# Галоша для дальнего плавания

Наталья Александрова

После развода, оставшись без квартиры и без работы, славная девушка Василиса Селезнева недолго предавалась печали и устроилась в частное детективное агентство.
Бессонные ночи и многочасовые засады, захватывающие погони и опасные задержания – чем не средство от душевной боли?! Однако на деле все оказалось не так романтично. Заказов мало, денег с гулькин нос, зато неприятностей – выше крыши.
Вот и очередное дело выглядело весьма сомнительным: у студентки университета искусств кто-то из сокурсников украл сумку с документами. К чему поднимать шум? Да еще платить деньги за расследование? Девица явно что-то скрывала. И Василиса как в воду глядела – из-за злополучной сумки разгорелся настоящий сыр-бор…
Ранее книга выходила под названием «Лямур, тужур, абажур»

Василий Макарович снял крышку с термоса и налил в нее кофе. Кофе был крепкий и сладкий, и Василий Макарович немного приободрился. Он уже третий час сидел в своих стареньких «Жигулях», не сводя глаз с подъезда, и его невольно начало клонить в сон.

Василий Макарович Куликов много лет отработал в милиции и, когда коллеги проводили его на заслуженный отдых, почувствовал пустоту и одиночество. Правда, родное отделение раскошелилось и на прощание подарило ветерану дорогой плазменный телевизор, но Куликов был не из тех, кто готов просиживать целые дни перед телевизором, смотря какой-нибудь сериал или тупое ток-шоу.

Ему не хватало событий, бессонных ночей и многочасовых засад, трудных погонь и опасных задержаний – всего того, к чему он привык за долгие годы работы.

И вот, помаявшись бездельем, он не выдержал и открыл частное детективное агентство. Правда, сотрудников в этом агентстве было всего двое – сам Василий Макарович и славная девушка Василиса, с которой Куликова свела судьба.

Ну и еще, конечно, Бонни… но об этом позднее.

Клиентов у нового агентства было мало, так что Василий Макарович брался за любую работу, даже не слишком приятную.

Вот и сейчас он следил за молодой женщиной по поручению ее малосимпатичной свекрови.

Эта тетка среднего пенсионного возраста пришла к нему накануне и произвела на Василия Макаровича неизгладимое впечатление. Глядя в маленькие поросячьи глазки и заметив ее поджатые губы, Василий Макарович почувствовал сильное желание спустить клиентку с лестницы. Да так, чтобы она больше никогда не смогла ходить. Или забыла дорогу к нему напрочь. Он вздумал было отговориться занятостью, но тетка своими свинячьими глазками мигом просветила его, как рентгеном, аж до самых печенок и поняла, кто он есть – полунищий бывший милиционер на пенсии. Денег у него нету, так что он обрадуется любому случаю подзаработать и много не запросит. Тетка ко всему прочему была еще и жадна до неприличия.

Но самой главной ее особенностью была фантастическая суперненависть к невестке. Уж Василий Макарович на своей работе повидал всякого и убедился, что между свекровью и невесткой никакой любви быть не может по определению. А если мамаша утверждает, что обожает жену своего ненаглядного сыночка, то она просто очень хитрая и все нарочно врет. Всякое бывало в его практике – и стиральный порошок свекровь невестке в суп сыпала, и щетину под простыню подкладывала, и платья невесткины в запале на мелкие кусочки резала, но чтобы так ненавидеть… Какой уж тут порошок в супе, эта свекровь решила расправиться с невесткой раз и навсегда, чтобы духу ее в доме не было!

«Я чувствую, что она бегает налево! – заявила свекровь на первой встрече с Куликовым. – Она изменяет моему Игорьку, а тот ничего не замечает! Я должна взять все в свои руки и открыть моему мямле глаза на жену!»

И вот теперь Василий Макарович следил за женой доверчивого Игорька, отрабатывая более чем скудный аванс. Он следил за Ириной, так звали его объект, уже третий день и пока не заметил в ее поведении ничего предосудительного.

Василий Макарович допил кофе, закрыл термос и убрал его в сумку.

И тут дверь подъезда распахнулась, и из него выпорхнула симпатичная молодая блондинка в коротком норковом полушубке.

Куликову незачем было сверяться с фотографией: за два предыдущих дня он уже очень хорошо запомнил Ирину. Он следил за тем, как она посещает магазины, как встречается с приятельницами за чашкой кофе, как часами просиживает в салоне красоты – словом, ведет нормальный образ жизни молодой красивой женщины, жены вполне обеспеченного человека. Откровенно говоря, зацепиться Василию Макаровичу было абсолютно не за что.

Но сегодня чутье опытного мента шепнуло ему, что у Ирины на уме что-то предосудительное.

Впрочем, такой вывод можно было сделать и на основании вполне реальных признаков: молодая женщина, и так очень миловидная, сегодня выглядела просто сногсшибательно. Тщательно уложенные волосы, продуманный макияж, сапожки на супервысоком каблуке, уже упомянутый норковый полушубок, не вполне соответствующий теплой погоде, – нет, одним словом, слегка перефразируя цитату из культового фильма, наши люди в булочную в таком виде не ходят. Равно как и в супермаркет, да, пожалуй что, и в фитнес-центр…

Короче, Василий Макарович готов был отдать голову на отсечение, что Ирина собралась на любовное свидание!

Женщина подошла к краю тротуара, подняла руку, и около нее тут же остановилась машина. Ничего удивительного – такую красотку кто угодно с удовольствием подвезет…

Василий Макарович включил зажигание и поехал за зеленой «Хондой».

По случаю плохой погоды машин на улицах было мало, и он без труда следовал за объектом, вспоминая долгие годы работы в родном отделении милиции.

Впрочем, преследование вышло недолгим. Зеленая «Хонда» вывернула на Лиговский проспект, проехала по нему минут десять и остановилась в тихом переулке.

Красотка в норковом полушубке расплатилась и выпорхнула на тротуар. Впрочем, слово «выпорхнула» в данном случае не самое удачное. Оно подошло бы для другого времени года и другой погоды, а сейчас правильнее было бы сказать, что она выкарабкалась из машины, с ходу погрузившись едва не по колено в подтаявший снег.

С неба падали мокрые хлопья, под ногами хлюпала раскисшая каша, и напрашивались серьезные причины, чтобы заставить такую ухоженную особу пройти пешком хотя бы сотню метров… но она смело шагала по переулку сквозь снегопад, казалось, не замечая кошмарную погоду.

«Ага! – подумал Василий Макарович, не спуская с нее глаз. – Не доехала до места! Попросила водителя остановиться в стороне! Значит, соблюдает правила конспирации! Точно, к любовнику идет!»

Красотка прошла два квартала и наконец остановилась перед металлической дверью подъезда. Опасливо оглядевшись по сторонам, она достала из сумочки ключ-таблетку и открыла электронный замок.

Объект скрылся за дверью, и Василий Макарович, заглушив мотор своих «Жигулей», бросился следом за ней.

Дом, в который вошла красотка, окружали строительные леса. Судя по всему, он находился в состоянии косметического ремонта, а именно – несколько гастарбайтеров неторопливо красили фасад непритязательной светло-сиреневой краской. Неизвестно, кому пришло в голову заниматься окраской здания в конце февраля – видимо, требовалось срочно «освоить» выделенные средства. Впрочем, Василия Макаровича данный вопрос совершенно не интересовал. Для него леса были удобным способом проследить за своим объектом.

Он поднял воротник пальто, защищаясь от мокрого снега, и полез по деревянной лестнице, приставленной к лесам.

Когда он взобрался на первый уровень лесов, навстречу ему шагнул смуглый маляр в перепачканном краской ватнике.

– Ты куда, дядя? – запричитал он, загораживая дорогу. – Туда ходи нельзя, дядя, обратно ходи надо! Хозяин узнает, дядя, ругаться будет!

– Полиция! – рявкнул Василий Макарович, сунув под нос гастарбайтеру давно просроченное удостоверение, которое он сохранил на память о суровых буднях службы охраны общественного порядка.

Маляр побледнел и тут же исчез: полиции он боялся больше, чем хозяина.

Василий Макарович, кряхтя и охая, побрел по лесам, заглядывая в окна.

Здесь, видимо, располагался какой-то офис: компьютерные столы, множительная техника, озабоченные сотрудники…

Вряд ли поднадзорная красотка так прихорашивалась для посещения какой-то захудалой фирмы!

Детектив дошел до конца настила и вскарабкался на следующий этаж.

Здесь располагались две жилые квартиры. В одной Василий Макарович увидел старушку, прилипшую к экрану телевизора. В соседней он вначале вообще никого не заметил, но вдруг к окну подлетел фокстерьер и залился оглушительным лаем.

– Тише, тише! – прикрикнул на него Куликов и поспешил на следующий этаж, пока бдительный пес не переполошил весь дом.

И тут ему наконец повезло.

Заглянув в первое же окно, Василий Макарович увидел свою красотку.

И убедился, что противная заказчица была совершенно права в своих подозрениях: Ирина, даже не успев снять полушубок, висела на шее широкоплечего темноволосого мужчины лет тридцати с небольшим.

К счастью для детектива, шторы на окне были задернуты не до конца, оставляя достаточный простор для наблюдения.

– Ну, дело сделано! – удовлетворенно пробормотал Куликов, вытаскивая из сумки цифровой фотоаппарат. – Сейчас наснимаю компромата и сдам той ведьме! Дальше пускай сама разбирается!

Тем временем любовники как будто специально старались обеспечить Василия Макаровича хорошими снимками: блондинка сбросила полушубок и эффектным жестом отшвырнула его в угол комнаты, стянула через голову короткое платье…

Василий Макарович крякнул и покраснел: девица была хороша. Более чем хороша.

За годы работы в милиции, Куликову пришлось испытать многое: он видел воров и бандитов, ловил жуликов и убийц, общался с аферистами и расхитителями общественной собственности, но такой стриптиз в исполнении ослепительной красотки ему довелось видеть впервые.

Чтобы преодолеть естественное волнение и довести до конца начатое дело, он навел на красотку фотоаппарат, нажал кнопку…

И вполголоса выругался: снимка не получилось, а на дисплее аппарата появился значок: батарея разряжена.

«Ну что же это такое! – думал Василий Макарович, с тоской переводя взгляд с фотоаппарата на окно. – Ну почему я не проверил батарейки? Нет, с техникой я точно не в ладах!»

Тем временем события за окном развивались естественным путем: Ирина уже освободилась от последних остатков одежды, любовник подхватил ее на руки и, глухо урча от возбуждения, понес к широкой кровати…

«Где мои тридцать лет… – грустно думал невезучий детектив. – Или хотя бы сорок…»

Впрочем, он должен был признаться самому себе, что и в молодые годы не был избалован вниманием таких ослепительных красоток. И вообще – в данный момент его больше волновал другой вопрос – как завершить порученное ему дело, не имея при себе фотоаппарата…

И тут его посетила мысль, простая, как все гениальные мысли.

Он тихонько отошел от окна, прокрался в другой конец помоста и достал мобильный телефон.

Набрав номер заказчицы, проговорил, понизив голос:

– Варвара Евстигнеевна, я их застукал! Если хотите увидеть своими глазами, приезжайте… – и он продиктовал адрес любовного гнездышка. – Только быстрее, пока они еще здесь…

– Буду через двадцать минут! – ответила заказчица, не задавая лишних вопросов.

Как ей удалось за двадцать минут поймать машину и доехать через засыпанный снегом город – остается неизвестным. Видимо, как ее невестка летела на свидание на крыльях любви, так свекровь мчалась на крыльях ненависти. Правда, у Василия Макаровича появилось другое, более экзотическое объяснение: он решил, что заказчица прилетела на помеле.

Так или иначе, но ровно через двадцать минут она появилась перед подъездом, красная от спешки и злости.

– Где? – выпалила она, вцепившись в рукав детектива. – Где эта мерзавка?

– Тише! – Куликов поднес палец к губам. – Не спугните их!

Он подвел заказчицу к лесам, раздумывая, как поднять ее на третий этаж… но она была так разъярена, что одним махом взлетела по приставным лестницам.

– Где? – повторила свекровь свистящим шепотом.

– Здесь! – Василий Макарович подвел ее к окну и заглянул туда первым. Ирина была в постели одна. Она вольготно разметалась, откинув в сторону одеяло, и ждала своего любовника, чтобы вновь одарить его страстными ласками…

Несчастный детектив снова залился краской и подумал, каким все же неблагодарным делом занимается…

Но работа есть работа. Он поманил заказчицу к окну и показал на невестку, прошептав:

– А хахаль, видно, вышел…

Если Василий Макарович рассчитывал, что обманутая свекровь удовлетворится ролью пассивного свидетеля, – ему суждено было разочароваться: Варвара Евстигнеевна бросилась на окно, как солдат на бруствер окопа. Окно, видимо, не было плотно закрыто, оно распахнулось под напором разгневанной женщины, и свекровь ввалилась в гнездо разврата.

– Мерзавка! – завопила она, бросившись к невестке с явным намерением растерзать ее собственными руками. – Стерва! Развратница! Извращенка!

Василий Макарович не хотел, чтобы дело завершилось смертоубийством. Он попытался остановить разъяренную заказчицу… но это было сродни попытке остановить торнадо или горную лавину. Варвара неслась к цели, круша и сметая все на своем пути.

Ирина, увидев влетевшую в окно свекровь, испуганно взвизгнула, вскочила с кровати и отпрыгнула в другой конец комнаты, безуспешно пытаясь прикрыться первым, что ей попалось под руку, – телефонным справочником «Желтые страницы». Впрочем, справочник закрывал очень немногое. Можно сказать, почти ничего.

Увидев, что жертва переместилась, свекровь затормозила со скрипом, как машина на вираже, и сменила направление, продолжая костерить невестку:

– Потаскуха! Развратная тварь! Блудница вавилонская! Шлюха подзаборная!

Увлекшись красочным перечислением, она не смотрела под ноги и споткнулась о невесткин сапог. Упасть она не упала, но потеряла драгоценную секунду, дав Ирине возможность снова перебежать в другой угол.

Василий Макарович сделал еще одну попытку остановить разбушевавшуюся заказчицу, но та отмахнулась от него, как от назойливого комара, при этом нечаянно (а может быть, и нарочно) угодила ему локтем в глаз.

Несчастный детектив отлетел в сторону, едва удержавшись на ногах, и подумал, что такой профессиональный хук он получил лет пятнадцать назад во время задержания известного вора-домушника по кличке Миша-амбал.

Ирина собралась с силами и теперь очень ловко и грациозно перебегала по комнате, уклоняясь от свекрови и что-то безуспешно пытаясь той сказать. Старая ведьма ее не слушала и только поливала отборными ругательствами, пытаясь от слов перейти к делу.

Подбитый глаз детектива заплыл, и он оставшимся глазом с несомненным мужским интересом наблюдал за прыжками и перебежками обнаженной красотки. Попытки вмешаться в происходящее он не повторял, поняв, что это ему уже не под силу.

– Кошка драная! – вопила свекровь. – Потаскуха подзаборная! Дрянь помойная!

Василий Макарович отметил, что заказчица начала повторяться, и подумал: это, возможно, означает, что она скоро выдохнется…

И в этот момент дверь комнаты медленно открылась и вошел любовник Ирины.

Вид у него был впечатляющий.

Мужчина был голый, только спереди его прикрывал кокетливый розовый передник, а на лице красовалась маска зайчика с длинными, жизнерадостно торчащими ушами. В руках сексуальный зайчик держал хромированный поднос с двумя бокалами, тарелочкой клубники и вазочкой со взбитыми сливками.

– А кого мы будем сейчас кормить клубничкой?! – донесся из-под заячьей маски дурашливый голос. – И кого мы сейчас намажем сливочками?

И только тут любовник Ирины узрел носящуюся по комнате разъяренную фурию.

Он попятился и издал какой-то звук, напоминающий рычание засорившегося унитаза.

Тетка, заметив милого зайчика, для начала запустила в него Ирининым сапогом. Ловким ударом она выбила из рук любовника поднос. Бокалы разлетелись с печальным звоном, клубника рассыпалась по полу, перемешавшись со сливками.

– Прелюбодей! Извращенец! Грязный развратник! – воскликнула Варвара Евстигнеевна с новым пылом, найдя свежий объект для своей ненависти. – Бесстыжий греховодник!

Перепуганный любовник попытался выскочить из комнаты, но разъяренная мегера бросилась ему наперерез. Схватив левой рукой заячью маску, она замахнулась правой, намереваясь нанести ему сокрушительный удар.

– Покажи свое поганое лицо! – завопила она, сдергивая маску. – Стыдно в глаза глядеть порядочной женщине?

И тут слова застряли у нее в глотке, и она в немом изумлении попятилась.

– Что же это? Как же это? Почему же это? – забормотала она в полной растерянности. – Да как же это понимать?

В конце концов Варвара уперлась спиной в платяной шкаф и вынуждена была остановиться. Сделав рукой странный жест, как будто пытаясь отмахнуться от странного видения, она проговорила слабым голосом:

– Игорек?!

– Мама! – воскликнул «любовник», подняв руки в трагическом жесте. – Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?

– А ты? Чтоты здесь делаешь? – ответила Варвара Евстигнеевна вопросом на вопрос, постепенно собравшись с силами. – Что ты делаешь, мой сын, в этом гнезде разврата? Что делаешь ты с этой… с этой развратной женщиной? – она непередаваемым брезгливым жестом указала на обнаженную Ирину, сжавшуюся в углу комнаты. Примерно таким движением чистоплотная домашняя кошка отдергивает лапу, когда, спускаясь с крыльца, попадает в лужу.

– Это моя жена! – с пафосом ответил Игорь. – И ты это прекрасно знаешь! Ты сама поставила нас в такие невыносимые условия, что нам приходится встречаться тайком, как любовникам! Ты постоянно вламываешься в нашу комнату, причем делаешь это в самый неподходящий момент! Ты уже почти загубила нашу интимную жизнь! Хорошо, что мы догадались снять квартиру! Кстати, как ты ее умудрилась найти?

Варвара Евстигнеевна очень выразительно покосилась на злополучного детектива.

– И кто этот человек? – продолжил Игорь, на глазах краснея от возмущения. – Кто этот тип, который нагло пялится на мою законную жену?!

– Наняла! – вдруг звонко расхохоталась Ирина. – Она этого козла наняла, чтобы за нами следить! Денег ему заплатила, не пожалела! Ой, не могу!

Супруга Игорька отбросила справочник «Желтые страницы» и стояла теперь нагая, хохоча, словно ведьма на шабаше.

– Ой, не могу! Всем теперь расскажу про твою мамашу! Это же надо до такого дойти!

В глубине души Куликов был с ней абсолютно согласен. Но хохот Ирины постепенно переходил в истерический плач. Те двое стояли как истуканы, мамаша выпучила глаза и стала похожа на лягушку, страдающую базедовой болезнью, сыночек ее хватал ртом воздух, как рыба, так что Василию Макаровичу пришлось подойти к Ирине и легонько хлопнуть ее по щеке, чтобы пришла в себя. И тут молодой идиот, ее муж, очухался и с громким криком: «Да как ты смеешь!» – набросился на незадачливого детектива и двинул его в тот же самый глаз, куда недавно локтем угодила его мамаша.

Василий Макарович понял, что ему нужно как можно скорее покинуть место действия. И еще – что ему вряд ли приходится рассчитывать на какие-то деньги сверх аванса.


– Дядя Вася, да не расстраивайтесь вы так! – Я заботливо погладила его по плечу.

– Ох, тезка, ну надо же так проколоться! – Василий Макарович страдальчески вздохнул и приложил к лицу полотенце, в которое я завернула полиэтиленовый пакет, наполненный льдом.

– Ну кто же знал, что свекровь до того довела невестку с сыном, что они тайком встречаются на съемной квартире! – говорила я.

– Но как же я-то не догадался! – причитал дядя Вася. – Уж, казалось бы, всякого повидал за сорок лет работы, а вот… на тебе! Позор на мою седую голову! Нет, но это ужас, до чего бабы хитрыми бывают! Ой, прости Василиса, не хотел тебя обидеть…

Да я вовсе не обиделась, потому что роль свекрови мне вряд ли светит, если только в будущем, но так далеко я не загадываю. Сына у меня нету, дочки, кстати, тоже, сейчас я вообще незамужняя одинокая дама, без работы и без квартиры.

Два месяца назад мы с мужем оформили наконец развод, и я вздохнула с облегчением. Шесть лет семейной жизни оказались выброшены в мусорный бак, а я-то считала свой брак крепким, а себя – чрезвычайно счастливой. Но все это – дело прошлое, и незачем это прошлое ворошить.

Относительно одиночества. Некоторое время назад в моей жизни появился Бонни – вот это вот чудовище золотисто-песочного цвета, которое валяется сейчас на домашнем коврике, любовно связанном еще покойной женой дяди Васи – хозяйственная была женщина и домовитая, квартиру содержала в порядке, до сих пор заметно.

Бонни достался мне по наследству, вроде бы случайно и ненадолго, однако быстро сумел занять в моем сердце главное место. Скажу не стыдясь: на сегодняшний день Бонни я люблю больше всех.

Бонни – бордоский дог, весом более шестидесяти килограммов, в его груди бьется храброе и нежное сердце. Один раз Бонни спас меня от верной смерти.

Меня Бонни горячо любит, иногда даже слишком. Так, например, он вбил себе в голову, что я: а) бестолковая, б) невнимательная и в) чрезвычайно доверчивая. Из всего перечисленного справедливым является лишь пункт в). И поэтому Бонни понимает свой долг так: никуда не отпускать меня одну, проводить вместе как можно больше времени, развлекать меня и выгуливать, чтобы у меня не было гиподинамии и депрессии. Еще Бонни обожает смотреть телевизор, причем предпочитает новости. Уж не знаю, что хорошего он в них находит, возможно, ему нравятся костюмы ведущих.

Стало быть, как вы уже поняли, абсолютное одиночество мне не грозит.

Теперь относительно работы. Некоторое время назад, в трудный период нашей жизни, мы с Бонни повстречали дядю Васю – Василия Макаровича Куликова. Он нам очень помог тогда, и с тех пор мы подружились. Дядя Вася полюбил Бонни; хулиганский пес, как ни странно, слушается его гораздо лучше, чем меня. Так что иногда я могу дога оставить на дядю Васю. Они прекрасно ладят друг с другом – Бонни помогает бывшему оперативнику клеить модели танков и самоходок – есть у него такое невинное детское увлечение, а Василий Макарович читает ему вслух детские приключенческие книжки советского периода – «На графских развалинах», «Бронзовая птица», а также «Васек Трубачев и его товарищи».

Вдохновленный раскрытием убийства, в котором по первости обвинили меня, Василий Макарович решил открыть собственное частное детективное агентство, а меня собирался использовать в качестве бухгалтера и делопроизводителя. Забыла сказать, что специальность у меня, конечно, есть, но работала я по ней чуть больше года, потом выскочила замуж и осела дома. Так что теперь очень трудно куда-то устроиться – всюду требуются бухгалтеры с опытом работы, а у меня его, к сожалению, нет.

Но уж для фирмы дяди Васи и я сгодилась бы, тут особого умения не нужно. Да и заказов-то пока с гулькин нос. Кстати сказать, я никак не хотела перебирать бумажки. А хотела напряженной и опасной работы частного детектива – вот такое у меня было странное желание, несвойственное среднестатистической женщине. Доказать всем и прежде всего самой себе, что я что-то могу.

Окружающие же, и прежде всего Василий Макарович, а также Бонни, в этом сильно сомневались. Да что там, дядя Вася был просто уверен, что у меня ничего не получится, и однажды в запале высказался прямо, называя вещи своими именами.

Мы даже поссорились, но оказалось, что в процессе работы ему никак не обойтись без напарника-женщины. Хочешь не хочешь, а пришлось ему понемногу вводить меня в курс дела и подключать к оперативной работе. И, между прочим, справляюсь я отлично, скажу без ложной скромности. Но дядя Вася ни за что мне в этом не признается. Так уж устроены мужчины – никогда не оценят женщину в той области, где сами трудятся. Вот если бы я ему, к примеру, суп сварила или голубцы приготовила – тогда наслушалась бы похвал. Вот, кстати, надо бы старика подкормить, а то похудел тут, на нервной работе.

– Хорошо хоть, аванс успел с этой бабы мерзкой взять, – вздыхал дядя Вася, – хоть бензин окупился.

После всего случившегося расчет у клиентов с дядей Васей был прост: старуха послала его неприличными словами, а ее сыночек еще и в глаз засветил. Глаз заплыл, а под ним живописно расположился фиолетовый синяк.

– И куда я теперь с такой рожей пойду? – дядя Вася глянул на себя в зеркало и ужаснулся.

– Ничего, – я решила, что пора менять лед, – пройдет через недельку. А пока дома посидите, куда вам ходить-то? Вот разве что с Бонни на прогулку, так туда и с синяком можно, на собачьей площадке народ бывалый, всякого повидал…

Бонни поднял лобастую голову и дал понять, что полностью со мной согласен.

– Чаю сейчас попьем, – тараторила я, – мы с Бонни печенья купили, конфет шоколадных… Вы «Белочку» любите?

– Люблю… – Дядя Вася улыбнулся одним углом рта. – А еще «Мишку косолапого»…

И в это время раздался звонок в дверь.

– Открой, Василиса, это, наверное, соседка Дарья Степановна, – простонал дядя Вася. – Она обещала сырого мяса принести, к синяку приложить. Сырое мясо очень хорошо от синяков…

При этих словах Бонни поднял голову и оживленно взвыл. Я давно подозревала, что он понимает человеческую речь – во всяком случае, все, что касается еды.

Я распахнула дверь, не спрашивая, кого это принесло.

На пороге стояла худенькая девчонка с большими испуганными глазами.

– Вам кого? – удивилась я, на соседку Дарью Степановну она явно не тянула.

– Частного детектива Куликова В. М., – сказала она тоненьким испуганным голоском. – Это ведь здесь? – В доказательство она потрясла рекламной газетой, в которой дядя Вася уже несколько месяцев давал объявление: «Частный детектив решит все ваши проблемы…» – что-то в этом роде.

– Да, конечно, – я сложила губы в улыбку профессиональной секретарши, – раздевайтесь и подождите немного, Василий Макарович вас обязательно примет.

Как хорошо, что комнаты у дяди Васи смежные! Я плотно закрыла за собой дверь и шепотом поведала Василию Макаровичу о визите потенциальной клиентки.

Надо сказать, эта клиентка у меня доверия особого не вызвала, но, возможно, первое впечатление обманчиво.

– Ой, лишенько! – запричитал дядя Вася шепотом. – Как же я в таком виде?

– Синяки и ссадины украшают настоящего мужчину! – Я причесала ему редеющие волосы и попыталась запудрить фиолетовый кошмар под глазом. Разумеется, ничего не вышло, тут и профессиональный гример бы вспотел!

Пока я рылась в ящике письменного стола, отыскивая темные очки, дядя Вася переодел рубашку и даже повязал галстук, который я подарила ему на прошлое Рождество.

Вид в очках был не слишком располагающий.

– Просто какая-то акула империализма, – вздохнул Василий Макарович, – раньше таких на карикатурах изображали.

– Сойдет для сельской местности, – успокоила я его, собирая мимоходом разбросанные вещи и распихивая их по углам.

Самое трудное, однако, было впереди. Требовалось во что бы то ни стало выволочь из комнаты Бонни. Потому что, увидев такое чудо, никакой клиент, даже самый покладистый, не согласится иметь дело с дядей Васей.

Бонни, конечно, очень мне дорог. Больше того, я нахожу его очень красивым. Но на обычных людей его броская внешность действует специфически. Чаще всего прохожие бледнеют, покрываются потом и под любым благовидным предлогом стараются отойти подальше. Или вообще скрыться с глаз.

И разумеется, никакого доверительного разговора с клиентом в присутствии Бонни не получится. Хорошо еще, если зверюга спокойно будет лежать на полу, изредка приоткрывая пасть размером с дорожный саквояж и демонстрируя внушительные клыки. А если девушка Бонни понравится? В таком случае план первоочередных мероприятий у него разработан заранее.

Для начала он кладет на колени человеку огромную лобастую голову и выпускает солидную порцию слюны. Затем начинает бодаться, требуя, чтобы с ним немедленно играли в подвижные игры. В процессе игры Бонни, разумеется, оглушительно лает, рычит и так машет хвостом, что мало кто способен удержаться на ногах. Девушка, как я заметила, и так не в лучшей форме, так что Бонни нужно спрятать.

Я пинала эту тварь ногами, пробовала тянуть за хвост и уговаривала уйти по-хорошему. Ничего не помогало, пока не вмешался дядя Вася. Он поглядел строго и сказал вполголоса:

– Пошел вон!

И можете представить – Бонни тут же подчинился. Нет, все-таки у меня он совершенно распустился!

Девушка сиротливо жалась в прихожей.

– Проходите, пожалуйста! – сказала я и распахнула дверь.

Василий Макарович сидел за письменным столом, и лампа освещала его лицо с приличной стороны. Правда, при таком освещении были совершенно неуместны темные очки, но пришлось махнуть рукой на такие мелочи.

– Присядьте! – Я кивнула девушке на стул, а сама устроилась поодаль на диване, положив на колени блокнот для записей.

– Слушаю вас! – сказал дядя Вася солидным баритоном.

То есть он только хотел так сказать, на самом деле у него вышел жиденький тенорок. Но девушка, похоже, не обратила внимания ни на его внешний вид, ни на голос, она сама была очень расстроена – ерзала на стуле, комкала в руках носовой платок и поминутно проводила пальцами по ресницам.

– Ну, рассказывайте смелее, что у вас случилось? – Дядя Вася хотел улыбнуться, но вместо этого вышла жуткая гримаса, как у детской резиновой маски.

Я забеспокоилась, но девушка снова ничего не заметила, она в это время прижала платок к губам и пыталась справиться с подступающими рыданиями.

– У меня украли сумку! – проговорила девушка, после чего дала себе волю и разразилась рыданиями.

Мы переглянулись с Василием Макаровичем, и я едва заметно пожала плечами.

Сумки сейчас режут или вырывают на каждом шагу, все уже привыкли и приспособились. Страшно только, если по голове дадут или ножом пырнут в темной подворотне, а так некоторые сами сумку отдают, добровольно – берите, мол, все, только не трогайте. И это правильно, полиция неустанно разъясняет гражданам, что защищать свое добро – себе дороже обойдется, потом больше денег на лекарства истратишь.

Так что совершенно незачем ей так рыдать. И нет причин делать из этого происшествия трагедию. Но я тут же опомнилась, внимая строгому взгляду дяди Васи, – мало ли какие у человека могут быть обстоятельства и мало ли что было у нее в сумке?

Я налила девушке стакан воды из пластиковой бутылки и подала ей пачку салфеток.

– Простите… – прошептала она. – Я больше не буду.

– Ничего-ничего… – Дядя Вася сердобольно глядел на потенциальную клиентку и даже сделал попытку встать, чтобы погладить ее по голове или что там еще…

Попытку его я пресекла в корне – если девица увидит вблизи его синяк, не видать нам клиентки как своих ушей. Собственно, я была бы не против, если бы она убралась сейчас восвояси, даже прихватив всю пачку салфеток. Что-то мне подсказывало, что денег с такой клиентки мы получим мелкими семечками, а вот неприятностей огребем – выше крыши.

– Василий Макарович, – официальным голосом спросила я, – может быть, стоит отменить вашу встречу с Подковыровым? Или перенести на завтра?

И пока дядя Вася мучительно раздумывал, кто такой Подковыров, девушка все поняла.

– Простите, – повторила она более твердым голосом, – я отнимаю у вас время. Все в порядке, я готова к разговору.

Далее она довольно связно изложила нам с Василием Макаровичем свою историю.

Ее зовут Маша, Мария Владимировна Галкина. Ей девятнадцать лет, она учится на втором курсе Университета искусств на искусствоведческом отделении. Сегодня утром на занятиях у нее украли сумку, и она очень хотела бы ее вернуть, потому и пришла к нам.

– Хм… – Дядя Вася поглядел на девушку и спросил, есть ли у нее какое-нибудь удостоверение личности – он не может работать вслепую.

Та молча протянула ему паспорт. Все верно, прочитала я через его плечо, Маша Галкина, проживает в городе Санкт-Петербурге на Сиреневом бульваре, дом тридцать три, квартира семнадцать.

– Как и где это произошло? – спросил дядя Вася. – Расскажите подробно.

– Сегодня у нас был практикум по истории архитектуры, – заговорила Маша прерывистым голосом, – ведет его преподаватель Зоренко Геннадий Серафимович. Группа у нас двенадцать человек, и в конце занятий мы все собрались у стола преподавателя, чтобы рассмотреть фотографии и гравюры знаменитых соборов. И вот я отвлеклась, а когда спохватилась, то сумки уже не было…

– Та-ак… – внушительно протянул Василий Макарович. – И что же было в сумке?

– Какая разница! – Девушка вспыхнула и даже вскочила на ноги. – Я хочу, чтобы вы ее нашли, вот и все.

– Сумка дорогая? – пришла я на помощь своему руководителю. – Какой фирмы?

Девица обернулась ко мне агрессивно, но я твердым, уверенным взглядом быстро поставила ее на место. Пускай только попробует наврать мне, что сумка ужасно дорогая, ни за что не поверю! Я видела ее куртку – довольно новая, не с рынка, конечно, но и не из бутика. Скромная такая курточка, шапочка к ней самовязаная, джинсы на девушке самые простые, свитерок в резиночку… Обувь тоже не ах, впрочем, на улице сейчас такая слякоть, что просто жалко надевать что-то приличное. Если только не на машине…

Я готова была поклясться новым ошейником Бонни, что эту девушку на машине никто не возит. Перемещается она на общественном транспорте, где, как уже говорилось, сумки лишиться – дело привычное. Так что незачем так рыдать.

Под моим взглядом девица сникла, как ромашка на ветру. Выяснилось, что сумка была совсем недорогая – большая коричневая торба. В ней лежало много учебников и тетрадок, косметика и кошелек. Денег в кошельке не так много, и пятисот рублей не наберется, но очень жалко документов – студенческий билет, зачетка и пропуск в бассейн, замучаешься восстанавливать.

– Что ж, это понятно, – согласился Василий Макарович, снял темные очки и начал задавать Маше вопросы по существу.

Группа состоит из двенадцати человек плюс преподаватель. Аудитория маленькая, всего три ряда столов по пять штук в ряду. Еще имеются стол преподавателя и доска. Два окна с широкими подоконниками. Аудитория очень холодная, там вечно не работает батарея, поэтому окна всегда наглухо законопачены, летом открывается только форточка. Но все равно жуткий сквозняк, дверь все время распахивается, и преподаватели жалуются, что им дует. Так что с началом занятий дверь запирают изнутри. Ключ висит тут же, на гвоздике.

Сегодня все было как обычно. Геннадий Серафимович никогда не опаздывает, занятия начались вовремя, только Маше, которая сидела с краю, пришлось впустить Вадика Воронко.

– Дверь ты после этого закрыть не забыла? – спросил Василий Макарович.

– Нет, я точно помню, что запирала, да она бы сразу открылась иначе…

– Стало быть, твою сумку украл кто-то из своих… – Дядя Вася постучал карандашом по столу. – Никто посторонний в дверь войти не мог…

– Ну да, – упавшим голосом ответила Маша.

– Когда ты сумку видела в последний раз?

– Да все время видела, пока занятия шли! То одно из нее доставала, то другое! То ручку, то тетрадку… А как Геннадий Серафимович позвал к столу, мы все и пошли…

– А чего ж ты сумку с собой не взяла, раз там такие документы ценные? – не утерпела я.

– Она большая, мешала бы… – Маша опустила голову.

Снова мне захотелось пожать плечами – ну сама же растяпа несусветная! Как говорил герой моего любимого фильма: «Смотреть надо за вещами, когда в помещение входишь!»

– Значит, вы все сгрудились у стола, а кто-то один воспользовался моментом и попер твою сумочку, – уточнил дядя Вася. – Ты когда ее хватилась?

Выяснилось, что Маша хватилась сумки, когда почти все уже ушли, в аудитории осталось трое или четверо студентов. Плюс преподаватель Геннадий Серафимович. Ну, на него Маша не думает, поскольку приличный человек и все время на виду был. А те трое – Звонарев, Силиконов и Каплер, Маша с ними не очень общается. Но сумки при них не было, так что она не стала и вопрос этот поднимать, тем более что они ушли тут же. И Геннадий Серафимович тоже.

Девочки потому так торопились, что после практикума у них занятия в бассейне и надо прийти пораньше, чтобы успеть переодеться и принять душ. А Маша поискала под столами, заглянула за доску, обшарила подоконники, не нашла ничего, да и поехала домой, благо проездной и ключи от квартиры в кармане куртки оставались. А по дороге на последнюю десятку купила газету и там увидела объявление.

Тут Маша замолчала и уставилась на дядю Васю с самым жалобным видом.

– Хм… – он задумчиво пожевал губами, – дело в том, что мои услуги стоят денег…

– Вы не беспокойтесь, я все оплачу! – заверила его Маша.

Снова мне захотелось в недоумении пожать плечами, я еле сдержалась, зато подняла брови. Никак не укладывалось у меня в голове, к чему поднимать шум из-за дешевой сумки? Деньги платить детективу! Хоть и небольшие, но все же…

Из соседней комнаты послышались возня и шум – это Бонни пытался вырваться на свободу. Пока вполсилы, но долго ему не вытерпеть. Дядя Вася заторопился. Взял с девушки Маши смехотворно малый аванс и заверил, что приложит все силы для успешного раскрытия ее дела. Маша умоляла найти сумку как можно скорее.

– Ну и зачем вы это сделали? – строго спросила я, когда дверь за Машей закрылась и дядя Вася выпустил на свободу Бонни. – Для чего согласились взяться за это сомнительное дело? Ведь ясно же – врет все девчонка!

– Что врет? – всполошился дядя Вася. – Ты хочешь сказать, что у нее вообще никто сумки не крал?

– Да нет… просто она что-то недоговаривает. И не уверяйте меня, что вы этого не заметили.

– Вот ты завтра сходишь в ее Университет искусств и сделаешь прикидку на месте, – кротко сказал дядя Вася. – Мне, сама понимаешь, в таком виде туда соваться нечего. Что касается ее вранья, то по ходу дела все выяснится. А я, сама знаешь, не в том положении, чтобы от клиентов отказываться.

Тут я вспомнила, что тоже сижу без работы, так что капризничать нечего.

– Ладно уж, схожу в университет, погляжу на людей искусства, – согласилась я, – только вы с утра с Бонни погуляйте…

– Само собой…


Анна Сергеевна Галкина вышла из своего офиса. Обычно двери гостеприимно раздвигались перед каждым посетителем как на вход, так и на выход, сейчас же, по причине позднего времени, автоматические двери блокированы и открыта только небольшая дверка для своих, которую дежурный охранник, почтительно проводив Анну Сергеевну, запер изнутри на ключ.

На улице было темно и тихо, на стоянке оставалась только персональная машина Анны Сергеевны, водитель, предупрежденный заранее, уже заводил мотор.

Против обыкновения, Анна Сергеевна не стала ждать у входа, а прошла несколько шагов до машины. Хотя было холодно и к ночи подморозило, так что небольшая лужица под ногами поблескивала ледком, в воздухе неуловимо веяло весной.

Анна Сергеевна вдохнула полной грудью свежий ночной воздух. Кто-то из классиков утверждает, что весенний воздух пахнет антоновскими яблоками, но Анне Сергеевне были чужды какие-либо романтические настроения, так что ничего особенного она в воздухе не уловила. И все же даже здесь, в огромном городе, природа давала понять, что очень скоро наступит весна.

Анна Сергеевна взглянула на небо, усыпанное удивительно крупными звездами, и поскользнулась на обледенелой тротуарной плитке. Тотчас подскочил водитель и заботливо поддержал ее за локоть. Жест был скорее символический, так как все в офисе, и водитель в том числе, прекрасно знали, что Анна Сергеевна не та женщина, которая может упасть, поскользнувшись на замерзшей лужице. Она и на ледяном поле не упала бы, проходя по нему на шпильках. Правда, Анна Сергеевна шпильки никогда не носила – предпочитала удобную, устойчивую обувь на среднем каблуке, в такой можно ступать уверенно и солидно, а не легкомысленно и часто семенить. В таких сапогах ее и танком с ног не сбить, подумал водитель. Впрочем, дело вовсе не в сапогах. И не в босоножках.

Водитель предупредительно распахнул перед хозяйкой переднюю дверцу – Анна Сергеевна любила смотреть на дорогу во время езды. Сейчас – в темноте, на пустых безлюдных улицах – это излишне, однако водитель правильно угадал настроение хозяйки, за это она улыбнулась ему благодарно.

Анна Сергеевна откинулась на спинку сиденья и легко вздохнула.

– Устала что-то сегодня! – сказала она без всякой натуги – так, для разговора.

– Отдохнуть надо! – охотно поддержал беседу водитель. – На море съездить, на песочке полежать… Что все работа да работа – так и жизнь пройдет…

Оставаясь наедине с водителем, Анна Сергеевна разрешала ему такой легкомысленный тон. Она многое ему разрешала.

Вот и сейчас она расстегнула пальто и слегка коснулась руки водителя, лежавшей на руле.

– Сигареты где? – спросила она.

– В бардачке, – ответил водитель, не спеша выруливая со стоянки.

Хозяйка не глядя сунула руку в бардачок, пошарила там, но вместо глянцевой картонной пачки ее пальцы наткнулись на что-то мохнатое и холодное.

– Что это? – Она брезгливо отдернула руку, и на колени ей вывалилось что-то серое, жесткое и отвратительное.

Анну Сергеевну Галкину испугать было непросто, во всяком случае, водитель ни разу в жизни не видел ее не то что испуганной, но даже слегка встревоженной. Сейчас же, уловив в голосе хозяйки малую толику страха, водитель мигом нажал на тормоз, хорошо, что на проспект выехать не успел.

Когда в салоне зажегся свет, Анна Сергеевна ахнула, а водитель выругался забористым матом.

На коленях хозяйки, на дорогом кашемировом пальто лежала крупная дохлая крыса. Водитель четко видел оскаленную морду и растопыренные лапы. Почувствовав дурноту, он дрожащей рукой опустил окно. Из стеклянной светящейся будочки к ним уже торопился охранник – машина встала на проезде.

Анна Сергеевна была не из тех женщин, что при виде безобидной мышки визжат от ужаса и бьются в истерике. Однако когда в собственной машине тебе на колени внезапно валится дохлая крыса… это все же перебор.

– Немедленно убери эту гадость! – крикнула хозяйка срывающимся голосом.

Водитель надел перчатки, схватил крысу за длинный грязно-розовый хвост и выбросил прямо под ноги подбежавшему охраннику.

– Ох ты, мать моя дорогая! – выдохнул тот. – Это что ж такое деется? Это что же за дрянь?

– У тебя спросить надо! – зло прошипел водитель. – Что это на стоянке творится, крысы бегают…

– Не знаю… – Охранник растерянно переминался с ноги на ногу. – В соседнем доме ресторан, может, там травили, она и забежала… да тут и сдохла…

Анна Сергеевна вышла из машины и, наклонившись, вытерла руку о подтаявший снежный сугроб.

– Домой! – приказала она одними губами и уселась на заднее сиденье.

Обычно Анна Сергеевна была наблюдательна, но сейчас мерзкий инцидент настолько вывел ее из себя, что она не заметила возле самого выезда со стоянки крупного сутулого мужчину средних лет, с кривым шрамом на левой щеке, который проводил ее машину пристальным взглядом.

До самого дома ни Анна Сергеевна, ни водитель не произнесли ни слова.