# Прыжок ягуара

Наталья Солнцева

Cыщик Лавров за годы своей работы с Глорией, казалось бы, привык ко всему… Но, как оказалось, в мире еще много загадочных вещей, с которыми лучше было бы и вовсе не встречаться. Но если уж встретился – молись своему Ангелу!
Однажды в кабинет к Лаврову пришел человек и попросил о помощи. Тень огромного дикого зверя преследовала его. Она была так реальна, что казалось, ее челюсти вот-вот сомкнутся на его шее.
Когда гость ушел, сыщику на мгновение показалось, что сама Смерть дохнула ему в лицо. Предчувствие беды – это сигнал к бегству. Жаль только, не каждый готов его услышать. Не захотел услышать и Лавров. И зря…

> «Вопросы крови – самые сложные вопросы в мире!»

> (М.А. Булгаков, «Мастер и Маргарита»)

> Все события и персонажи вымышлены автором.

> Все совпадения случайны и непреднамеренны.

> © Солнцева Н., 2014

> © ООО «Издательство АСТ»

Дорогой читатель!

Книга рождается в тот момент, когда Вы ее открываете. Это и есть акт творения, моего и Вашего.

Жизнь – это тайнопись, которую так интересно разгадывать. Любое событие в ней предопределено. Каждое обстоятельство имеет скрытую причину.

Быть может, на этих страницах вы узнаете себя. И переживете приключение, после которого вы не останетесь прежним…


С любовью,


ваша Наталья Солнцева

## Пролог


В тот дождливый вечер в детективное бюро вошла сама Смерть…

По крайней мере, так показалось хозяину, который сидел за столом и дописывал отчет о проделанной работе. Секретарши у него не было, и никто не сообщил ему о странном посетителе. А сам он не слышал, как в его кабинет скользнула облаченная в темную хламиду фигура.

– Вы кто? – удивился детектив.

Фигура без приглашения опустилась в кресло для посетителей и человеческим голосом произнесла:

– Я по делу…

Лицо Смерти скрывала тень от капюшона. Это был дождевик, который защищал ее от ливня. Спустя минуту наваждение схлынуло, и детектив сообразил, что перед ним – клиент, который желает сохранить инкогнито. Ему было невдомек, что жизнь порой дает подсказки, как избежать несчастья, но люди не умеют этими подсказками пользоваться. Вот и он – не воспользовался.

Клиент изложил суть своей просьбы и назвал сумму аванса, которую он готов выплатить наличными прямо сейчас. У хозяина детективного бюро пропал дар речи. Таких денег ему еще никто не предлагал.

– Столько же получите после успешного завершения, – добавил человек в дождевике. – Если все пройдет гладко.

Хозяин кабинета хотел отказаться. Но… не смог. Язык не повернулся.

– Вы согласны? – сухо осведомился посетитель.

– Д-да… – против своей воли вымолвил детектив.

– Ну-с, тогда приступим к деталям…

На подробное обсуждение ушло два часа. На улице потемнело, дождевые струи монотонно били в окно. Детектив порывался включить лампу, но собеседник всякий раз останавливал его.

– Все материалы, которые вам понадобятся, на флэшке, – напомнил он. – Ознакомитесь с ними, когда я уйду. У меня мало времени.

Хозяин кабинета понял, что человек не желает показывать свое лицо. Ну и ладно. Меньше знаешь, крепче спишь.

– Вы справитесь? – усмехнулся заказчик.

– Я постараюсь.

– Такая формулировка меня не устраивает.

– Справлюсь!

– Значит, договорились?

И снова детектива пронзило жуткое ощущение, что перед ним сидит покойник и что сам он тоже… покойник. И оба покойника ведут разговор о смерти.

«О чем же им еще-то говорить?» – вспыхнуло у него в уме.

Он выдавил напряженную улыбку и заверил клиента, что тому не о чем беспокоиться. Все будет исполнено в указанный срок.

– Ты уж не оплошай, – предупредил его заказчик, по-свойски переходя на ты. – Иначе – сам понимаешь…

После того как посетитель удалился и хлопнула входная дверь, хозяин детективного бюро долго пребывал в оцепенении. Если бы не пачка денег на его столе, он бы решил, что ему все почудилось. Впрочем, деньги тоже могут быть плодом воображения.

Детектив включил лампу, встал и взглянул на кресло, в котором сидела Смерть…

– Тьфу-тьфу-тьфу! – суеверно сплюнул он.

Обивка намокла, а на полу вокруг кресла образовались лужицы натекшей с дождевика воды. Это доказывало вполне материальную природу зловещего посетителя…

## Глава 1


Москва

Каретников вышел из офиса и направился к машине. Вот опять!.. Сзади как будто кто-то крадется. Дышит, смотрит в спину, скалит клыки.

Он остановился и, не смея оглянуться, смахнул со лба испарину. А что, если он в самом делеувидит что-нибудь ужасное? Чудовище, покрытое пятнистой шерстью, с мордой дикого зверя? Тогда ему одна дорога – в психушку. Прощай, привычная жизнь, бизнес, жена, дети… любовь, наконец. В лучшем случае его посадят на таблетки, в худшем – изолируют. Все, что ему останется – жалкое прозябание в больничной палате.

Каретников выругался и достал ключи от машины. «Права тоже отберут», – подумал он, любуясь недавно приобретенной новенькой «ауди». Такой он сделал себе подарок на сорокалетие. Черные бока автомобиля блестели на солнце.

Пятнистая тень замерла, затаилась среди зеленых, по-весеннему ярких деревьев. Май шел на убыль. Каретникову было жарко в синем деловом костюме, но необъяснимый страх обдал его холодом.

Он сел за руль и пару минут уговаривал себя успокоиться. Жена права, он давно не отдыхал по-настоящему, отрешившись от работы и мобильного телефона. А нервы не железные, от нещадной эксплуатации они могут сдать.

– Что и произошло, – констатировал Каретников, заводя двигатель. – Ничего удивительного, что мне мерещится всякая хрень!..

Он взглянул на часы и торопливо выехал с парковки. Через полчаса у него назначена встреча с психологом. Обратиться к психиатру он не рискнул, но ему нужен был совет специалиста. Только бы жена не заметила странности в его поведении. Еще вздумает объявить его невменяемым и захватить бизнес! Она что-то подозревает… но помалкивает. Неля всегда была себе на уме.

– Ты не справишься, дорогая, – процедил он, вливаясь в поток транспорта. – Не потянешь. Даже дипломный проект делал за тебя я. Стройка тебе не по зубам.

Они оба окончили архитектурный факультет, поженились и начали работать вместе. Но Неля быстро сошла с дистанции. Каретников не возражал. К тому времени он определился с выбором: сколотил бригаду и рискнул взять подряд на постройку генеральской дачи. Он до сих пор помнил тот деревянный дом с мезонином и просторной застекленной верандой, полной света и воздуха.

Зазвонил телефон. Каретников глянул на дисплей, но отвечать не стал. Жена, легка на помине, будет задавать дежурные вопросы: «Как дела, Игорь?.. Ты обедал?.. Помни о своем гастрите!..»

Она проверяла его. Напоминала о себе. Мол, все под контролем, муженек. Неля никогда не расслаблялась. Она понимала, что ей невероятно повезло с замужеством, и не собиралась сдавать позиции.

«Я никому тебя не уступлю, – шутила она. – Ты мое сокровище!»

Раньше ему это нравилось. Ощущать себя ценным в ее глазах, важным, незаменимым. Чувствовать, как она напрягается, стоит оказаться рядом молодой красивой женщине, будь то продавщица в магазине или служащая в офисе. Из-за Нели он держал пожилую секретаршу, чтобы избежать ревнивых упреков.

Потом навязчивое внимание супруги стало его раздражать. Двое детей не сделали Нелю более лояльной и уверенной в том, что ей удастся удержать мужа.

Телефон снова зазвонил. Каретников с наслаждением представил себе сердитое лицо жены.

– Так тебе и надо, – мстительно ухмыльнулся он. – Достала уже!

Он давно забыл свой сердечный трепет при виде Нели, их первый поцелуй под дождем в парке. Они спрятались под липой, он обнял ее, чтобы согреть… неловко ткнулся носом в ее висок. Липа благоухала, капли воды шумели в листьях, и казалось, что ничего прекраснее в жизни быть не может. Что Неля – его счастье, его судьба.

Каретников припарковался на площадке перед домом, пестрящим всевозможными вывесками. Кабинет психолога был на третьем этаже.

– Здравствуйте, Игорь, – привстал в кресле психолог. – Я вас жду. Чай, кофе?

– Спасибо, не надо.

Он равнодушно окинул взглядом комнату, выкрашенную в оптимистически-персиковый цвет, картины на стенах и опустился на мягкий диван. Уголки его плотно сжатых губ нервно подрагивали.

– Чем могу помочь? – улыбнулся психолог.

Он был моложе Каретникова, и эта разница в возрасте неприятно резанула клиента. Какой-то молокосос будет учить его жизни! Он пожалел о том, что подошел к вопросу легкомысленно. Надо было обратиться за рекомендацией к друзьям и знакомым, но ему претила сама мысль о том, что кто-то будет в курсе его проблем. Пойдут сплетни и домыслы, лавина докатится до жены. Он поступил иначе. Нашел сайт объявлений в Интернете и остановился на фамилии Лурье. Почему-то фамилия показалась ему надежной. К тому же господин Лурье обещал полную анонимность.

По телефону, когда он записывался на прием, голос психолога звучал располагающе. Каретников нарисовал себе облик пожилого опытного специалиста, который сильно расходился с оригиналом. Но делать было нечего. Не поворачивать же назад?

– У меня плохой сон, – промямлил Каретников, проклиная себя за опрометчивость. – Я могу пролежать всю ночь, не сомкнув глаз.

– Эта беда поправима.

– Вы думаете? – недоверчиво хмыкнул он.

– Что является причиной вашей бессонницы, господин э-э… Решетов? – спросил Лурье, заглянув в журнал записей.

Каретников назвался именем и фамилией своего школьного друга-тезки Игорехи Решетова. Это было первое, что пришло в голову. Должен же психолог как-то к нему обращаться?

– Я надеюсь, мы вместе это выясним.

– Разумеется. Скажите, что мешает вам заснуть? Какие-то навязчивые мысли? Образы? Ощущения?

– Зверь, – выпалил Игорь, избегая смотреть в глаза собеседнику. – Мне мешает зверь.

– Какой… зверь? – осторожно осведомился тот. – Домашний? Вы держите кота или собаку?

– Попугая! – хохотнул Каретников.

– Попугай – птица.

– Я знаю.

Лурье выглядел озадаченным. Он был высок ростом, худ и угловат, на его орлином носу сидели смешные круглые очки. Брюки и серый пуловер смотрелись на нем мешковато.

– Простите, я, наверное, зря пришел, – рассердился Каретников. – Извините, ради Бога.

Он встал и двинулся к выходу.

– Куда же вы? Постойте…

Психолог вскочил и задержал его, взяв за руку и возвращая на диван.

– Не горячитесь, Игорь, – вкрадчиво бубнил он. – Куда вы торопитесь? Мы только начали. Мы обязательно разберемся с вашей бессонницей. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Все образуется.

– Правда?!

– Успокойтесь, – твердо сказал Лурье и плеснул в стакан воды из стеклянного графина. – Выпейте и рассказывайте. Какой такой зверь не дает вам уснуть?

– У меня трудный случай. Вероятно, вы еще не сталкивались с подобным. Какой у вас опыт? Сколько вы работаете психологом?

– Это неважно.

– В самом деле? – осклабился Каретников и потянулся за водой. – Ерунда какая! Подумаешь, зверь…

Он сделал несколько напряженных глотков и поставил стакан на стол. Лурье поправил пальцем очки, ожидая продолжения.

– Его никто не видит, кроме меня! Вы думаете, по городу может бродить зверь?

– Почему бы нет? Если он сбежал из зоопарка…

– Скажите еще, из цирка. Боже, какая чушь… бред…

– Поделитесь со мной вашим бредом, – ободряюще произнес психолог. – Вместе нам будет легче с ним справиться.

– Бред не у меня, а у вас!

– Допустим, – кивнул хозяин кабинета. – И что же?

– Цирк!.. Зоопарк!.. – продолжал негодовать Каретников. – Именно этого я и боялся. Вы меня не поймете!..

– Давайте проверим, так ли это?

Пациент шумно вздыхал и крутился на диване. Воротничок рубашки врезался ему в шею, пиджак казался тесным.

– Можете раздеться, – предложил Лурье. – Здесь тепло.

– Спасибо… это лишнее.

– Каким было ваше детство, господин Решетов?

От волнения у Каретникова взмокли подмышки и помутилось в голове. К кому обращается этот очкарик со сладкой улыбочкой?

– Родители любили вас? Может, вас жестоко наказывали или…

– У меня было отличное детство. Меня баловали. Я ни в чем не нуждался!

– А стрессы? Вам приходилось испытывать тяжелые переживания?

– Стрессы? – Каретников забарабанил пальцами по коленям, обтянутым безукоризненно выглаженными брюками. – С некоторых пор моя жизнь превратилась в сплошной стресс.

– С каких именно пор?

– С тех пор, как… меня начал преследовать зверь…

– Вы не могли бы описать его подробнее?

– Я его не вижу! Он… как бы это объяснить…я его чувствую! Он появляется внезапно… и всегда сзади. Словно тень. Крадется… дышит… его глаза светятся в темноте…

– Но все же у него есть какой-то облик, – терпеливо допытывался психолог. – На кого он похож? На слона? На медведя? На черта?

– Я не пью, – обиделся Игорь. – Вернее, употребляю алкоголь в умеренных дозах. Если вы намекаете на «белочку», то…

– Просто скажите, кого вам напоминает этот зверь?

– Кошку! – вырвалось у Каретникова. – Большую дымчатую кошку!

– Рысь?

– Больше…

– Леопарда?

Лицо пациента покрылось красными пятнами.

– Д-да… пожалуй, – с трудом выдавил он. – Только… вы понимаете… он ходит на задних лапах… вернее… как человек…

Лурье поправил очки и с глубокомысленным видом откинулся на спинку кресла. Перед ним сидел вполне благопристойный мужчина, видимо, преуспевающий, который производит хорошее впечатление. Но то, что он несет, выходит за рамки здравого смысла.

Психолог прокашлялся.

– Простите? Вы хотите сказать…

– Я не сумасшедший! – взвился пациент. – Я так и знал!.. За кого вы меня принимаете?..

– Тихо, тихо. Никто не сомневается в вашей нормальности. Однако… откуда вам известно, как ходит зверь, э-э… которого вы не видели?

– Я его чувствую! – горячо повторил Каретников. – Мне кажется… что его тело покрыто шерстью… а морда кошачья. У него клыки!.. Огромные острые клыки!.. И когти!..

– Клыки, – кивнул психолог. – Когти.

– Вы мне не верите?

– Конечно же, верю. Когда это началось?

– Что? – нервно вздрогнул Каретников.

– Я имею в виду, когда вы егопочувствовали в первый раз?

– Зверя?.. Ну… трудно сразу сказать…

– Давно?

– Не очень. Примерно… нет, точно не скажу…

– Год назад? Два? Три?

– Не больше года… да, где-то так… год… или чуть меньше…

– Этому что-нибудь предшествовало? Например, вы переболели инфекционной болезнью, потеряли близкого человека, попали в аварию?

Каретников помолчал, глядя в пол и добросовестно пытаясь вспомнить.

– Ничего такого… – разочарованно обронил он. – Мы пару раз сильно поскандалили с женой. Но мы и раньше ругались…

– У вас напряженная семейная жизнь?

– А у вас?

– Я не женат, – усмехнулся Лурье. – И звери мне не мерещатся.

– У вас все впереди, – нахмурился пациент.

Его стрела не попала в цель. Очевидно, психологов специально готовят к любым выпадам пациентов. По крайней мере, Лурье не подал виду, что его задела последняя реплика.

– Вы принимаете какие-нибудь лекарства? – невозмутимо осведомился он. – Снотворное или транквилизаторы?

– До этого пока не дошло. Держусь. Я вообще-то крепкий. Но раз уж пришел к вам, значит, допекло.

– А как у вас с наркотиками?

– Я похож на наркомана?

– Я обязан задать этот вопрос, – улыбнулся психолог.

– В молодости пробовал курить травку, – признался Каретников. – Из любопытства.

– Понравилось?

– Нет.

– Не захотелось повторить опыт?

– Я же сказал, нет! Послушайте, к чему вы клоните?

И вдруг его осенило. Он вспомнил, что произошло в его жизни прежде, чем появился зверь…

## Глава 2


Лавров был в скверном расположении духа. Третьего дня у него состоялся тяжелый и долгий разговор с Катей. Он чувствовал себя циничным, жестоким негодяем, который разбивает сердце невинной женщины.

– Что мне делать, Катя? – с горечью восклицал он. – Пойми же, ты красива, умна, очаровательна, но я… не люблю тебя. Это звучит грубо, но как иначе я могу выразить свою мысль? Ты достойна лучшего. А я… устал притворяться. Наши отношения заходят все дальше, и я больше не могу лукавить. Не имею права!

– Тебе было плохо со мной? – рыдала она.

– Очень хорошо… очень. Прости меня. Я увлекся тобой, но испытывал только симпатию… глубокую, искреннюю.

– Только симпатию?

Лавров вздохнул и коснулся рукой ее холодных дрожащих пальцев. Он чувствовал себя героем дурного водевиля. С одной стороны, смешно, а с другой… ужасно жаль Катю.

– Я признаю, что была страсть. Была! Я должен был подавить ее, но не смог.

–Была? Значит, ты остыл? Остыл, да?

Он опустил глаза и налил ей белого вина. Рыба на тарелках лежала нетронутая. Ветерок подхватил скомканную Катей салфетку и бросил на траву.

Они выехали за город и сидели в открытой деревянной беседке придорожного ресторана. Вокруг шумела, сияла на солнце березовая роща. Пели птицы.

– Ты меня бросаешь? – облизывая соленые от слез губы, спросила Катя.

– Это не так. Я…

– Все, молчи! Не смей предлагать мне дружбу! Это… пошло! Оскорбительно! Ты обещал… обещал, что…

Слова застряли у нее в горле, она издала сдавленный стон и прижала очередную салфетку к мокрому лицу.

– Катя, мы люди разного круга. Я не подхожу тебе, – он подумал, что это так же касается его и Глории. Они разные, и он ей не подходит. – Кто я такой? Обыкновенный безработный, который…

– Ты сыщик, Рома. Мой папа ценит тебя. Он найдет тебе…

– Доходное место? – усмехнулся Лавров. – Спасибо, я уж как-нибудь сам о себе позабочусь.

Катя плакала, пока не выбилась из сил. Слез больше не было. Они иссякли, как и аргументы в пользу продолжения отношений между ней и этим чертовски упрямым мужчиной. Избалованная дочка богатого папочки не привыкла, чтобы ей отказывали.

«Ты несправедлив к ней, – возразил второй Лавров. – Катя искренне влюблена в тебя, в отличие от Глории».

«Это пройдет. Женщины изменчивы и капризны. Сегодня они души в тебе не чают, а завтра и не взглянут в твою сторону. Не попадайся на этот крючок!»

Лавров не заметил, как его разговор с Катей сменился внутренним диалогом. Она тоже не заметила, погруженная в свою обиду.

В Москву возвращались в тоскливом молчании. Катя отвернулась и всю дорогу смотрела на пробегающий мимо лес. От нее пахло вином и фиалковыми духами.

Лавров проводил ее до квартиры. Она безучастно кивнула ему на прощание. Он вызвал лифт и спускался вниз, проклиная себя за то, что не сумел вовремя остановиться. Он дал Кате надежду, а потом отобрал ее.

Это все Туровский, Катин отец, подбил его на любовную авантюру. В конце концов, авантюра оправдалась[1]. Но последствия, последствия…

Туровский был бы не прочь выдать свою дочь за Лаврова. Ее первый брак оказался неудачным. Супруг не сделал Катю счастливой. Более того, он поставил под угрозу ее жизнь.

«Карма!» – сказала бы Глория. И тут Роман был с ней согласен. Сначала тесть расправился с любовницей Катиного мужа, а потом она сама чуть не рассталась с жизнью.

– По счетам надо платить, – пробормотал Лавров, усаживаясь в машину. Он знал, что Катя стоит у окна и смотрит, как разворачивается его «туарег». – Черт!

Туровский позвонил ему на следующий день. Просил одуматься. Сулил золотые горы. Обещал дать за дочерью хорошее приданое.

«Она у меня одна, парень. У тебя камень вместо сердца!»

Лавров оправдывался, извинялся.

«Это была ваша идея, чтобы я приударил за Катей. Вы хотели развести ее с мужем, и я согласился помочь. Но я не обещал на ней жениться».

«Да знаю я, знаю! – сердился Туровский. – Не по Сеньке шапка. Но я готов пойти на этот мезальянс. А ты еще носом крутишь, паршивец!»

«Я не буду продолжать разговор в таком тоне», – обиделся Роман.

Туровский пошел на попятную. Ради дочери он был готов на многое. Даже поступиться принципами, снизойти до уговоров.

«Жизнь длинная, – увещевал он упрямца. – И деньги играют в ней не последнюю роль. Счастье на них не купишь, но зато все остальное можно приобрести».

«Не все!» – огрызнулся Лавров.

«Экий ты крученый, – не выдержал Туровский. – Моя Катя слишком хороша для тебя. Думаешь, я ей жениха не найду? Ты пришелся ей по душе, и я хочу, чтобы она вышла замуж по любви. Понял? Ты мизинца ее не стоишь…»

У него чуть не слетело с языка слово «говнюк», и Роман это ощутил так явственно, что у него напряглись скулы. Он еще полчаса отходил от этого звонка.

Отец Кати в чем-то прав. Почему бы ему не жениться? Разом бы покончил с кучей проблем. Остепенился бы, забыл Глорию. Работу опять же искать не надо, прогибаться перед начальством. Можно открыть частное сыскное агентство и браться только за интересные дела. Для собственного удовольствия, чтобы не изнывать от скуки. Можно мир поглядеть, останавливаться в дорогих отелях, покупать себе тряпки от Версаче. Что он видел, кроме Москвы? Да и Москвы-то он, если быть честным, толком не видел. Разве у него есть время по музеям ходить, по паркам гулять? Когда он в последний раз просто шел по улице, любуясь городом? Постоянно бежит куда-то, следит за кем-то, догоняет кого-то.

«Другой на твоем месте скакал бы от радости, – поддел его внутренний голос. – А ты бесишься, дуралей. Деньги сами плывут к тебе в руки! И чем Катя плоха? Не любишь ее? Это дело времени. Не нами придумано «стерпится, слюбится». И вообще, что такое любовь? Выдумки! Романтические бредни для сентиментальных барышень. А ты мужик, Рома. Постыдился бы про любовь-то твердить. Небось Туровский смеется над тобой. Он человек конкретный и реальный. Давай, звони ему, пока он не передумал. Говори, что согласен!»

– Может, еще ручку ему облобызать? – процедил Лавров. – Поблагодарить барина за милость?

С тех пор он не выходит из дому, пьет водку и смотрит в ящик. Сегодня водка закончилась, а спуститься в магазин лень. Такая тоска одолела, что впору вешаться. Он для прикола поглядывал на люстру, примеривался – выдержит или оборвется. Пожалуй, что не выдержит.

Лавров поставил телефон на зарядку, и тот почти сразу затренькал. Он покосился на дисплей. Если это Туровский, он трубку брать не станет. И без того тошно. Съездить к Глории, что ли? Поговорить по душам? Признаться, что одна она может излечить его сердечную рану?

– Да, – равнодушно бросил он, прижав мобильный к уху. – Это ты, Зорин? Что стряслось?

– Ты еще вольная птица? Или уже при деле?

– Вольная, – буркнул Роман. – Завидуешь?

– Угадал.

Зорин в некотором роде был его коллегой. Детективное бюро с одноименным названием располагалось на соседней улице. Иногда Лавров, посещая кафе «Клюква», где готовили натуральные клюквенные настойки, морс и вкуснейшие подливки и соусы из ягод, проходил мимо его офиса. Пару раз они с Зориным пропускали по рюмочке, тот делился успехами и неудачами, звал к себе, правда, не обещал большой зарплаты.

«Мы не бедствуем и не шикуем. Средний уровень».

«Меня средний не устраивает, – отшучивался Роман. – Когда разбогатеешь, звони. Я подумаю».

– Ты че, Зорин? Джекпот выиграл? – лениво осведомился он. – Расширяешься? Нанимаешь новый штат?

– Почти, – засмеялся тот. – Если серьезно, у меня аврал, Рома. Выручай. Тебе бабки нужны?

– Не очень. Но ты излагай, что требуется.

Лавров вдруг загорелся. Уйти с головой в какое-нибудь расследование, пусть даже пустяковое, – чем не лекарство от депрессии?

– У меня двух сотрудников корова языком слизала, – жаловался Зорин. – Один ногу сломал. Глупая травма. Гнался за наркоманом, неловко спрыгнул с забора, и пожалуйте – гипс. Лежит дома, а мне хоть разорвись.

– А второй?

– Запил, – возмущенно сообщил коллега. – Клялся, что завязал. Я ему поверил, а он продержался год и сорвался. Ушел в запой. Хороший парень, трудяга, профессионал. Его жена бросила. Забрала сына и уехала к матери во Владивосток. Представляешь?

– Угу. – Лавров взглянул на пустые бутылки в углу гостиной и вздохнул.

Чем он лучше? Запутался со своими бабами, дошел до ручки. Опуститься легко, попробуй потом выкарабкаться. Тоска хуже трясины. Засосет, пикнуть не успеешь.

– Положение критическое, – тараторил в трубке Зорин. – Дел невпроворот. Зашиваюсь, брат!

– Ты прямо говори, чего надо.

– Помоги, Рома. Можешь хотя бы временно выйти на работу? Платить буду по двойному тарифу. За обоих вышедших из строя ребят.

– По тройному, – усмехнулся Лавров. – Я особенный, ты же знаешь.

– Ну ты жук! Ладно, договорились. Пользуйся тем, что у меня нет выхода. Сегодня же приходи.

– Сегодня не получится. Я еще поваляюсь до вечера, высплюсь и завтра буду. Как огурчик.

– Завтра? – разочарованно протянул Зорин. – Ну… что мне остается? Завтра так завтра. Ладно, пока…

## Глава 3


Подмосковная деревня Черный Лог

Сны Глории стали предсказуемыми. Она знала, где окажется и какие образы окружат ее в зазеркалье, которое стало не менее привычным и обжитым, чем этот коттедж с призраком прежнего хозяина и его слугой во плоти. Великан Санта, как и все прочее, достался Глории в наследство от умершего загадочной смертью карлика Агафона[2].

Легкий на помине Санта заглянул в гостиную и спросил:

– Дровишек подбросить?

– Не надо, пусть догорают. Уже поздно.

Глория сидела в своем любимом «вольтеровском» кресле у камина и любовалась игрой огня. Ей никогда не надоедало смотреть на языки пламени, которые ежесекундно менялись. Эта непрерывная текучесть напоминала ей о том, что все преходяще. Каждое следующее мгновение несет в себе новую суть.

Слуга бесшумно затворил дверь. Глория прикрыла глаза и «увидела» Лаврова. Он лежал на диване, рядом работал телевизор. Сыщик казался усталым и недовольным собой. На журнальном столике стояла наполовину пустая бутылка водки.

– Бедный! – прошептала она. – Бедный! Тебе нужно на что-то решиться, Рома…

То, что открылось ее внутреннему взору, привело Глорию в ужас. Если бы она могла позвонить Лаврову, она бы сделала это немедленно. Но в Черном Логе была плохая мобильная связь. Вернее, она почти отсутствовала.

«Нам надо встретиться, – мысленно взывала Глория к дремлющему на диване мужчине. – И поговорить. Я буду ждать тебя!»

Он не реагировал на ее призывы. Над ним витала черная тень, похожая на зверя.

Поленья в камине мирно потрескивали, но от спокойствия и уюта, которыми наслаждалась Глория, ничего не осталось. Теперь языки пламени жадно лизали дерево, пожирая его и превращая в раскаленные угли. Огонь не только греет, но и сжигает. Огонь любви, растраченный понапрасну, может обернуться бедой.

Глория пыталась предостеречь мужчину, который ее не слышал, выбилась из сил и уснула…

В бескрайнем саду стоял запах лимона, вербены и тубероз. В окнах дворца пылали свечи, оттуда доносилась музыка. Глории хотелось танцевать, но она свернула в одну из темных аллей и торопливо зашагала вперед. Она как будто знала, что ищет. Тропинки и аллеи этого сада – блуждания ее души, ее путь, на который она вступила неосознанно. Но теперь Глория все больше становилась тут хозяйкой, а не гостьей.

Она пришла туда, куда намеревалась, – к павильону Солнца. Ночь расступилась и пропустила ее к круглому строению с колоннадой и купольной крышей. Солнце находилось внутри, на полу павильона, выложенное в виде мозаики из бесчисленных золотых пластинок. Его лучи расходились в стороны, а сверху шел золотой дождь.

Глория застыла на пороге, не решаясь сделать ни шагу. Сияние ослепило ее. По круглому золотому лику текли реки крови…

Странные картины сменяли одна другую. Сверкали в воздухе обсидиановые ножи, вскрывая грудные клетки… чьи-то руки вынимали еще трепещущие человеческие сердца и бросали в золотую чашу. Это был ненасытный разверстый рот Солнца, его губы, обагренные кровью.

– Прими наши подношения, о Владыка!

Глория в ужасе попятилась, но кто-то толкнул ее в спину, не позволяя уйти. Она хотела отвернуться, но шея окаменела, и чей-то голос приказал ей:

– Смотри, коль пришла!

Страшные каменные города в джунглях уставились на нее глазами мертвых идолов. Из кипящей зелени тут и там выступали раскосые лица жестоких богов и развалины их святилищ.

«Города Солнца, – догадалась Глория. – Все, что от них осталось. Они так и не сумели напоить досыта своего кумира, и тот отдал их на милость завоевателей. Они погибли! Так же бессмысленно, как и их жертвы».

– Они ушли, – возразил ей кто-то невидимый. – Они исчезли, но это не значит, что они никогда не вернутся. Они служили Солнцу, которое может сменить гнев на милость.

По золотым желобам струилась, булькала еще теплая человеческая кровь…

Глорию затошнило. Она схватилась за горло и бросилась прочь. Колонны преграждали ей дорогу, а вслед раздавались пронзительные крики тропических птиц. Она бежала, пока хватало дыхания. Перелезла через невысокий каменный забор и оказалась… среди открытых могил. Мертвецы вылезли из своих трухлявых гробов и с восторженными воплями тянули к ней руки. Их груди были черны и пусты, ведь кто-то вырвал оттуда еще живые сердца…

– А-а-аааа!.. А-а-ааа!..

От собственного крика Глория очнулась, и кошмар сразу же прекратился. Она сидела в кресле у потухшего камина. В окна лилась розовая заря.

– Солнце!.. – простонала она. – Кровь!..

## Глава 4


Москва

Каретников пытался расстаться с Милой, но все откладывал неминуемый разрыв.

Он отдавал себе отчет, что не сможет жениться на официантке из бара, как бы та ни была хороша. Бросить жену и детей ради смазливой длинноногой девчонки? Он понимал, что не сделает этого. Такой расклад не вписывался в сценарий его жизни.

Неля «цивилизованного» развода не даст. Будет сражаться за каждую вилку и каждое полотенце. Пожалуй, ей удастся отсудить у него половину бизнеса. Она не справится с управлением компанией, наймет пройдоху-директора, который обчистит ее до нитки и пустит по миру. Каретникову приходилось наблюдать подобные ситуации. У Нели есть характер, но нет предпринимательской жилки.

– О чем задумался?

Мила пощекотала ему нос прядью вьющихся волос, и он вспомнил, что она рядом. Разомлевшая от любви, прелестная в своей юности, тонкая, нежная, чувственная. Увы, молодость быстро проходит. Когда-то и Неля была нежна, изящна и привлекательна. Она и сейчас ничего, следит за собой. Если бы не ее изнурительная ревность…

– Так, ни о чем, – солгал он, любуясь изгибом лежащего на боку девичьего тела, едва прикрытого шелковой простыней. – Не хочется уходить от тебя.

– Не уходи, – простодушно улыбнулась она.

– Нельзя.

– Почему? – искренне удивилась девушка.

– Надо работать. Ехать в офис, проверять бумаги, составлять сметы, контролировать объекты. Все это ужасно скучно, дорогая.

– У тебя и так много денег. Зачем тебе больше?

– Денег много не бывает, – вздохнул Каретников. – Знаешь, сколько я заплатил за эту квартиру? Чтобы ты могла тут жить, а я мог навещать тебя, пришлось выложить кругленькую сумму. Я хочу дарить тебе украшения, бриллианты, которых ты не ценишь. Носишь какую-то безвкусную бижутерию. Я просил тебя, сними…

Он потянулся рукой к простенькому грубоватому колье на ее шее с дрожащими жилками, по которым струилась остывающая от страсти кровь.

– Я никогда его не сниму. Это память о моей матери. Знаешь, как называется колье? «Морской бриз».

– Ты любишь море? Поэтому ты устроилась официанткой в «Краб»?

– Нет… просто там была вакансия, и меня взяли.

– Еще бы тебя не взяли! – погладил ее шею любовник. – Ты привлекаешь больше посетителей, чем закуски и выпивка. К тебе пристают посетители бара?

– Конечно. Благодаря мне они заказывают больше еды и вина. Я получаю премию каждый месяц. Хозяин меня ценит.

– Я просил тебя уволиться, – нахмурился Каретников. – Если тебе мало денег, которые я даю, я увеличу твое содержание.

– Я хочу сама зарабатывать себе на жизнь. Мама говорила, что нельзя полагаться на мужчин. Мой отец ушел от нас, когда мне был год. Я его совсем не помню. Он был моряком.

– Вероятно, это его подарок? – спросил Каретников, прикасаясь к ее украшению. – Он привез эти камни из какой-нибудь Гвинеи или Занзибара? Поскольку ты была слишком мала, чтобы носить их, они достались твоей матери.

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Я помню это колье у мамы на шее. Это часть ее образа.

– Она любила дешевые украшения?

– Где ей было взять дорогие? Мы сдавали свою московскую квартиру, а сами жили на даче.

– Твоя мать не работала?

– Она болела с детства. Что-то с нервами. После разрыва с отцом она совсем расклеилась. Хандрила, бледнела, худела, почти перестала есть. Наверное, она жила, пока я не выросла.

– А теперь?

– Мама умерла два года назад.

– Ты не говорила, – опешил Каретников.

– А ты не спрашивал.

– Да… прости. Я до сих пор не удосужился поинтересоваться твоей жизнью. Я эгоист и сухарь.

– Ты обычный мужчина, – усмехнулась она и легла на спину. Ее мягкие локоны рассыпались по подушке. Они пахли шоколадом и корицей.

– Если бы я не знал, где ты работаешь, решил бы, что в кондитерской.

– Я не люблю сладкое.

– А что ты любишь?

– Острое и соленое! – засмеялась она.

Каретников ощутил жар внутри и прикрыл ее грудь простыней.

– Спрячь это, не то я останусь у тебя до утра. Ты разжигаешь меня. Я опять хочу…

Мила закрыла ему рот ладошкой, и он почувствовал губами ее душистое тепло. Никто не мог сравниться с этой девушкой в способности воспламенить его угасающее либидо. Когда он впервые потерпел фиаско в постели с женой, неделю ходил подавленный. Даже тайком вызвал в сауну проститутку, чтобы проверить свою мужскую силу. Потом было противно и неловко перед «жрицей любви». У них все получилось, но Каретников не мог избавиться от чувства брезгливости. Он смолоду избегал предметов общего пользования. Есть с кем-нибудь из одной тарелки, пить из одного стакана, курить по очереди одну сигарету – было для него неприемлемо. Повзрослев, он вообще бросил курить. По сути, он был чистоплотен во всем.

Ему не приходило на ум завести любовницу. Это произошло случайно. Встреча с Милой перевернула его налаженный мир. Ради нее он готов был поступиться принципами. Правда, она ни о чем не просила, не ставила никаких условий. Как-то само собой вышло, что он заехал за ней после работы… они долго катались по ночному городу, а когда устали и проголодались, Каретников снял номер в гостинице на окраине Москвы. Там, при сизом свете ночника, Мила отдалась ему со всем нерастраченным пылом юности. Она скользила змеей по его грузному телу, а через миг казалась бесплотной. Ее пальцы и губы порхали по нему, словно бабочки, и вдруг его потряс мощный внутренний взрыв…

«Что ты со мной сделала?» – спросил он, отдышавшись и придя в себя.

«Ты у меня первый», – прошептала она, лежа на боку и утомленно глядя на него. В полумраке ее кожа казалась синей, как у индийского бога, а маленькие крепкие груди светились, словно две полных луны с черными точками сосков.

«У тебя еще никого не было? – поразился Каретников. – Надо было сказать. Я бы…»

«Что?»

Он смешался и замолчал. Никогда раньше он не испытывал такой упоительной страсти, даже в первые ночи с Нелей.

«Сколько тебе лет?»

«Девятнадцать».

«Совсем девочка…»

И понеслось! Каретников ощутил необыкновенный прилив счастья, в которое уже перестал верить. Мила заполнила ту нишу в его душе, которая оставалась свободной, несмотря на жену и детей. Он сам не осознавал, чего ему не хватало, и внезапно заполучил именно то, что нужно.

Каретников любил свою семью, но Мила внесла в его существование остроту и соль, которые она обожала. Засыпая в супружеской постели, он думал о ней. Просыпаясь, с замиранием сердца предвкушал их встречу, запретные ласки и пряный вкус греха. Оказывается, нарушать правила ох как сладко! Еще слаще заиметь тайну, которая жжет и ранит. Но раны эти хочется растравлять и лелеять. Иная боль возбуждает, – открыл для себя Каретников. Болью было то, что с Милой рано или поздно придется расстаться. Он потеряет ее. Неизбежно. А пока он наслаждался каждым мгновением любви, словно последней каплей, последним глотком воздуха, последней искрой света…

Девушка подумала, что он уснул, и тихо дышала, прижавшись к нему горячим бедром. Она была красива особенной, изысканной красотой, которую постигаешь час за часом. Каретников не причислял себя к знатокам женских прелестей, но знакомство с Милой сделало его, ранее неприхотливого, капризным гурманом.

Теперь он не мог смотреть на жену иначе, как на грубую поделку, которая не идет в сравнение с тонким изделием, вышедшим из-под резца создателя в порыве вдохновения. Мила казалась ему совершенством. Теперь он не смог бы переспать с проституткой. Что-то в нем изменилось бесповоротно, и эти перемены страшили его.

Каретников не увидел, – глаза его оставались закрытыми, – почувствовал неуловимое движение в углу комнаты… игру света и тени, опасный вихрь.

– Сквозняк, – вымолвил он, продолжая лежать.

Мила приподнялась на локте и взглянула в сторону окна.

– Откуда? Все закрыто.

Враждебный вихрь приобрел образ, цвет и запах.Зверь! Он уже и сюда добрался, в спальню. Он напряжен и собран, как перед прыжком. Он дышит… и дыхание его пахнет кровью…

В безотчетном порыве Каретников привлек к себе девушку и овладел ею, убегая от зверя. Это было отчаяние, которое он утопил в любовном экстазе.

Потом он быстро поднялся и, стараясь не смотреть втот угол, прошел в ванную, закрылся и включил душ. Зверь отдалился… стал меркнуть, как давний полузабытый сон.

Каретников вспомнил слова психолога. Тот намекнул, что подобные галлюцинации могут вызывать некоторые препараты и яды, если их принимать малыми дозами.

«Вы уверены, что вас никто не травит?»

Каретников подумал и сказал, что такой уверенности у него нет. Неужели жена подмешивает ему отраву в еду или питье?

– Бог мой, зачем? – пробормотал он, подставляя лицо под струи горячей воды. – Зачем?

Неля не способна на это. Хотя почему нет? Она безумно ревнива и успела привыкнуть к достатку, который обеспечивает муж. Она ни за что не согласится на меньшее. Все или ничего.

– Или ничего… – отфыркиваясь, вымолвил Каретников. – Небось эта отрава не оставляет следов.

Неля не глупа, она не станет себя подставлять. Она не допустит ни малейшей ошибки. Она не позволит ему уйти, разве только если сама не спровадит любимого супруга на тот свет.

– Похоронит, поплачет и заживет в свое удовольствие на мои денежки…

## Глава 5


Детективное бюро «Зорин» помещалось в двух комнатах, побольше и поменьше. Это были приемная и кабинет, где сидели сыщики. Впрочем, «сидели» – это не про них. Забегали перекусить или обменяться мнениями. Обсудить стратегию и тактику.

– Вижу, ты процветаешь, – оценил Лавров новую мебель, компьютеры, сочные лианы в горшках, мраморный фонтанчик.

– Не жалуюсь.

– А где твоя секретарша?

– Сократил за ненадобностью. Мне опера нужны, а не тупые болтливые девицы. Опытные сыщики. Такие, как ты.

– Зачем тебе фонтан?

– По фэн-шую положено. Для притока денег.

– Угу, – кивнул Роман. – А почему он не работает?

– Сломался. Починить некогда.

– На чем специализируешься? Судя по всему, на супружеских изменах?

– В основном.

– Нравится подглядывать в замочную скважину и рыться в чужом грязном белье?

– Зря ты так, Рома, – обиделся Зорин. – Пригвоздил презрением, да? У меня, между прочим, молодая жена. Детишками собираемся обзавестись. Чем их кормить прикажешь? Чистой совестью и высокой моралью? Этим, как известно, сыт не будешь.

– Ладно, не кипятись. Распыхтелся, как самовар.

– Я человек ранимый. Моя тонкая душевная организация требует бережного отношения.

– Ничего себе! – присвистнул Лавров. – Когда ты успел тонко организоваться? На этой собачьей работе?

– В точку попал. Именно на ней, родимой.

Зорин отшучивался, предложил на выбор кофе или сок.

– Чая не держим, – объяснил он. – И спиртного тоже.

– А спиртное-то почему попало в немилость?

– Чтобы сотрудники не увлекались. Но все равно умудрялись набраться, черти. Не уследишь! Один вот совсем с катушек съехал. А клиенты, Рома, пошли требовательные, придирчивые. Они готовы платить деньги, но хотят получить качественную услугу. Понимаешь?

– Ты меня лечишь?

– Ввожу в курс дела, – насупился Зорин. – Мы и так зашиваемся, а если еще пить, то…

– Кто «мы»? – Роман обвел комнату выразительным взглядом. – Кроме тебя, тут больше никого. Всех распугал. Будешь занудой, и я уйду. Давай, говори, чем я могу помочь. Поставь задачу, а я подумаю, браться за нее или нет. Разленился я, Коля.

– Женись. Это дисциплинирует.

– Именно поэтому я убежденный холостяк, – вздохнул Лавров и подумал о Кате. Она мечтала, что он откроет свое агентство, а ее возьмет секретаршей. Дуреха! Не знает, почем фунт лиха, вот и фантазирует. Она отсюда на третий лень сбежит, а то и на второй.

– Тем лучше. Холостой сыщик – на вес золота. Домой ему спешить не надо, перед женой оправдываться не надо, выходных он не требует, в праздники готов пахать, чтобы не скучать одному в четырех стенах. Между прочим, оплата за праздничные дни двойная.

– Мне уже нравится.

– Что ж, Рома, сейчас же и приступай, – удовлетворенно кивнул Зорин. – Даю тебе два задания. Будешь отрабатывать параллельно. Смотри сюда…

Он показал новому сотруднику фото молодого мужчины приятной наружности.

– Вот тебе адрес, где сей красавчик проживает с подругой, которая на пятнадцать лет старше. У нее отдельный бизнес. А этот альфонс – ее сожитель.

– Почему сразу «альфонс»?

– Кто же еще? Не работает, живет на деньги своей мадам, поигрывает в карты. Правда, ставит помалу, но… сам знаешь, аппетит приходит во время еды. Мадам его ревнует, подозревает, что, пока она трудится на их общее благо, ее бойфренд бегает по девочкам. В общем, она хочет, чтобы мы за ним проследили. И если ее подозрения подтвердятся…

– Это уж не наша забота, – перебил Лавров и поморщился. – Ты меня разочаровал. Следить за любовником престарелой матроны? Фи!

– Оставь замашки чистоплюя за порогом этого офиса. Во-первых, мадам прекрасно выглядит, а во-вторых, она хорошо платит. Вот тебе еще фото.

– Кто это?

– Лабрадор по кличке Ферзь, который убежал от хозяина во время прогулки по скверу. Это неподалеку, – улыбнулся Зорин, подслащивая пилюлю. – Рукой подать. Заодно и прогуляешься.

– Думаешь, лабрадор все еще там? Пасется на травке и ждет моего прихода?

– Сквер – излюбленное место собачников. Поговори с ними, как ты умеешь. Может, кто-то видел пса с дорогим ошейником, может, кто-то что-то слышал. Машина у тебя есть, на бензин я тебе дам. Так что катайся сколько влезет! И на прочие расходы добавлю. Вот, бери, не стесняйся…

Он достал из выдвижного ящика деньги и протянул Лаврову.

– Щедро!

– Люди стали хорошо жить.

– Учти, Зорин, я соглашаюсь исключительно ради спортивного интереса. Примерю на себя твою шкуру. Впору ли придется? Вдруг захочется составить тебе конкуренцию?

– Боже упаси! Только не ты. Боюсь, мне придется закрывать контору.

Хозяин бюро достал из холодильника апельсиновый сок и разлил по стаканам.

– Чокнемся? За твой первый рабочий день, Рома!

– До чего я докатился! – сокрушенно воскликнул новый сотрудник, сгреб фотографии и с раздражением покинул кабинет.


Собачники в сквере охотно разглядывали фото Ферзя, цокали языками, сожалели, но ничего существенного не сообщили.

– Чудный песик, – прослезилась старушка, выгуливающая пекинеса. – Неужели пропал? Ах, какая жалость!

Пекинес пронзительно тявкал и злобно косился на Лаврова. Тот с удовольствием дал бы ему щелчка, но вынужден был улыбаться словоохотливой старухе.

День не заладился. На след лабрадора сыщик не вышел, а после обеда отправился следить за «альфонсом». Пришлось кататься за ним по всему городу. Сначала в фитнес-клуб, потом по магазинам. И все время в голове крутилась мысль, что зря он это затеял. Глория бы не одобрила.

– Глория!.. – вслух повторил Роман. – Опять Глория!.. Всюду Глория!.. Кто она мне?.. Никто…

Однако отделаться от нее было непросто. Она ехала рядом с ним в машине, отпускала язвительные реплики, посмеивалась. Онаприсутствовала, хотя находилась за тридевять земель, в подмосковной деревне с мрачным названием Черный Лог.

– Тьфу! – разозлился Лавров, когда «альфонс» на своем «шевроле» песочного цвета подъехал к салону красоты. Парень заботится о теле, как об основном орудии труда.

В салоне объект провел два с половиной часа. Сыщик изнывал от скуки и чуть не уснул, когда красавчик наконец-то вышел из салона и, сияя как начищенный пятак, покатил дальше.

Щелк!.. Щелк!.. Лавров делал снимки для отчета за проделанную работу. Никакого компромата он пока не заметил. Правда, что делал молодой человек в салоне, – стрижку, маникюр-педикюр, массаж, – или успел еще и сексуальные услуги получить, точно утверждать нельзя. Не ходить же за ним по пятам?

Песочный «шевроле» свернул в жилой двор. Парень либо не чувствовал слежки, либо ему было нечего скрывать. Он вышел из машины, потянулся и, размахивая руками, направился к подъезду. Конфетка! Женщины от таких млеют.

Лавров выругался. Надо было идти за объектом, устанавливать, в какую квартиру он зайдет, а так не хотелось. Он бы с удовольствием вздремнул, но нельзя.

Дверь в подъезд, за которой скрылся «альфонс», была снабжена кодовым замком. Эту преграду Лаврову помогла преодолеть девочка с ранцем на спине, которая возвращалась из школы домой. Он скользнул следом за ней. Девочка даже не обернулась. Ее квартира была на первом этаже.

Тем временем лифт повез молодого человека вверх. Сыщик побежал по лестнице. К счастью, «альфонсу» открыли не сразу, и преследователь успел засечь этаж и номер квартиры.

Щелк! – Фотокамера запечатлела металлическую китайскую дверь с цифрой сто двадцать четыре.

Сыщик поднялся этажом выше и приготовился ждать.

– Тьфу, – сплюнул он на серую плитку лестничной площадки и с досадой потер подбородок. Частный сыск превращается в смесь бытового шпионажа и полиции нравов.

«А чего ты хотел? – отозвался внутренний критик. – Спрос порождает предложение».

Лавров присел на ступеньку и прислушался к себе. Он ощущал беспокойство, для которого не было явной причины. Как будто на него надвигается тень…

## Глава 6


– Почему ты не ешь? – спросила Неля. – Не вкусно?

– Я не голоден.

– Выпей хотя бы кофе…

Каретников взял в руки чашку с золотым ободком, взглянул на пенку поверх бурой жидкости, и его передернуло.

– Что с тобой? – удивилась жена. – Ты плохо выглядишь.

– Все в порядке, – принужденно улыбнулся он. – Просто аппетит пропал. Я позавтракаю в офисе.

Он поцеловал Неле руку и встал из-за стола. Она не должна ничего заметить. Иначе перестанет добавлять отраву в еду и придумает что-нибудь похитрее. С нее станется. Уж если она что-то задумала, не отступит.

– Может, тебе врачу показаться? – спросила она вслед, продолжая пить свой любимый кофе. – Хочешь, я договорюсь?

– Не стоит, – крикнул из прихожей Каретников.

Она с недоумением пожала плечами и поправила крашеные светлые волосы. Ей всего сорок, а уже пробивается седина. Пришлось осветлиться и стать блондинкой. И на талии, как ни старайся, держится ненавистный жирок. Каретников тоже оплыл, погрузнел, но он мужчина. При его-то деньгах ему внешность ни к чему.

Неля вздохнула и отложила в сторону булочку с маслом. Нужно беречь фигуру. А с мужем в последнее время творится нечто странное. Спит беспокойно, ничего не ест, домой приходит поздно. Ссылается на занятость, на нервы…

– Мне известно, откуда у этой «занятости» ноги растут, – пробормотала она. – От ушей!

Неля попыталась припомнить, когда у них был секс, и горестно покачала головой. Давненько. Правда, Игорь отнюдь не половой гигант, но раньше он исправно выполнял свой супружеский долг. У него возникали проблемы с эрекцией, а у кого их нет? Бизнес истощает мужскую силу. Подруги жаловались Неле, что и у них секс бывает редко. Мужья ищут подружек на стороне – молодых, амбициозных, готовых продать свое тело подороже, а если получится, то и женить на себе любовника, невзирая, что у того уже есть семья. Страсть застилает рассудок, особенно когда мужчине переваливает за сорок. Обычные ласки уже не вызывают возбуждения, и он пытается разными способами подстегнуть свой половой инстинкт.

Кофе показался Неле чересчур горьким, она отставила чашку и всплакнула. От слез кожа стареет, но у нее и так морщин хоть отбавляй. Она пережила с Каретниковым самый трудный период – после университета они кочевали с одной съемной квартиры на другую, потом родились дети… бессонные ночи сменялись суматошными днями. Проекты мужа поначалу приносили убытки, ей приходилось считать каждую копейку. А теперь, когда они вместе достигли благополучия, наслаждаться плодами будет другая?

У Нели разболелась голова, как всегда от мыслей о будущем. У нее пропала уверенность в муже. С некоторых пор он очень изменился. Стал скрытным, угрюмым и задумчивым. И причина подобных перемен лежала на ладони.

«Надо принять срочные меры, – советовали опытные подруги. – Пресечь интрижку на корню. Иначе будет поздно».

Неля вытерла слезы и запила кофе изрядной порцией валерьянки. Где-то в блокноте у нее был записан телефон частного детектива. Подруга, у которой пару лет назад в семье сложилась похожая ситуация, рекомендовала Неле обратиться к сыщику. Пусть тот выследит любовников и…

– Что «и»? – с надрывом вздохнула она. – Ну, добудет он доказательства супружеской измены. А дальше?

«Дальше жизнь подскажет», – сказала бы ее мать.

Неля не собиралась делиться горем с матерью. У той своих проблем хватает. Отец на старости начал попивать, а у него язва, давление. Мама тайком подмешивает ему зелье, которое должно избавить его от вредной привычки. Но зелье, видать, слабовато, не сразу действует.

– Господи! Почему счастье бывает только в кино?

Неля готовила завтрак для детей, думая о частном детективе. Нанимать, не нанимать? Сыщики выставляют бешеный счет за услуги. Впрочем, денег ей не жалко, – был бы толк.

Она сняла с плиты овсянку и пошла будить детей. С мыслью о слежке за мужем…

## Глава 7


– Он ей изменяет! – Лавров положил на стол Зорина пачку глянцевых фото и хлопнул сверху ладонью. – Железно!

– Где компра? Я не вижу здесь ее бойфренда с любовницей.

– И не увидишь. У него любовник.

– Откуда ты знаешь? То, что парень вошел в какую-то квартиру, не уличает его в измене. Может, там живет его друг.

– Вот именно, друг. Интимный! – скривился Лавров. – Я поговорил с соседкой этого юриста. Наш «альфонс» частенько его навещает.

– Он еще и юрист?

– Работает в страховой компании. Любознательная бабулька поведала мне много интересного про эту парочку. Оказывается, они не первый год встречаются. Пенсионерка целыми днями сидит дома или на скамейке во дворе, от ее зоркого глаза ничто не укроется. Делать ей нечего, вот она и наблюдает за своими соседями. Кладезь информации!

– Я бы не торопился с выводами, – возразил Зорин, тыкая пальцем в слащавую физиономию «альфонса». – Этот хлыщ – заядлый картежник. Ты уверен, что они трахаются, а не играют в карты?

– Уверен. Бабулька слышит характерные звуки во время визитов «альфонса».

– Хороший у пенсионерки слух…

– Профессиональный. Она, наверное, еще в КГБ стучала. А теперь осталась не у дел, вот и развлекается. Поила меня чаем, не хотела отпускать. Чуть до смерти не заговорила! Еле я от нее вырвался.

– Допустим, меня ты убедил, – кивнул Зорин, перебирая снимки. – Но заказчице этого будет мало. Она нам не поверит. Дамочка обожает своего «пупсика» и не сможет так запросто от него отказаться. Потребует неопровержимых фактов. Я ее понимаю. А ты?

– Что же мне, устанавливать в квартире юриста скрытую камеру?

– А что, слабо? Аппаратура у меня есть. Бери, пользуйся. Как это делается, тебя учить не надо.

Лавров скорчил недовольную мину.

– Запачкаться боишься? – ухмыльнулся хозяин бюро. – Работенка у нас грязная, ты в курсе? Знал, на что шел?

– Да знал, знал…

– Зато мы неплохо получаем. Вот твой аванс, – желая подбодрить нового сотрудника, Зорин протянул ему конверт с деньгами. – И все служебные расходы за мой счет.

– Не в деньгах дело…

– Да ну?

В дверях зазвонил колокольчик, возвещая о приходе клиента. Зорин смахнул фотографии в выдвижной ящик, стер с лица сарказм и приосанился.

– Иди, встречай, – бросил он Роману. – И будь повежливее. Особенно, если это дама.

Это действительно оказалась женщина. Она топталась в приемной, нервно комкая в руках ярко-красную сумочку. Серое платье падало складками, скрывая ее фигуру. Красные полусапожки, красный шелковый платок на голове, глаза прячутся за темными стеклами очков.

Лавров пригласил ее в кабинет, следуя сзади и прикидывая, сколько ей может быть лет. Не больше сорока и не меньше тридцати. Она держалась натянуто, ее низкий с хрипотцой голос срывался от волнения. Видно было, что визит дался ей с трудом.

Ей предложили сесть в кресло, но дама выбрала стул. Лавров сел напротив, внимательно изучая ее лицо. На правой щеке он заметил родинку, которую посетительница пыталась запудрить. Из-под платка выбилась мягкая светлая прядь.

– Давайте знакомиться, – радушно произнес Зорин.

– Позже, – сухо молвила она. – Вдруг мы не договоримся? У меня не совсем обычная просьба.

– Я вас слушаю.

– Не знаю, справитесь ли вы…

– У нас большой опыт, – улыбнулся Зорин и поглядел на Лаврова. – Говорите, чем мы можем вам помочь.

– У моего мужа появилась любовница.

«И эта туда же, – с досадой подумал Роман. – Опять придется колесить за мужиком и щелкать фотокамерой. Тьфу ты!»

– Кто из вас старший? – повернулась к нему дама. – Вы или он? Я хочу, чтобы моим делом занимался самый лучший сыщик.

# Примечания

1

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Эликсир для Жанны д’Арк».

2

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Копи царицы Савской».