# Там, где бьется артерия (сборник)

Алексей Викторович Макеев, Николай Иванович Леонов

В небольшом поселке обнаружено несколько трупов со специфическими ранами – у всех жертв прокушены шеи. Местным полицейским не удалось выйти на след убийцы, и дело передали в Москву. На место преступления срочно прибыли лучшие сыщики МУРа полковники Гуров и Крячко. Они дотошно опросили жителей поселка, но в ответ услышали лишь одно: несчастных покусали вурдалаки. Столичные гости в мистику не поверили, они тщательно обследовали место преступления и нашли зацепку, которая привела их к дому местного богача Стременцова. Сыщики взяли особняк под наблюдение и в первую же ночь стали свидетелями такого шокирующего зрелища, от которого стыла в жилах кровь…

> © Леонова О.М., 2014

> © Макеев А., 2014

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

## Там, где бьется артерия

### Глава 1

Жители Краснокуренного района, получив очередной номер местной газеты «Маяк», в числе прочей информации – о совещании у главы по развитию культуры, о начале строительства пристройки к корпусу детской больницы, о визите в район вице-губернатора – на четвертой странице с большим удивлением обнаружили заметку весьма необычной тематики: «Так что же происходит в Брутах?» Корреспондент «районки» Макар Трофименко повествовал о совершенно загадочных событиях, происходящих на отдаленном придонском хуторе. По словам автора, последние пару месяцев на его территории зафиксировано несколько случаев загадочных смертей и бесследного исчезновения хуторян. Полиция, прокуратура, Следственный комитет, засучив рукава, уже довольно давно занимаются расследованием всех этих ЧП, но пока, как явствовало из официальных сообщений «компетентных органов», о результатах говорить было преждевременно.

Не углубляясь в детали, Трофименко сдержанно сообщал о том, что у всех троих погибших были обнаружены странные ранения в области шеи. При этом, особо подчеркивал журналист, подозревать причастность к происшедшему каких-либо мистических сил наподобие пресловутых вампиров или фантастических животных типа уже известной многим чупакабры, никаких оснований не было. Тем не менее, откликаясь на просьбу правоохранительных структур, автор заметки уведомлял жителей района о том, что им надлежит быть более бдительными и немедленно сообщать обо всем, что может показаться подозрительным, или местным органам власти, или своему участковому.


Сколько уже раз операм Главного управления угрозыска, полковникам Льву Гурову и Станиславу Крячко, приходилось принимать участие во всевозможных формально-протокольных мероприятиях! Не счесть. Поэтому, когда минувшим днем их начальник и старый друг, руководитель Главка генерал-лейтенант Петр Орлов объявил о том, что завтра, в рамках празднования юбилея их ведомства, в конференц-зале министерства состоится торжественное собрание, приятели услышанное восприняли без особого энтузиазма.

– Ну, и празднуй на здоровье! – чуть зевнув, флегматично обронил Станислав. – А нам с Левой лучше дай по выходному. Вот это будет праздник! На рыбалку, уже не знай сколько, вырваться не можем. У тебя ведь как? Не понос, так золотуха. Как только у нас выходные, так сразу внеочередную работу находишь.

– Солидарен! – лаконично поддержал его Гуров. – Уже задыхаемся в этих каменных джунглях. Слушай, а ведь и в самом деле! Избавь нас от этих пустых мероприятий, дай вдохнуть кислорода где-нибудь за МКАД! А?

Раздосадованный их ответом, генерал сокрушенно покачал головой и укоризненно протянул:

– Мужики-и! Что вы ерунду городите?! Есть такое слово «надо»! Это-то вам понятно? Раз приглашают, значит, не с бухты-барахты. Так что кончайте демагогию разводить, и завтра при полном параде прошу быть в конференц-зале. Начало праздника – в десять ноль-ноль. И без опозданий!

Выслушав его, Крячко саркастично хохотнул:

– Правильно говаривал наш деревенский участковый Семен Назарович: «Мент на празднике – как лошадь на свадьбе: морда – в цветах, а ж… – в мыле»… Ну, что, Лева, поддержим, что ль, Петруху?

– Да уж, давай… – безнадежно махнул тот рукой. – Поизображаем из себя «охвициальных лиц». Или – морд. Уж кому как больше нравится, – подмигнул Лев несколько приободрившемуся Петру.

И вот они на торжественном заседании. В зале, сияющем обилием погон, произносились торжественные речи. Заодно подводилась статистика – сколько самых загадочных и запутанных преступлений было раскрыто силами сотрудников Главка, сколько опаснейших негодяев отправилось за решетку. В заключение выступлений Петру Орлову вручили медаль за успехи в охране общественного правопорядка, а сотрудникам Главка, в том числе Гурову и Крячко, была объявлена благодарность и зачитан приказ о награждении отличившихся денежной премией.

– Как только ее получу, сразу куплю новую надувную лодку, – вполголоса объявил Стас, толкнув Гурова в бок. – А то моя старушка уже несколько сезонов отплавала. Боюсь, лопнет на акватории в самый неподходящий момент, очень уж не хочется идти на корм карасям.

– А я Марии куплю новые сапоги, – подхватил Гуров. – Вчера глянул на ее «вездеходы» – вроде бы и ничего смотрятся, но я решил, что прима театра достойна лучшего.

– Правильно решил! – энергично кивнул Крячко. – Такая женщина достойна многого. Если бы моя шаманочка надумала переехать в Москву, уж я бы тоже ее «упаковал» по полной программе. Согласись, подгламурить слегка Веру, и она тут многим тусовщицам сто очков вперед даст. Но чует моя душенька, этого могу и не дождаться. Скорее бы сын подрос…

– Как он там сейчас? – поинтересовался Лев.

– Да нормально все! – горделиво улыбнулся Стас. – Вера писала, что учебный год закончил с отличием. По математике, по русскому, природоведению – в классе лучше всех. А уж по физкультуре – даже тех, что старше его, в момент кладет на лопатки. На турнике подтягивается – поверишь ли?! – пятнадцать раз. Такой вот феномен! Петруха, злыдень, в прошлом месяце не дал слетать в Синяжье, блин! Так хотелось и с Верой, и с сыном повидаться… А теперь – когда время выдастся?!

Видимо, задетый его словами Орлов, только что спустившийся со сцены после получения награды, с нотой обиды парировал:

– Это я-то злыдень?! Да мне, наоборот, все уши прожужжали, что вы у меня на положении баловней и любимчиков.

Приятели, не выдержав, громко рассмеялись. Хлопнув его по плечу, Крячко язвительно резюмировал:

– Если бы так, как ты нас, «баловали» моего заклятого врага, я бы чувствовал себя отомщенным.

– Ой, давай что-нибудь новенькое! – сердито отмахнулся Петр. – Про «заклятого врага» ты уже сто раз упоминал. Как говорили еще в наши школьные годы, эта песенка стара, позабыть ее пора. Ладно, идемте уж на фуршет. Вон, видите, народ потянулся. Пошли! В программе – шампанское, фрукты и всякие иные вкусности.

Орлов не обманул. Стол, организованный по типу пресловутого «шведского», и в самом деле был хорош. Приятели, неспешно дегустируя пенящийся напиток, вполголоса обсуждали текущие дела, то и дело окунаясь в воспоминания недавней поры. В какой-то момент, о чем-то ненадолго задумавшись, Гуров неожиданно произнес:

– Знаешь, Стас, что-то мне подсказывает, что сегодня нас с тобой ждет не самый приятный сюрприз. Японский городовой! Не хотелось бы, как это называется, накаркать, но что-то внутри так неприятно копошится… Вот как будто кто-то внаглую шарит в моем кармане. Тьфу, зараза! – Он недовольно отодвинул недопитый бокал.

– Хм-м!.. – Крячко задумчиво потер переносицу и оглянулся: – Опа! Так, так, так! Похоже, Лева, как того, мультяшного зайца, предчувствия тебя не обманули. К нам с многообещающей мордой топает Петруха. Ой, чую, не с добром!

– Точно! Сейчас как-нибудь да удружит! Гарантия, что поездки в какую-нибудь Папуа – Новую Гвинею или на Огненную Землю нам никак не избежать! – хмыкнул Гуров.

Орлов, подойдя к приятелям, судя по всему, сразу понял, о чем именно те судачат. Поэтому, изобразив некий неопределенный жест рукой, что можно было понять как: «Ну, раз уж вы все и сами поняли, то я не буду ломать комедию с дипломатничаньем!», деловито объявил:

– Мужики! Мои извинения. Но… Завтра вам надо будет отбыть за пределы столицы с очень важным заданием.

Опера, молча переглянувшись, вопросительно воззрились в его сторону.

– Это сегодня так принято проявлять свое нежное отношение к баловням и любимчикам? – саркастично рассмеялся Крячко.

– И как далеко нам предстоит отбыть? – выжидающе прищурился Гуров.

– В те края, где родовые корни нашего Станислава, – на вольный тихий Дон. Вы же хотели подышать кислородом за пределами МКАД? Вот и отличная возможность этим заняться!

– Ну, Петро! Ну, молодец! С ходу придумал, как подсластить пилюлю! – Стас восхищенно покрутил головой.

– Да, лихо зашел с фланга… – в тон ему прокомментировал Лев. – Теперь, Стас, понимаешь, почему не мы с тобой, а он носит на погонах такие большие звездочки? Ты бы так сумел на рысях обскакать да еще и отрезать пути к отступлению? Вот и я бы не сумел! Ишь, как ловко насчет кислорода втюхал! О-о-о! Это – суперкласс вешанья лапши и запудривания мозгов.

– Это верно… Такое – не для средних умов! – с авторитетным видом ответил Крячко.

– Ну, все-о-о! Понесло по кочкам! Ладно уж, хорош упражняться в остроумии, – нетерпеливо махнул рукой Орлов. – Давайте так… Ну, сегодня, понятное дело, догуляем. А завтра – в дорогу. Договорились?

– Да ладно уж, актуальный ты наш! – снова пододвигая к себе шампанское, усмехнулся Лев. – Только просьба: уж хотя бы сейчас по поводу задания – ни слова, ни намека. Ну, не порть нам остатки настроения.

Приняв эти слова на свой счет, генерал обратился в подобие грозовой тучи.

– Может, это я самим своим присутствием порчу ваше бесценное настроение? – совсем не по-генеральски сунув руки в карманы, с вызовом поинтересовался он, окидывая взглядом своих друзей-подчиненных.

– Хватит губы-то надувать! Смотри, каб не лопнули… – с оттенком иронии урезонил его Станислав. – Тоже мне, Маша Смородянская! Тут разве кто сказал, что лично к тебе питает неприязнь? Как чину – да, уши надрать тебе давно пора. А как старый наш друг – уж почти своим присутствием. Садись! Ну, что, мужики, выпьем за нашу дружбу? Ведь, как ни верти, а друзьями мы были и остаемся…

– Здраво! – присаживаясь на свободный стул, лаконично оценил Орлов. – За дружбу грех не выпить!

И они, как в былые времена, забыв обо всех разногласиях, прозвучавших и в шутку, и всерьез, не единожды наполнили бокалы за то, чтобы, несмотря ни на что, и в дальнейшем оставаться близкими по духу и своим жизненными ориентирам.


Ощущая некоторую недовыспанность и даже легкое головокружение, в начале восьмого утра Гуров поднялся на крыльцо Главка. Прибыл он сюда на общественном транспорте – ехать на своем «Пежо» после вчерашнего банкета было бы весьма рискованной авантюрой. Теоретически, будучи старшим опером такой конторы, как Главк угро, даже если бы его и остановили гаишники, он имел самые реальные шансы «отмазаться», сославшись на то, что за руль сел вынужденно, по срочным причинам оперативного характера. Но… С одной стороны, Лев внутренне не был склонен нарушать законы. А с другой – юлить и выкручиваться, пусть и с надменно-многозначительным видом? Нет, подобное для себя он посчитал бы неприемлемым и даже унизительным.

В Главк он прибыл пораньше по одной простой причине – в связи с предстоящим отбытием в командировку нужно было подправить несколько отчетов главковских стажеров. Парни, курировать работу которых Орлов поручил именно ему, недавно закончили расследовать два не самых громких, но достаточно заковыристых преступления. С работой справились блестяще, но вот на рутинной бюрократии малость забуксовали, особенно по части подтверждения своих действий статьями УПК и прочих, не менее захватывающих документов.

Войдя в кабинет, Лев первым делом налил из графина и осушил полный стакан воды, после чего сел за стол и приступил к работе. Когда он уже заканчивал первый из отчетов, на пороге, как чертик из табакерки, появился жизнерадостно улыбающийся Стас. Впрочем, темные круги под его глазами говорили о том, сколь непросто и беспокойно прошла для него минувшая ночь.

– Это кто ж тебя так заездил-то? – с ироничным сочувствием поинтересовался Гуров. – Клава или Люцина?

– Обе! – тоже осушив стакан воды, тяжело вздохнул Крячко.

– Это ты – с обеими сразу?! – ошарашенно покрутил головой Лев. – Ни хрена себе рекорды!

– Лева! Ну, ты же сам помнишь, какой я был в «Попутном ветре»! Такое состояние можно назвать разве что «море по колено». Мало того что мы в кабаке употребили сверх меры, так еще и на квартире Клавы добавили. У-у-у! Там я вообще вразнос пошел. Правда, подозреваю, что девчонки мне в вино подсыпали чего-то стимулирующего. Отпахал – как робот с перезаряженным аккумулятором. Зато сейчас такое ощущение, что на пару месяцев можно смело уходить в монастырь – все помыслы только о самом чистом и высоком…

Слушая его, Гуров невольно рассмеялся. Он хорошо запомнил их вчерашние коллективные посиделки. После окончания фуршета в банкетном зале три приятеля решили продолжить банкет. На служебной машине Петра они отправились в престижный ресторан «Попутный ветер». Там их дружеская беседа была продолжена за бутылкой коньяка. Как видно, эта импозантная троица не могла не привлечь внимания завсегдатаек ресторана, падких на флирт с солидными мужчинами.

В какой-то момент к их столику подрулили две сексапильные, привлекательные дамы «чуть под тридцать», которые поинтересовались возможностью составить компанию столь интересным «господам офицерам». Будучи в душе джентльменами, а с учетом употребленного горячительного еще и гусарами, «господа офицеры» охотно приняли их к своему, так сказать, «шалашу». Ради интересных незнакомок, представившихся как Клава и Люцина, была заказана еще одна бутылка коньяка и потребное количество закусок, после чего пир был продолжен с еще большим пылом и жаром.

Ближе к концу попойки дамы неожиданно намекнули, что были бы не против, если бы этот замечательнейший вечер продолжился в гораздо более уединенной обстановке. Однако сразу двое из «гусар» поспешили уведомить, что их прямо сейчас ждут некие неотложные дела, в связи с чем они употребляют «на посошок» и срочно отбывают раскрывать некое ужасное «преступление века». Зато третий – плотный улыбчивый полковник – объявил, что он свободен, ибо все выпавшие ему преступления на данный момент им полностью раскрыты. Приобняв красоток за талию, он направился с ними к выходу.

При всем богатстве фантазии и знании неугомонной натуры Стаса Лев никак не мог даже предполагать, как у того продолжится вчерашний вечер. А тот, закончив повествование о своих похождениях, плюхнулся на стул и, хитро ухмыльнувшись, спросил с подначкой в голосе:

– Мария-то тебя не слишком ругала, когда пришел домой «под креном»?

– Сначала ворчала, потом… Потом мурлыкала и ворковала. Это все, что могу рассказать. Детали? Тебе это надо?

Крячко замахал руками и великодушно объявил:

– Никаких деталей! Мне достаточно было узнать о том, что у моего лучшего друга все отлично, все замечательно. А ты что, отчеты правишь?

– Да вот, надо до отъезда сдать. В обед отбываем. Сумку-то дорожную приготовил? Как это – нет?! А как же и с чем ехать собираешься? А ну, давай, живо дуй домой. К двенадцати чтобы в Домодедове – как штык!

– Ладно, отчалил… – Стас направился к двери. – Нет, Лев, я бы тебе помог с отчетами, но я и сам не очень-то дружу со статьями. Могу такого наколбасить, что потом тебе же будет лишняя работа. Все! Ушел!

Когда Лев покончил с последним отчетом, зазвонил телефон внутренней связи. Гуров знал уже наверняка – это Петр.

– Привет! – Голос генерала звучал свежо и бодро. – Один скучаешь? Наш Стасушка все еще почивать изволят-с?

– Нет, он уже был, хотя и выглядит, как заезженная лошадь, – невозмутимым тоном уведомил Лев. – По ряду причин дорожную сумку он собрать не успел, поэтому я отправил его домой.

Некоторое время в трубке царило молчание.

– Это он, выходит, дома вообще не ночевал? – Теперь в голосе Орлова сквозило безмерное удивление. – Он что, у этих двух милашек кантовался?

С трудом сдерживая смех, Гуров продолжил с той же степенью невозмутимости:

– Конкретно, у Клавы. Они там добавили винца и втроем делали что-то очень смешное и веселое… А ты считаешь, что он пошел всего лишь проводить их, читая по дороге сонеты Шекспира и сказки Пушкина? Наивный албанский парень! Отпустить Стаса с женщинами – это все равно что голодную лису пустить в курятник для проведения переписи куриного населения. Ну, ясное дело, ему было не до сборов в дорогу.

Закашлявшись, Петр сокрушенно выдохнул:

– Ну, твою дивизию, Казанова хренов! Пусть только опоздает на самолет! Я ему, блин, кое-что собственноручно оторву. Ладно, зайди ко мне, обсудим кое-какие дела.

Занеся отчеты в информотдел, Лев направился к кабинету Орлова. Войдя в приемную, он с порога увидел Верочку, секретаршу генерала, щебечущую по телефону. Не умолкая ни на секунду, она протянула ему два каких-то больших конверта. Взглянув на адреса отправителей, Лев рассмеялся – это были справочные материалы, присланные ему по недавнему, неделю назад закрытому делу.

– Приобщи-ка эти бумажки к делу об убийстве хозяина ювелирной фирмы «Сапфир-икс», – небрежно отмахнулся Гуров и шагнул в кабинет, откуда доносился генеральский рык.

Судя по тональности голоса, Петр давал разнос одному из недотеп, который по недоразумению судьбы стал опером угро.

– …Кто так работает?! Кто-о?!! – свирепо орал он, одновременно указывая Льву рукой на кресло. – Сегодня же заявление по собственному желанию мне на стол, и – катись на все четыре стороны! – Орлов бросил трубку на аппарат. – Черт знает, что за кадры начали выпускать! Ни ума, ни фантазии… Ладно, хрен с ним! Значит, давай-ка обсудим, что за дело будете расследовать со Стасом…

По словам генерала, о ЧП, случившемся на хуторе одного из сельских районов в среднем течении Дона, краем уха он слышал и раньше. Но вот вчера, сразу после торжественной части, его вызвал к себе замминистра и сказал, что без опытных, испытанных кадров Главка в расследовании тамошних бедствий никак не обойтись. И районные, и областные «пинкертоны» уже днюют и ночуют на том злосчастном хуторе, который, к слову сказать, не меньше иной средней величины станицы. Однако все их усилия пока не дали никакого результата.

На сегодня весь Краснокуренной район Среднедонской области пребывает в крайней тревоге. А хутор Бруты, на который и обрушились неведомые бедствия, стремительно начал пустеть. Из почти восьмисот человек, ранее проживавших на его территории, за последние два месяца осталось чуть более шести сотен. Людей ужасают ничем не объяснимые обстоятельства гибели троих односельчан.

– …Люди погибали поздним вечером или ночью, – сцепив пальцы рук, задумчиво рассказывал Петр. – Что характерно, на шее у всех погибших имелись ранения, нанесенные чьими-то клыками, разорвавшими одновременно яремную вену и сонную артерию. Правда, как явствовало из картины происшедшего, все трое умерли от кровопотери, никак не связанной с тем, что именуют вампиризмом. Если убийца и пил их кровь, то, скорее всего, самую малость – на земле под убитыми растекались ее целые лужи, и поэтому установить – имелся факт вампиризма или нет, пока не удалось.

Кроме того, за тот же период времени на хуторе без вести пропали еще четыре человека. Поисковые группы не единожды прочесывали всю округу, все тамошние озера и сам Дон с его притоками, но это ничего не дало. Люди словно бесследно растворились в воздухе. А с некоторых пор появились даже очевидцы, которые утверждали, что лично видели каких-то мистических чудовищ и привидений, которые направлялись к их хутору со стороны заброшенного кладбища давно обезлюдевшего соседнего хутора.

Местный священник провел уже три крестных хода во избавление хутора от дьявольской напасти, но пока что это результатов не дало. А на днях в районную больницу с сильнейшим нервным потрясением попал мальчик, который, с трудом придя в себя, рассказал о том, что за ним гнались настоящие вурдалаки, желавшие его съесть. Многие из краснокуренских оперов уже готовы поверить в деятельность потусторонней нечисти. Что уж говорить про обычных хуторян? «Сарафанное радио» разносило вести и о нашествии чупакабр, хотя их существование пока никем не доказано.

– Служебно-разыскных собак задействовать не пробовали? – выслушав, уточнил Гуров.

– Да пробовали… – сокрушенно подтвердил Орлов. – Ни одна след не взяла.

Более того, отметил он, как уверяли кинологи, на местах происшествий многие собаки вообще вели себя очень странно. У них проявлялась такая реакция, которую можно было бы расценивать как запредельный испуг на грани ужаса. Они выли, поджимали хвост, пытались вырваться и убежать. При этом у них на загривке шерсть вздымалась дыбом, а глаза были такие, словно они видели перед собой пропасть, в которую предстояло прыгнуть.

– Понятно… – о чем-то напряженно думая, чуть заметно кивнул Лев.

– «Понятно» – это в том смысле, что ты догадался, в чем суть происходящего? – насторожился Петр.

– Ну, в чем суть происходящего, мне понятно изначально – это все чья-то жестокая мистификация… – Голос Льва звучал спокойно и уверенно. – Ее мотивы? Они могут быть любые. Скажем, месть всему белу свету некоего деревенского лузера за свои неудачи. Или, например, изощренные проделки параноика, возомнившего себя материализованным воплощением какого-нибудь порождения ада. Помнишь дело клинского «Черного демона»? Вот-вот… Что касается реакции собак, то, насколько мне известно, многие из них именно так реагируют на запах тигра.

– Но откуда там могут взяться тигры? – недоуменно развел руками Орлов.

– Да сам-то тигр там вовсе и ни к чему. – На лице Гурова промелькнула усмешка. – Достаточно раздобыть его крови, экскрементов или мочу… Главное, иметь то, что пахнет этим хищником. У собаки нюх в сотни раз тоньше человеческого. Чуть брызнул на траву – и для многих животных этого уже достаточно.

Петр, нахмурив лоб, задумчиво вперил взгляд в окно.

– Откровенно говоря, я тоже далек от мистики! – негромко проворчал он. – Согласен, логика в твоих рассуждениях железная. Но вот… Удастся ли это подтвердить на практике? Хотелось бы надеяться… А что думаешь по поводу укусов в шею?

– Возможно, проделки какого-то крупного хищника. Не исключено, что и дрессированной собаки, обученной нападать именно таким образом.

– Ну-ну… – Орлов потер лоб и пожал плечами. – В принципе, я сам предполагаю что-то подобное. Но вот только почему рядом с убитыми не обнаруживается вообще никаких следов? Это-то как объяснить?

– На месте разберемся… – флегматично обронил Лев, с трудом сдерживая зевок.

Напоследок обсудив с генералом всевозможные аспекты и нюансы предстоящего расследования, Гуров отправился в бухгалтерию за уже купленными для них со Стасом билетами на самолет и командировочными.


Крячко в аэропорт не опоздал. Он прибыл за полчаса до регистрации. Сев рядом с Гуровым и поставив на пол свою дорожную сумку, Станислав чему-то удовлетворенно улыбнулся.

– Ну, вот и я! – объявил он и, тут же приглушив голос, восхищенно произнес, кивком головы указав вслед хорошенькой стюардессе в стильной униформе: – Е-мое! Какая симпатяшка! Я фигею! Какая стать! Какая грация!

Окинув его удивленным взглядом, Лев негромко рассмеялся.

– О-го-го! Этот «спич» ты толкнул в рамках помыслов только о «самом чистом и высоком»? – не без язвительности напомнил он. – Помнится, каких-то два-три часа назад кто-то из нас двоих уверял, что ему на пару ближайших месяцев можно смело отправляться в монастырь. Что, ветер монастырских настроений уже переменился?

Издав смущенное «гм!», Крячко почесал затылок.

– Понимаешь, Лева, про монастырь-то я и думал. И продолжаю думать. Да! Только вот, извини, не пояснил сразу, что речь-то шла о женском монастыре… Вот… А туда я – хоть сейчас!

– Ну, трепло! – добродушно рассмеялся Гуров, толкнув его в плечо. – О! А это что за делегация? – удивленно добавил он, глядя на спешащих в их сторону двух пэпээсников с автоматами на шее и шагающим следом за ними типом в штатской одежде, который что-то торопливо им говорил, тыча пальцем в сторону Стаса.

Тем временем, подойдя к ним, пэпээсник с лейтенантскими погонами схватил Станислава за рукав ветровки и с нотками амбициозной заносчивости скомандовал:

– Встать! Руки сюда! И не рыпаться…

Второй пэпээсник с сержантскими погонами проворно достал наручники, но их обоих остановила суровая команда Гурова, сунувшего им под нос удостоверение:

– Отставить! Полковник Гуров, Главное управление угрозыска. Что за клоунаду вы тут затеяли?

– Да видали мы таких полковников… – начал было говорить амбициозный лейтенант, но, наткнувшись на взгляд Льва, осекся и уточнил уже совсем другим тоном: – Вы и в самом деле из Главка угро? А-а-а… Вы тоже оттуда? – спотыкаясь, спросил он у Крячко.

Тот, усмехнувшись, молча достал свою «корочку» и, развернув, показал опешившим пэпээсникам. У тех растерянно забегали глаза. Они поняли, что вляпались по полной. Гражданский, следовавший за ними, попятился было назад, но строгий окрик Станислава: «Куда?! А ну, назад!» – вынудил его остановиться.

– Кто этот человек и что вообще произошло? – Гуров строго взглянул на приятеля, уже начиная догадываться о подоплеке всех этих странностей.

Крячко, одарив штатского испепеляющим взглядом, вкратце поведал о недавнем конфликте по пути в аэропорт.

…Случилось так, что таксист – парень послеармейского возраста, совсем недавно прибывший в Москву из провинции, на одном из участков дороги сманеврировал несколько неудачно. Причем не по своей вине. С одной стороны, его постоянно торопил Крячко, опасавшийся опоздать на посадку. А вот с другой… Такси, по сути, внаглую подрезала какая-то шальная дамочка на «Опеле». Уворачиваясь от столкновения с «Бундесвагеном», таксист едва не впечатался в новенький «Лексус».

Вот тут-то все и произошло. Сидевшие в «японце» немедленно прижали такси к обочине своим «сараем на колесах» и подняли немыслимый галдеж, всячески оскорбляя окончательно растерявшегося парня. Тип, сидевший на переднем пассажирском сиденье «Лексуса», высунувшись в окно, в сквернословии изощрялся наиболее яро.

– …Ты, баклан тупорылый, … … … мать! – вопил он с осознанием того, что он «крутой», что их трое, тогда как таксист всего один (пассажира в расчет он не брал вообще). – Я тебя ща прямо посреди тротуара поставлю раком!.. Понял, козел педальный!

Понимая, что численный перевес на стороне оголтелого хамья, таксист сидел, понурив голову и уперев взгляд в панель приборов. Судя по всему, он решил дождаться, когда трио недоумков, наоравшись, поедет своей дорогой. Но не тут-то было! Хозяин «Лексуса» – крупный тип с квадратным лицом, – выйдя из своей машины, рывком открыл водительскую дверь такси и, схватив водителя за руку, попытался вытащить его, скорее всего, для расправы.

И вот в этот весьма критический момент, прорычав: «Твою дивизию, козлятник смрадный!!!» – из такси вышел Крячко и, решительно подойдя к мордовороту, рывком за плечо отбросил его назад.

Тот, на мгновение ошалев от подобной, как ему подумалось, дерзости, выхватил из кармана кастет и ринулся на презрительно прищурившегося крепыша в потертой кожаной ветровке. Замахнувшись, он со всей силой выбросил кулак вперед, чтобы, нанеся тому удар в переносицу, отправить дерзкого незнакомца в нокаут или даже кому. Но…

На полпути к намеченной им цели предплечье разящей руки наткнулось на умело выставленный защитный блок левой руки незнакомца, после чего правая рука крепыша четко выверенным движением резко согнула его руку в запястье вниз, причинив этим острую, нестерпимую боль. Взвыв, мордоворот разжал кулак, и на асфальт брякнулся соскользнувший с пальцев кастет. Отморозок и ахнуть не успел, как крепкие, сильные руки чужака до боли сжали отчего-то вдруг ставшую слабой и беззащитной его кисть. Еще мгновение спустя незнакомец резко крутанулся на месте всем телом, одним рывком вынудив мордоворота развернуться к нему спиной и согнуться буквой Г, изобразив собой некое подобие «ласточки».

И сразу же следом за этим последовал мощный пинок, который крепыш от души влепил по пухлому заду своего противника. Тот, не меняя положения тела, все той же буквой Г вынужденно пробежав несколько шагов, с маху врезался макушкой в ствол старой липы и безмолвно повалился на землю.

Вся эта схватка заняла не более трех-четырех секунд. Поэтому ставшие зрителями спонтанного силового блиц-представления и таксист, и «кореша» отправленного «в нирвану» мордоворота все это время созерцали происходящее, застыв, подобно восковым фигурам музея мадам Тюссо. Лишь когда верзила, издав хрюкающий звук, повалился на тротуар, его приятели эдакими бодренькими петушками тоже вылетели из машины, прихватив с собой один – нунчаки, другой – травматический пистолет «Оса».

Вероятнее всего, они полагали, что сразу два озлобленных недоумка, «заточенных» на тупую молотьбу, где побеждают не умением, а числом, гораздо эффективнее только что побитого раскормленного хамла, пусть и весьма крупного размера. Однако последовавшая за этим не менее короткая, но столь же ожесточенная схватка немедленно убедила их в обратном.

Резко уйдя с линии выстрела «травмата», Крячко ринулся на рыжевато-лысоватого, долговязого, длиннорукого парнягу. Мощным толчком ног он подбросил себя вверх и вперед, подошвой правого ботинка в прыжке припечатав по физиономии незадачливого стрелка. Раскинув руки и выронив оружие, тот плашмя брякнулся на спину, с мучительным стоном выгнувшись вверх. Видимо, его почки в этот момент получили не самую комфортную встряску от соприкосновения спины с асфальтом.

Обладатель нунчаков – тот самый тип, что угрожал таксисту извращенческой расправой, выписывая перед собой замысловатые махи угрожающе посвистывающим в воздухе оружием японских ниндзя, оказался противником куда более сильным, нежели два его приятеля. В последний миг, с трудом увернувшись от коварного удара, нацеленного ему в темя, Станислав отпрянул назад и, оказавшись на открытом пространстве, теперь уже сам ринулся в атаку.

Уловив начало движения руки с нунчаками, он выполнил вертикальный нырок, совместив его с проведением старинного приема казачьих разведчиков-пластунов. Стремительно сев на «пистолет» и при этом крутанувшись влево на носке левой ноги, он подбил опорную ногу противника, и тот, потеряв равновесие, плюхнулся на землю. Когда обладатель нунчаков всего секунду спустя вскочил на ноги, его противник, уже успевший выпрямиться и изготовиться, провел свирепую атаку, не позволив «ниндзя» даже замахнуться. Два прямых, мастерских кросса в нижнюю челюсть и переносицу обрушили того на асфальт, обратив в тряпичную куклу, неспособную даже шелохнуться.

– Вот это ни хрена себе! – только и смог произнести таксист, когда его пассажир как ни в чем не бывало сел на свое место и коротко скомандовал:

– Ходу! А то опоздаю!

– Да, конечно, конечно! – закивал парень, включая передачу и давая газу. – Спасибо вам огромное. Вы служите в спецназе?

– В угрозыске… – усмехнувшись, ответил Крячко.

– Потрясающе! – Видимо, все еще переживая перипетии недавней, не самой приятной встречи с дорожными отморозками, шофер знобко передернул плечами. – Редкостные уроды! Знаете, меня однажды двое таких подонков избили до синяков, хотя виноваты были сами. Думал, что и эти отметелят. Вы меня здорово выручили. Еще раз спасибо!

– Да будет тебе… – усмехнувшись, отмахнулся Стас. – Не стоит благодарностей. А ты бы не так сделал, если бы имел возможность? Так-то вот. Случись, однажды кого-нибудь тоже выручишь – значит, и будем с тобой квиты. Кстати! Если эти недоумки запомнили твой номер и надумают жаловаться, то…

– Вас я не сдам, пусть хоть пытают! – перебив Крячко, решительно объявил таксист.

– Как говаривал мой дед, не лезь наперед батьки в пекло! – усмехнувшись, упреждающе поднял палец Стас. – Я еще не договорил. Так вот, если тебя спросят, куда меня доставил, можешь смело сказать, что в Домодедово. Это было бы даже желательно, чтобы они меня там нашли. Тут с ними возиться времени никакого. А там можно будет «упаковать» как полагается – с чувством, с толком, с расстановкой. Так что, считай, это мое персональное задание. Справишься?

– Как скажете! – понимающе кивнул шофер. – Да, нечасто бывают такие приключения…

Расчет Станислава оправдался полностью. Он даже не ожидал, что его отыщут так быстро. Глядя в упор на окончательно раскисшего «ниндзя», он жестко поинтересовался:

– А остальные где? Чего молчишь-то?

– В больничке… – недовольно кривясь, ответил тот. – У одного сотрясение мозга, у другого ушиб позвоночника. – И со значением в голосе добавил: – На статью, кстати, тянет, по тяжким телесным…

Крячко в ответ лишь рассмеялся.

– Это точно! На статью тянет, и очень серьезную. За ношение оружия, запрещенного соответствующим законом, за злостное хулиганство, за нападение на сотрудника угрозыска. По совокупности отмотают – мама не горюй!

– На «Осу» документы в порядке! – явно начиная впадать в паническую истерику, поспешил уведомить «ниндзя».

– А кастет и нунчаки? – Стас не спеша расстегнул «молнию» своей сумки и достал оттуда пластиковый пакет, в котором лежали все три предмета вооружений, захваченные им с места столкновения. – На них тоже есть документы?

Его оппонент сразу же прикусил язык, затравленно озираясь по сторонам. Как видно, решив хоть как-то облегчить судьбу своего жалобщика, лейтенант, приглушив голос, доверительно сообщил:

– Товарищ полковник, но, может быть, к этим гражданам можно было бы отнестись немного помягче? Все же они наши бывшие коллеги…

– Что-о-о?!! – Услышав последний пассаж, Гуров упер руки в бока. – Ничего себе новости! И за что же вас, голубчики, выставили из органов? – Он в упор посмотрел на скисшего «ниндзя», который одарил лейтенанта взглядом, исполненным злобливой обидой.

Тот, как видно, уже поняв, что зря попытался «подстелить соломки», громко засопел и надвинул служебное кепи до самых бровей.

– Ну, мы же все живые люди… – кривясь и морщась, неохотно заговорил «ниндзя». – И над нами тоже есть живые люди. А о «вертикали коллегиальной поддержки» вы наверняка знаете не хуже меня. Ну, вот нам и приходилось в рамках функционирования этой самой «вертикали» производить определенные материальные сборы и… Ну, остальное, думаю, и так понятно. Я могу быть свободен? У меня к данному господину претензий нет, – указал он в сторону Крячко.

Сурово усмехнувшись, Лев окинул его изучающим взглядом и, отрицательно качнув головой, с оттенком сарказма уведомил:

– Зато у меня к вам, всем троим, претензии есть! И очень серьезные. Думаю, вам все же придется познакомиться кое с кем из оперативных сотрудников нашего Главка. Станислав Васильевич, звякни-ка Петру Николаевичу, пусть снарядит сюда пару человек из практикантов. Можно Данилова и Муравьева, – добавил он, обернувшись к Стасу.

– Уже! – безмятежно улыбнувшись, объявил тот. – Я еще когда только подъезжал, заранее позвонил в Главк. И приедут сюда сейчас именно Данилов и Муравьев.

Растерянно переводя взгляд с одного полковника на другого, лейтенант, заикаясь, робко проблеял:

– Тов-варищи… Гос-спода… А нас-то с Генкой… То есть с сержантом, з-за что?!..

– Вообще-то, говоря о троих задержанных, я имел в виду участников стычки. Но, по совести сказать, есть вопросы и к вам двоим. – Гуров говорил неспешно, однако в его голосе явственно звучали металлические нотки. – Я видел, как вы себя вели в самом начале, и это у меня вызывает серьезные сомнения в том, что вы служите закону, а не своим паханам при погонах и не своим собственным шкурным интересам. С вами тоже поработают сотрудники собственной безопасности. Мы об этом позаботимся.

– О! А вот и наши прибыли! – сообщил Крячко, обернувшись к входу в зал ожидания.

К ним ускоренным шагом направлялись майор Данилов и капитан Муравьев, сопровождаемые двумя спецназовцами в камуфляже и с автоматами. Их появление мгновенно повергло и «ниндзя», и летеху с сержантом в меланхолию и уныние…

### Глава 2

В аэропорту Среднедонска гостей из Москвы встретил представитель здешнего областного УВД – моложавый подполковник в новенькой форме. Изобразив приветливую улыбку, встречающий, назвавшийся Виктором Песчанцевым, уведомил, что «уважаемых коллег» здесь ждали еще вчера. Но очень рады тому, что они все же прибыли, пусть и сегодня. Ответив на приветствие, Лев окинул подполковника изучающим взглядом. Что-то в его словах показалось исполненным некоторого лукавства.

– Это очень приятно, что нашему прибытию коллеги рады, хотя я сам, признаюсь честно, в подобной ситуации воспринял бы приезд столичных снобов без особого восторга… – направляясь вместе со встречающим к стоянке служебного автотранспорта, невозмутимо резюмировал Гуров.

Это суждение Песчанцева несколько огорошило. Его лицо чуть вытянулось, и он, издав недоуменное «гм!», осторожно поинтересовался:

– Простите! По поводу снобов – как… прикажете понимать?

– Обыкновенно! – шагая по ступенькам, сложенным из серо-розовых каменных плит, чуть пожал плечами Лев. – В том смысле и содержании данного слова, какое оно имеет в русском языке. Ну, что уж там дипломатничать-то?! Это факт общеизвестный – в регионах издавна всякого, прибывшего из столицы, и считали и всегда будут считать завзятым снобом. Что уж прятать голову в песок? Да знаем мы все это. Это нормальная, естественная реакция людей менее оплачиваемых на появление тех, у кого и зарплата выше, и льгот побольше. Особенно, учитывая, что они еще никак не успели проявить себя в конкретных, местных условиях.

– Это факт! – жизнерадостно ухмыльнувшись, Станислав охотно подхватил тему, начатую приятелем. – У вас тут уже наверняка все знают: приедут некие офигенные «гуру», очень высокого о себе мнения, чтобы начать с ходу творить чудеса. Я прав? – Он с интересом посмотрел на майора.

Тот, поняв, что гости мгновенно «просекли» его некоторые внутренние настроения, смущенно закашлялся.

– Ведь ждут же этого от нас? – хитро подмигнул ему Крячко. – Ждут, ждут… А зря! Чудес не ожидается. Мы не фокусники, не факиры, а всего лишь опера. В своей работе мы всегда опираемся на местные кадры. А это значит что? И удача, и неудача – это не только наше, персональное… Нет! Это и ваше тоже. Вот такая, понимаете ли, петрушка получается.

На сей раз подполковник издал «гм!» уже другим, удивленно-деловитым тоном.

– Ну-у… Конечно, в целом вы правы – далеко не все испытывают восторг от прибытия столичных гостей. Но я бы и не сказал, что у нас так уж яро не любят представителей Москвы. Вы, я вижу, люди и в самом деле бывалые. Я слышал, вам доводилось работать и за рубежом?

На этот вопрос гости отреагировали по-разному. Лев сдержанно кивнул, а Крячко коротко рассмеялся, словно вспомнил что-то очень забавное.

– Ну, не без того… – деловито подтвердил Гуров. – Да, действительно, нам со Станиславом Васильевичем довелось поработать на территории Англии, на Атлантике во время международного круиза, на Сицилии… Правда, все это было в основном, скажем так, вынужденной самодеятельностью.

– И как же иностранцы реагировали на вашу работу? – полюбопытствовал Песчанцев.

– В общем-то позитивно. – Лев говорил спокойно и уверенно, однако в его голосе ощущалась затаенная нотка какой-то непонятной ностальгии. – Тем более что, к счастью, сработать удалось без проколов. Там ведь точно так же, как и у нас, уважается только успех. Какие-то помехи и обстоятельства никого не волнуют. Императив один: дай результат любой ценой. Так что уронить честь отечественной школы уголовного сыска мы не имели никакого права.

– Да-а-а! Слава богу, в подобной ситуации я еще ни разу не оказывался… – понимающе рассмеялся Песчанцев.

Достав из кармана запиликавший телефон, он что-то однозначно ответил звонившему и, с недовольной миной сунув его в карман, досадливо пояснил:

– «Домашнее политбюро» напоминает, что сегодня надо вернуться пораньше, поскольку у моей «любимой» тещи день рождения.

– А-а-а! Ну так давайте поскорее покончим с нашими делами и отпустим вас, – великодушно предложил Гуров. – Собственно говоря, мы и сами можем добраться в любую точку вашей области. Как говорится, не впервой!

– Ой, нет, нет! Вас сама судьба послала, чтобы избавить меня от этих посиделок… – Жестом руки подполковник пригласил садиться в белую «Ауди», за рулем которой сидел водитель с погонами рядового. – Это жена хочет меня с собой туда потащить. Хотя для тещи, если я не приеду, это станет настоящим подарком. Так почему бы его не сделать?!

Опера, смеясь, загрузили дорожные сумки в багажник и расположились в кабине. Машина помчалась по трассе в сторону Среднедонска, а Песчанцев продолжил:

– Если честно, то на вашем месте мне оказаться не хотелось бы. Дело о Брутах, как я уже мог убедиться лично, – стопроцентный висяк, без малейшего намека на хоть какие-то шансы быть раскрытым. Там заморочка на заморочке! Можно мозги свихнуть.

Глядя в окно на приближающиеся кварталы Среднедонска, Лев поинтересовался:

– И самая главная из них?

– Полное отсутствие хоть каких-нибудь следов. Ни-че-го! Ни отпечатка пальца, ни следа обуви, ни волоса для генетической экспертизы, ни тем более орудия преступления… О свидетелях и вовсе говорить не приходится. Их нет! – Подполковник широко, насколько это позволяла кабина, развел руками. – Произошло три убийства. Опера, что называется, по каждому из них рыли землю на три метра в глубину. На коленках все обползали, каждую былинку перебрали – ни единой зацепки. Пропали без вести четыре человека. Тут вообще – ноль информации.

– Я так понимаю, чего-то общего между убитыми и пропавшими установить не удалось? – уточнил Крячко.

– Вот именно! – стукнул себя кулаком по коленке Песчанцев. – Здесь вообще никакого намека даже на самую отдаленную системность и какие-либо привязки.

По его словам, каких-либо аналогий по полу, возрасту, внешности, одежде, родственным связям, профессии, наличию тех или иных заболеваний, участию в общественной деятельности и многому другому выявлено не было… Брали во внимание даже количество, виды и масть животины на подворье, в какой-то момент появилось предположение, что на хуторе орудует некий мстительный параноик, убивающий, допустим, тех, у кого корова черная или бурая. Или, например, по признаку того, какой породы дворовая собака – дворняжка или овчарка.

Но даже самое тщательное изучение, в том числе и каких-либо экзотических жизненных обстоятельств, чего-то общего между потерпевшими установить не позволило. Местные сыщики, даже приблизительно не зная, «от какой печки плясать», оказались в глухом тупике.

– …Это в некоторой мере напоминает ситуацию девяностых, когда по Ростовщине ловили Чикатило, – в голосе подполковника зазвучали нотки горечи. – Это была, я вам скажу, прямо-таки настоящая дьявольщина! Нет, в самом деле! Я тогда еще курсантом был, но помню, как будто все это случилось буквально вчера. Какие бы ни организовывали ему ловушки, какие бы ни ставили, условно говоря, капканы – все впустую. Он как будто чувствовал их на расстоянии! А Оноприенко на Украине? Это же вообще был сущий дьявол! Когда он ночью входил в деревню, все собаки начинали выть.

Некоторое время в салоне машины был слышен только приглушенный гул мотора и шорох колес, бегущих по асфальту.

– Скажите, а экстрасенсов подключить не пытались? – спросил Станислав с таким видом, словно сам только тем и занимался, что каждый день подключал экстрасенсов к расследованию.

– Да все уже перепробовали, – с досадой в голосе ответил подполковник. – И экстрасенсов, и гадалок – негласно, конечно! – приглашали к сотрудничеству. Ну, результат тут был какой? Часть этой оккультной братии несла ахинею, даже близко не соответствующую реальным обстоятельствам происшедшего. Другая часть, только взявшись, тут же отказывалась от работы. По их словам, информация заблокирована какой-то непонятной силой. Ну, в мистике я не силен. Может, это и в самом деле имеет место быть, а может, просто люди дурака валяют, ищут удобные отмазки. Кстати, протоколы сеансов с участием всех этих «просветленных» есть в деле, можете ознакомиться. Ну а вот вы сами, так сказать, навскидку, что думаете о подоплеке наших ЧП?

– Пока с выводами и предположениями спешить не будем, – сдержанно улыбнулся Лев, – но полное отсутствие следов и улик наводит на кое-какие серьезные размышления. Согласитесь, полное отсутствие следов – это уже в известной мере, след. Пусть и чисто условный.

– То есть отсутствие улик – уже улика, вы хотите сказать? – вопросительно посмотрел на него Песчанцев.

– Вот именно… – совершенно обыденным тоном подтвердил Гуров. – Да в этом-то ничего особенного и нет. Сами посудите. Если кто-то совершает преступление, особенно, так сказать, по наитию, то не оставить хоть каких-то следов он просто не может. А вот человек, творящий зло таким образом, что и волоска не найти, скорее всего, киллер-профессионал. Но таких не так уж и много. Поэтому есть шанс его вычислить.

– Хм-м… Кстати! – негромко рассмеялся подполковник. – Что-то наподобие я тоже уже предполагал и говорил об этом начальству. Но меня почему-то слушать никто не захотел.

– Обычная история… – понимающе кивнул Крячко. – Подчиненный ничего умного сказать не может уже потому, что он подчиненный. А вы сами в Брутах бывали? Каково ваше личное впечатление о том, что там реально происходило?

Тягостно вздохнув, Песчанцев мрачновато обронил:

– Бывал. Впечатление? В моральном плане хутор напоминает иллюстрацию к триллеру. Особенно при осмотре места убийства. Все три трупа в луже крови, у всех троих на шее глубокий прокус. Выглядит так, словно он выполнен длинными, не менее пяти сантиметров, острыми клыками. Как определили трассологи, изучавшие стенки ран, такой укус собака или иной хищник с вытянутой мордой нанести не мог. Только существо, имеющее челюстной аппарат, аналогичный человеческому.

– То бишь вампир… – утвердительно предположил Станислав. – Но кровь-то ведь не выпита! Значит, это имитация?

– Не исключено… – задумчиво кивнул подполковник и вдруг спросил: – А с кем из нашего руководства вы хотели бы увидеться?

Пожав плечами и взглянув на Крячко, Гуров ответил, что был бы не против встретиться с начальником областного следственного отдела. Песчанцев тут же достал сотовый телефон и, набрав номер, сказал о том, что хотел бы услышать некоего Петра Васильевича. Немного погодя, нажав на кнопку отбоя, он с досадой сообщил, что тот сегодня крайне занят и встретиться никак не может.

В этот момент, свернув в очередной раз, они остановились у здания областного УВД. Выходя из машины, Лев спросил:

– А почему этот хутор называется Бруты? Это что, в честь Брута, убившего Юлия Цезаря, или в честь гоголевского бурсака Хомы Брута?

Песчанцев, хитровато улыбнувшись, охотно подтвердил:

– Вы правы, именно в честь бурсака хутор и назвали.

Неспешно поднимаясь по ступенькам, он рассказал о том, что хутор был основан сыновьями бурсака Хомы Брута. Как и большинство бурсаков, будучи далеко не самого благочестивого поведения, Хома имел в пригородной слободке Киева «даму сердца», с которой регулярно встречался. Незадолго до случившегося с ним, о чем Гоголь написал в своем знаменитом рассказе «Вий», женщина родила ему двоих сыновей. Тем же летом Хомы Брута не стало.

– …Я не берусь утверждать, что он погиб именно так, как это описано у классика. Но наверняка что-то похожее с ним и в самом деле произошло, – особо подчеркнул Песчанцев. – Видимо, Николаю Васильевичу фабулу того происшествия кто-то пересказал, а уж он развернул ее в целое повествование.

Как поведал подполковник далее, после жутковатой смерти Хомы Брута во время отпевания панночки-ведьмы, мать его сыновей сразу же уехала подальше от Киева и обосновалась в Вильно. А когда парни подросли, то перебралась в Великороссию и поселилась на Дону. Вышла замуж за богатого вдового казака. Он вырастил ее детей, как своих собственных, дал им свою фамилию.

Что это была за фамилия, подполковник не знал. Но слышал, что на деньги отчима парни купили себе земли на берегу Дона и основали там хутор, который назвали по его имени Тарасовским. Однако люди, знавшие их настоящую фамилию, позже его все равно переименовали в Бруты.

– Это все, что мне известно, – заключил Песчанцев, открывая свой кабинет и приглашая гостей войти. – Прошу! Сейчас определимся с вашим размещением, транспортным обеспечением и тому подобным.

Вместе с подошедшим к Песчанцеву пожилым полковником, исполнявшим обязанности зама начальника облУВД по хозяйственной части, опера рассмотрели варианты своего дальнейшего пребывания в Среднедонске. Предложение полковника, назвавшегося Анатолием Романовичем, разместиться в областном центре, в одной из губернских гостиниц, или хотя бы в райцентре Краснокуренном, гости отвергли категорически.

– Жить будем в Брутах, и только в Брутах! – объявил Гуров. – Там есть где остановиться? Вот и отлично! За семь верст киселя хлебать не бегают. Мы должны быть на месте. Вдруг опять произойдет что-то наподобие того, что уже было? Кстати, что у нас насчет транспорта?

– Закрепим за вами машину с водителем. Сейчас я созвонюсь с Краснокуренным отделом – раз уж решили жить там, то транспорт пусть выделят они. Машина будет базироваться в райцентре, но приедет к вам по первому же требованию. – Анатолий Романович вопросительно качнул головой. – Вас так устроит?

– Вполне! – согласился Станислав. – Ну, что, отбываем?

– Да, можем отправляться! – Песчанцев поднялся со своего места.

– В добрый путь! – Протирая очки носовым платком, полковник коротко взглянул в сторону гостей, словно хотел что-то сказать, но внезапно передумал.

Однако Лев это заметил и тут же спросил:

– Вы что-то хотели добавить?

– Нет, ничего особенного… – Анатолий Романович с некоторой заминкой, как бы даже принужденно рассмеялся. – Так, глупость одна. В голову вдруг взбрело спросить: а ехать на хутор Бруты вам не страшно?

– А чего бояться-то? – беззаботно улыбнулся Крячко.

– Ну, теперь в масштабах нашей области это место считается чрезвычайно аномальным, – водрузив на нос очки, пояснил полковник. – Все же, согласитесь, одно дело – приехать туда днем и уехать, скажем, в начале вечера. И совсем другое – остаться там ночевать. М-м? Что скажете?

– Ну, мы опера, а не барышни из Института благородных девиц, – спокойно ответил Станислав. – Скажем, я никак не поклонник оккультизма, мистики и тому подобного. Лев Иванович – тоже. А что, вы думаете, там что-то может угрожать нашей жизни?

– Кстати, Анатолий Романович, а вы не в курсе, что стало с основателями хутора, братьями Брутами? – спросил Песчанцев.

– Да, в курсе. Мне о них один дед из Брутов рассказывал. Я же в тех местах начинал свою работу после школы милиции. Так что наслышан…

В общих словах, повторив уже рассказанное Песчанцевым, полковник отметил, что на первых порах дела у братьев, Мыколы и Демьяна, в их новых владениях пошли хорошо. Поля давали обильный урожай, сады плодоносили, стада множились, деньги прибавлялись. Пришлось даже нанимать батраков. Правда, хлопцы, сменившие отцовскую фамилию Брут на Стременцовы, оказались людьми прижимистыми и не вполне порядочными.

Пользуясь тем, что они похожи как две капли воды, братья, говоря современным языком, «разводили» своих работников. На работу всегда принимал кто-то один из них, а рассчитывал обязательно другой. Придет к ним батрак за расчетом, а денег ему дают вдвое меньше обещанного. Тот начинает возмущаться: «Что ж за обман такой? Ты ж мне обещал десять рублей, а даешь только пять?!» А хозяин в глаза ему смеется: «Так на работу тебя не я принимал, а Мыкола. Только он в отъезде, и когда вернется – только бог ведает. А я, Демьян, ничего не знаю и знать не желаю! Вот, бери, сколько даю. Не хочешь – совсем не бери».

Много они таким манером людей облапошили. И однажды обманули старого деда, который им целое лето пас гусей. Тот старик спорить не стал. Взял, что ему всучили, и объявил: «Как к вам богатство пришло, так и уйдет. Чтоб вас сам Вий к себе забрал!»

И с того часу все у братьев пошло наперекосяк. То скотина падет от моровой язвы, то поля погорят, то саранча налетит, то червь сады сожрет… Поняли братья, что промашку сделали, да как поправишь-то? Старика – где и как найти, чтобы перед ним повиниться и отдать свой должок? Года не прошло, совсем Бруты обнищали.

И тут кто-то им посоветовал (может быть, даже и с умыслом) в ночь на Ивана Купала съездить к Ведьминой балке, где вроде бы зацветает папоротник и открывается богатый клад. А братьям-то деньги – во как были нужны! Они туда и поехали. Запрягли пароконную повозку и вечером отправились за кладом.

Утро настало, а их нет. Жены тревогу забили, поехали в ближнюю станицу к куренному атаману. Тот прислал в подмогу пару казаков. Они-то и нашли у Ведьминой балки повозку с лошадьми. А вот сами братья исчезли так, что и следа от них не осталось. Тут-то все и заговорили, что сам Вий забрал их к себе. Как ни искали пропавших – все без толку.

Тогда женщины продали хутор богатому помещику из соседней губернии, вернее, то, что от него осталось, поделили деньги и с детьми уехали в какие-то другие места. Но предание о том, что с той поры в округе хутора Бруты время от времени происходят всевозможные темные дела, сохранилось до сих пор.

– От того былого хутора сегодня и следа не осталось, – отметил Анатолий Романович. – Как-то ночью он сгорел дотла. Это было еще во времена Крымской войны. Его отстроили, а лет через сорок он снова полыхнул. Во время Великой Отечественной сгорел еще раз. Такие вот тамошние странности и необычности…

Закончив разговоры, Лев и Станислав с Песчанцевым отправились в Краснокуренной район. Асфальтированная дорога бежала по холмистой местности, восточнее которой ландшафт переходил в настоящую степь. Слева, при подъеме на холмы, виднелся Дон с высоким правым берегом и относительно пологим левым.

На обоих берегах реки виднелись заросли ивняка, привольно зеленели вербы и осины. Кивком головы указав в сторону Дона, Стас с ностальгическими нотками в голосе констатировал:

– Красиво в наших донских краях…

– А вы тоже с Дона? – удивленно спросил подполковник.

– Корнями отсюда… – кивнул Крячко. – Вот подумываю, как на пенсию выйду, может быть, приеду сюда, чтобы именно здесь прожить свои последние годы.

Слушая их диалог, Лев ничего не сказал и лишь усмехнулся, глядя в окно.

Промчавшись около тридцати километров по трассе, как могли убедиться опера, вполне приличного качества, они увидели вынырнувший из-за холмов и зелени обычный российский райцентр, тысяч на пятьдесят населения. Издалека были видны кварталы пятиэтажек, среди которых виднелись сияющие позолотой купола церквей. Вскоре стали различимы и утопающие в садах, привольно раскинувшиеся на холмах кварталы одноэтажного сектора.

Прибыв в райотдел, располагающийся в старинном купеческом особняке с колоннами на фасаде и сводчатыми окнами, обрамленными фигурной кирпичной кладкой, приятели вместе с Песчанцевым зашли к здешнему полицейскому начальству.

Определившись с начальником ОВД, какая именно машина будет их обслуживать, гости попросили приготовить к завтрашнему дню все незавершенные дела о пропаже и гибели людей.

– Из ваших оперативных сотрудников в Брутах сейчас кто-то есть? – в ходе разговора поинтересовался Гуров.

– Разумеется, нет! – недоуменно пожал плечами майор. – Не знаю, какой смысл держать человека на хуторе, если у нас здесь остро не хватает сотрудников? Участковый там бывает почти ежедневно. Думаю, этого достаточно…

– Понятно… – Лев улыбнулся с оттенком иронии. – Просто перед отъездом из Москвы нам сказали, что на хуторе опера и днюют и ночуют…

– Что вы! Откуда такая роскошь?! – Начальник райотдела сокрушенно отмахнулся. – Нам бы с общерайонной текучкой разобраться! Спасибо, казачьи дружины выручают. Считай, половину криминала, от бытового до уличного, пресекают на корню. А без них мы бы зашились по самые уши!

Разыскав в гараже райотдела прапорщика, отвечавшего за автопарк, сыщики обговорили с ним те или иные моменты, связанные с выделением дежурного транспорта, и сразу отправились дальше, на хутор Бруты.

Отмотав еще около тридцати километров мимо нескольких поселков и станиц, они увидели справа от себя на холмистом возвышении странный, умерший лес, вздымающий к небу голые, выбеленные временем сучья. Окидывая это мрачноватое место удивленным взглядом, Стас кивнул в его сторону и пробормотал что-то наподобие: «Ну, твою дивизию, и местечко «развеселое»!..»

– Что вы говорите? – обернулся к нему Песчанцев.

– Да говорю, это-то что за «джунгли» сухостойного формата?

Взглянув на деревья, подполковник наморщил лоб и хмуро проговорил:

– Это и есть то самое заброшенное кладбище, с которого, по уверениям местных жителей, к ним приходят, скажем так, инфернальные создания. Дальше, за бугром, долина, где когда-то был хутор Мельничный. Что интересно, мельниц там ни одной не было сроду. Лет пятнадцать назад умер последний из проживавших на хуторе – дед лет восьмидесяти. На этом кладбище его и похоронили. Кстати, именно на его могиле кто-то из местных вечерней порой видел бегающие по ней загадочные огоньки.

– Да-а? – Стас азартно прищурился. – А что? Занятно. Давайте-ка, пока еще светло, сходим поглядим, что за кладбищенская иллюминация может там быть?

– Вы серьезно? – недоуменно похлопал глазами Песчанцев. – Вы хотите осмотреть погост чисто из любопытства или рассчитываете найти что-то дельное, что могло бы пригодиться в рамках вашего будущего расследования?

– Любознательность сыщика – не прихоть, а важное профессиональное качество, являющееся залогом его успешной работы, – величественно изрек Станислав. – Так что, Виктор Дмитриевич, речь не о праздном, а о сугубо деловом интересе.

– Ну, давайте зайдем, посмотрим, – согласился тот и отдал шоферу распоряжение остановиться.

Они вышли из машины и, почти по пояс утопая в разросшихся бурьянах и кустарниках, зашагали в сторону стены кладбищенского сухостоя. Указав взглядом на мертвый лес, Гуров поинтересовался:

– А с насаждениями что стряслось? Они-то чего высохли?

– Точно не знает никто, но деревья начали погибать лет десять назад, – продираясь через заросли, пояснил Песчанцев.

Сначала, по его словам, пожелтели одни лишь верхушки. Через год кроны пожелтели уже на треть. А лет пять назад деревья стояли полностью сухими. Позже с них облезла и осыпалась кора, некоторые из деревьев даже уже начали падать. Бывший агроном с Мельничного как-то рассказывал, что в конце девяностых, когда еще был жив колхоз, наняли «кукурузник» опрыскать поля гербицидами. Но случилось так, что аэродромные заправщики, будучи с «бодуна», залили в емкости самолета слишком крепкий раствор химиката. А «летуны», как ни странно, тоже оказались им под стать – перед вылетом изрядно перебрали, из-за чего вместо поля несколько раз подряд опрыскали сельское кладбище.

Тем летом листья с деревьев осыпались сразу. Но на следующий год деревья снова, хоть и не полностью, но зазеленели. Однако гербицид, уйдя в землю, постепенно убил корни, и в конце концов тополя погибли.

– Правда, местные, понятное дело, случившееся приписывают действию нечистой силы, – смеясь, добавил подполковник. – Мол, на погосте завелось что-то страшное, пришедшее с того света, из-за чего деревья и посохли. Я как-то брутовцам сказал, что на кладбище в основном растет осина, которая с точки зрения эзотерики никакой нечисти не боится. Наоборот! Нечисть боится ее саму. Не-е-т! Как талдычили про каких-то михрюнчиков и закусяк, так и талдычат.

– А это что за звери такие? – перепрыгивая через скрытые травой рытвины, спросил Станислав. – Ну-у… Как вы их там назвали? Мизюнчики и пупусяки, что ли?

– Михрюнчики и закусяки, по тутошним поверьям, это что-то наподобие разновидностей гномов. Вообще даже не представляю, с какого лиха могли появиться подобные небылицы? Кто все это придумал, откуда взял? Мне как-то говорили, что михрюнчики и закусяки вроде бы живут в холмах, обожают овраги и старые кладбища. Они – персонажи мифологии некоего древнего народа, который называется лытами. Тут, в общем, хочешь – верь, а хочешь – нет…

Согласившись, что фантазия у сочинителей подобных сказок весьма богатая, опера перешагнули через уже почти рассыпавшуюся ветхую деревянную изгородь и продолжили свой путь по столь же заросшей территории кладбища.

– Лыты… Не лыком шиты, – нарушив установившееся на несколько мгновений молчание, в рифму сострил Крячко. – Может, от них и пошло слово «лытать»? Ну, помните же сказку про то, как некий Иван-царевич пришел к Бабе-яге за советом, а она ему с порога: «Чего приперся? Дела пытаешь или от дела лытаешь?» Или не читали в школе?

– Читали, читали… – обронил Гуров, озирая погост, донельзя запущенный, утопающий в траве и тополевом подросте.

Незавидно смотрелось большинство уже облупившихся и покосившихся деревянных крестов и оградок у могил. Да и большая часть памятных могильных знаков, сработанных из металла, являли собой столь же облупившиеся и покосившиеся ржавоватые «тумбочки», сваренные из толстого листового железа. И лишь изредка встречались каменные обелиски, сработанные «под мрамор». Но и они несли на себе отпечаток заброшенности и забвения.

Опера и их сопровождающий, выписывая зигзаги по лабиринту замысловатых кладбищенских тропинок, углубились к центру погоста. Здесь, к их удивлению, обнаружился пятачок относительно ухоженной территории, где часть могил была в довольно приличном состоянии. Оградки и памятники стояли ровно, дерево и железо были покрашены, камень отмыт, холмики подровнены, трава на них выщипана…

– Ну, вот, – одобрительно резюмировал подполковник, – совсем другое дело! Все-таки не все беспамятные, все-таки есть и те, что своих близких не забывают.

Приятели согласились, что забвение своих усопших – дело весьма нехорошее. Однако главное свое внимание они прежде всего уделили возможным следам пребывания людей, которые к безмолвным обитателям погоста никакого отношения не имели. Исходив посыпанные песком тропинки между оградками, Лев и Станислав с досадой были вынуждены признать, что здесь по части возможных улик – «полный голяк».

Пройдя чуть дальше, за большой чахловатый куст давно отцветшей сирени, Лев огляделся по сторонам и, заметив полосу примятого бурьяна, тянущегося к дальнему краю кладбища, направился в том направлении. Как он и ожидал, это была основательно заросшая тропа, ведущая к старым воротам, которые едва различались в просветах между деревьями. По ней, следовало понимать, сюда и приходили родственники усопших. Сказав Стасу, что пойдет взглянуть на ворота, он неспешно зашагал дальше, продолжая осматривать и саму тропку, и прилегающую к ней территорию.

Заметив у себя под ногами что-то белое, лежавшее в траве, Лев раздвинул стебли и увидел давнишний окурок. Даже на первый взгляд было видно, что валяется он здесь минимум месяца два, а то и три. Продолжив путь, уже на подходе к воротам он заметил еще один окурок. Этой же находке, на взгляд, не более пары недель. Гуров достал из кармана полиэтиленовый пакетик, обломив две сухие травинки и держа их в пальцах, аккуратно подобрал свою находку и бросил ее в пакетик.

Он с трудом открыл створку дряхлых, рассыпающихся ворот с проржавевшими навесными петлями и вышел на простирающуюся перед ними лужайку с давнишними следами автомобильных колес, едва заметными из-за разросшейся травы. Здесь тоже размытые следы протектора говорили о том, что последний раз машины сюда подъезжали как бы не в середине весны, незадолго до Пасхи.

Пройдя чуть дальше, Лев неожиданно обнаружил, что к воротам тянется еще один автомобильный след, сразу им не замеченный, поскольку обрывается за стеной высоченного чертополоха в полусотне метров от них. Какая-то легковая машина с достаточно высоким клиренсом, наподобие «Нивы», подруливала к погосту, причем не со стороны трассы, как все прочие, а со стороны заброшенного хутора.

Это Гурову показалось любопытным. Тем более что след выглядел относительно свежим, во всяком случае, проложенным не более двух-трех недель назад. Он обогнул чертополох и по высокой, жесткой, как проволока, траве зашагал к месту остановки автомобиля. Его ожидания оправдались – там, где должен был находиться мотор машины, темнели несколько пятен масла, видимо, просочившегося через сальники двигателя.

Он пошарил в карманах и, найдя еще один полиэтиленовый пакетик, подобрал валявшийся на земле осколок бутылочного стекла и набрал немного грунта, пропитанного смазкой. В перспективе это могло пригодиться для идентификации автомобиля. Еще раз обойдя эту территорию и не найдя ничего стоящего, он закрыл ворота и отправился обратно.

Шагая по той же тропинке, Лев вдруг услышал, как откуда-то сверху неожиданно донеслось громкое: «Кар-р-р!..» Подняв голову, он увидел крупную серую ворону, сидевшую на сухом осокоре и круглой бусиной глаза взиравшего на человека, вторгшегося в ее владения. Окинув взглядом пройдошливую стервятницу, Лев рассмеялся и спросил, словно обращался к разумному существу:

– А ты и в самом деле ворона, или, может быть, душа какой-нибудь ведьмы?

Птица неожиданно встрепенулась, снова издала чуть обиженное «Кар-р-р!..» и, взмахнув крыльями, неспешно полетела прочь. Проводив ее удивленным взглядом, Гуров не мог не отметить: «Ну, надо же! Прямо как будто даже оскорбилась, что заподозрил в ней усопшую ведьму. Ну, дела-а!..»

Вернувшись назад, он застал Стаса и Песчанцева за жарким спором, смысл которого сводился к тому, сколь эффективным может быть сегодня шерлок-холмсовский метод дедукции в деле раскрытия запутанных преступлений. И если подполковник объявлял данную методу универсальной на все времена, то Крячко считал дедукцию не более чем вспомогательным элементом в общем ряду множества других. Попытки обоих спорщиков с ходу перетянуть Льва на свою сторону оказались безуспешными. Отмахнувшись, Гуров поморщился и иронично спросил у Стаса:

– Вы что, все это время стояли и спорили? Обалдеть! Поди, всех покойников перебудили. Лучше бы походили, поискали какие-нибудь улики.

– Сам-то хоть что-то нашел? – язвительно парировал тот.

– Есть кое-что, – невозмутимо произнес Гуров, доставая из кармана оба пакетика. – Вот, относительно свежий окурок, есть смазочное масло, впитавшееся в землю. И тому, и другому примерно недели две, не более. Конечно, надеяться на то, что это поможет установить, кто тут был и что делал, было бы наивным, но сам факт обнаружения этих объектов говорит о том, что кое-какая жизнь тут имеет место быть. А это что означает?

– Что? – Крячко и Песчанцев, обернувшись в его сторону, озадаченно примолкли.

– Что не такое уж это кладбище и заброшенное, не такое уж оно и безлюдное. А ведь именно отсюда к хутору тянется всякая нечистая сила. Верно? – Лев внимательно посмотрел на подполковника.

Тот, смущенно улыбнувшись, чуть развел руками:

– Ну… Если брать во внимание версии местных жителей, то… Вы совершенно правы.

– То-то же! – кивнул Лев и, подняв вверх оба пакетика, посмотрел сквозь них на солнце, уже почти коснувшееся горизонта. – Виктор Дмитриевич, я передаю свои находки вам, чтобы криминалисты УВД выжали из окурка и масла все, что только можно. По максимуму! Конечно, рассчитывать на то, что на окурке до сих пор сохранился биологический материал, пригодный для генетической «дактилоскопии», не приходится. Сколько за эти дни прошло дождей?

– Да как минимум три… – наморщив лоб, припомнил подполковник.

– Вот! Дождь – это, в немалом числе случаев, стопроцентный пособник всевозможных преступников и злодеев. Правда, иногда он помогает и нам. Помните, как по цвету грязи обожаемый вами Шерлок Холмс определял, из какого района Лондона прибыл к нему визитер? – с оттенком иронии взглянул он на Песчанцева.

– Да, да! – поспешил согласиться тот. – В моей практике был случай, когда убийцу удалось уличить именно благодаря дождю. Он уверял, что весь день безвылазно просидел дома, а наш эксперт в ткани его куртки сумел установить наличие дождевой влаги, хотя на вид она была совершенно сухая. Ну, мы здесь как бы уже закончили? Можем ехать дальше?

– Да, конечно! – ответил Лев и зашагал к ограждению по уже примятому ими бурьяну.

– А вот мне дождь однажды помог… – заговорил было Стас, но его перебило все то же воронье «Кар-р-р!..».

– А-а-а, старая знакомая! – остановившись, от души рассмеялся Гуров. – Чего раскаркалась-то?

– А с каких это пор ты с ней знаком? – недоуменно прищурился Крячко.

– С тех самых, как ходил к воротам. – Лев насмешливо посмотрел на приятеля. – У вас же была столь жаркая дискуссия, что вы, похоже, вообще ничего не видели и не слышали. Анекдотичный момент. Она мне вот точно так же каркнула, и я ее спросил, не душа ли она усопшей ведьмы. Так, представляете, обиделась, обделала дерево и улетела. Но вот зачем-то вернулась…

– Да-а, правильно сказал один философ: как хорошо, что коровы не летают… – хохотнул Станислав. – А ты – нечего тут нам неудачу накаркивать. Кыш, зараза! – Он подобрал с земли сучок и запустил в горластую настыру.

Вновь возмущенно каркнув, ворона сорвалась с дерева и полетела куда-то прочь.

– Интересно… – глядя ей вслед, задумчиво спросил Песчанцев. – Она, вообще, какого хрена тут делала? Гнезда вороньего не видно ни одного. Поневоле заподозришь реальность переселения душ…

– Да бросьте вы! – зашагав в сторону машины, махнул рукой Лев. – Какое там переселение душ?! Здесь же кладбище? Вот! А люди, когда приходят поминать, что после себя оставляют?

– А-а-а! – засмеялся подполковник. – Точно! Лев Иванович, как говорят, снимаю шляпу. Как-то сразу и не сообразил, что она тут постоянно насчет харчей промышляет. Они ж умные твари, эти серые вороны. Видимо, заметила, если на кладбище появились люди, значит, останется пожива. Только вот сегодня ее надежды, увы, не оправдались…

Они сели в «Ауди», и машина снова продолжила путь. Прибавляя газу, шофер со смехом сообщил:

– Представляете, пока вас не было, мимо меня в обе стороны проскочило машин пять или шесть. И все так таращились в мою сторону, иные даже притормаживали, чтобы получше разглядеть. Даже жалко стало, что нет с собой какой-нибудь маски-страшилки. Можно было бы приколоться!

– А кстати, они у вас тут где-нибудь продаются? – спросил Лев, усаживаясь поудобнее.

– Да, есть… В Среднедонске, неподалеку от железнодорожного вокзала, я как-то видел магазинчик «Тролль и гоблин». Там, говорят, всякую такую хрень продают, типа для розыгрышей. Есть маски упырей и оборотней, отрубленные руки, всякие прибабахи для готов, наподобие сумок в форме гроба, вампирской косметики…