# Неистовый витязь

Александр Александрович Тамоников

Никогда не знаешь, куда кривая выведет. Вот и отставной офицер Николай Стариков надеялся на лучшее, когда устроился работать охранником в развлекательный центр. Но почти сразу столкнулся с крутым криминалом: случайно узнал, что скоро в город должны привезти крупную партию наркоты. Мент из ОБНОНа, к которому обратился Стариков, оказался продажным. Бандиты похитили жену и дочь офицера и зверски их убили. Теперь Николаю остается одно – любой ценой найти и уничтожить подонков! Не пощадит он и их боссов-наркодельцов, где бы те ни скрывались. Даже в неприступных ущельях Кавказских гор…

Ранее книга выходила под названиями «Специальная команда» и «Охранник»

## Пролог

Афганистан, 1987 год, предгорье Гиндукуша

Отдельный батальон специального назначения, дислоцирующийся на плоскогорье, рядом с мотострелковым полком, готовился к переброске в район Кандагара. Подготовка передислокации подходила к концу, когда уже поздним вечером старших лейтенантов Вадима Полуянова и Николая Старикова вызвал к себе командир батальона майор Тавровский.

Оба старлея были командирами разведывательно-диверсионных взводов, из чего следовало, что впереди боевое задание.

Майор встретил подчиненных вместе с начальником штаба капитаном Григоряном. На рабочем столе лежала развернутая карта зоны ответственности их части.

– Прибыли, пернатые?

Разведчиков называли пернатыми из-за специальных маскировочных костюмов, в которых они были похожи на огородные пугала.

Поставленная задача оказалась на редкость простой, что удивило Вадима, назначенного командиром сводного штурмового отряда. В ущелье Упавшей Звезды, как местные называли это место, следовало обнаружить караван с оружием, идущий из Пакистана, и ликвидировать его, устроив засаду в указанном районе. На такие караваны, как правило, выходили подразделения мотострелкового полка, стоящего рядом с ними. Поэтому Полуянов спросил:

– Одно непонятно, почему в акции используют нас, спецназ? Это же работа пехоты!

– Во-первых, – ответил комбат, – если на караван выводят диверсионные подразделения, значит, караван не совсем обычный. Под видом погонщика, или бойца сопровождения, с ним в глубь территории должен проникнуть некий Халиф, приближенное лицо самого Хикматияра. Вот его захват или ликвидация, в случае необходимости, уже наша задача!

– И все равно не понятно, – поддержал друга Стариков, – пехота с таким же успехом, как и мы, может выполнить такого рода задачу.

– Во-вторых, – пропустив мимо ушей реплики подчиненных, назидательно сказал Тавровский, – приказы, как вам хорошо известно, не обсуждают. Так что, если нет вопросов по существу, приступайте к его исполнению. В подробности вас введет начальник штаба!

И две группы, по десять человек каждая, сведенные в одно подразделение, на рассвете покинули базу.

Время приближалось к полудню, когда передовой разведывательный дозор доложил, что появился караван. Место для десантников здесь было очень неудобное. Что все это сделано намеренно, Полуянову не пришло в голову. Неудобство заключалось в самой местности – относительно широкое плато, с мелким ручьем посередине, поросшие кустарником основания склонов, достаточно пологих, чтобы по ним подняться, не применяя специального снаряжения, но лишенных растительности, маскирующей подъем. Все это в совокупности делало засаду там в тактическом плане крайне невыгодной для нападающих. Лишь каменная гряда по хребтам позволяла бойцам спецназа укрыться. Но до нее группку в десять бойцов незаметно для противника, который устроил привал в километре от места выхода отряда, не перебросишь! А штурмовать с одной стороны не хватало оперативного простора. Так как подразделение оказалось зажато с правого фланга небольшой балкой перед спуском и каменной грядой с левого, развернуть группы по всему фронту было невозможно.

Отойти назад?

Там местность еще хуже в том плане, что плато расширялось и лишалось «зеленки». Идти же вперед, на непосредственное сближение, также невозможно из-за спускавшейся почти к основанию склона глубокой и отвесной трещины. Оставалось лишь одно – рисковать. И по одному человеку перебрасывать на противоположный склон группу Старикова. Тогда группа Полуянова, после атаки с противоположного склона, вернее из кустарника, сможет выйти на открытый склон и поддержать нападение прямым штурмом каравана. Но хватит ли времени группе Николая незамеченной перейти через плато? Но другого выхода нет, и старший лейтенант Полуянов принимает решение действовать по этому варианту. Решение оказалось бы правильным, выступай десантники в роли охотника, но на самом деле все обстояло иначе. Сработала разведка «духов», сумевшая пробить «дезу», – дезинформацию об обычной незащищенности каравана. И как только отряд Полуянова вышел в узкий проход, ведущий к спуску, он был взят «духами» в полукольцо окружения. А «отдыхающий» караван являлся всего лишь живой приманкой. Но этого ни Полуянов, ни Стариков не знали, а отряд из охотников превратился в потенциальные жертвы.

Николай первым пошел на плато, пройдя спуск склона и узкую полоску кустарника. Все было спокойно, и он выполз на открытое пространство. Преодолел ручей, вышел к противоположной «зеленке», откуда подал знак Вадиму запускать остальную группу.

Кошмар начался, когда отряд разделился. С тыла в группу Вадима внезапно ударили автоматные очереди. Места рассредоточиться для принятия боя у Полуянова не хватало, и его группа понесла первые ощутимые потери. Двое убитых, трое раненых.

На Старикова со склона от гряды вышла целая банда, штыков в сто. Она спускалась, расстреливая полосу кустарника, в которой укрылись бойцы Николая. Но те имели оперативный простор, сумели закрепиться и открыли ответный огонь. Вызывать вертолеты огневой поддержки не было смысла. Подразделения вступили в прямой огневой контакт с противником, и операторы боевых машин не могли вести прицельный огонь, поддержка с земли была необходима. Полуянов связался с батальоном, командир – с вышестоящим командованием, которое передало в распоряжение Тавровского два вертолета «Ми-8», чтобы перебросить на плато два взвода поддержки. Но и этот вариант был предусмотрен «духами». Вертолеты на подлете были сбиты американскими «Стингерами». Более пятидесяти человек сгорели в считаные секунды.

В ущелье натиск противника удавалось сдерживать чудом. Боеприпасы подходили к концу, теперь десанту оставалось лишь рукопашная схватка.

Группа Старикова, применив гранатометную атаку единственного в отряде «АГС-17», заставила «духов» отступить, оставив на склоне не один десяток трупов. Батальон, приняв сообщение о гибели «вертушек», передал, что к ним высланы еще три «Ми-8», но садиться они будут на удалении трех километров и со стороны склона Старикова, туда и будет выходить штурмовая рота поддержки. Командование, ввиду сложности обстановки, все же решилось применить воздушный огневой налет, но прежде следовало убрать людей с правого склона, где в засаду попал Полуянов. Поэтому звено «Ми-24» должно было ударить по плато дымовыми зарядами, не выходя в зону досягаемости вражеских переносных зенитно-ракетных комплексов. Это позволило бы Полуянову оторваться от противника и соединиться с группой Старикова. После сигнала о передислокации в бой планировалось ввести тактическую авиацию. Штурмовики «Су-24» должны были нанести мощный ракетный удар по плоскогорью, в том числе и по правому склону. Маневр «вертушкам» в принципе удался, плато задымили. Полуянов остался прикрывать отход своей группы, где каждый нес на себе тело раненого или погибшего товарища.

Вадиму удалось удержать позицию до сигнала звуковой ракеты, возвестившего, что бойцы группы вышли к Старикову.

Наступил черед уходить самому офицеру, но он неожиданно попал под слепой огонь с фланга. Противник бил из пулемета вслепую, но как раз по тому месту, откуда старшему лейтенанту предстояло уходить. А время шло. Скоро появится штурмовая авиация, и от этого хребта со склоном останутся оплавленные камни. И Полуянов решился на прорыв. Будь что будет! Остаться на позиции – значит, погибнуть от ударов своей авиации, идти вперед – попасть под пули «духов». Из двух зол пришлось выбирать одно. И Вадим, наугад метнув в сторону противника две оборонительные гранаты «Ф-1» с большим радиусом разлета осколков, прыгнул на склон, покатился и проскочил его. Оставалось перебежать через плоскогорье – и тогда он спасен. Дымовую завесу ветер отнес в сторону, и видимость улучшилась, что было не на руку старшему лейтенанту. Стариков понял, что его товарищ собирается предпринять, и отдал приказ развернуть автоматический станковый гранатомет и ударить последними зарядами по противоположному склону и хребту, откуда только что скатился Полуянов.

Как только на склоне поднялись дымовые шапки разрывов гранат, Вадим побежал.

Но где-то сбоку, вне досягаемости прикрывающего огня, окопался снайпер «духов». Он и ударил Полуянова по ногам, когда тот уже пересек ручей. Вадим упал на открытом пространстве. Все, подумал он, сейчас пуля в голову оборвет его жизнь.

Но снайпер не стрелял. Ждал, когда Вадима попытаются вынести. Тогда-то он срежет всех несколькими выстрелами.

Проклятый душман не знал о предстоящем авианалете. Зато знал Вадим. Знал он и о том, что с началом авианалета попадает в смертельную зону. Но ползти смысла нет. Снайпер тут же вгонит в него еще одну пулю. И Вадим приготовился к смерти!

Откуда-то из-за ущелья донесся гул приближающихся штурмовиков. Через несколько минут противоположный склон взорвался от ракет класса «воздух-земля», и тут же три серых камуфлированных самолета пронеслись поперек ущелья на предельно малой для них высоте. Едва гул первого звена стих, как тут же возобновился с новой силой.

Второе звено заходило откуда-то с юга, вдоль ущелья. Эти «Су-24» шли на плоскогорье, прямо на него!

Тут-то и выскочил из кустов Николай Стариков. Он подбежал к Вадиму, взвалил его на спину и потащил к «зеленке», прочь от приближающейся с воздуха смерти. Снайпер молчал, видимо, сраженный первым налетом авиации. Николай успел дотащить Полуянова до спасительного кустарника. Они ввалились в кусты, в то время как плоскогорье, включая и то место, где недавно лежал Вадим, покрылось огромными огненными грибами разрывов.

«Духи» вместе с животными были разорваны в клочья. Вадим потерял сознание. Это потом, в полевом госпитале, перед отправкой в Ташкент, Коля рассказал другу, чем закончилась та эпопея. После удара авиации подошла и штурмовая рота, высаженная ранее на небольшом удалении от ущелья. Она сбила с хребта остатки банды, погнав их вниз по склону, под губительный огонь группы Старикова. На том все и закончилось. Отряд потерял семерых. Троих убили, четверых ранили. Семь человек из двадцати. Плохая статистика! В последний момент Стариков спас Полуянова от верной смерти. И когда оказывал другу первую медицинскую помощь, Вадим поклялся:

– Коля! Я твой должник до гробовой доски!

– Ладно, Вадим, лежи спокойно.

– Нет! Ты должен это знать! Клянусь всем святым, если тебе понадобится помощь, найди меня, и я пойду с тобой! Пойду до конца!

– Сначала надо из Афгана вернуться, Вадим! Еще одна такая подстава – и лежать нам обоим в цинковых гробах. Никакие клятвы не помогут.

– Вернемся, Коль, теперь вернемся, я знаю! Так что, если ты…

– Я все понял, Вадим!

Полуянов оказался прав. «Из-за речки» они вернулись живыми.

## Часть I

### Глава 1

Москва, апрель 2000 года

Смена Николая Старикова в Молодежном развлекательном центре, а проще говоря, в здании обычной дискотеки с пристроенной к нему небольшой, двухэтажной гостиницей весьма непрезентабельного вида только начиналась.

Нашел эту работу бывший майор спецназа Николай Сергеевич Стариков около двух месяцев назад, когда понял, что нормальное занятие с достойным окладом в своем провинциальном городе, хоть и областном центре, ему не отыскать. А семью кормить надо! Жена Тамара с трудом устроилась медицинской сестрой в поликлинику и получала гроши, которые и зарплатой-то не назовешь. Пятнадцатилетняя дочь Ольга училась в школе. Принято считать, что главный добытчик в доме – мужчина, и это справедливо. Но откуда взять деньги? Пенсии Старикова, кавалера четырех боевых орденов, хватало лишь на оплату коммунальных услуг и на то, чтобы семья не умерла с голоду. Родина «высоко и щедро» оценила заслуги офицера, бросив того в нищету. Вот и пришлось идти на поклон к новоиспеченным нуворишам.

Те оценили боевые качества Николая и взяли его охранником в развлекательный центр с начальным окладом в триста долларов за дежурства – сутки через двое. Первый месяц, когда Николай охранял стоянку, было еще терпимо, а вот когда его перевели в само здание, обстановка кардинально изменилась. Чего только не насмотрелся Стариков! Малолетние проститутки, бросившие свои деревни в надежде подзаработать в городе, превратились в настоящих рабынь сутенеров и ублажали лиц так называемой кавказской национальности, которые не жалели долларов для удовлетворения своей похоти. Не тех ли баксов, что получали за войну в Чечне, но не на стороне федералов? Ничего подобного Николай и представить себе не мог. Все протестовало в нем против творящейся вокруг мерзости! Но он сам сюда пришел, где он мог заработать триста долларов за десять суток? Такая работа не могла не сказаться на его и без того травмированной психике. Стариков стал угрюм, с дочерью разговаривал жестко, ни о каких вечеринках и слушать не хотел, вечерами не выпускал Ольгу из дома. Из-за этого возникали ссоры с женой, чего раньше никогда не было. Потом начались скандалы. Николай понял, что, если останется работать в центре, распад семьи неизбежен, и решил уйти из этого бардака! Оставалось два дежурства, чтобы закрыть месяц. Придя в центр, Николай предупредил о своем уходе Андрея Владимировича Милютина, которого обслуживающий персонал называл Крюгером. Крюгер был непосредственным начальником Николая.

Милютин, выслушав Старикова, как-то нехорошо ухмыльнулся.

– Что, майор, не по тебе современная жизнь? Ну-ну! Только учти, другой уже не будет. Привык бы лучше, а то так и сдохнешь нищим! А дочь твоя, ей, кажется, пятнадцать? Так вот, дочь твоя все равно придет к нам! Не сюда, так в другое место, похожее на это! Некуда ей, как и всей молодежи, податься, расслабиться! Некуда! Дворцы пионеров ликвидировали! А здесь все, что душа пожелает! Вспомнишь мое слово, майор! Но силком тебя держать не буду! Рассчитаю после окончания следующей смены. Все! Вали на пост, офицер!

Николай с трудом сдержался, чтобы не врезать боевой «хлыст» этому ублюдку в кость над верхней губой, чтобы та, проломив череп, навсегда заткнула пасть этому самодовольному типу! Из-за семьи сдержался!

В этот раз вместе со Стариковым дежурил молодой, особо не отягощенный умом парень Костя. Он постоянно пытался затащить в темный угол какую-нибудь полупьяную проститутку, но пока это ему не удавалось. Однако он не отчаивался и не терял бодрость духа. От него Николай и узнал новость, заставившую его глубоко задуматься.

– Слышал, офицер, ты уходить собрался? – спросил Костя, едва они заняли свой пост.

– И что?

– Зря!

– Это тебе, щенку, может, интересно смотреть на всю эту мерзость, а мне блевать хочется! И на «ты» к своим безмозглым дружкам обращайся, понял?

– Какие мы важные! А что, если я не буду с тобой на «вы», а?

– В жало получишь! Прямо здесь! Месяца два блядушек своих не увидишь точно!

– Крутой, что ли, в натуре?

– А ты «тыкни» – узнаешь!

– Ладно! – неожиданно легко согласился Костя. – Так вот, хочу вам сказать по секрету. Триста баксов здесь платили только последние два месяца.

– А раньше больше давали?

– А то! Под штуку иной раз выходило! Да еще дряни дармовой в придачу! Это сейчас у начальства напряги с «дурью», поэтому всего триста и платят. Но я слышал, послезавтра утром тачка с наркотой подвалить должна. Тогда заживем!

– Тачка с наркотой, говоришь?

– Ага! Они, боссы наши, – пацан поднял глаза к потолку, – постоянно наркоту получали. Откуда тот героин тащили, не знаю! Но веселье начиналось по полной программе! Обдолбленных ползала, снимай любую и хоть в сортир тащи, ни хрена не понимает! Да и сам кумарнешь в кайф! И в получку баксов восемьсот! Не хило, а, майор? Вы в армии столько получали?

– Нет!

– Так что зря сваливаете! Идите лучше, пока не поздно, к Крюгеру, в обратку проситесь. Он мужик отходчивый, и ровесники вы с ним с виду! Я, в натуре, говорю! Потом пожалеете, офицер!

– О себе думай! И советы свои оставь при себе!

– Мне че думать? Вы только, майор, смотрите, того, никому про наркоту ни слова! А то нам обоим башни в шесть секунд спилят!

– Так уж и в шесть?

– Я серьезно, майор! Тут долго не базарят! Это вы ни хрена не знаете, а я знаю!

– Так молчал бы, не трепал языком как помелом.

– Не, ну вы че? Я же вам как своему!

– Заткнись, Костя! Нашел своего!

– Но вы не сдадите меня?

– Очень надо!

– Ништяк! Пузырь с меня. А язык мой, в натуре, враг мой! Что ни услышу, то выболтаю!

– Не в языке дело, Костя!

– А в чем?

– В голове! Она тебе дана, чтобы думать! И не только о том, как пьяную проститутку в сортир затащить.

– Да ладно вам!

После смены Николай взял бутылку водки и пошел к сестре. Она жила одна в отдельной квартире, недалеко от развлекательного борделя.

Было восемь утра, а на смену в госпиталь ей заступать вечером. Поэтому, как и рассчитывал Николай, сестра оказалась дома.

– Ты чего, Коль? – удивилась она, открыв дверь и увидев брата.

– Привет!

– Привет! Случилось что?

– Может, в дом пустишь?

– Извини, проходи, конечно! Водка? Зачем?

Николай прошел на кухню, поставил бутылку на стол, ребром ладони срубил горло. Налил полный стакан, в два глотка опорожнил, занюхал сигаретой, ее же и прикурил и сказал:

– Не могу я, Лиля, больше!

– Чего не можешь? Да говори толком, присядь, я закусить приготовлю, раз уж такое дело.

– Не надо закуски, не хочу. Дай лучше пепельницу!

Он сидел, глубоко затягиваясь.

– Так чего ты больше не можешь, Коля? – повторила свой вопрос сестра.

– Смотреть на весь этот бардак, что вокруг творится!

– Вот оно что! Знакомая картина. Синдром войны. Депрессия. За что, мол, кровь проливали, так?

– А если и так?

– Тебе, Коля, сейчас не водка, а больничная койка нужна. Покой. Психолог.

– Какой может быть покой, Лиля? Какой психолог? Знала бы ты, что творится там, где я работаю!

– Представляю.

– Представлять – одно, видеть – другое.

– Ты что-то можешь изменить?

– Не знаю.

– Ничего не можешь! Надеюсь, ты ушел оттуда?

– Еще одна смена.

– Вот и хорошо. Поищем – что-нибудь другое найдем. Не везде же как в том борделе. И люди, ты на людей посмотри! Они нормальные, и молодежь тоже. А где ты работаешь, одни отбросы. Но их немного. Что значит сотня-другая для полумиллионного города.

– Ничего не значит. Но туда все новые и новые малолетки прутся. И представляешь, что господа хозяева увеселительного заведения им готовят? Это я только сегодня узнал. В город, в бордель, идет крупная партия наркотиков. И они, хозяева эти долбаные, ждут ее как манну небесную. Для них это деньги! А жизни и здоровье людей – пустой звук!

– Наркотики, говоришь? Неужели опять? Было время, когда они буквально заполонили город. Но потом какая-то специальная служба навела здесь шороху, многих арестовали! Значит, история повторяется? Но ты-то откуда об этом узнал? Обычно, тем более сейчас, такие дела наркодельцы проворачивают в строжайшей тайне.

– Напарник мой, тьфу! Тоже напарник нашелся, пацан, гнилой, как пень трухлявый, поведал эту тайну.

– И ты поверил? Если пацан слюнявый про наркотики знает, то о соответствующих органах и говорить нечего.

– А если ты ошибаешься?

– Ну ты сам подумай. Гонит ерунду твой пацан, а ты слушаешь!

– Может, ты и права!

Стариков налил еще стакан. Выпил. Закурил.

После бессонной ночи водка сделала свое дело. Николая стало клонить в сон, слипались глаза, и вдруг он выкрикнул:

– Всех под пулемет! Всех, до единого! Живыми никого не брать!

Сестра с жалостью посмотрела на брата:

– Ну вот! Допился! Вставай-ка, пока еще бормотать можешь, пошли в комнату, уложу тебя. А то через минуту с места не сдвину.

– Я сказал, под пулемет! Почему не выполняешь, лейтенант?

– Патроны кончились, – силясь поднять Николая, в тон ему говорила Лиля.

– Патроны? А гранаты на хрена? Гранаты к бою!

– Есть, товарищ майор!

– Вот так-то! А то патроны у него, видишь ли, кончились! Мозги, а не патроны кончились в твоей башке, лейтенант! – продолжал бормотать Стариков, пока сестра вела его к дивану.

Наконец-то дошли. Но прежде чем рухнуть на подушки, Николай вырвался от Лили и скомандовал:

– По противнику гранатами, на расстояние прямого броска, огонь!

– Так-то оно лучше, – проговорила Лиля, укрывая мгновенно уснувшего брата.

Она прошла в прихожую, к телефону, и позвонила на квартиру к Николаю. Было воскресенье, и Тамара оказалась дома.

– Тамара? Привет, это Лиля!

– Привет! – не без удивления ответила жена Николая.

– Коля у меня! У него на работе неприятности, заявился с бутылкой водки, выпил все до капельки. Я его спать уложила, так что не беспокойся, проспится – придет!

– Пусть в свой бордель идет!

– Тамара, ты не права!

– Не права? Да он там среди проституток сам скурвился!

– О чем ты? Напротив, он говорил…

– Догадываюсь, о чем он говорил, – перебила Лилю Тамара, – но не будем об этом. Я с ним еще не так поговорю. Завтра! А сегодня пусть у тебя ночует, мне только его пьяной физиономии не хватает! Так и передай ему!

– Не надо так, Тамара! У Николая сейчас такое состояние, как бы тебе объяснить…

– У него, значит, состояние, а у меня нет? – не дослушав, сказала Тамара. – Ты братца не защищай. Неужели не видишь, как он изменился за последнее время? Хотя, когда тебе его видеть, он все свои проблемы ко мне несет!

– Так и должно быть, ведь он твой муж, а все, что с ним происходит, связано с его работой! Он не ожидал, что попадет в настоящий бардак. И не забывай, он прошел не одну войну. Психика в таком режиме существования, режиме, чуждом ему как личности, может и сбой дать! У нас в госпитале таких не один десяток!

– Вот это точно! С психикой у твоего брата явные напряги.

– Это пройдет, но ему нужно помочь…

– Водкой поить? – в очередной раз перебила Лилю Тамара. – Так у меня на это денег нет, а главное – желания.

– Почему ты все время перебиваешь меня?

– Да потому, что достал меня твой брат своими проблемами. Как будто они у него одного. Да, деньги в семье нужны, но не ценой же постоянных скандалов и предвзятого, можно сказать, жестокого обращения с родной дочерью, которую он вечерами в комнате закрывает. Ольга уже подросток, ей нужно общение, в монашки она не собирается. А Николай запрещает ей после девяти выходить на улицу, это нормально?

– Это тоже связано с его работой! Но он решил уйти оттуда, осталось одно дежурство, получит расчет, устроится куда-нибудь, пусть на меньшую зарплату. Со временем что-нибудь подвернется. И все у вас будет хорошо, как раньше!

– Да брось ты! Куда он уйдет? Где его, героя, ждут, и кому он нужен, профессионал бывшего спецназа? В такой же мутной конторе? У него и образования-то нормального нет!

– Что ты говоришь? Как кому нужен? В первую очередь тебе, дочери, мне! Он нам нужен, Тамара!

– Очень сомневаюсь. Не знаю, сможем ли мы и дальше жить вместе! Он как зверь на нас с Ольгой смотрит! Будто мы виноваты в его неудачах!

– Когда он был действующим офицером, ты гордилась им, старалась появляться с ним на людях. Ну ладно, я тебе сказала, где муж, все! У меня свои дела! Пока!

– Пока!

Лиля положила трубку, вернулась в комнату, где на софе распластался, словно убитый, ее брат. И ей вдруг стало страшно. В Николае она увидела смерть. В его бледном, безжизненном лице, с безобразным шрамом после скользящего ранения осколочного фугаса. В полуоткрытых, словно остекленевших, глазах, в самой его позе.

– Господи! Да что же это такое?

Она перекрестилась.

Видение исчезло, брат повернулся лицом к стене.

Лиля вытерла выступивший на лице пот. И что только не придет в голову? Надо заняться стиркой! Да и в квартире убрать, а то ничего не успеет, вечером на дежурство. А Коля проспится, пойдет домой! Не забыть бы оставить ему ключ, если не оклемается до пяти. С Тамарой они помирятся, с работы брат уволится, и жизнь нормализуется. Все пойдет своим чередом!


Проснулся Николай в шесть часов. Чувствовал себя нормально, только голова немного болела. То, что после смены пришел к сестре, помнил, как всегда, помнил наутро все, что случалось накануне вечером, если даже выпивал изрядную дозу спиртного. Правда, выпивал он редко. Лиля ушла на дежурство, на столе, на видном месте, лежал второй комплект ключей. Для него. Стариков прошел на кухню, закурил. Одна мысль не давала покоя. Мысль о наркотиках! Все в нем протестовало против наглой торговли медленной смертью. Надо бы сообщить куда следует. Пусть хозяева борделя получат сюрприз. А заодно милиция, может, и весь центр раскрутит, и закроют его к черту! Как и должно быть по всем элементарным правилам нормальной жизни в понимании бывшего майора войскового спецназа. Но сначала нужно решить свои собственные проблемы. Наверняка Лиля сообщила Тамаре, где находится ее благоверный, чтобы та не волновалась. А посему в первую очередь следует позвонить домой.

Николай прошел в прихожую, сел на пуфик перед зеркалом, набрал свой домашний номер. Жена ответила почти сразу:

– Да?

– Тамара? Здравствуй!

– Вечер добрый, Стариков. Проспаться изволил?

– Изволил. Собираюся домой.

– А зачем? Перегаром всю квартиру заполнить?

– Тамара, ты же знаешь, я пью очень редко! Зачем ты так?

– А затем! Раньше не пил, да. И нормальным мужиком был. А сейчас в своем борделе превратился неизвестно в кого! Не хватало еще, чтобы ты мне оттуда заразу какую принес. От проституток!

– Ты в своем уме, жена?

– Я в своем, а вот тебе, правильно Лиля говорит, лечить синдром войны надо!

– Ну все! С меня хватит! Я остаюсь у сестры, спокойной ночи!

– Оставайся! Ты к этому все и вел! Лиля на работе, бордель рядом! Веселой тебе ночи, любимый!

Говорила Тамара зло, жестоко, но сквозь злость чувствовались обида и страдание. И все из-за этих подонков из борделя. Наркоту они ждут? Пусть ждут! Получат ее в полном объеме, с кучей неприятностей вдогонку!

Он хотел было набрать номер дежурного по областному Управлению внутренних дел, найдя номер в городском телефонном справочнике, но остановился. Стоп, Стариков! А стоит ли раскрывать себя? Тем более «светить» хату Лили? Менты в момент по определителю узнают его номер, а потом и адрес! Нет, лучше позвонить из автомата!

Сбросить информацию, и все! А милиция пусть разбирается, что да как! Ну а если в УВД не среагируют на сигнал, есть еще ФСБ! Все равно, не даст он, бывший майор, этому гадюшнику, так называемому развлекательному центру, покоя, не даст!

Приняв решение, Николай вышел из дома, нашел телефон-автомат и набрал номер УВД.

Ему тут же ответил хриплый, видимо, простуженный голос:

– Дежурный по управлению, майор Рыков, слушает!

– Скажите, майор, могу ли я сейчас связаться с кем-нибудь из сотрудников отдела по борьбе в незаконным оборотом наркотиков?

– Кто вы? Представьтесь!

– Не все ли равно, кто я? У меня информация по наркотикам. Или лучше сразу в ФСБ обратиться?

– Подождите. Попробую найти кого-нибудь из ОБНОН!

– Я перезвоню через десять минут, – сказал Стариков и повесил трубку.

Он прошел дальше по улице, но исправных телефонов-автоматов больше не обнаружил. Пришлось идти на проспект, к гостинице. Купив талон, Николай вновь набрал нужный номер. После первого звонка прошло пятнадцать минут.

– Ну, куда вы пропали? – недовольно прохрипел дежурный. – Вашего звонка ждут. Соединяю!

И тут же:

– Заместитель отдела по борьбе с наркотиками, майор Кузнецов Вениамин Анатольевич, с кем имею честь?

– Неважно! Пусть будет – доброжелатель!

– Вы хотели сообщить какую-то информацию?

– Да!

– Говорите, я слушаю!

– Молодежный развлекательный центр знаете?

– Конечно, дальше?

– А что там свободно реализовывалась всевозможная «дурь», тоже знали?

– Послушайте, доброжелатель! Что мы знаем, а чего нет, вас лично, извините, не касается! Если вам есть что сказать, говорите, терять время на пустую болтовню я не намерен, да и вам развлекаться подобным образом не советую, чревато!

– Хорошо, майор, слушайте: завтра утром хозяева названного мной заведения ожидают крупную партию наркотиков! Каким образом и откуда, не знаю!

– Информация достоверна? – спросил Кузнецов.

– За достоверность поручиться не могу, сам случайно узнал, но проверить ее вашему отделу не помешает. Это все, удачной охоты, майор!

Связь отключилась. Кузнецов откинулся в кресле и закурил.

Хорошо, что он задержался на службе. Иначе утром произошла бы катастрофа! Теперь Арнольд должен ему кругленькую сумму. Какой-то «доброжелатель» знает то, что известно лишь узкому кругу лиц! Расслабился Арнольд, расслабился! «Доброжелатель» сообщил достоверную информацию. Кому, как не Кузнецову, одному из членов наркокартеля, об этом не знать? Теперь придется принимать меры! Ведь Кузнецов заместитель начальника ОБНОНа и по совместительству тайный помощник владельца развлекательного центра, Лисицына Геннадия Вячеславовича, по кличке Арнольд. Черт бы его побрал, с его беспечностью! Караван придется перехватить по всем правилам. И кто знает, только ли ему, Кузнецову, слил информацию этот мужик? Ведь вполне мог проинформировать и ФСБ! Те, ребята ушлые, к нему отправили, а сами со стороны посмотрят, что будет делать ОБНОН. Но кто это такой осведомленный о центре и его секретных делах объявился в городе? Откуда у него эта информация? И Кузнецов решил срочно встретиться с Арнольдом!

Майор спустился в фойе, где за стеклянной перегородкой за пультом сидел Рыков с помощником.

– Ну, что там у тебя за разговор состоялся? – спросил дежурный.

– Все тебе, Рыков, знать надо?

– А как же? Толковое что? Регистрировать или не стоит?

– Регистрируй! Только разговор этот яйца выеденного не стоит! Нажрался или обкурился какой-то псих и гнал какую-то чушь. Жаль, время на него потратил!

– Он мне пьяным не показался.

– Это поначалу. Пока его не развезло. Ты бы послушал, что он нес! Что милиция прикрывает наркоторговцев и торгует изъятым дерьмом! И это, заметь, уже четвертый или пятый такой случай. Наркоманы обдолбятся и звонят прикола ради! Выловить бы парочку таких да под статью, может, перестали бы названивать, отвлекать от работы! Но поди отлови их! Умными стали, из автоматов звонят!

– Да! Козлы, да и только! Что мне в рапорте-то отражать?

– Напиши, что в 19.00 майору Кузнецову был передан анонимный сигнал о том, что завтра утром в город прибудет крупная партия наркотиков. Хочешь, не хочешь, а меры принимать придется! Не только усилить посты ГАИ, но еще и перекрыть все объездные пути в город. Машины подвергать досмотру! И все из-за звонка этого полоумного! Но на сигнал, Рыков, мы обязаны среагировать, пусть даже он поступил из сумасшедшего дома. Пока, пошел я! Спокойно отдежурить!

– Давай, Кузнецов, удачи тебе!

Заместитель начальника ОБНОНа направился к служебной стоянке и вдруг остановился. Что ему Рыков сказал на прощание? Удачи тебе? Да, именно так! Любой обыватель в таком случае скажет примерно то же: пока, давай, счастливо оставаться, ну и все в таком духе! А неизвестный попрощался как-то необычно! Что же он сказал? Кузнецов подумал и вспомнил: «Удачной тебе охоты, майор!» Вот что пожелал неизвестный! А это уже из лексикона охотников или бойцов спецназа. Кузнецов проходил срочную службу в бригаде ГРУ, так их командир перед учебным заданием всегда говорил: удачной охоты, ребята! Так! Это уже кое-что. Прокололся ты, мужик. На мелочи прокололся. Майор достал сотовый, набрал номер Арнольда.

Тот в это время ужинал с Крюгером и Пастором – Кугманом Георгием Львовичем в отдельном кабинете на втором этаже развлекательного центра, куда не доносился шум из дискотеки.

– Арнольд, – спросил Крюгер, наполняя бокалы вином, – помнишь отставного майора, которого мы недавно взяли в охрану?

– Я его не видел, а что?

– Подал заявление об уходе.

– С чего бы это? Чего ему не хватало?

– Не желает, видите ли, в бардаке служить.

– Да? Ну тогда скатертью ему дорога на помойку! Расчет не давать! Взбрыкнет, рассчитаешь по-нашему, чтобы навсегда сюда забыл дорогу.

– Вот это мы с превеликим удовольствием сделаем, босс!

– Еще какие новости?

– Товар прибудет завтра утром.

– Хорошая новость! Тайники готовы?

– Конечно!

– Как ты считаешь, Пастор, не пора ли нам расширяться?

– Давно пора! В этом здании скоро уединиться с телкой будет негде!

– Присмотрел что-нибудь?

Пастор был заместителем Лисицына по вопросам планирования, одновременно ведая финансами, естественно, в той части, в которой их ему доверял Арнольд.

– Есть одно подходящее помещение, бывший детский сад. Хорошее место. Такие учреждения сам знаешь где строили. В центре кварталов и микрорайонов.

– Ну так действуй!

– Я бы с радостью, но есть одна проблема!

– У тебя бывают проблемы?

– Редко, но бывают.

– Говори понятнее!

– В этом помещении одна общественная благотворительная организация хочет устроить дом престарелых. Уже подали прошение губернатору.

– Так надо изъять это прошение и положить наше. Подключи Гришаню, пусть генерал подсуетится, отработает хоть часть денег, которые получает от нас.

Гришаней Арнольд называл начальника УВД области, генерал-майора милиции Гришакова.

– Не все так просто, Арнольд! Дошла до меня весть, прямо скажу, нехорошая весть. Из самой Москвы.

– Да не тяни ты кота за яйца, объясни, в чем дело.

– Я вообще могу молчать! – надулся обидчивый Кугман.

– Нет уж, говори, коль начал базар!

– Начальника УВД, Гришаню нашего, будто хотят за хобот взять!

– Сплюнь!

– Я-то сплюну, а что толку? За Гришаней много грешков, сам знаешь! И нюх он давно потерял! Третью домину в черте города возводит! Скажи, есть ум у человека? Зачем ему эти хоромы, кого удивить хочет?

– Но раньше на это никто не обращал внимания.

– Все течет, Арнольд, все изменяется. Не забыл, надеюсь, эту истину? Так я еще не закончил. Понятно, Гришаня может и отбиться, связей в верхах у него предостаточно! Но если все же возьмутся?

– Типун тебе на язык, пророк хренов! Но пока не взялись, пусть нужную бумагу и подпишет. Передай, что я очень просил! С намеком передай! Сумма гонорара – десять штук баксов! – распорядился Арнольд.

– Я-то передам, мне нетрудно! – ответил Пастор. – Но думаю, пока не поздно, надо подумать, как без его «крыши» работать будем?

– Ты прекратишь каркать? Все обойдется! Главное, у него с губернатором все чики-чики, а тот своих людей не сдает! До выборов три года, а значит, в целом все остается по-прежнему! Кстати, Пастор, откуда у тебя всякие-разные данные? Не из ФСБ ли? – Арнольд засмеялся.

– Я ведь уже сказал, из Москвы! Но не из ФСБ! Не зря говорят: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». Хотя лично я предпочел бы иметь и то и другое, а также связи в названной тобой конторе!

– Что же конкретно твои друзья говорят?

– Пока это все! Они же не ясновидящие, чтобы знать наперед, что власть верховная на этот раз надумала отреформировать. Они только собирают информацию из надежных источников, анализируют и продают кому надо! Кстати, очень выгодное дело!

В это время сработал сигнал вызова на сотовом Арнольда. Определитель номера высветил цифры и букву К сверху. Звонил майор Кузнецов! А этот просто так беспокоить не будет.

– Да! – ответил Лисицын.

– Нужно срочно встретиться, разговор предстоит серьезный!

– Так приезжай ко мне, зайди со служебного входа.

– Не пойдет! Давай через полчаса у цирка, возле фонтана!

Связь отключилась.

### Глава 2

«Это еще что за заморочки? – подумал Арнольд. – Но по-пустому Кузнецов на встрече настаивать не будет! Может, что с товаром? – похолодел Лисицын. – Черт, только бы не это!»

– Господа, я вынужден на время оставить вас, надолго ли – сказать не могу. Но ты, Крюгер, дождись меня обязательно. Пастор, а ты можешь задержаться?

– Не знаю. Все зависит от того, как твой заместитель развлечет меня. Но в 22.00 у меня встреча! Хотя, если ваши соски постараются, встречу можно перенести и на другое время!

– Понятно, развратник старый! Андрей, пошли к Кугману Мурку. Он про все на свете забудет! Ну, а я пошел!

Ровно через полчаса Арнольд и Кузнецов встретились.

Кузнецов выглядел немного встревоженным.

– Что за срочность, Веня? – поинтересовался Арнольд.

– Час назад мне позвонил мужик, доброжелателем представился и сообщил о прибывающей в город крупной партии наркотиков!

– Что??? Черт! – Арнольд был в шоке. – И что за крыса слила информацию?

– Неизвестно! Но просчитать можно, оставил информатор зацепочку! Именно об этом я и хотел с тобой поговорить.

– Что за зацепка?

– Информация могла уйти только из центра!

– Это понятно! Кто? Вот ты мне на какой вопрос ответь?

– Слушай, что я тебе скажу. Засифонило из центра не тогда, когда «дурь» вовсю гнали на дискотеке месяца два назад, а сейчас, когда ожидается прибытие партии наркоты! Это тебе ни о чем не говорит?

Подумав, Арнольд сказал:

– Скорее всего, информацией завладел и тут же слил ее в ментовку кто-то сильно обиженный и информированный!

– Или новенький, случайно получивший ее. Ты кого-нибудь менял в охране в последние месяцы? – спросил Кузнецов.

– Думаешь, крыса в охране?

– Ну не среди же проституток, которые сами ждут «дурь», перебиваясь на хреновой анаше?

– Нет! Ведь малолетки о караване ничего не знают.

– Твое окружение отпадает! Кто остается? Охрана! Так были в ней перестановки?

– Точно не скажу, этим Крюгер ведает, хотя подожди, что-то он мне сегодня о каком-то майоре-отставнике говорил.

– Майоре?

– Да! Тот вроде уволиться собрался! Не понравилось, видишь ли, козлу то, что делается в центре. Я приказал выгнать его вон, чтобы другим неповадно было.

– И давно этот майор у тебя?

– Хрен его знает! Говорю, охраной Крюгер ведает!

– Тогда, Гена, давай Милютина сюда! Немедленно! Дело серьезное и решения требует незамедлительного!

– Может, ко мне поедем? Чего тут торчать?

– Арнольд! Ты, конечно, босс, разговора нет, но сделай так, как я прошу! Мне светиться ни в центре, ни у вас в особняках нельзя! Разве что с обыском! А здесь, среди гуляющих возле бара, в самый раз будет!

– Ладно, уговорил!

Лисицын достал сотовый:

– Крюгер?

– Да!

– Давай быстро к цирку, тачку у кабака на стоянке бросишь, а сам к бару, напротив фонтана, там найдешь меня!

– А что за дела?

– Ты не понял, Крюгер? Мухой сюда! Пастору ждать связи!

Арнольд отключил телефон.

– Да, новость, Веня, ты мне крутую подбросил!

– Вот и оцени ее по достоинству, мне кажется, она дорого стоит!

– Не волнуйся, в обиде не будешь. А пока Крюгера нет, скажи: это правда, что Гришане мандец приходит? Что снять его собираются?

– Черт его знает, Арнольд! Смена руководства УВД вполне возможна, поговаривают даже, что место Гришани займет полковник из Чечни, бывший командир бригады особого назначения внутренних войск. Фамилии называть не буду, она тебе ничего не скажет, но если это правда, времена настанут сложные! Очень жесткий и бескомпромиссный мужик, этот полковник. Но пока это слухи. Губернатор за Гришаню, а он вес солидный в столице имеет, тем более там в самом МВД постоянные напряги с кадрами! Кого-то снимают, потом назначают! Каждый, как может, за свой хлеб с икрой дерется! И Гришаков не слабак! Но гадать – дело неблагодарное, лучше готовиться к худшему! И мой совет тебе, Гена, убери из центра проституток. Пахать пусть пашут, но не в центре. Организуй где-нибудь места для случек, поставь над ними того же Седого, пусть контролирует их. Но так, чтобы с тобой этот бизнес связать нельзя было! Иначе, помяни мое слово, спалят они тебя!

– Ладно, что-нибудь придумаем!

– Думай быстрее! Сколько у тебя малолеток?

– Штук двадцать!

– Половину, получше, оставь, остальных гони в столицу! Там места всем хватит! А вот, кажется, Крюгер!

– Что за гонки, босс? – спросил, подойдя, Милютин. – Привет, Веня!

– Привет! – ответил майор милиции.

– Сейчас узнаешь! Иди возьми бокал пива, мне сигарет, – приказал Арнольд.

Крюгер направился к стойке бара.

Когда вернулся, Лисицын, закурив, спросил:

– Ну-ка, расскажи нам поподробнее об отставнике, который решил слинять от нас?

– Некий Николай Стариков, бывший майор спецназа, потому и взял его, шелупони разной у нас хватает, а вот настоящих бойцов негусто. Решил присмотреться, а потом использовать в делах более серьезных. Месяц он на стоянке отпахал, потом я перевел его в центр.

– У него в центре был постоянный напарник?

– До последнего дежурства нет! Он один на лестнице стоял. Позавчера приставил к нему Костика-недоумка. А что за дела, босс?

– Да вот, уважаемый майор Кузнецов сегодня вечером получил анонимную информацию о прибытии крупной партии наркотиков в центр. Как тебе такой расклад?

– Это Стариков, сука, точно он! Решил напоследок подлянку кинуть! Ну я ему кину, собственные яйца сожрать заставлю. Прямо сегодня найду и мошонку на голову натяну козлу! А вообще, за такое крысятничество должно ответить все его вонючее племя!

– Не кипятись! – осадил Милютина Арнольд. – Ответь-ка вот на какой вопрос: когда Стариков дежурил один, без напарника, мог он узнать о наркоте?

– Исключено! Тогда мы сами не знали о сроках предстоящей поставки. Хаким же дня три назад позвонил.

– Да! Не мог! Выходит, ему Костик о товаре вякнул? Но тот откуда узнал?

– Костик хоть и недоумок, но профура та еще! Без мыла в задницу влезет! С него надо спросить!

– И немедленно! – добавил Кузнецов.

– А как этот Костик попал к нам? – спросил Арнольд.

– Кругляк-покойник, тот, что в прошлом году передозировался, привел, зубился за пацана, я и взял, – ответил Крюгер. – Кругляк же сам в почете был?

– Да, тот был в почете, пока на иглу, дурак, не подсел! Ты, Крюгер, вот что, собирай бригаду и отправляй за этим придурком Костиком! Он где и с кем обитает?

– С бабкой престарелой в бараке на отшибе третьего микрорайона!

– Короче, найди его и доставь к десяти часам в усадьбу к Пастору! – приказал Арнольд. – Давай действуй!

Милютин достал сотовый:

– Алло! Сазон? Слушай сюда! Адрес Костика знаешь? Так вот, бери с собой Мавра, Кузю, тачку и пулей за Костиком! Сейчас – девять! К десяти чтобы был дома у Пастора. Все, работай!

Крюгер отключил телефон.

– Костика найдем, расколем, а дальше? Майора бывшего со всем семейством валить надо! Сегодня же.

– Что скажешь, Кузнец?

– Ты, Арнольд, знаешь, я против лишней крови. Но здесь под угрозой и все дело, и мы сами! Если бы знать, что Стариков ни с кем информацией не делился, достаточно было бы его одного убрать. Но такой уверенности нет! Следовательно, Крюгер прав, ликвидировать придется всю семью Старикова! Свидетели в нашем деле – наша гибель! Но сделать все надо так, чтобы подозрение в массовом убийстве пало на самого Старикова. Проводить акцию у него на квартире не надо. Соседи услышат крики. А это нам ни к чему. Вот когда тело бывшего майора превратится в прах, будет нам только на руку. Нужно определить место акции, где Стариков мог бы появиться с семейством.

– У меня есть адрес его дачи, – внезапно заявил Крюгер.

Арнольд с Кузнецовым в один голос спросили:

– Дачи?

– Ну да!

– Откуда?

– Из анкеты, – ответил Милютин, – которую заполняет каждый, кто устраивается в охрану. В анкете есть соответствующая графа, чтобы в случае необходимости можно было найти охранника.

– Вот как? – Кузнецов подумал и сказал: – Арнольд, если хочешь, чтобы все прошло тихо, сделай так…

И майор милиции проинструктировал бандита, как именно следует совершить преступление. Крюгер молча слушал и курил. Кузнецов, закончив инструктаж, спросил:

– Ты понял мою мысль, Арнольд?

– Все понял! Нормальный ход! Я бы не додумался, хоть имею кое-какой опыт. Но действующий мент – настоящий мент. Практика – великое дело! Ну, что, разбежались? Вроде для начала все решили!

Но Кузнецов остановил его:

– Подожди, Арнольд, ты о товаре подумал?

– Придется тормозить бензовоз. И прятать! А товар потом ввозить в город частями.

– Грамотно! Но лучше, чтобы и топливозаправщик прошел! У тебя есть второй бензовоз?

– Есть, в резерве, в Голицыне!

– Вот его и запусти по маршруту порожняком, а мы его, как положено, перехватим! Он оформлен на частное лицо?

– Естественно!

– Хорошо! Меньше мороки будет!

Арнольд задумался.

– Ты прав! Пусть ваше ведомство успокоится ложным сигналом.

– Это нужно для перестраховки! Нет никакой гарантии, что твой Стариков не обратился в ФСБ. Поэтому лучше прогнать порожняк. Если он связался с комитетчиками, те будут наверняка пасти нас! Со стороны!

– Готовь группу захвата! Бензовоз проследует через южный пост ДПС около девяти утра!

– Это сделаем! А с майором и его семьей поступай, как договорились, после «дезы» – дезинформации он утратит для правоохранительных органов всякий интерес. Правда, они могут заинтересоваться им как убийцей, у которого крыша поехала.

– Крыша поехала? А что, это мысль. Ты, Ваня, молодец! Хорошую идею подал. Майор всю жизнь воевал, вот и потек чердачок, и он выместил всю злость на своих же близких! А? Каково? – спросил Арнольд.

– Такое вполне вероятно! И не забудь про его сестру! Адрес ее я тебе к утру сброшу! Она живет отдельно, работает в госпитале, с утра будет отдыхать после смены! Надеюсь, понял, к чему я клоню? Она тоже член семьи Старикова!

– Добро!

– Все! – Кузнецов встал. – У меня время поджимает, надо готовить акцию захвата крупной партии наркотика, – майор милиции улыбнулся, – пока, Арнольд! И не дай тебе господь допустить промах с этим майором! Все же он в недалеком прошлом офицер спецназа! Боевой офицер!

– Видал я этих боевых! В очереди стоят, просятся хоть дворником подработать, вояки!

– Не переоцени себя, Гена! До встречи!

– Давай!

Кузнецов пошел к стоянке возле ресторана, сел в свою «десятку», уехал. Следом уехали Арнольд с Крюгером.


Из машины Арнольд позвонил в центр.

Ответил Кугман:

– Алле!

– Пастор! Давай быстро домой, и без вопросов!

– Арнольд, ну соска только разошлась!

– Мы с Крюгером едем к тебе! – пропустив реплику Пастора, сказал Арнольд. – Дай команду истопнику приготовить топку!

– Вот как?

– Да, так! А соску я тебе дарю. Потом заберешь ее к себе как наложницу!

– Ловлю на слове, Арнольд! Еду домой. К приезду крематорий будет готов! Кого в прах будем превращать?

– Узнаешь в свое время.

– Понял!

Пастор отогнал от себя малолетку, вызвал водителя с охраной и уже через десять минут на своем лимузине мчался к собственной усадьбе, дав соответствующую команду штатному истопнику – Лысому приготовить печь.

Главари банды собрались в усадьбе Кугмана в 21.40.

– Слушай меня, Пастор, – сказал Арнольд, – нужно срочно вызвать пару твоих самых достойных людей и Зинку!

– Ты мне объяснишь, для чего?

– Объясню.

Арнольд вкратце поведал суть проблемы, возникшей у бандитов.

– Да! – только и мог произнести Пастор. – Как все хрупко в этом мире!

– Давай без красивых слов!

– Говори, Арнольд, что нужно сделать?

– Для начала кое в чем убедиться. А потом понадобятся несколько твоих самых лучших людей и наша незаменимая Зинка!

– Будем кого-то брать?

– Говорю же тебе: сначала надо убедиться в наших подозрениях!

– Разумно!

В 22.00 в каминный зал ввели насмерть перепуганного Костю Хрунова.

Он понял, из-за чего его выдернули из дома люди Арнольда, и теперь мысленно прощался с жизнью, моля бога лишь о том, чтобы его не пытали!

Но Лисицын повел себя, против ожиданий, спокойно, он как бы сочувствовал Косте.

– Эх, Костя, Костя! Я в свое время пожалел тебя. Взял на работу, хорошо платил, а ты, значит, так меня отблагодарил? Ты можешь все отрицать, упорствовать до конца, но я знаю правду! Знаю! Не зря в здании установлены «жучки», тебе известно, что это такое?

– Известно.

– Вот видишь! И весь твой базар с бывшим майором записан. Я его прослушал. Ответь мне, Костик, зачем ты сказал своему напарнику о наркоте?

Косте и в голову не пришло, что его берут на понт. Ведь если бы разговор прослушивали, тут же пресекли бы, а Костю из здания не выпустили бы после дежурства. Но Костя-недоумок ничего этого не понял.

Он стоял, тяжело вздыхал и молчал. Арнольд же продолжал все в том же отеческом тоне:

– Ладно, не отвечай! Я понимаю, тебе тяжело. Но скажи, ты хоть пожалел о том, что сболтнул лишнего?

– Еще бы! – вырвалось у парня. – Ведь я этого козла просил молчать! А он, гад, что сделал! Подставил меня?

– Это хорошо, что пожалел. Значит, осознал свою вину! Ты не дрожи, Костя, никто тебя не тронет, но скажи, откуда ты узнал про наркоту?

И на этот раз до Константина не дошло, что если заведение прослушивалось, то этот вопрос Арнольд не задал бы. Но Костя лишь покраснел. Лисицын подбодрил его:

– Ну, говори, не бойся!

– Ладно! Я, это, телку, пьяную в дуплет, снял на дежурстве, ну и потащил на второй этаж. А там все комнаты заняты, кроме одной, вашего кабинета, босс! Я втащил ее туда и хотел уже того, но вдруг услышал в коридоре шаги. Соска отрубилась, пришлось ее за диван затащить и вместе с ней там прятаться. Вошли вы и Крюгер. Заговорили о наркотиках. Я все слышал. Потом вы куда-то звонили, с кем-то говорили, я ничего не понял. Вы ушли. Я дурочку дернул сонную и вытащил на улицу, на травку положил, оклемалась потом!

– Вот оно как?

– Да это всего один раз и было. И телка сама хотела, и аппетитная такая была. Но, клянусь, больше этого не повторится никогда, босс!

– Ладно, все мы молодыми были, не буду тебя за это наказывать, если ты, конечно, ответишь мне еще на один вопрос. И смотри, Костя, солжешь – умрешь!

– Спрашивайте, хозяин.

– Кому еще ты говорил о партии товара?

– Клянусь, никому!

– Ты не забыл о предупреждении?

– Нет, честное слово, только этому козлу-майору, больше никому.

– Ну, ладно! Я тебе верю, и мне жаль твою слепую бабушку, но в следующий раз, Костя…

– Не будет никакого следующего раза! Как пес верный, служить вам буду, хозяин!

– Посмотрим!

Лисицын достал пять стодолларовых купюр. Протянул охраннику.

– Возьми, Костя! На лекарство твоей бабушке!

– Спасибо, хозяин, никогда доброты вашей не забуду!

– Иди, Костя, у тебя завтра дежурство, не опаздывай.

Хрунов вышел, Арнольд отпил глоток «Наполеона», приказал Милютину:

– Крюгер, за ним! На выходе удавишь! Потом в крематорий! Да, деньги не забудь забрать!

– Понял, босс!

Костя уже был на выходе, переполненный радостью спасения. Его не только не тронули, его простили и даже денег дали, вот он сегодня кайфанет! Нет, есть все-таки бог на свете, не зря бабка каждый день молится о нем! Он уже собрался выйти на улицу, как его окликнули. Сзади приближался Крюгер:

– Подожди, Кость! Ты две смены сразу отпахать сможешь?

– Я теперь все смогу, – ответил парень подошедшему вплотную Милютину.

– Дурак ты, Костя!

Хрунов так ничего и не понял. Сильный удар в челюсть сбил его с ног. На мгновение потеряв ориентацию, он почувствовал, как тело его перевернули и холодная сталь тонкой проволоки обвила горло, перехватив дыхание. Костя попытался освободиться, но колено Крюгера плотно придавило его к паркету. Через считаные секунды Костя потерял сознание. Несколько раз дернулся и затих. Из перерезанной тонкой удавкой раны стала сочиться кровь. Крюгер обыскал труп Хрунова, забрал пятьсот долларов и сто рублей, которые оказались в другом кармане. Паспорт и всякую мелочь, что носил с собой Костя, оставил и приказал охране на входе:

– Эту падаль в котельную, Лысому! Кровь смыть. Вперед!

Охранники подняли еще не успевшее отяжелеть тело Костика и отнесли в котельную. Там дожидались Лысый и его помощник Прыщ.

– А! – поднялся с табуретки истопник. – Вот и наш мазурик! Ну-ка, поглядим, кого нам принесли.

Он взглянул в посиневшее лицо Хрунова, скривился:

– Такого не знаю! Ну и черт с ним, осмотри его, Прыщ! Может, что в карманах завалялось?

Помощник обыскал труп. Достал несколько упаковок презервативов, открытую пачку «Бонда», мелочь, одноразовую двухрублевую зажигалку. Ключи, видимо, от квартиры. Показал все это добро Лысому.

– Тьфу, – сплюнул тот на бетонный пол, – уже обшмонали! А этот пацан, видно, большой любитель до баб был, упакован гондонами не на одну случку! Оттрахался, чувачок! Ладно, Прыщ, открывай ворота ада!

Помощник открыл дверку проема одной из газовых топок. Достаточно широких, чтобы туда прошло человеческое тело. Из огнедышащей дыры пахнуло жаром. Служители подняли тело, ногами вперед засунули в топку. Дальше двигать руками было невозможно от жара, и Лысый приказал:

– Тащи, Прыщ, багор!

Багром затолкали труп в глубь топки. Закрыли дверку.

Лысый закурил, достал сотовый, нажал кнопку:

– Хозяин! Это Лысый! Клиент испарился!

– Хорошо! – ответил Пастор. – Пригаси свою геенну огненную и зайди в дом, охранники передадут тебе пузырь водки и закуску, отдыхайте!

– Хозяин! А че так мало пойла? Мне на один зуб, а еще Прыщ.

– Потерпишь, сегодня еще будет работа.

– Понял, хозяин, только клиентов пусть не шмонают, раньше такого не было, все, что при мазурике, наше!

– Ладно! Все, хорош базланить, у меня времени нет.

Связь отключилась. Лысый приказал Прыщу:

– Вали в дом, возьмешь полбанки водяры и хаванины, что дадут! Возвращайся, я газ убавлю и стол приготовлю! Лук, чеснок, сальце домашнее.

– А чего водки так мало?

– У меня заначка есть, хватит, а дают мало, потому что работа еще предстоит. Так что готовься. Ночь, видать, будет бессонная, но хозяин обещал хорошо заплатить и клиентов не шмонать, что в кармане, все наше.

– Ну это еще куда ни шло, пошел я!

– Давай!


Арнольд поднялся из-за стола:

– Ну а теперь, Пастор, вызывай своих людей!

Через полчаса в зал вошли трое крепких парней и потасканная, лет под сорок, неопрятная на вид женщина – Зинка. Арнольд знал бойцов, один из них был Сазон, он же старший, второй – Макар, третий – Кузьма. Лисицын осмотрел их и обратился к Милютину:

– Крюгер, поставь ребятам задачу! Я пойду проверю своих людей.

– Задача проста, – начал Милютин. Продолжения Арнольд не слышал. Вместе с Пастором он вышел во внутренний двор.

Седой и Мавр находились возле джипа.

– Готовы, орлы? – спросил Арнольд.

– Как всегда, босс!

– Оружие взяли?

– Автоматы.

– Достаточно!

Он прихватил свой «ТТ», так, на всякий случай! Как обычно. Но еще ни разу его не применил. Он убивал чужими руками, но с оружием чувствовал себя увереннее. Вышел Крюгер.

– Все, босс! Бригада проинструктирована!

Арнольд обратился к Кугману:

– Жди нас, Пастор, и печь держи наготове.

– Не беспокойся, Арнольд, только предупреди, когда будете возвращаться!

– Хорошо! Ну что, братва, в дачный поселок «Бор», на дачу к господину бывшему майору Старикову? Главное представление будет там! Все в джип и поехали. Надо подготовить гостям, вернее, хозяевам достойную встречу.

Объехали поселок со стороны водоема, так как дача, точнее, садовый домик Николая и Тамары находился на самом излете, у густой смешанной рощи, на противоположном конце от центрального въезда.

Бандиты, оставив Седого в машине и Мавра на улице, вошли в дом.

Арнольд, используя мощный фонарь, презрительно осмотрел здание изнутри, обстановку, сделал вывод:

– Свинарник! Здесь на зиму только свиней держать! – Хотя внутри все было убрано, так он расценил предметы мебели и сам домик. – И это они, – он кивнул на фотографию семьи, висевшую на стене, – называют дачей? Огород с сараем, плантация рабов!

– Что с них взять, Арнольд? Быдло, оно и есть быдло.

Лисицын заглянул в небольшую спальню. Здесь, наверное, спит дочь.

Арнольд взглянул на часы, 22.40.

– Скоро люди Пастора начнут действовать! И тебе, Крюгер, привезут двух аппетитных женщин, хотя настоящая женщина только мать, но дочери, думаю, недолго оставаться невинной. Ну и, конечно, доставят этого спецназовца Старикова! Надо будет перед смертью показать этому ублюдку, как совать нос в чужие дела! Баб кончить первыми, и не просто кончить, а поразвлечься с ними на глазах у папаши, пока он не расскажет, связывался ли с кем-нибудь, кроме Кузнецова, делился ли информацией? И тут, Крюгер, тебе полная свобода действий! А я со стороны посмотрю!

– Арнольд, не дразни. Я и так сгораю от нетерпения растоптать этих курочек! Со Стариковым базарь ты, а бабы мои!

– Особенно дочь, да, Крюгер? Она – девочка в теле, к тому же воспитанная, не то что наши шлюшки. По дискотекам не шляется. Книжки, наверное, читает. Про прекрасного принца! Вот и выступишь ты сегодня в роли этого принца! Как тебе такая перспектива?

Крюгер облизал губы:

– Я поиграю с ней в сказки!

– Поиграешь, но сначала надо повязать их дома и вывезти на дачу. Ждать осталось недолго, бригада Пастора уже действует. Главное, чтобы все прошло без шума. И без свидетелей.

– Для этого и Зинку подключил?

– Да! По совету Кузнецова! Все же котелок у него варит в таких делах! Если люди Пастора хотят войти в квартиру к Стариковым чин по чину, в дверь, которую хозяева сами распахнут, Зинка будет незаменима. Кому, как не женщине, мы открываем дверь, даже глядя в «глазок» и не узнавая ее? Женщин мы почему-то не боимся, хотя они подчас бывают опаснее песчаной эфы.

### Глава 3

– Ольга! Ну сколько раз тебе говорить, чтобы выключила свой плеер и занялась уроками? Отца на тебя нет! Он бы засадил тебя за учебники!

– Почему же ты его домой не пустила? – в свою очередь спросила дочь.

– А наши с отцом дела тебя не касаются!

– Раньше ты по-другому говорила!

– Раньше все было по-другому!

– А что изменилось?

– Послушай, Оля! Давай оставим эту тему и вернемся к ней позже, ты что, не видишь, в каком я состоянии?

– Не понимаю я вас, родителей. Треплете друг другу нервы, а потом сами же и страдаете, – сказала Оля, берясь за уроки.