Галина Гончарова
Летняя практика
Магический универ. Книга вторая

© Гончарова Г., 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1
На практику…

– Ученица восьмого курса факультета боевой магии Ёлка, немедленно к директору!

Вопль громкоговорителя разнесся по территории всего Универа. Я аж подскочила на табуретке. Преподаватель, как раз объяснявший нам механизмы снятия порчи (шестьдесят часов как с куста, не считая сглаза), погрозил мне пальцем:

– Опять что-то натворила?! Я вроде ничего такого не помню?

Я пожала плечами. Уже третью неделю чиста, как свежевыпавший снег. И это имеет свое объяснение. Нам через неделю выезжать на практику. А директор может распределить особо юмористичных куда-нибудь на болота. Замучаешься комаров прибивать и пиявок отдирать.

Хотя мне это не грозит: через неделю меня ждут в Элварионе. При мысли о любимой (чего уж греха таить) стране и старом приятеле мои губы сами собой расплылись в мечтательной улыбке. Даже преподавателя пробрало.

– Ладно, иди уж. Если начальство просит…

– Значит, его поносит… – пропел кто-то с задних рядов.

Не оборачиваясь, Вовчик, преподаватель, щелкнул пальцами. С задних рядов донесся взвизг, и по классу начал распространяться характерный запах.

– Ёлка, к директору! Шалек – мыться и стираться. А заодно попробуешь снять мое заклинание. Я накладывал некрепко. Продолжаем занятие.

Я фыркнула и вышла из кабинета. Вовчик в своем репертуаре. Эх, давно мы не пакостили преподавателям. Почему бы и не ему? Если прогуляться к алхимику за последними новинками сезона, а лучше к Лергу, – те зелья, которые он варит, пока ни одному анализу не поддаются…

Прикидывая новую пакость, я была счастлива ровно до того момента, как зашла в кабинет к директору. Антел Герлей встретил меня дружелюбной улыбкой и мерзкой новостью:

– Доброе утро, Ёлка. Пиши письмо своему элвару, в этом году ты отправляешься на практику в Милотан. Там море, солнце, песочек… Лучше места не придумаешь.

Пять секунд я просто приходила в себя от этой новости. Я вообще-то уже настроилась на Элварион. И вообще, какого белого лешего я забыла в этом Милотане?! Может, спросить прямо?

– Шеф, а почему мне нельзя на практику в Элварион?!

Антел Герлей, даже не подняв глаз от стола с кучей бумаг, отрицательно выставил вперед руку с зажатым в ней пером. Заодно и на дверь указал. Ага, так я и вышла!

– Потому что.

Я с интересом посмотрела, как жирная капля чернил плюхнулась на ковер, и продолжила свое нытье:

– Ну, пожа-а-а-а-луйста!

– Выйди и закрой за собой дверь, – так же ровно приказал директор. Но не тут-то было. Я нагло плюхнулась прямо на ковер рядом с пятном.

– Выставляйте меня силой, если захотите! А я с места не сдвинусь, пока вы мне не объясните, за что такая немилость! Хочу в Элварион!!! Хочу!!! Хочу-у-у-у!!!

Это подействовало. Директор оторвался от бумаг и поглядел на меня. Вид у него был страшно усталый.

Секунд на пять я почувствовала себя жуткой свиньей, а потом опять решила поныть. Директор вовремя меня перебил:

– Ёлка, имей совесть. Без тебя тошно! Так эти бумаги заколебали! Испепелил бы все к лешевой матери, да новых в три раза больше натащат!

– И что?! – вопросила Лорри, медленно вплывая в кабинет директора прямо через стену. – Если бумаги заколебали (фи, какое неаристократическое выражение!), то мою внучку надо отправлять за тридевять земель на практику? Я против!

– А я – за! – окрысился Антел Герлей. – Ёлка, встань с ковра, не устраивай балаган.

– Не буду, только отправьте меня в Элварион.

– Не могу.

– Почему?

Директор посмотрел на меня, как на особо вредного клопа, но все-таки соизволил объяснить:

– Потому что ты – боевой маг!

– Ну да. И что?

– И то. Как давно ты практиковалась по специальности?

– Полтора года назад, – пожала я плечами.

Полтора года назад, даже чуть больше, мы с ребятами попали в хорошенький переплет, разыскивая дочку Лаванды – Лилию. Драконочка вляпалась в неприятности аж по самый хвост, как это могут только молодые девушки во время парада гормонов. Любовь-морковь-капуста… а что твой любимый на поводке у нехороших людей – даже и не заметила. И попала в плен. Лаванда три дня билась в истерике, умоляла найти дочку. А кому пришлось ее искать и выручать? Правильно, и к гадалке не ходи. Правитель Элвариона лично поперся проверять, что творится у него на границе, – и взял меня в компанию. И хорошо, что взял, иначе мы бы и не вырвались. Похитителям и его скальп в коллекцию подошел бы. Кстати, парней, которые воспользовались наивностью юных дракошек, прибили через пару месяцев после поимки. Лаванда лично сожгла их огнем на центральной площади Элвариона. Драконы очень настаивали – чтобы другим неповадно было.

– Это экстремальная ситуация. А теперь скажи мне, как давно тыработалапо специальности? Не два дня в год, отдавая все силы на то, чтобы вытащить своего безмозглого элвара из каждой ловушки, в которые он лезет по своей мальчишеской глупости, а просто – работала. Каждый день, по уничтожению нечисти, медленно и методично?

Я пожала плечами. С этим у меня было сложнее. У элваров ведь только один метод борьбы с нечистью – покрошить ее в мелкий рубчик. То, что после них остается, даже некромант не соберет, проще солянку сделать или котлеты – все равно это уже почти фарш. А оружием в Элварионе владеют все. Там даже маленьким девочкам дарят не кукол, а кинжалы. И каждая элваресса прекрасно кидает их в мишень – шагов с пятисот в яблочко. И никто не будет дожидаться мага, чтобы упокоить зомби или разобраться с химерой – сами прибьют, быстро и качественно. Одним словом, хуже, чем у элваров, всякой нечисти с людоедскими замашками приходится только у эльфов и вампиров.

– Не припомню такого случая.

Антел Герлей еще раз потер лоб. Вид у него был ужасно усталый – и я почувствовала себя полной свиньей: ворвалась в кабинет, качаю права, требую объяснений… М-да. А ведь директор мог бы меня и за дверь выставить. В мире техники так бы все и поступили. А он что-то пытается мне объяснить, растолковать… Почему нигде в мире техники не встретишьтакихначальников?!

– Вот и я тоже. Что это такое – твой отчет за прошлую практику? – Директор ловко, в одно заклинание, выдернул из воздуха свиток бумаги и демонстративно развернул его. – Читаем описание подвигов некоей ученицы Ёлки! Героически уничтожила пять тысяч гусениц на капусте! Убила чертову прорву саранчи. Присутствовала при сжигании останков болотного жабозавра. И тому до тебя лапы повыдергивали. Ты что – хочешь все навыки утратить?

– Не хочу, – вздохнула я.

– Тогда что ты мне здесь устраиваешь? Пустите меня и дальше бездельничать? Так?

– Шеф, вы не правы, – заступилась за меня Лорри. – Не играйте словами. Просто моей внучке нравится в Элварионе.

– Оно и неудивительно, если вспомнить, какими глазами на нее Тёрн смотрит, – не удержался Ведун. – Как там еще массовых возгораний не случилось!

– Странно, странно, – ехидно поддакнула Лорри, и директор с привидением зафыркали, как два коня. Я надулась.

– Сколько раз повторять – мы с ним просто друзья. А горящими глазами он на меня смотрит, когда голову оторвать хочет. Раз по десять на дню.

– Так мало? – Лорри аристократически приподняла левую бровь.

– А с такой гримасой ты похожа на престарелую козу, – огрызнулась я в ответ.

– Кто сердится и переходит на личности – изначально неправ в споре, – не спустила мне Лорри.

Мы могли бы препираться еще очень долго, даже не обижаясь друг на друга, но директор стукнул кулаком по столу:

– Ёлка, ты все поняла? Можешь протестовать сколько тебе угодно, но на практику ты отправишься туда, куда я сказал. Тем более это замечательное место для тренировки УМов. Тепло, солнечно, море совсем рядом, нечисть прет косяком, только успевай уничтожать. Вас туда отправится человек пять: ты, Лерг, Лютик, Эвин, Березка. Скучно вам не будет. Да и до Элвариона два телепорта. Если что – смотаешься к своему элвару.

– Скорее уж он ко мне, – буркнула я. – А на зиму можно в Элварион?

– Можно. И даже на осень. Но весну и лето – уж извини. Погостишь пару дней – и хватит. Имей совесть. С твоими талантами глупо гоняться за саранчой.

– Как скажете, шеф, – вздохнула я.

– Вот и с самого начала бы так, – кивнул он.

Я уже взялась за ручку двери, когда вспомнила кое-что и обернулась. Директор уже опять зарылся в бумаги.

– Шеф!

– Ну что еще?!

– А зачем с нами на практику отправляют эту дуру? Дайте приличного лекаря!

Возмущалась я не зря. Мало того что мы с Березой были полными антагонистами – и по внешности и по привычкам, так она еще и не одобряла моего образа жизни и профессии, а я – ее. Мы не дрались и не делали друг другу гадости, но… неужели нельзя послать с нами кого-нибудь из ребят? Дарин, Кирх, Серн, Лось – все замечательные мальчишки, хоть и лекари. А эта… тля березовая…

– Вот и поднатаскаете ее, – ответил директор на мои размышления. – Давно пора. А теперь – брысь отсюда!!!

Я вылетела за дверь и только потом сообразила:

– Лорри, я что – вслух размышляла?

– Да ты не расстраивайся, Ёлочка, с тобой это часто бывает.

Утешила, елки.

– И я всегда думаю громко в присутствии посторонних?

– Только иногда. Но очень в тему. Как во время речи Марку Орвигуса.

Щекам стало жарко. Марку Орвигус – это местный священник. Да, здесь тоже есть религия, боги, демоны, рай, ад, наказание за грехи и все такое. И свои попы – куда ж без них. Надо кому-то венчать, отпевать, говорить прихожанам о награде за праведное поведение, исповедовать, твердить «Вы забыли о страхе перед богами» и прочую чушь… Принадлежность к церкви здесь (нам бы так) является хорошим тоном, и посещать ее так же надо, как вставать, если в комнату входит женщина, или уметь танцевать.

Нам, как магам, на все это наплевать три раза. Мы если во что и верим, то только в общее энергоинформационное поле вселенной. Примерно знаем, куда мы попадем после смерти и когда возродимся для новой жизни. И в церковь нам ходить некогда. И неохота. Зачем? Но Антел Герлей четко определил позицию Универа. Хоть иногда, но надо и этим заниматься. Не стоит отрываться от народа. Нас и так не будут понимать, но пусть видят, что мы тоже верим в богов или хотя бы соблюдаем видимость. И зачем ссориться с церковью, если можно мирно сосуществовать? Не так много от нас требуется.

Шеф всегда прав.

Поэтому раз в лунный круг мы просто обязаны выслушать все, что нам хотят сказать на эту тему. Магия по сути своей не грех, но стоит к нему очень близко. Не хотите ли вы раскаяться в своем страшном грехе, положить свою жизнь на службу церкви и стать священниками? Почему-то дураков не находится. Все нормальные маги замечательно высыпаются под тихий и печальный повествовательный голос жреца. А Марку направили к нам недавно. И когда он начал вещать с кафедры, то даже и не подумал перейти на монотонный голос. Он то взвивался, как сопрано, то понижался до баса, то опять вопил, как мартовский кот, которому что-то ценное прищемили. Мы проваливались в дрему, пробуждались, засыпали, снова просыпались и обнаруживали себя в неудобных креслах на проповеди. Мне снилась весна и родной дом. Я то вылетала полностью в сон, то просто дремала и через полчаса воспринимала окружающее неадекватно, то есть даже не представляла, где я и в каком мире нахожусь. И поэтому мой сонный голос прозвучал отчетливо и ясно при всеобщем посапывании. Марку как раз закончил очередной высокий пассаж (и в смысле тона – верхнее си-бемоль, и в смысле темы – о небесном, чистом и высоком) и остановился на пять секунд набрать воздуха.

– Ребята, швырните в этого кота тапкой, чтоб заткнулся, весь сон мне сбивает, гад…

Через пять минут сна ни у кого не было ни в одном глазу. Все фыркали в сторонку, кое-кто вышел из зала и закатывался в коридоре, я сидела красная, как рак, – ведь просто в полудреме произнесла то, что подумала. Не виноватая я, не контролировала себя во сне. Бывает у всех. А Лорри, потихоньку проплыв под полом к Марку, советовала ему закругляться с речью, типа первый блин комом, зато второй – четко на голову соседу.

Но я потом честно извинилась.

– Ему от этого стало намного легче, – поддакнула Лорри.

Опять я вслух думаю?

– Ты просто переутомилась. Тебе надо отдохнуть, погулять на практике, прибить парочку упырей…

И станет легче?

– Обязательно станет, – подтвердила Лорри.

– Этого я вслух не говорила. Точно.

– И не надо. Я тебя слишком хорошо знаю. И могу прочесть твои мысли по выразительной мордашке.

Я только улыбнулась. Замечательная у меня бабуся, даром что привидение.

– Тогда идем собираться?

– Идем.

* * *

Сказать, что Тёрн был недоволен, – все равно что назвать дракона вегетарианцем. Он со свитой как раз гостил у его величества и каждый второй вечер навещал меня. Мы шлялись по городу, ездили верхом (лошади в королевской конюшне – это нечто), купались, валяли дурака… как признавался сам элвар, «хоть я и король, но иногда и мне надо жить, как нормальному элвару». Узнав, что наши совместные каникулы накрылись неприличным местом, элвар вспыхнул, как порох, и собирался увезти меня с собой без согласования с руководством, но Ведун встал стеной на пути разозленного приятеля. Я просто уважаю своего директора. Антел Герлей, не говоря дурного слова, цапнул разозленного короля за руку – и насильно утащил в свой кабинет со звукоизоляцией. Как ни вертись – не подслушаешь, хотя мы и пытались, даже летучую мышь со специальными заклинаниями в камин запустили. И вовсе мы не хотели разносить трубу. Откуда нам было знать, что у директора там антимагическая защита стоит? Вот наша мышка на нее и сдетонировала. Но труба не очень пострадала – так, кирпичей десять-пятнадцать. Починят, одним словом. И плинтус, под который мы запустили заговоренного таракана, тоже прибьют, вместе с частью паркета. А окно и вообще вылетело без нашей помощи. Я боялась, что следом вылетит и элвар, но не тут-то было. И даже с открытым окном директорская защита прекрасно держалась. Не удавалось услышать ни одного слова. Гады! Я треснула кулаком по двери – по лакированной поверхности прошла большая некрасивая трещина.

– Теперь будешь ремонтировать, – ехидно оскалилась Лорри.

– И черт бы с ним… Что там с моим приятелем? Просто так окна в кабинетах у верховных магов не вылетают!

Когда элвар вышел оттуда, я первым делом посмотрела ему на уши. Не красные? Не дергаются?

– Не дождешься, чтобы мы так отношения выясняли, – проворчал в ответ Тёрн. – Королей за уши не таскают.

А стоило бы. Иногда и некоторых.

– Мы с твоим директором пришли к компромиссу. – Тёрн проигнорировал мои мысли с истинно королевским высокомерием.

– К какому?

– К разгромному. Он выиграл по очкам.

Я вздохнула. Если бы Тёрн хотел убить директора, он мог бы это сделать. Элваров и создавали как расу убийц. Но бескровно победить… Вряд ли.

– Ты недооцениваешь мои навыки дипломата.

– И намного я их недооцениваю?

Чему тут удивляться? Тёрн по чужим головам бродит, как по своей, – телепат высшего уровня, как-никак. Не убьет, так заговорит до смерти.

– Не очень-то тебя заговоришь…

– И не надо. Так к чему вы пришли?

– Ты отправляешься туда на практику. Но каждые двадцать дней приезжаешь ко мне на три дня. Или я к тебе на то же время.

– Мне это не нравится. Слишком мало мы видимся…

Почему-то получилось жалобно. А я вовсе так не хотела говорить.

– Это правило действует только относительно практики. Каникулы ты можешь проводить, где пожелаешь, – то есть у меня.

– Замечательно! А когда начинается отсчет двадцати дней?

– Завтра. Что ты планируешь на сегодня?

Я замялась. У боевых магов есть старая традиция. Никто из нас не знает, когда и где умрет. Работа такая – гоняться за нечистью и нежитью. Те тоже гоняются за нами – и в результате несколькими боевыми магами становится меньше. В среднем каждый год гибнет до десяти-двадцати боевых магов. Кто-то и на практике. Поэтому каждый раз, перед тем как отправиться на практику, все ребята с факультета самоубийц собираются на вечеринку в какой-нибудь таверне (обычно выбирается та, где наиболее скупой и противный хозяин) и напиваются, как хрюшки. Первый тост – за тех, кого с нами больше нет. Второй – за то, чтобы мы снова встретились. Третий – за Универ и нашу счастливую звезду. А если учесть, что Менделеев здесь не рождался и минимальное количество градусов в водке – семьдесят, остальные тосты вспоминаются, как сквозь вату. Обычно о них наутро рассказывает хозяин трактира, когда выколачивает с несчастных УМов деньги за моральный и материальный ущерб. Но мы особо не сопротивляемся. Это тоже традиция. Заранее выбирается самый алкоголеустойчивый УМ, ему вручаются все собранные деньги – и он остается ночевать в трактире. А наутро оплачивает ущерб, помогает исправлять то, что можно исправить, и в качестве моральной компенсации дарит трактирщику какое-нибудь бытовое заклинание – от насекомых или чтобы в погребе продукты сорок дней не портились – или магические светильники. Поэтому факультет самоубийц и пускают до сих пор во все трактиры… А я тихо подозреваю, что среди трактирщиков существует еще и тотализатор: сломают – не сломают, побьют – не побьют, заплатят – не заплатят, магией – или деньгами… Ох, опять я отвлеклась…

– Понятно. Мне к вам можно?

– Спрашиваешь…

– Вдруг кому-то будет неловко…

– Не могу себе представить такую ситуацию.

– Когда кому-то из самоубийц будет неловко?

– Ну, не дано нам это…

– И не только это. Еще в список попадают сочувствие, совесть…

– Сейчас еще и одному элвару попадет. Без всякого списка. Ясно?

Элвару все было ясно.

– Так ты меня приглашаешь на вечеринку?

– Конечно. Лорри?

– Иди уж, поганка. Я сама соберу все твои вещи.

– Там все собрано, – поправила я. – Я просто хотела, чтобы ты посмотрела и обновила аптечку. А шмотки я уже все упихала в рюкзак.

– И там наверняка нет самого необходимого!

– Например, трех пар теплых панталон, – поддакнул элвар.

Но Лорри такими мелочами было не смутить. Аристократия-с.

– Молодой человек, вы знаете, что сидеть на мокром и холодном песке – вредно для здоровья? Наверное, нет. Но вы не волнуйтесь, я обязательно прочту вам кратенькую лекцию…

Тёрн застонал и поднял руки вверх:

– Госпожа ан-Астерра, я сдаюсь. Добровольно. Куда ж без панталон…

– Никуда, – величаво кивнула Лорри. – И вот вам явное доказательство.

В следующий миг Лорри спокойно проплыла прямо через онемевшего элвара.

– Лорри!

Элвар, с ног до ушей выпачканный в эктоплазме, представлял весьма печальную картину. Как это выглядело со стороны? Как будто высокий, очаровательный и элегантно одетый по последней элварионской моде мужчина попал под склизня размером с «Жигули». Весь скользкий, липкий и обтекающий этакими прозрачными соплями. Эктоплазма вообще напоминает именно слизь. Вырабатывать это вещество могут далеко не все привидения, но Лорри недавно научилась – и очень этим гордилась. Теперь ее стало гораздо сложнее изгнать или развоплотить, а она могла пользоваться выделяемой эктоплазмой как частью своего тела. Достаточно мне было нанести крохотное ее пятнышко в любой комнате, даже намертво защищенной от привидений, – и Лорри могла видеть и слышать все, что там творилось. К сожалению, пользоваться этим талантом в интересах бедных УМов она отказалась наотрез. Неуместно ей, аристократке невесть в каком поколении, подслушивать, как какой-то девчонке. Если она решит что-то узнать, ей и так все расскажут. Добровольно. Куда они денутся…

– Госпожа ан-Астерра, прошу простить меня великодушно за излишнюю самонадеянность, – тем временем извинялся Тёрн в самых изысканных выражениях. Последний раз я от него такой словесный понос слышала на дипломатической встрече с послом Азермона. Но там сироп с ядом лили с двух сторон. – Даже моя молодость не может служить оправданием моего недостойного поведения. Я позволил себе недопустимые вольности. И вы были абсолютно правы…

– Опустив твое самомнение на десять пунктов, – продолжила я. А то у Лорри уже руки в кулаки сжались. С тех пор как она стала штатным привидением Универа, она предпочитает исключительно деловой стиль общения. – Сейчас попробуем найти тебе какие-нибудь шмотки, а ты пока двигайся к купальне. Засохнет – ничем не отдерем. Лорри – дама устойчивая во всех отношениях.

– Да уж. Госпожа ан-Астерра, ваш метод воспитания произвел на меня неизгладимое впечатление.

– Главное, чтобы это впечатление отстиралось, а погладить и потом можно будет. Иди купаться, хватит тут в дипломатии изощряться.

Тёрн послушался, а я отправилась к ребятам. Конкретно – к Эльтомаверрану. Этот симпатичный эльфеныш всего-то трехсот лет от роду два года назад поступил к нам на факультет самоубийц и был лучшей кандидатурой на конфискацию штанов. Исключительно из-за роста и телосложения. Я постучала и ввалилась внутрь.

– Привет. Запасные штаны найдутся?

– А тебе своих мало? – удивился эльфеныш. – Если замерзла, присоединяйся. Я тебя согрею.

Ловелас недобитый. Но – увы. Эльфы были весьма строги в деле воспитания молодежи, поэтому дома Эльтомаверран общался с девушками только по большим праздникам. Когда он попал в Универ, он буквально шарахался от женщин, краснел и заикался при каждой шуточке. Целых десять дней. Потом Эвин и Кан пристально посмотрели на парнишку, поговорили с парой подруг с факультета лекарей – и затащили эльфа на вечеринку. Что девчонки там ему подлили и как соблазняли – осталось неизвестным истории. Но в результате мы получили сексуальное стихийное бедствие факультета самоубийц. Элька (так мы уже на второй день сократили Эльтомаверрана) просто сорвался с цепи. Уже сейчас число его оставленных подруг было трехзначным. От смертной казни эльфа спасали две вещи – он никому не обещал жениться и прекрасно владел защитными заклинаниями. Хотя волшебники – народ пакостный. Чует мое сердце, подловят его девушки с того же факультета иных форм жизни – и сделают что-нибудь нехорошее. И я с наслаждением предвкушала, как он явится к Меренге на иноформку.

– Могу предложить на выбор – маленький пожар или большое наводнение кипятка, – строго ответила я мальчишке. Зазевайся – тут же окажешься в горизонтальном положении. Этот паршивец и не таких уламывал. Я сопротивлялась просто из принципа. Если кому-то легче дать, чем объяснить, то не дать – это уже дело чести. – Штаны с майкой одолжишь?

Эльф понял, что сегодня ничего не обломится, и уже нормальным тоном, без «соблазнительного» мурлыканья, спросил:

– Ёлк, а зачем тебе штаны?

– Элвару отдам, взаймы, – вздохнула я. – Он Лорри рассердил, теперь в купальне обтекает. Не отправлять же его домой в таком виде. Международный скандал получим.

Элька мерзко захихикал:

– А представляешь, какая бы это была картина?

Как и все эльфы, Эльтомаверран в лучшем случае терпел элваров, с большим трудом.

– А представляешь, что потом Ведун с нами сделает?

Это эльф тоже представлял. Хихиканье как рукой сняло. Элька отлично понимал, что Тёрн – свой парень и жаловаться не будет, но директор… Антел Герлей, хоть и обожал шутки и розыгрыши, в том, что касалось международной политики, становился серьезным, как… как папа римский на проповеди о вреде сатанистов. Еще и недавняя война с элварами сыграла свою роль. Как минимум нас с эльфом отправили бы на недельку-другую на практику в прачечную Универа. А вы когда-нибудь работали под началом у домовых? Нет? Вам повезло. Это очень милые существа, но занудные и тщательные до крайности: дырочка в два миллиметра шириной должна заштопываться три раза, причем так, чтобы никто не заметил; стирать каждую вещь положено шесть раз – разным мылом и разной водой, гладить утюгом, нагретым на углях исключительно до ста двадцати градусов Цельсия – не больше и не меньше, шаг влево, шаг вправо – позор для всего рода домовых, прыжок на месте – последнее предупреждение. Элька нехотя сполз с кровати и полез в шкаф.

– Так. Эти мне жалко, эти тоже и эти… о! Бери вот эти! Мне их мама собственноручно вышила. И рубашку. Оцени мое благородство, к этому костюму еще и нижнее белье прилагается!

– Ты это нарочно? – уточнила я.

Взгляд голубых эльфийских глаз был невиннее, чем у кота, написавшего вам в тапки.

– Ни в коем случае! Просто это парадное одеяние. Сама понимаешь, правителю, да в простых тряпках, да по Универу, да по городу – это ж оскорбление…

– Короче, – оборвала я эльфа, который от восторга так дергал ушами, что напоминал полковую лошадь при звуках боевой трубы. – Если я увижу тебя или твоих приятелей возле купальни – я вас всех запущу ракушки собирать. Что с меня причитается за шмотки?

– Коробка элварионских конфет, – тут же ответил Элька. – Тех, в горьком шоколаде.

– Все равно расплачиваться не мне, – пожала я плечами. – По рукам. Скажу Тёрну – он завтра занесет вместе с вещами.

Эльф слегка побледнел и нервно задергал левым ухом:

– Полкоробки – но вещи заносишь ты.

– Размечтался, – зловредно оскалилась я. – На то у правителя Элвариона телохранители есть. Думаю, ты с ними знаком.

– Четверть коробки, – пискнул эльф, дергая уже обоими ушами.

Я смилостивилась:

– Ну ладно. Завтра утром получишь свои шмотки, как протрезвею. И гонорар.

– Договорились. Скрепим договор поцелуем?

– С этим – к Тёрну. Кому штаны, с того и поцелуй.

Предложение почему-то не вызвало у Эльки восторга. Я подмигнула – и удрала за дверь, прежде чем наглый эльф придумает что-то еще. Теперь в свою комнату – за мылом, щеткой и полотенцем.

* * *

Тёрн обнаружился в купальне, где он отмокал прямо в одежде.

– Составишь мне компанию?

– Извини, купаться в одежде мне не нравится, – честно призналась я.

– Мне тоже, но стирать я просто не умею. А эти привиденческие сопли присохнут – и вещь испорчена.

– Серьезно?

– Выбрасывать придется.

– Да я не о том. Ты и правда стирать не умеешь?

Тёрн посмотрел на меня, как сенбернар на таксу (сверху вниз и с невыразимым возмущением: и это ТОЖЕ СОБАКА?!).

– Ёлка, как ты думаешь, что входит в программу образования у элваров?

– Не знаю. И что?

– Все перечислять – дня не хватит. Но мне этот костюм проще прицельно мечом распустить на ленточки, чем постирать.

– Понятно.

Ну да. Элваров обычно учат кидать кинжалы по мишени. Со стиркой, глажкой, готовкой и уборкой у них сложнее. И как они, такие неприспособленные, до сих пор не вымерзли в нестираных штанах?

– Молча.

Мне очень хорошо вдруг представилось, как Тёрн в кружевном переднике стирает детские пеленки, подозрительно принюхиваясь к тазику и поводя аристократическим носом. Потом воображение переместило его на кухню, где он оторвал дверцу у холодильника, уронил себе на ногу сковородку и рассыпал муку, соль и сахар. А под конец вооружило шваброй наперевес и бросило в неравный бой с тараканами, в типичном костюме горничной – при передничке и чепчике.

– Ёлка!!!

Элвар вылетел из купальни как подброшенный. Я поняла, что сейчас в воду запихнут уже меня, – и пустила в ход тяжелую артиллерию:

– Посмотри, какой крутой костюмчик я тебе принесла. Знакомый эльф от сердца оторвал!

Я поспешно развернула сверток и встряхнула пиджак.

Элвар молча, без единого дурного слова, закатил глаза – и рухнул спиной вперед обратно в купальню.

* * *

Самым сложным оказалось оттереть эктоплазму с крыльев его величества. Этот важный орган был испачкан полностью: и косточки, и перепонки. Дело плохо: засохнет – он и крыльев потом не свернет. Пришлось помогать. Я разделась до купальника, залезла в воду и стала скрести каждую перепонку своей купальной щеткой с мягкой щетинкой. Тёрн откровенно наслаждался процессом. Крылья – одна из самых недоступных частей элварского организма: создатели элваров слегка недоработали. В сложенном состоянии крылья не промоешь, а в развернутом – почти вся поверхность находится вне досягаемости их рук. Поэтому беднягам приходится просить родных об одолжении. А на пляжах в Элварионе можно увидеть, как клыкастики чешут и моют друг другу крылья. Это считается вполне обычной услугой, как у нас – одолжить соседу по пляжу крем для загара.

– Слева еще потри, пожалуйста. Да, вот там, и чуть-чуть повыше.

– Балдеешь! А я тут работай за троих!

– Почему за троих?– Элвару лень было говорить, поэтому он пользовался только телепатией.

– Потому что. Обычно просят потереть спинку. А у тебя это – треть работы. Еще ведь и крылья…

– Ты ведь мне друг?..

– Да. И поэтому я вынуждена пахать, как раб на плантации.

– Ёлочка, ты преувеличиваешь.

– Вовсе нет. Отрастил лопухи…

– Ты и сама знаешь: кто больше весит – у того больше площадь крыльев.

– Тогда самый крылатый птиц – это страус. Ладно, вылезай, хватит здесь сидеть.

– Ну еще чуть-чуть, –попробовал разжалобить меня элвар, но я плеснула в него холодной водой.

– Вылезай. Если я опоздаю на вечеринку, я тебе этого неделю не прощу.

– Не опоздаешь. Сейчас искупаемся еще разок – и пойдем.

– А ты не собираешься домой – переодеться?

– Эвхаар тершесс! Совсем забыл про это уродище, – элвар с омерзением посмотрел на эльфийский костюмчик.

– Выбора все равно нет. И попрошу при невинных девушках не выражаться!

– Это ты-то невинная?! Да ты натурально виноватая девушка, – огрызнулся элвар. – Принесла мне этот гламурный пододеяльник…

– Больше это похоже на занавесочку, – протянула я.

Тёрн посмотрел на меня, как аллигатор, страдающий зубной болью, вылез из воды и начал переодеваться.

* * *

– В этих тряпках я похож на идиота!

– В кои-то веки ты выглядишь по последней эльфийской моде!

– Всегда подозревал, что эльфы – извращенцы!

– Неправда! Это просто вы, элвары, предпочитаете похоронные тона в одежде!

– Уж кто бы говорил! Вы-то на факультете самоубийц одеваетесь исключительно в белое и голубое!

– С этим цветом – на факультет лекарей. Кстати, у них там есть замечательные специалисты.

– И чем они мне помогут? Одолжат свой костюм?

– Вряд ли. Кто тебе виноват, что ты вымахал под два метра. Просто после визита к хорошему психологу ты не будешь стесняться носитьэтот костюм.

Ответом мне было сдержанное рычание.

А по-моему, Тёрн выглядел просто очаровательно: высокий, стройный, в костюме поросячье-кислотного цвета; коротенькая рубашка-распашонка была разорвана на спине – крылья не помещались – и реяла стильным розовым парусом на легком ветерке; длинные штаны клеш типа морских штанов волка из «Ну, погоди!» были расшиты голубыми и зелеными бантиками, цветочной вышивкой и украшены полудрагоценными камнями, а также элегантными разрезами по бокам – от пяток до попы, снаружи и изнутри, – и в этих разрезах виднелись нежно-голубые панталончики из сетчатой такой ткани, тоже с ленточками и даже с кружевами. Да, эльф, зараза, постарался!

– Вот именно,– донеслась тоскливая мысль со стороны элвара.

– Кстати! С тебя еще коробка конфет.

– Даже две коробки. Мы в Элварионе недавно освоили новое производство. Одну я, так и быть, подарю тебе. За идею. А вторую лично скормлю эльфу.

– А что за производство?

– Конфеты в подарок для особо нелюбимых людей. Коробка конфет «для жены» – с тараканами, «для тещи» – с клопами, «для любимого родственника» – просто со слабительным.

– Ты что – всерьез?!

– Более чем. Ты же сама мне рассказывала анекдот про отравленные яблочки, которые люди брали для мужа, для жены, для тещи…

– Но я-то шутила!

– А я решил, что мы будем поставлять такие конфеты в магазинчики с розыгрышами.

– И всерьез запихивать в них тараканов и клопов?

– Почти всерьез. Насекомых будут нам поставлять эльфы. У них вся магия растений и животных поставлена на поток, они будут перерабатывать тараканов и прочую прелесть, а нам поставлять уже засахаренный вариант. Ты же мне рассказывала, что в вашем мире едят тараканов и гусениц. В Катае? Китае? Кидае? Кстати, вкусно.

– Ты пробовал?!

Меня замутило. Я бы ни за что не смогла взять в рот таракана. Хоть он в сахаре, хоть в золоте. Мерзость какая! А наглый элвар, отлично понимая мое состояние, добавил:

– Я обязан знать, что мы предлагаем потребителю. А на вкус эльфийские насекомые как засахаренные семечки. Но наглый эльф, одолжившиймнерозовые штаны, об этом еще не знает.

– Ёлка, подъем!!!!

Глаза открывать не хотелось. И подниматься – тоже. Голова гудела, подташнивало и вообще – похмельный синдром в полной красе. И зачем я вчера пила?! Ведь обещала же, что больше не буду…

– Лорри?

– Именно. Выпей.

Мне в губы ткнулась соломинка. Кисловатая жидкость бодрила и снимала все последствия вчерашней гулянки. Первой исчезла головная боль. Потом ушло и все остальное. Слава Лосе, который вчера наварил антипохмельного эликсира на весь факультет самоубийц.

– Лорри, сколько времени? – спросили из угла.

Тёрн. Опять у меня ночевать остался. После вчерашнего – и неудивительно. Надо бы вспомнить, где я была вчера.

Элвар успел телепортироваться в город, переодеться и вернуться обратно. И лично отправился к эльфу с конфетами и костюмом. Я попыталась вломиться за ним, но – увы. Тягаться с двухметровым телепатом-терминатором? Нашли камикадзе! Тёрн просто отстранил меня, захлопнул за собой дверь и запер изнутри на ключ. Из комнаты какое-то время доносился грохот и возмущенные вопли, но потом все стихло, и Лорри рискнула заглянуть в щелочку. И тут же выглянула обратно:

– Ёлка, можешь войти.

– Через стены не хожу, – огрызнулась я.

Замок негромко щелкнул.

Картина была достойна кисти Гойи. По комнате летали пух и перья. Две подушки оказались распороты когтями. Элька что – кидался в Тёрна подушками? Тяжелый случай. Действительно, эльф-самоубийца. Надо было хоть табуретом попробовать. На шкафу с одеждой и на стене виднелось несколько подозрительных пятен, напоминающих клубничное варенье. Розовый костюмчик печально болтался на окне и развевался знаменем под порывами ветерка. Косметика с туалетного столика украшала собой обои.

А перед зеркалом сидел ужасно печальный и потрепанный эльф – и, не отводя глаз от своего отражения, жевал конфеты из большой яркой коробки с надписью «Для любимой тещи».

– С клопами. И даже запах похож,– проинформировал меня ужасно довольный элвар. – Но – вкусно.

В это я верила. Но все равно – садист.

– Ему можно, а мне – нельзя?! Между прочим, я ему ничего плохого не сделал. А он меня так вырядил! Хорошо хоть видели только телохранители. Попался бы я на глаза кому-нибудь из придворных – мне бы в Элварионе спокойной жизни не дали. Знаешь, что такое – лица творческой профессии?

Я отлично это знала. И, на мой взгляд, по большинству модельеров психушка плакала. Горькими слезами. Недавно пришла свежая партия журналов из России с последним (ах, если бы и вправду последним…) истерическим визгом моды. Я сразу поняла: это все сделано, чтобы Россия не размножалась, а вымирала и вымерзала. Особенно мне понравились джинсы, из которых виднелась вся попа. Оставим в стороне вопрос вкуса – личное дело каждого. Но неужели девушки не видят, что такие «опущенные» джинсы даже самой стройной модели добавят складку на талии? Хорошо, если только одну. А показывать свою полуголую задницу и вообще некрасиво. Мало того что эта шмотка из королевы сделает корову, она еще и просто вредна для здоровья. Это не джинсы, а страшный удар по почкам и ниже. Пройдешь один раз при ветреной погоде – и все, застудила намертво. В мире магии тебя, конечно, вылечат, и даже на клеточном уровне. А вот в мире техники – шали-и-и-шь. Пару раз пройдись в таких джинсах и сразу поймешь, почему в Библии обещают «в муках ты будешь рожать детей своих». Козе понятно, что в муках, если весь родильный аппарат отморожен намертво. А сапоги? Да-да, те самые, остроносые, на каблуках-шпильках и платформе в пять сантиметров. Чтобы в них ногу сломать поскорее, что ли? На отечественных нехоженых и неухоженных дорожках? Такую гадость даже эльфы не носят. А у них по дорогам яйцо катать можно – не разобьешь. Но даже эльфы такие шпильки наденут только на праздники. А платформу – исключительно на боевые вылазки. Чтобы не смешивать прокисшее с протухшим. И апофеоз глупости – коротенькая курточка, которая даже талию не прикрывает. С этими-то джинсами! Кретинизм! Что не отморозишь, то само отвалится, а остальное сломаешь, шлепнувшись с пятнадцатисантиметровых каблуков.

Я же говорю – это такая специальная мода, чтобы русские не размножались. Нет бы ее в Китае ввести, у них-то там перенаселенность…

– Ёлка! Вернись на землю!

– Опять она замечталась.

Я тряхнула головой – и обнаружила, что прямо передо мной стоят элвар и эльф и смотрят на меня с одинаково укоризненным видом.

– Что, доели тараканов?

Мальчишки переглянулись с совершенно одинаковым выражением лица – и Элька шкодливо ухмыльнулся.

– Я тут еще пару коробочек заказал. Для родных, для знакомых, для близких друзей…

– Мы скоро начнем поставлять конфеты в магазины, но я, так и быть, заранее переправлю сюда пару контейнеров. Полагаю, торговля будет успешной.

– Хотя бы первое время, – поддакнул эльф. – А там можно и еще что-нибудь придумать. Мне одна девушка из вашего мира рассказывала, что существуют конфеты-шутки, окрашивающие язык, взрывающиеся или просто – съел конфетку, и поползла пена изо рта, как кусок мыла прожевал.

– Элвары осваивают новое поле деятельности?

– И еще какое!

– Ребята, вы где шляетесь? У вас пятнадцать минут, чтобы успеть на вечеринку. – Лорри высунулась из стены и помахала Эльке рукой. – Привет, оболтус.

– Лорри! Что за слова!

– Чистая правда. Умный человек на окне свои шмотки не вывешивает. И трусы на люстре у женатой любовницы не забывает.

Элька покраснел, как помидор. Я заинтересовалась:

– У какой это любовницы? И, Эль, что надо делать, чтобы твои трусы аж на люстре повисли? Поделись опытом.

Вопрос был тем более оправдан, что потолки ниже трех с половиной – пяти метров в этом мире вообще не признавали. Даже в Универе с его историей аж в сто пятьдесят тысяч лет.

– Это он стриптиз танцевал, –ехидно прозвучало в голове. – Раздевался – и вещи элегантно расшвыривал по сторонам. А когда муж вернулся из командировки, вещи похватал в охапку – и в окно. А голову вверх никто поднять и не додумался. Это уж муж ночью пошел по важному делу, вернулся домой – тут ему панталончики на голову и спикировали. Скандал был – ой-ой-ой.

– А ты-то откуда знаешь?

– Так любовница Эльке рассказала. Требовала, чтобы тот женился на бедной разведенной женщине.

– Элька? Смеешься?

– Плачу. Знаешь, что он заявил своей любовнице? Что у него в эльфийских лесах обычай – раньше пятисот лет, то есть совершеннолетия, эльфы не женятся.

– Совершеннолетие, стриптиз… Нахватался, паршивец.

– Нет бы чему хорошему от вас научиться!

– От нас? –возмутилась я.

– От девушек из вашего мира. Хотя… Ёлка, а ты стриптиз не танцевала?

– Я ростом не вышла.

– А есть ограничения по росту?

– Конечно. Низеньким с шестом работать неудобно.

– А как с ним работают?

От просвещения элвара в части стриптиза меня отвлек Элька:

– Ребята, я собрался. Бежим на вечеринку?

– Бежим, – согласилась я. – В зал телепортаций. Пешком мы уже не успеем.

Мальчишки подхватили меня под руки и стартовали с места. Я даже не касалась ногами пола. Оставалось надеяться, что по дороге нам никто не встретится. Снесут – и не заметят. И снесут – мной.

В зале, слава Высшим силам, никого не было. Мы метнулись в треугольник, Элька быстро зачитал заклинание, я добавила чуток силы, полыхнуло, мигнуло – и мы втроем очутились в большой лошадиной поилке.

– Кажется, второй десяток конфет был лишним, – прокомментировала я.

Элвар вообще был взбешен так, что я испугалась за жизнь несчастного эльфа. Но Элька и сам не был дураком.

Он стартовал буквально из положения сидя – и рванул за таверну с такой скоростью, словно Тёрн уже бежал за ним с лопатой.

– А почему с лопатой?

– А с ней удобно. И прибил – и закопал. То есть уничтожил вещественные доказательства. Мы вылезать будем?

– Убью мерзавца, – пообещал его величество Эйверрел Эстреллан эн-те-Арриерра.

– Не убьешь.

– Почему это?

– Не догонишь. У него большой опыт по спасению от рогатых мужей.

Элвар расстроенно опустил крылья. Прямо в воду.

– Ладно. Пошли хоть напьемся с горя. Это ж надо – второй испорченный костюм за день.

– По-моему, тебе придется научиться стирать.

– Не дождешься.

Что было на гулянке, я помню примерно до третьего тоста. Потом – провал.

– Ёлка, пока ты тут пытаешься понять, что делала вчера, – ребята отправятся без тебя. Ведун ждать не станет. Еще и штраф за опоздание наложит.

Я подскочила и заметалась по комнате:

– Лорри, миленькая, сколько у меня времени?

– Еще полтора часа.

– Мама!!! Я опаздываю!!!

* * *

Рассказывает Лорри.

Что такое срочные сборы в исполнении моей внучки? Это пожар в бардаке во время потопа, когда там гуляет отряд гусар. Я честно разбудила эту малолетнюю балбеску за полтора часа до отправления. И что? Нейтрализовать похмелье – десять минут, причем с большим запасом. Искупаться и одеться – полчаса. Собрать вещи – еще полчаса, тем более что там все и так собрано. Уже три дня как. Завтрак не считаю, потому что после антипохмельного эликсира кушать еще часов пять не хочется, только пить. А графин с водой стоит рядом на тумбочке. Дойти до зала телепортаций – десять минут. И еще десять минут остается на разные мелочи.

И чего, спрашивается, было так метаться?

В первые же пять минут Ёлка умудрилась поскользнуться на своей тапке и свалиться элвару на живот. Тёрн тоже подскочил, как ошпаренный, но хоть кругами бегать не стал, и то хорошо.

Рюкзак с самыми необходимыми вещами нашелся на шкафу. Сапожки – под кроватью. Дорожный плащ внучка умудрилась подвесить на окно вместо занавески и сделала не меньше шести кругов по комнате, прежде чем нашла его. При этом она умудрилась перевернуть таз с водой, налететь на тумбочку, отдавить ноги элвару и два раза пройти через меня. Потом я подмигнула Тёрну, и тот решительно сгреб внучку в охапку.

– Искупаемся – вернемся, – пообещал он. Потом вскочил на подоконник, расправил крылья и выпрыгнул в окно.

Я вздохнула. Жаль, что я теперь привидение. Искупаться у меня просто не получится, как и множество других важных вещей. Зато я могу воспитывать свою внучку, заботиться о ней, учить, помогать и защищать. И кое-что можно сделать прямо сейчас.

Я решительно подлетела к Ёлочкиному дорожному рюкзаку. Опять ведь самое важное не возьмет. Кучу книг напихала, а смену белья – забыла. И кто кладет носки в аптечку?

Внучка с элваром вернулись так же – через окно, ровно через полчаса, мокрые, довольные и голодные.

– Сколько у меня еще есть времени? – поинтересовалась Ёлочка.

– Минут сорок, – ответила я.

– Ну и прекрасно. Вещи готовы, так что можно что-нибудь съесть, а потом и в путь. Или лучше не есть?

– Вы вчера с собой принесли прорву еды, – я кивнула в сторону охлаждающего шкафчика, который внучка упорно называла холодильником.

– Правда?

– Кривда, – ответил Тёрн. Элвар даже не стал спрашивать разрешения. Протянул руку, открыл шкаф – и прямо на него вывалился здоровый мешок непонятно с чем. Элвар, недолго думая, вытряхнул все содержимое на стол – и захлопал глазами.

В мешке оказались два ананаса, штук шесть веласов, три огурца, половина копченой бараньей ноги, каравай хлеба, здоровенная бутыль, оплетенная лозой, старая шляпа, которой побрезговало бы даже пугало, деревянная сандалия и явно мужские панталоны экстравагантной расцветки – зеленые в розовых ромашках.

– И откуда что взялось? – удивилась Ёлка. – Я точно помню, что вчера никого не раздевали… кажется…

– Знаю я это ваше «никого». А потом по кустам тела без штанов валяются.

Я оборвала дружескую перепалку:

– Господа, вы завтракать будете? Если да, вам стоит поторопиться. Ёлочка, сходи, отдай вещи охраннику у выхода, пусть поспрашивает: вдруг хозяин признается добровольно.

– Я бы не призналась, – внучка с ужасом посмотрела на розовые ромашки.

– А вдруг емуэто любимая теща подарила, – предположил элвар.

Тёрн сгреб со стола все несъедобные предметы, сунул их в руки Ёлке и подтолкнул внучку к двери:

– Одна нога здесь, другая там. Лорри, где у вас нож и тарелки?

Стоило внучке выйти за дверь, лицо элвара приняло хитрое выражение.

– Лорри, вы меня не выдадите?

– Смотря в чем?

– У меня исключительно благородные намерения, – заверил его величество. Потом достал откуда-то из-под подушки свой плащ и залез в карман. – Маленькая пространственная магия – и никакого мошенничества.

И на свет появились две большие коробки с элварионскими конфетами. Еще минута – и конфеты были уложены на дно рюкзака, под Ёлочкины книжки.

– Надо же чем-то подсластить нашу разлуку на время практики, – пояснил элвар.

– Думаете, моя внучка так без вас соскучится? – ехидно спросила я.

– Без меня? – Элвар распластал ананас на дольки и строгал бутерброды, украшая их кружочками огурца. – Вряд ли. Но без конфет, которые она поедает в огромных количествах, оказываясь у меня во дворце, – несомненно.

– Вы поступаете как благородный элвар, – торжественно произнесла я.

Тёрн расплылся в широкой улыбке:

– Я знаю. Но ведь вы же не расскажете об этом внучке?

– Ни за что.

– Отдала. Бутербродики? Прелесть!

Ёлочка влетела в дверь кометой, схватила бутерброд и проглотила, почти не жуя. Эликсир эликсиром, но поесть нужно, чтобы желудок не испортить. Хоть бы и через силу.

– Сядь и ешь спокойно, – возмутилась я. – Где твои манеры?

– Лорри, какие манеры? Надо торопиться. Ты меня проводишь до зала?

– Нет. Ты же знаешь, прощаться на дороге – плохая примета.

Времени этим друзьям хватило на бутерброды (Тёрн уговорил внучку еще на один), два стакана лимонада и даже трогательное прощание.

А потом в дверь забарабанили:

– Ёлка, твою магометрию! Ты проспалась?!

Вошедший в комнату Лютик протянул ей большой сверток:

– Здесь все, как договорились. Привет, крылатый!

– Привет, – отозвался элвар. – И – пока.

– До встречи. – Ёлка небрежно чмокнула приятеля в ухо. – Я буду писать. Шкатулку тебе Лорри отдаст, ага?

Шкатулка была недавней творческой переработкой заклинания телепортации малых вещей. Все-таки держать в доме постоянно работающую пентаграмму – сложно. А каждый раз ходить к магу – долго, накладно, да и мага нужной специальности может не оказаться рядом. Поэтому Ёлочкина компания творчески переработала идею о почтовых ящиках. Из одного куска дерева вырезались две примерно одинаковые шкатулки. На них наносился несложный узор для телепортации – и накладывалось заклинание. Так же творчески переработанное. В результате все, положенное в одну шкатулку, после закрывания крышки появлялось в другой. Письмо, драгоценности, небольшие вещички… Пользоваться такими вещами мог любой человек. Единственное, что требовалось, – подпитывать иногда заклинание. Но это можно было делать и амулетами. Директор собирался в ближайшие года два распространить идею по миру – и прилично на ней заработать.

– Отдам, куда я денусь.

– Вот и прекрасно. Я буду писать каждый день.

Внучка положила сверток на кровать, подхватила с пола рюкзак, закинула его на плечо и подмигнула мне.

– Лорри, мы договорились?

– Договорились.

Ёлка хлопнула дверью, а элвар сполз на пол, мерзко хихикая.

В свертке было весьма экстравагантное белье в стиле «ню». И внучка очень просила меня этой ночью поменять одну симпатичную композицию в музее боевой магии. Подумаешь, будет великий маг Кантеор (восковая композиция «Кантеор поражает крылатую виверну», сделана и подарена Универу королевским скульптором Бурабом Мерегелли, не выброшена, чтобы не обидеть его величество, а в музей ее запихнули, чтобы ненароком ночью в коридоре не наткнуться. Там такие Кантеор и виверна, что ей-ей, фигуры надписывать надо, чтобы не перепутать. Ночью увидишь – поседеешь) не в мантии, а в лифчике, трусиках и чулках на подтяжках. Все равно там даже виверна выглядит так, будто ее наизнанку вывернули. И готова поспорить, директор Универа даже слова возмущенного не скажет. Ему эта скульптура тоже надоела хуже горькой редьки.

Глава 2
Новые люди, новое место

В зал для телепортаций мы ввалились всей группой: я, Лерг, Лютик и Эвин. За Березкой никто заходить не стал – сама разберется, не маленькая. М-да. Очень не маленькая. И вся девушка была почти полностью скрыта за кучей чемоданов – небольшой такой кучкой, штук пятнадцать. И как она их сюда дотащила?

– Это что? – захлопал глазами Лютик. – Универ переезжает? А почему не доложили?

– Это не Универ, это сезонная миграция лиственных и гусеничных, – успокоил его Эвин.

– Скорее уж улиточных, – подключился Лерг. – В эти чемоданы целый дом запихать можно. Эй, березовая наша, на кой тебе столько хлама?

– Что бы вы понимали! – возмутилась наша леди, появляясь из-за кучи багажа. – Здесь исключительно необходимые вещи! Одежда домашняя (халаты, пеньюары, накидки) – один. – Тонкий пальчик с двумя кольцами указал на первый чемодан. – Одежда рабочая (форма Универа) – два. Одежда парадная (платья не особо роскошные, всего-то двенадцать штук) – три. Одежда для особо торжественных случаев, все-таки это столица (семь очень роскошных платьев), – четыре. Обувь на каждый день (восемь пар) – пять. Обувь парадная и торжественная (девятнадцать пар) – шесть. Обувь запасная (девять пар) – семь. Нижнее белье (без пояснений) – восемь. Косметика декоративная – девять. Белье для особых случаев (даже и не надейся, не покажу! И, Эвин, убери руки от чемодана, фетишист несчастный!) – десять. Купальные костюмы и принадлежности – одиннадцать. Теплые вещи на случай заморозков (плащ, курточка из меха, курточка из рыбьей кожи, еще один голубой плащик, пусть он холодный, но так к глазам подходит, вы же понимаете…) – двенадцать. – Это в Милотане, где меньше плюс пятнадцати летом ни разу в жизни не бывало?! – Еще косметика – на этот раз бытовая (крема для рук, для ног, для тела, маникюрные и педикюрные наборы…) – тринадцать. Необходимые аксессуары (украшения, платки, пояса, перчатки…) – четырнадцать. И лекарственные растения, – палец уперся в самый маленький чемоданчик, – мало ли что понадобится.

У меня не было слов – одни эмоции. Мы-то с ребятами набили по одному рюкзаку: смена белья, одежды и обуви без учета торжеств и прочей глупости. Мы же работать едем. Хотя купальник я взяла – на всякий случай: если выпадет время – поплаваем в море. Вся косметика прекрасно уместилась в карман штанов, да и косметики той – расческа, зубная паста, зубная щетка и мыло, и все. Остальное место в рюкзаках занимали самые необходимые свитки с заклинаниями (по-простому – шпаргалки) и разные снадобья. Все остальное прекрасно можно было найти и на месте, тем более что практиканту полагалось уже не десять, а двадцать золотых. Десять оплачивал Универ, а десять – город, в который нас посылали на практику.

Ну на кой ейпятнадцатьчемоданов?! И что можно напихать в чемодан с диван размером? Какой такой декоративной косметики?! Что вообще в нее входит? По моему мнению, тушь, помада, тональный крем и пудра. Еще-то что?! И на кой ляд ей белье для особых случаев?! Что это вообще такое?! Трусы с сигнализацией, что ли?! Чтобы никто не воспользовался пьяным состоянием дамы? Сил моих нету! У ребят тоже не осталось даже остроумия. Только неунывающий Лютик обошел «маленькую» кучку необходимых вещей и мотнул головой:

– Где лекарственные растения? Здесь?

– Да. А что?

– Просто все остальное мы отлично можем забыть тут. Все равно не пригодится.

Березка открыла было рот, собираясь уничтожить святотатца (а что, четырнадцать чемоданов с самым необходимым – это святое! А если туфли к платью по оттенку не подходят – анафема тебе, сатана ползучая!), но тут вошел директор. И двумя словами разрулил ситуацию:

– Равняйсь! Смир-р-р-рна!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.