопросами, заданиями и словарем, в который вошли слова, выходящие за пределы минимума.

Настоящий текст адаптирован в соответствии с лексическим минимумом второго сертификационного уровня – В2.

I – 760 слов

II – 1300 слов

III – 1500 слов

IV – 2300 слов

V – 3000 слов и выше

Справка об авторе

Фёдор Михайлович Достоевский (1821–1881). Ру́сский писа́тель-реали́ст, мысли́тель-гумани́ст. Роди́лся 30 октября́ 1821 года в Москве́, сын врача́, образова́ние получи́л в инжене́рном учи́лище в Санкт-Петербу́рге. В 1841-ом стал офице́ром, в 1843-ем око́нчил офице́рскую шко́лу и на́чал служи́ть в петербу́ргской инжене́рной кома́нде, о́сенью 1844-го вы́шел в отста́вку.

В 1845-ом году пе́рвая по́весть Достое́вского «Бе́дные лю́ди» была́ опублико́вана в демократи́ческом журна́ле «Оте́чественные Запи́ски» и получи́ла высо́кие о́тзывы кри́тики. Зате́м выхо́дит ряд повесте́й из жи́зни чино́вников.

Писатель интересу́ется возмо́жностью социа́льных измене́ний в о́бществе, уча́ствует в литерату́рном кружке́, кото́рый изуча́ет иде́и социали́зма. 21 декабря́ 1849-го го́да за уча́стие в э́том кружке́ приговорён к сме́ртной ка́зни, но по́сле измене́ния пригово́ра со́слан в Сиби́рь на 4 го́да. В 1856-ом году́ возврати́лся в Росси́ю. Пе́рвые произведе́ния по́сле ссы́лки – «Дя́дюшкин сон» и «Село́ Степа́нчиково».

С 1860-го го́да Достое́вский живёт в Санкт-Петербу́рге и с 1861-го го́да с бра́том издаёт ежеме́сячный журна́л «Вре́мя», где печа́тает рома́н «Уни́женные и оскорблённые» и «Запи́ски из мёртвого до́ма», в кото́рых описа́л жизнь в Сиби́ри. В 1863-ем году́ журна́л был запрещён.

По́сле пое́здки за грани́цу появи́лись рома́ны «Преступле́ние и наказа́ние» (1866), «Идио́т» (1868) и «Бе́сы» (1871–1872). С 1873-его го́да рабо́тает реда́ктором журна́ла «Граждани́н», где печа́тает свой «Дневни́к писа́теля». В 1875-ом году́ печа́тает рома́н «Подро́сток», в 1876—78-ом года́х издаёт «Дневни́к писа́теля» в отде́льной кни́ге. В 1879-ом году́ вы́шел рома́н «Бра́тья Карама́зовы».

У́мер 28 января́ 1881-го го́да и похоро́нен в Алекса́ндро-Не́вской ла́вре.

Рома́ны Достое́вского – ре́дкие образцы́ глубо́кого психологи́ческого ана́лиза, кото́рый открыва́ет та́йны челове́ческого се́рдца.

Всю жизнь писа́тель иска́л Челове́ка в челове́ке. Он ве́рил в то, что челове́к – не про́сто «фортепиа́нная кла́виша», кото́рая то́лько реаги́рует на чьё-то влия́ние. Челове́к по приро́де свое́й спосо́бен сам различа́ть добро́ и зло, де́лать акти́вный вы́бор ме́жду ни́ми и через него́ развива́ться.

Часть первая

I

В конце́ ноября́, в тёплую пого́ду, часо́в в де́вять утра́, по́езд Петербу́ргско-Варша́вской желе́зной доро́ги на всех пара́х подходи́л к Петербу́ргу.

В одно́м из ваго́нов тре́тьего кла́сса, с рассве́та, сиде́ли друг про́тив дру́га, у са́мого окна́, два пассажи́ра. О́ба лю́ди молоды́е, о́ба почти́ налегке́, про́сто оде́тые и о́ба хоте́ли, наконе́ц, заговори́ть друг с дру́гом.

Оди́н из них был небольшо́го ро́ста, лет двадцати́ семи́, курча́вый и почти́ черноволо́сый, с се́рыми, ма́ленькими, но горя́щими глаза́ми. Его́ то́нкие гу́бы постоя́нно ка́к-то зло улыба́лись. Он был тепло́ оде́т, а сосе́д его́ к ноя́брьской ру́сской но́чи, очеви́дно, был не гото́в. На нём был широ́кий и то́лстый плащ без рукаво́в и с больши́м капюшо́ном, как но́сят ча́сто путеше́ственники зимо́й где́-нибудь далеко́ за грани́цей, в Швейца́рии и́ли, наприме́р, в Се́верной Ита́лии. Он был молодо́й челове́к, то́же лет двадцати́ шести́ и́ли двадцати́ семи́, ро́ста немно́го повы́ше сре́днего, с о́чень све́тлыми и густы́ми волоса́ми, с худы́́ми щека́ми и с ма́ленькой, почти́ соверше́нно бе́лой боро́дкой. Глаза́ его́ бы́ли больши́е, голубы́е и внима́тельные; в них что́-то говори́ло о возмо́жной боле́зни. Черноволо́сый пассажи́р спроси́л с неве́жливой улы́бкой:

– Хо́лодно?

– О́чень, – отве́тил сосе́д. – Я да́же не ду́мал, что у нас так хо́лодно. Отвы́к.

– Из-за грани́цы, что ль?

– Да, из Швейца́рии.

Начался́ разгово́р. Светловоло́сый пассажи́р рассказа́л, что действи́тельно не был в Росси́и бо́льше четырёх лет, что отпра́влен был за грани́цу лечи́ться от не́рвной боле́зни. «Что же, вы́лечили?» – спроси́л черноволо́сый. А сосе́д отвеча́л, что «нет, не вы́лечили».

– Хе! Де́нег, должно́ быть, заплати́ли мно́го, а мы́-то им здесь ве́рим.

– Э́то пра́вда! – заме́тил тре́тий, пло́хо оде́тый господи́н, похо́жий на ме́лкого чино́вника. – То́лько всё ру́сское беспла́тно к себе́ беру́т!

– О, как вы в моём слу́чае ошиба́етесь, – продо́лжил швейца́рский пацие́нт. – Мой до́ктор мне из свои́х после́дних де́нег ещё на доро́гу сюда́ дал, да два почти́ го́да там за меня́ плати́л.

– Что ж, не́кому плати́ть, что ли, бы́ло? – спроси́л черноволо́сый.

– Да, господи́н Павли́щев, кото́рый за меня́ там плати́л, два го́да наза́д у́мер; я писа́л пото́м сюда́ генера́льше Епанчино́й, мое́й да́льней ро́дственнице, но отве́та не получи́л. Так с тем и прие́хал.

– Куда́ же прие́хали-то?

– То есть где остановлю́сь?.. Да не зна́ю ещё, пра́во.

– А позво́льте узна́ть, с кем я говорю́, – обрати́лся вдруг тре́тий господи́н к светловоло́сому молодо́му челове́ку.

– Князь Лев Никола́евич Мы́шкин, – отвеча́л тот.

– Князь Мы́шкин? Лев Никола́евич? Не зна́ю-с, – отвеча́л в разду́мье господи́н.

– О, ещё бы! – отве́тил князь. – Князе́й Мы́шкиных тепе́рь и совсе́м нет, кро́ме меня́; мне ка́жется, я после́дний.

– А что вы, князь, и нау́кам там обуча́лись? – спроси́л вдруг черноволо́сый.

– Да… учи́лся…

– А я вот ничему́ никогда́ не обуча́лся.

– Да ведь и я так, кое-чему́ то́лько. Меня́ по боле́зни не могли́ системати́чески учи́ть.

– Рого́жиных зна́ете? – бы́стро спроси́л черноволо́сый.

– Нет, не зна́ю, совсе́м. Я ведь в Росси́и о́чень ма́ло кого́ зна́ю. Э́то вы Рого́жин?

– Да, я Рого́жин, Парфён.

– Парфён? Да уж это не тех ли са́мых Рого́жиных… – на́чал бы́ло с уси́ленной ва́жностью чино́вник.

– Да, тех, тех са́мых, – бы́стро переби́л его черноволо́сый.

– Да… как же э́то? – удиви́лся чино́вник. – Э́то того́ са́мого Семёна Парфёновича Рого́жина, что с ме́сяц наза́д у́мер и два с полови́ной миллио́на капита́ла оста́вил?

– А ты отку́да узна́л, что он два с полови́ной миллио́на капита́ла оста́вил? – переби́л черноволо́сый. – А э́то пра́вда, что вот роди́тель мой у́мер, а я из Пско́ва че́рез ме́сяц чуть не без сапо́г домо́й еду. Пять неде́ль наза́д я, вот как и вы, – обрати́лся Рого́жин к кня́зю, – с одни́м узелко́м от роди́теля во Псков убежа́л к тётке. Е́сли бы не убежа́л тогда́, он бы меня́ уби́л. Во Пско́ве они́ все ду́мают, что я ещё бо́лен, а я, ни сло́ва не говоря́, потихо́ньку, сел в ваго́н, да и е́ду; встреча́й, бра́тец Семён Семёныч! Он роди́телю поко́йному на меня́ нагова́ривал, я зна́ю. А я че́рез Наста́сью Фили́пповну тогда́ роди́теля злил.

– Че́рез Наста́сью Фили́пповну? – спроси́л чино́вник, как бы о чём-то ду́мая.

– Да ведь не зна́ешь! – вокли́кнул Рого́жин.

– Вот и зна́ю! – победоно́сно отвеча́л чино́вник. – Ле́бедев зна́ет! Ви́дно, та са́мая Наста́сья Фили́пповна Бара́шкова, зна́тная ба́рыня и то́же в своём ро́де княги́ня, а знако́ма с не́ким То́цким Афана́сием Ива́новичем, поме́щиком и раскапитали́стом, и дру́жит с генера́лом Епанчины́́м.

– Эге́! Да ты вот что! – действи́тельно удиви́лся, наконе́ц, Рого́жин. – Тьфу, чёрт, да ведь он и пра́вда зна́ет.

– Ле́бедев всё зна́ет!

– Э́то вот всё так и есть, – подтверди́л Рого́жин. – Я тогда́, князь, че́рез Не́вский перебега́л, а она́ из магази́на выхо́дит, в экипа́ж сади́тся. Так меня́ тут и прожгло́. Встреча́ю прия́теля, тот говори́т, не па́ра тебе́ княги́ня, а зову́т её Наста́сьей Фили́пповной, фами́лией Бара́шкова, и живёт с То́цким, а То́цкий от неё тепе́рь не зна́ет как освободи́ться, потому́ что испо́лнилось ему́ пятьдеся́т пять лет и он жени́ться хо́чет на перве́йшей раскраса́вице во всём Петербу́рге. Тут он мне и сказа́л, что сего́дня же мо́жешь Наста́сью Фили́пповну в Большо́м теа́тре ви́деть, в бале́те, в ло́же свое́й, в бенуа́ре, бу́дет сиде́ть. Я, одна́ко же, на час втихомо́лку сбе́гал и Наста́сью Фили́пповну опя́ть ви́дел; всю ночь не спал. На у́тро оте́ц даёт мне два ба́нковских креди́тных биле́та по пять ты́сяч ка́ждый. Сходи́ да прода́й, говори́т, да семь ты́сяч пятьсо́т к Андре́евым в конто́ру отнеси́, уплати́, а остальну́ю сда́чу с десяти́ ты́сяч, не заходя́ никуда́, мне принеси́. Биле́ты-то я про́дал, де́ньги взял, а к Андре́евым в конто́ру не заходи́л, а пошёл, никуда́ не гля́дя, в англи́йский магази́н, да на все па́ру серёжек и вы́брал, по одному́ бриллиа́нтику в ка́ждой, почти́ по оре́ху бу́дут, четы́реста рубле́й до́лжен оста́лся, и́мя сказа́л, пове́рили. С серёжками я к прия́телю: идём, брат, к Наста́сье Фили́пповне. Отпра́вились. Пря́мо к ней в зал вошли́, сама́ вы́шла к нам. Я тогда́ не сказа́л, что э́то я са́мый и есть; а «от Парфёна Рого́жина», говори́т прия́тель, «вам в па́мять вчера́шней встре́чи; бу́дьте добры́ приня́ть». Откры́ла, посмотре́ла, усмехну́лась: «Благодари́те, – говори́т, – ва́шего дру́га господи́на Рого́жина за его́ внима́ние», и ушла́. Ну, вот заче́м я тут не у́мер тогда́ же! Прия́тель смеётся: «А вот ка́к-то ты тепе́рь Семёну Парфёнычу отчёт дава́ть бу́дешь?» Я, пра́вда, хоте́л бы́ло тогда́ же в во́ду, домо́й не заходя́, да ду́маю: «ведь уж всё равно́», и верну́лся домо́й. То́тчас взял меня́ оте́ц и наверху́ закры́л, и це́лый час поуча́л. Что ж ты ду́маешь? Пое́хал он к Наста́сье Фили́пповне, умоля́л и пла́кал; вы́несла она́ ему наконе́ц коро́бку, бро́сила: «Вот, – говори́т, – тебе́, ста́рая борода́, твои́ се́рьги, а они́ мне тепе́рь в де́сять раз доро́же цено́й. Кла́няйся, говори́т, и благодари́ Парфёна Семёныча». Ну, я в э́то вре́мя во Псков и отпра́вился, да пошёл пото́м пить на после́дние де́ньги, да в бесчу́вствии всю ночь на у́лице и пролежа́л, а к утру́ жар. С трудо́м в себя́пришёл.

– А вот и прие́хали!

Действи́тельно, въезжа́ли на вокза́л. Хотя́ Рого́жин и говори́л, что он уе́хал тихо́нько, но его́ уже́ поджида́ли не́сколько челове́к.

– Ишь, все тут! – пробормота́л Рого́жин, посмотре́л на них с торжеству́ющей и да́же зло́бной улы́бкой и вдруг обрати́лся к кня́зю:

– Князь, не изве́стно мне, за что я тебя́ полюби́л. Мо́жет, оттого́, что в таку́ю мину́ту встре́тил, да вот ведь и его́ встре́тил (он указа́л на Ле́бедева), а ведь не полюби́л же его́. Приходи́ ко мне, князь. Оде́ну тебя́ в шу́бу, фрак тебе́ сошью́, жиле́тку бе́лую, де́нег дам и… пое́дем к Наста́сье Фили́пповне! Придёшь и́ли нет?

Князь Мы́шкин привста́л, ве́жливо протяну́л Рого́жину ру́ку и любе́зно сказа́л ему́:

– С велича́йшим удово́льствием приду́ и о́чень вас благодарю́ за то, что вы меня́ полюби́ли. Да́же, мо́жет быть, сего́дня же приду́, е́сли успе́ю. Потому́, я вам скажу́ открове́нно, вы мне са́ми о́чень понра́вились. Благодарю́ вас за обе́щанное мне пла́тье и за шу́бу, потому́ что мне действи́тельно пла́тье и шу́ба ско́ро нужны́ бу́дут. Де́нег же у меня́ в настоя́щую мину́ту почти́ ни копе́йки нет.

– Де́ньги бу́дут, к ве́черу бу́дут, приходи́!

– Бу́дут, бу́дут, – доба́вил чино́вник, – к ве́черу и до зари́ ещё бу́дут!

– А до же́нского по́ла вы, князь, охо́тник большо́й?

– Я н-н-нет! Я ведь… по боле́зни мое́й да́же совсе́м же́нщин не зна́ю.

– Ну, е́сли так, – сказа́л Рого́жин, – совсе́м ты, князь, выхо́дишь юро́дивый, и таки́х, как ты, бог лю́бит!

Ско́ро шу́мная толпа́ удали́лась по направле́нию к Вознесе́нскому проспе́кту. Кня́зю на́до бы́ло поверну́ть к Лите́йному.

Коммента́рий

на всех пара́х – о́чень бы́стро; с большо́й ско́ростью

ваго́н тре́тьего кла́сса – са́мый дешёвый ваго́н по́езда

курча́вый – вью́щийся (о волоса́х), с волоса́ми коле́чками

налегке́ – без багажа́

Семёныч – разгово́рная фо́рма о́тчества Семёнович

Наста́сья – разгово́рная фо́рма и́мени Анастаси́я

генера́льша – жена́ генера́ла

позво́лить – разреши́ть

чино́вник – госуда́рственный слу́жащий

по боле́зни – из-за боле́зни, по причи́не боле́зни

узело́к – ма́ленький мя́гкий паке́т, завя́занный узло́м

нагова́ривать (кому́ на кого́) – говори́ть плохо́е о ко́м-либо

Не́вский – центра́льный проспе́кт в Санкт-Петербу́рге

втихомо́лку – никому́ не сказа́в, та́йно

прожгло́, проже́чь – здесь: произвести́ си́льное впечатле́ние

не па́ра – друго́го социа́льного кру́га, неподходя́щий

раскапитали́ст – кру́пный капитали́ст

с ме́сяц наза́д – о́коло ме́сяца наза́д, приме́рно ме́сяц наза́д

поме́щик – дереве́нский аристокра́т, землевладе́лец

поуча́ть – здесь: бить с це́лью испра́вить оши́бки в поведе́нии

умоля́ть – о́чень проси́ть

пробормота́ть – сказа́ть ти́хо и не совсе́м поня́тно

жар – высо́кая температу́ра, лихора́дка

фрак – пара́дная, выходна́я мужска́я оде́жда

жиле́тка – коро́ткая мужска́я оде́жда без воротника́ и рукаво́в

пла́тье – здесь: оде́жда

заря́ – здесь: восхо́д со́лнца, рассве́т

охо́тник – люби́тель

юро́дивый – не в своём уме́

Вопро́сы

1. Кто сиде́л у са́мого окна́ в ваго́не тре́тьего кла́сса?

2. Как вы́глядели молоды́е лю́ди?

3. Отку́да возвраща́лся белоку́рый молодо́й челове́к?

4. Почему́ он жил в Швейца́рии?

5. Кому́ князь Мы́шкин написа́л письмо́ в Петербу́рг и како́й отве́т получи́л?

6. Кто тако́й Парфён Рого́жин? Что мо́жно сказа́ть о его́ хара́ктере?

7. Почему́ Рого́жин и Мы́шкин е́хали в ваго́не тре́тьего кла́сса?

8. Как зва́ли тре́тьего уча́стника разгово́ра в ваго́не?

9. Кто така́я Наста́сья Фили́пповна?

10. Что предложи́л Рого́жин кня́зю Мы́шкину, когда́ они́ прие́хали в Петербу́рг?

II

Генера́л Епанчи́н жил в со́бственном до́ме, не́сколько в стороне́ от Лите́йного. Кро́ме э́того превосхо́дного до́ма, бо́льшая часть кото́рого сдава́лась внаём, генера́л Епанчи́н име́л ещё огро́мный дом на Садо́вой, приноси́вший то́же нема́лый дохо́д. Слыл он челове́ком с больши́ми деньга́ми и с больши́ми свя́зями. Лета́ми генера́л Епанчи́́н был ещё, как говори́тся, в са́мом соку́, то есть пяти́десяти шести́ лет.

Семе́йство генера́ла состоя́ло из супру́ги и трёх взро́слых дочере́й. Генера́льша была́ из кня́жеского ро́да Мы́шкиных, ро́да хотя́ и не блестя́щего, но дре́внего, и за своё происхожде́ние весьма́ уважа́ла себя́. В после́дние го́ды подросли́ все три генера́льские до́чери, Алекса́ндра, Аделаи́да и Агла́я. Все три бы́ли замеча́тельно хороши́ собо́й, не исключа́я и ста́ршей, Алекса́ндры, кото́рой уже́ ми́нуло два́дцать пять лет. Сре́дней бы́ло два́дцать три го́да, а мла́дшей, Агла́е, то́лько что испо́лнилось два́дцать. Все три отлича́лись образова́нием, умо́м и тала́нтами. Ста́ршая была́ музыка́нтша, сре́дняя была́ замеча́тельный живопи́сец. За́муж они́ не торопи́лись.

Бы́ло уже́ о́коло оди́ннадцати часо́в, когда́ князь позвони́л в кварти́ру генера́ла. Кня́зю откры́л слуга́, и ему́ до́лго ну́жно бы́ло объясня́ться с э́тим челове́ком. Наконе́ц слуга́ проводи́л его́ в ма́ленькую пере́днюю и сдал его́ с рук на́ руки друго́му челове́ку, докла́дывавшему генера́лу о посети́телях.

– Подожди́те в приёмной, – проговори́л он, со стро́гим удивле́нием посма́тривая на кня́зя, расположи́вшегося тут же ря́дом о́коло него́ на сту́ле. – Вам к самому́ генера́лу? Да вы то́чно… из-за грани́цы? – ка́к-то нево́льно спроси́л он наконе́ц.

– Да, сейча́с то́лько из ваго́на. Мне ка́жется, вы хоте́ли спроси́ть: то́чно ли я князь Мы́шкин? Уверя́ю вас, что я не обману́л вас и вы отвеча́ть за меня́ не бу́дете. А что я в тако́м ви́де, то тут удивля́ться не́чего: в настоя́щее вре́мя мои́ обстоя́тельства пло́хи.

– Гм. Я опаса́юсь не того́, ви́дите ли… Вы не по бе́дности к генера́лу, позво́льте узна́ть?

– О, нет, в э́том бу́дьте соверше́нно уве́рены. У меня́ друго́е де́ло.

– Вы меня́ извини́те, а я на вас гля́дя спроси́л. Подожди́те секретаря́.

– Е́сли до́лго ждать, то я бы вас попроси́л: нельзя́ ли здесь где́-нибудь покури́ть? У меня́ тру́бка и таба́к с собо́й.

– По-ку-ри́ть? – с удивле́нием посмотре́л на него́ слуга́. – Нет, здесь вам нельзя́ покури́ть.

– О, я ведь не в э́той ко́мнате проси́л; а я бы вы́шел куда́-нибудь, потому́ что привы́к, а вот уж часа́ три не кури́л.

– Ну как я о вас о тако́м доложу́? – пробормота́л почти́ нево́льно слуга́. – Да вы что же, у нас жить хоти́те?

– Нет, не ду́маю. Да́же е́сли б и пригласи́ли, так не оста́нусь. Я про́сто познако́миться то́лько прие́хал.

– Как? Познако́миться? – с утро́енной подозри́тельностью спроси́л слуга́. – Как же вы сказа́ли снача́ла, что по де́лу?

– О, почти́ не по де́лу! То есть, е́сли хоти́те, и есть одно́ де́ло, так то́лько сове́та спроси́ть, но я гла́вное, что́бы познако́миться, потому́ что я князь Мы́шкин, а генера́льша Епанчина́ то́же после́дняя из князе́й Мы́шкиных и, кро́ме меня́ с не́ю, Мы́шкиных бо́льше и нет.

– Так вы ещё и ро́дственник? – сказа́л уже́ совсе́м испу́ганный слуга́.

– И э́то почти́ что нет. Впро́чем, коне́чно, ро́дственники. Я раз обраща́лся к генера́льше из-за грани́цы с письмо́м, но она́ мне не отве́тила. При́мут – хорошо́, не при́мут – то́же, мо́жет быть, о́чень хорошо́.

Князь встал, снял с себя́ плащ и оста́лся в дово́льно прили́чном и хорошо́ сши́том, хотя́ и поно́шенном уже́ пиджаке́. По жиле́ту шла стальна́я цепо́чка. На цепо́чке оказа́лись жене́вские сере́бряные часы́.

– Здесь у вас в ко́мнатах зимо́й тепле́е, чем за грани́цей, – заме́тил князь.

– А до́лго вы е́здили?

– Да четы́ре го́да. Впро́чем, я всё на одно́м ме́сте сиде́л, в дере́вне.

– В Петербу́рге-то пре́жде жи́ли?

– Почти́ нет, так то́лько, прое́здом. И пре́жде ниче́го здесь не знал, а тепе́рь сто́лько но́вого, что, говоря́т, кто и зна́л-то, так сно́ва переу́чивается. Здесь про суды́ тепе́рь мно́го говоря́т. Что у нас сме́ртной ка́зни нет.

– А там казня́т?

– Да. Я во Фра́нции ви́дел, в Лио́не. Я пря́мо вам скажу́ моё мне́ние. Убива́ть за уби́йство намно́го бо́льшее наказа́ние, чем само́ преступле́ние. Уби́йство по пригово́ру намно́го ужа́снее, чем уби́йство разбо́йничье. Тот, кого́ убива́ют разбо́йники, но́чью, в лесу́, обяза́тельно ещё наде́ется, что спасётся, до са́мого после́днего мгнове́ния. А тут всю э́ту после́днюю наде́жду отнима́ют наве́чно.

Слуга́, хотя́ и не мог бы так вы́разить всё э́то, как князь, но гла́вное по́нял, что ви́дно бы́ло да́же по лицу́ его́.

– Е́сли уж вы так хоти́те, – сказа́л он, – покури́ть, то, пожа́луй, и мо́жно, е́сли то́лько поскоре́е…

Но князь не успе́л покури́ть. В пере́днюю вдруг вошёл молодо́й челове́к с бума́гами в рука́х. Молодо́й челове́к посмотре́л на кня́зя.

– Э́то, Гаври́ла Ардалио́ныч, – на́чал слуга́, – князь Мы́шкин, ро́дственник Елизаве́ты Проко́фьевны, прие́хал и́з-за грани́цы.

– Вы князь Мы́шкин? – спроси́л Гаври́ла Ардалио́ныч чрезвыча́йно любе́зно и ве́жливо. Э́то был о́чень краси́вый молодо́й челове́к, то́же лет двадцати́ восьми́, стро́йный блонди́н, средневысо́кого ро́ста, с ма́ленькой наполео́новской боро́дкой, с у́мным и о́чень краси́вым лицо́м. То́лько улы́бка его́, при всей её любе́зности, была́ что́-то уж сли́шком тонка́; взгляд, несмотря́ на всю весёлость и ви́димое простоду́шие его́, был ч́то-то уж о́чень внима́тельным и изуча́ющим.

– Не вы ли, – спроси́л он, – год наза́д и́ли да́же бо́льше присла́ли письмо́, ка́жется, из Швейца́рии, к Елизаве́те Проко́фьевне?

– То́чно так.

– Так вас здесь зна́ют и то́чно по́мнят. Вы к его́ превосходи́тельству? Сейча́с я доложу́…

В э́то вре́мя вдруг откры́лась дверь из кабине́та, и како́й-то вое́нный вы́шел отту́да:

– Ты здесь, Га́ня? Проходи́-ка сюда́!

Гаври́ла Ардалио́нович кивну́л голово́й кня́зю и поспе́шно прошёл в кабине́т.

Мину́ты че́рез две дверь откры́лась сно́ва и послы́шался зво́нкий и приве́тливый го́лос Гаври́лы Ардалио́новича:

– Князь, пожа́луйте!

Коммента́рий

отдава́ть внаём – сдава́ть ко́мнаты в аре́нду

слыть – по мнению людей, быть

лета́ми – во́зрастом

в са́мом соку́ – в расцве́те сил и здоро́вья

супру́га – жена́ (супру́г – муж, вместе: супру́ги)

сме́ртная казнь – лише́ние жи́зни по реше́нию суда́, вы́сшая ме́ра наказа́ния

разбо́йничий: разбо́йник – банди́т, престу́пник

Га́ня – уменьши́тельная фо́рма и́мени Гаври́ла

Вопро́сы

1. Куда́ пришёл князь с вокза́ла?

2. Почему́ он пришёл в дом Епанчины́х?

3. Бога́т ли был генера́л Епанчи́н?

4. Ско́лько дочере́й бы́ло у генера́ла Епанчина́? Ско́лько им бы́ло лет? Как их зва́ли?

5. Как встре́тил кня́зя слуга́ генера́ла?

6. Почему́ слуга́ не хоте́л докла́дывать генера́лу о кня́зе Мы́шкине?

7. О чём рассказа́л Мы́шкин слуге́? Как его́ характеризу́ет разгово́р о сме́ртной ка́зни?

8. Почему́ слуга́ разреши́л кня́зю кури́ть?

9. Кто тако́й Гаври́ла Ардалио́нович?

10. Кто така́я Елизаве́та Проко́фьевна?

III

Генера́л Ива́н Фёдорович Епанчи́н стоя́л посреди́ своего́ кабине́та и с чрезвыча́йным любопы́тством смотре́л на входя́щего кня́зя. Князь подошёл и предста́вился.

– Так-с, – отвеча́л генера́л, – чем же могу́ служи́ть?

– Де́ла я никако́го не име́ю; цель моя́ была́ про́сто познако́миться с ва́ми. Не жела́л бы беспоко́ить… Но я то́лько что сам из ваго́на… прие́хал из Швейца́рии…

Генера́л чуть-чуть бы́ло усмехну́лся, но поду́мал и бы́стро указа́л ему́ стул. Га́ня сиде́л в углу́ кабине́та, у стола́, и разбира́л бума́ги.

– Для знако́мств вообще́ я ма́ло вре́мени име́ю, – сказа́л генера́л, – но так как вы, коне́чно, име́ете свою́ цель, то…

– Я так и предчу́вствовал, – переби́л князь, – что вы непреме́нно уви́дите в посеще́нии моём каку́ю-нибудь осо́бенную цель. Но ей-бо́гу, кро́ме удово́льствия познако́миться, у меня́ нет никако́й ча́стной це́ли.

– Удово́льствие, коне́чно, и для меня́ большо́е, но не всё же развлече́ния, иногда́, зна́ете, случа́ются и дела́…

– Причи́ны нет, бесспо́рно, и о́бщего, коне́чно, ма́ло. Потому́ что, е́сли я князь Мы́шкин и ва́ша супру́га из на́шего ро́да, то э́то, разуме́ется, не причи́на. Но, одна́ко ж, я хоте́л то́лько познако́миться.

– Позво́льте узна́ть, где останови́лись?

– Я ещё нигде́ не останови́лся.

– Су́дя по ва́шим слова́м, я бы́ло поду́мал, что вы уж так пря́мо ко мне.

– Э́то могло́ быть, но не ина́че, как по ва́шему приглаше́нию. Я же, призна́юсь, не оста́лся бы и по приглаше́нию.

– Ну, ста́ло быть, и кста́ти, что я вас не пригласи́л и не приглаша́ю. Так как мы сейча́с договори́лись, что насчёт ро́дственности ме́жду на́ми и сло́ва не мо́жет быть, то, ста́ло быть…

– То, ста́ло быть, встава́ть и уходи́ть? – приподня́лся князь, ка́к-то да́же ве́село рассмея́вшись. – Ну, проща́йте и извини́те, что побеспоко́ил.

Взгляд кня́зя был до того́ ла́сков в э́ту мину́ту, что генера́л вдруг останови́лся.

– А зна́ете, князь, – сказа́л он совсе́м други́м го́лосом, – ведь я вас всё-таки не зна́ю, да и Елизаве́та Проко́фьевна, мо́жет быть, захо́чет посмотре́ть на однофами́льца… Подожди́те, е́сли хоти́те, е́сли у вас есть вре́мя.

– О, у меня́ есть вре́мя.

– Вот что, князь, – сказа́л генера́л с весёлою улы́бкой, – е́сли вы в са́мом де́ле тако́й, каки́м ка́жетесь, то с ва́ми, пожа́луй, и прия́тно бу́дет познако́миться. А ско́лько вам лет, князь?

– Два́дцать шесть.

– Ух! А я ду́мал намно́го ме́ньше.

– Да, говоря́т, я мо́лодо вы́гляжу…

– Два сло́ва-с: име́ете вы хотя́ бы не́который капита́л? Извини́те, что я так…

– Я ваш вопро́с о́чень ценю́ и понима́ю. Никако́го капита́ла пока́ я не име́ю и никаки́х заня́тий то́же, а на́до бы-с. Де́ло у меня́, пра́вда, есть одно́, и я нужда́юсь в сове́те, но…

– Скажи́те, на что же вы собира́етесь пока́ жить и каки́е бы́ли ва́ши пла́ны? – переби́л генера́л.

– Труди́ться ка́к-нибудь хоте́л.

– О, да вы фило́соф; а впро́чем… зна́ете за собо́й тала́нты, спосо́бности, кото́рые хлеб даю́т?

– Нет-с, я ду́маю, что не име́ю ни тала́нтов, ни осо́бых спосо́бностей; да́же наоборо́т, потому́ что я больно́й челове́к и пра́вильно не учи́лся.

Генера́л стал расспра́шивать. Князь сно́ва рассказа́л всё, что бы́ло уже́ расска́зано. Оста́лся князь по́сле роди́телей ещё ма́лым ребёнком, всю жизнь жил и рос в дере́вне, так как и здоро́вье его́ тре́бовало дереве́нского во́здуха. Ча́стые припа́дки

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.