Анна Васильевна Данилова
Признания грешницы

© Дубчак А.В., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

1

– Лиза, дорогая! Не думала, что встречусь с тобой по такому грустному поводу!

Дина Робертовна Северова, подруга Лизиной мамы, всегда строгая и подтянутая, на этот раз выглядела как-то странно, словно внезапно повзрослевший ребенок.

Она не пришла, а буквально ворвалась в Лизину адвокатскую контору, и не в элегантном платье и туфлях на шпильках, какой ее привыкла видеть Лиза, а в широких полотняных штанах, полосатой розово-серой тенниске с длинными рукавами, и в белоснежных кроссовках! Вместо аккуратной прически на голове – воронье гнездо из светлых растрепанных волос. Глаза горят безумием, в них ничего, кроме паники.

Лиза всегда была рада помочь своим знакомым, больше того, для нее было делом чести проявить себя перед ними, доказать, что слава отличного адвоката, которая закрепилась за ней, имеет под собой реальное основание. Однако работа на своих близких друзей или родственников имела и свои минусы: чувствуя возложенную на нее ответственность, Лиза от напряжения и великого желания помочь иногда терялась и, прорабатывая огромное количество версий, действовала в ложном направлении. Об этой ее особенности хорошо знала ее помощница и подруга Глафира Кифер и изо всех сил старалась помочь, открыть Лизе глаза на очевидные, но не замечаемые ею факты.

Мама Лизы, Евгения Александровна, которую Дина Робертовна звала просто Жекой, после развода с ее отцом вышла замуж и переехала жить в Сочи. Тетя Дина, как называла ее Лиза, очень скучала без своей лучшей подруги и всякий раз, когда была возможность, ездила к ней. Две зрелые, прекрасные женщины, которых язык не поворачивался назвать пенсионерками, проводили время в долгих приятных прогулках по зеленым тенистым аллеям курортного города. Они пили домашнее вино, обедали жареной форелью в приморских ресторанчиках, покупали местные овощи и фрукты, а вечерами, устроившись с комфортом на террасе какого-нибудь пансионата, наслаждались жизнью, вечерним морским воздухом, закатом… Такими, во всяком случае, представляла себе Лиза их сочинские встречи.

После смерти мужа, которую тетя Дина очень тяжело пережила, смыслом ее жизни стал единственный сын Лева – счастливый муж красивой Геры и отец двух маленьких дочек, Кати и Анюты.

– Тетя Дина, что-нибудь с Левой? – спросила Лиза первое, что пришло в голову, усаживая взволнованную гостью в кресло и подавая ей стакан с водой. – На вас лица нет!

– Не знаю, ничего не знаю…

Слышно было, как постукивают ее зубы о край стакана.

– Гера… Она пропала, – наконец выдала она то важное, ради чего и пришла.

– Как пропала? Когда? При каких обстоятельствах?

В эту минуту дверь приемной открылась, и быстрой походкой вошла Глафира. Пышная рыжеволосая молодая женщина в развевающемся цветастом платье и в туфлях на шпильках.

– Здравствуйте! – Глафира улыбнулась Лизе и Дине Робертовне. – Какой прекрасный солнечный день!

И в тот же миг, обратив внимание на заплаканные глаза посетительницы и оценив ситуацию, извиняюще пожала плечами и устроилась тихонько за своим рабочим столом.

– Тетя Дина, познакомьтесь, пожалуйста, это моя помощница, Глафира. При ней вы можете свободно говорить.

– Да, очень приятно… – судорожно вздохнула Дина Робертовна. – У меня беда! Понимаете, Лева с семьей живет отдельно.

Она обращалась уже к Глафире, вероятно, желая ввести ее в курс.

– Лева – это мой сын, ему тридцать лет. Его жена, Гера, мы все ее сильно любим. Она родила нам прекрасных девочек – Катюшу и Анечку. А сейчас мы ждем третьего ребенка, пока еще, правда, неизвестно, кто будет, мальчик или девочка, срок слишком маленький. Словом, замечательная крепкая семья. Лева безумно любит свою жену. А Герочка – моего Леву. У моего сына большая фирма, они производят минеральные удобрения. В прошлом году открыли два дочерних предприятия – в Башкирии и Новгороде… Это я к тому, что мы ни в чем не нуждались. Вы не удивляйтесь, что я говорю – мы. Хотя мы живем раздельно, у нас все равно одна семья. Я имею в виду, у нас никогда не было никаких конфликтов, ну, знаете, как это иногда бывает между свекровью и снохой… Но она все равно ушла!

Лиза слушала ее не перебивая. Она знала, что Глафира уже давно включила диктофон и записывает разговор. Сейчас Дина говорит сплошным потоком, считая, что эта информация и есть самая важная. Что в ней-то как раз и сосредоточено все то главное, что связано с причиной ее визита. Потом, когда Лиза станет задавать ей вопросы, какие-то детали могут быть забыты. Поэтому ведется запись именно первого монолога, рассказа.

– Я никогда не вмешиваюсь в их дела, разве что помогу, если попросят, с внучками, погуляю, сходим с ними в торговый центр, кукольный театр… Словом, все, как обычно, я же обыкновенная, нормальная бабушка. Не вмешиваюсь… Постойте, что-то мысль моя улетела… Ах да! Да и чего бы я стала вмешиваться, когда у них все было хорошо?! Знаете, в некоторых семьях бывают конфликты, скандалы, ссоры… У нас ничего такого не было. Никогда. Лева мой – верный муж. Верный и очень ответственный. Он ради своей семьи, ради девочек и Геры сделает все! У Геры, как я считала, тоже никого нет на стороне, она же всегда дома, с детьми… Конечно, она очень красивая. Ты же знаешь ее, Лиза. И Лева где-то в глубине души ревнует ее ко всем абсолютно, но нервы ей никогда не трепал. Говорю же – примерная, счастливая семья!!! Но она все равно ушла! Ушла!

Пришла пора вмешаться в разговор.

– Тетя Дина…

– Лиза, прошу тебя, зови меня просто – Дина. И без этого «Робертовна»! Может, в качестве мужского имени это и звучит благозвучно – Роберт, но как отчество… Господи, и чего я несу!!!

– Дина, скажите, что произошло? По порядку. С самого утра. Или когда там все это случилось?

– Утром. Герочка пришла, вернее, приехала на своей машине в девять часов, с девочками. Они зашли, я сказала, чтобы проходили, сейчас вместе позавтракаем. Гера стала их переобувать в домашние тапочки… Лица я ее не видела, вот понимаете, не видела! Она же наклонилась, чтобы переобуть Анечку… И в прихожей тоже ничего не было, я имею в виду все, как обычно… Потом Гера крикнула мне, а я уже была в кухне, поставила чайник! Она крикнула мне, что забыла в машине кофточку какую-то… И когда я вернулась в прихожую, девочки были уже одни, без нее. А рядом стояла сумка с их вещами. Не пакет какой-нибудь с кофточками и колготками или трусиками, ну, как обычно, когда она оставляла мне девочек на выходной или на вечер… А большая дорожная сумка. Ни записки, ничего… Я выбежала в подъезд, окликнула ее, но лифт уже уехал. Я выглянула в окно, дождалась, когда она выйдет из подъезда, и увидела ее! Она бегом бежала к своей машине. Потом села и уехала! Вот и все! И больше я ее сегодня не видела. Она и телефон отключила…

– В машине кто-нибудь был? Вы не заметили?

– Нет. Не было. У меня отличное зрение. И она очень спешила… Чуть в угол дома не врезалась, так разворачивалась…

– Спешила куда-то… Ну, хорошо. Это я поняла. А что Лева? Он ищет ее?

– Да и Левы нет! Его телефон не отвечает. И тоже с самого утра.

– Так, может, они вместе куда-то срочно уехали, просто вас не предупредили?

– Лиза, дорогая, ты что, не знаешь моего Левушку? Да он мне по сто раз на день звонил, и я практически всегда знала, где он. Лева, он не такой… Думаю, что и с ним тоже что-то случилось.

– Значит, и он тоже пропал. Тетя Дина… Дина… Может, не стоит так уж отчаиваться и паниковать? Ведь прошло всего несколько часов… Мало ли что могло произойти?

– Лиза, а ты сама-то веришь в то, о чем говоришь? Гера пропала, Лева не отвечает на звонки… Я сердцем чувствую, что случилась какая-то беда.

– Вы в больницах его не пробовали искать?

– Искала! Обзвонила все больницы!

– Он дома ночевал?

– Думаю, что да. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. Говорю же: что-то случилось… Они пропали. Оба! Сумка тщательно собрана, понимаешь? То есть Гера не просто покидала туда все, что под руку попалось, а положила все необходимое, даже денег оставила прилично… Словно у меня денег нет… Господи, ну просто ума не приложу, что случилось! Их надо искать. У тебя есть связи в полиции, прокуратуре, может, там что известно? Гера была на машине, но она могла ее где-нибудь оставить, сесть, предположим, на самолет, в поезд, я не знаю, автобус… Это я к тому, что надо бы проверить списки пассажиров…

– Где живут Герины родители? Вернее, мама? Отец ее умер, кажется, в прошлом году?

– Да-да. Все верно. Они же родом из Маркса, ты знаешь, это в семидесяти километрах от Саратова. Так вот, мама ее, Татьяна Ивановна, не смогла жить в Марксе, где ей все напоминало о муже, и она переехала жить в Балаково, там купила небольшую квартирку, Лева ей помог с деньгами… Гера часто звонила маме, они общались по скайпу, и мне не стоило труда выйти с ней на связь…

– Выходит, вы были в квартире Левы?

– Да, конечно! Я только что оттуда. Все на своих местах, всюду порядок, не видно, чтобы люди куда-то собирались, знаете, как это бывает… Все вещи на месте, цветы политы, даже еда приготовлена – суп еще теплый на плите, на сковородке – котлеты… Холодильник набит продуктами…

– Постойте. Давайте по порядку. Говорите, Гера приготовила обед. Но для кого, если она детей отвезла вам?

– В том-то и дело, что ничего не понятно! Хотя, если она детей собиралась отправить мне, значит, обед предназначался Леве. Но и он исчез…

– Хорошо, что со скайпом? Вы говорите, что связались с мамой Геры?

– Да, я без проблем включила компьютер Геры, скайп открылся автоматически, даже пароль не потребовался… Я нашла Татьяну Ивановну и позвонила ей, видеозвонок… Я не собиралась ее пугать, потому что понимаю, все в жизни бывает, и я действительно паникерша… Поэтому я просто позвонила, спросила, как у нее дела, как здоровье, придумала, будто бы мне приснился нехороший сон, ну и все такое… Я подумала, если Гера там, или ее мать знает, где Гера, то эта информация как-то всплывет, понимаете? Или же я увижу по выражению лица Татьяны, какая она, взволнованная или спокойная… Так вот. Я разбудила ее. Она была сонная, но все равно улыбалась, увидев меня на экране. Сказала, что у нее все в порядке… Про Геру ничего не спрашивала, из чего я поняла, что они действительно часто общаются, она все про нее знает, а потому новости просто не успели накопиться… Мы разговаривали очень недолго, в основном о внучках. Но я успела сделать вывод, что Татьяна не в курсе, куда могла исчезнуть Гера.

– Прошло слишком мало времени, может, Гера как раз на пути к Балаково, – сказала Лиза и тотчас опровергла сказанное: – Хотя какой ей смысл туда ехать? Если, предположим, она решила ото всех спрятаться, она знает, что Балаково – это первое место, где ее будут искать. Тетя Дина, может, у нее кто-то есть? – спросила Лиза осторожно, чувствуя, что этим вопросом она причиняет ей боль. – Я имею в виду мужчину?

– Но если не верить Гере, то тогда кому? – расплакалась Дина. – Гера – кристальной чистоты человек! Нет, нет и еще раз нет!!!

– Хорошо. Я все поняла. Нам нужна вся информация по Леве и Гере: номера телефонов, электронная почта, фотографии… Телефоны близких друзей, знакомых…

– Да, я все приготовила. Но максимум информации, я думаю, вы сможете получить все же из компьютеров. Гера общалась через «Одноклассников» с подругами, друзьями, родственниками, это я точно знаю. Дома есть два компьютера – Геры и Левы, в спальне и кабинете. И у каждого еще ноутбук, конечно. Так вот, Гера забрала свой ноутбук. Дома его нет. Ну и Лева соответственно тоже со своим не расстается, он его повсюду с собой носит.

– Дина Робертовна, пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Поезжайте домой, к внучкам… Кстати, с кем они сейчас?

– С соседкой, подружкой, я хотела сказать…

– Вот и отлично. А я со своей стороны постараюсь что-нибудь выяснить о ваших детях. Уверена, что вы напрасно так паникуете. Многие обстоятельства указывают на то, что Геру, во-первых, не похитили, а это уже хорошо. Она жива и здорова. Другое дело – куда она так спешила и почему оставила детей…

– Хорошо, спасибо тебе, Лиза. – Дина поднялась, и страдальческое ее лицо стало совсем бледным. – Не знаю, позвонить твоей матери или нет… Может, я действительно рано забила тревогу?! Жека очень любит моего Леву, ты же знаешь, она вообще хотела поженить вас с ним, и мы бы породнились… Боже, как же давно все это было!

– Не надо ей пока звонить. Вот когда все выяснится, тогда… Вы можете оставить мне ключи от Левиной квартиры, в случае если семья до вечера не вернется и мне придется начать собственное расследование?

– Да-да, безусловно! Вот, держи!

Лиза проводила Дину до двери, они обнялись.

– Я все для вас сделаю, тетя Дина.

После ее ухода Лиза некоторое время сидела молча за своим столом и что-то черкала на бумаге. Глафира тоже задумалась, потом сказала:

– Знаешь, что я думаю по этому поводу?

– Знаю. Что дело серьезное.

– Точно! Хоть я и не знакома с этой семьей, но сразу поняла, что отношения между всеми ее членами теплые, полные любви и доверия. К тому же в семье маленькие дети. Сколько девочкам?

– Анечке четыре годика, Кате – три.

– Трудно представить себе ситуацию, при которой хорошая мать подбросила бы свекрови детей, а сама без объяснения сбежала. Ведь это форменный побег! Причем тщательно спланированный. И обед Гера приготовила… Кстати, какое странное имя!

– Ты еще не видела ее, какая она красавица!!!

– Так вот, и обед Гера приготовила сегодня рано утром именно для мужа. Одной рукой готовила, другой – собирала сумку с вещами для детей. Может, она заболела и решила не обременять семью проблемой?

– Гера не такая. Она вполне нормальная, адекватная, она не стала бы так поступать, если бы у нее, скажем, обнаружили онкологию. Она бы боролась, и Лева бы ей в этом помогал. Лучшие клиники были в ее распоряжении – семья небедная.

– Да уж, ситуация… Получается, что у нее завелся любовник?

– Все указывает именно на это. Причем любовник, из-за которого она просто потеряла голову! У нее от этой любви мозг перестал работать. Напрочь. – Лиза улыбнулась. – Глафира, ты действительно веришь, что такое чувство существует?

– Да, верю. Это как болезнь. Женщина отказывается от своей прежней жизни, от мужа и даже от детей, чтобы броситься в этот океан чувств. Звучит, конечно, пошловато, тем более что это, как правило, не океан, а омут. Опасный, смертельный и очень мутный, как и само чувство. И знаешь, почему? Потому что Гера могла влюбиться, а вот мужчина, ради которого она совершила этот поступок, подкинув детей свекрови, не факт, что любит ее так же сильно. Отсюда и опасность.

– Итак. Онкология. Любовь как болезнь. Какие еще версии?

– Если бы она сбежала с детьми, то я бы предположила, что семье кто-то угрожает и что Гера сбежала с ведома мужа, даже с его помощью. Может, Леву заказали, ну, или его семью, и он, узнав об этом, сказал Гере, чтобы она бежала. Но это, повторяю, если бы она бежала с детьми, да и Дина Робертовна была бы в курсе. Вот тогда можно было бы покопаться в профессиональной деятельности Левы или в его прошлом. Страх, корысть, зависть, ревность, месть… Но почему она сбежала одна?

– Вот это и есть самый главный вопрос. Надеюсь, нам удастся поговорить с Левой, и тогда многое прояснится. А вдруг они жили плохо, а его мать ничего об этом не знала? Или же у него самого, у Левы, появился кто-то на стороне. Отсюда и выключенный телефон. Многие мужчины, отправляясь на свидание, выключают свои мобильники. Это классика. Вот вернется он на работу и сразу включит.

– Хорошо. Подождем до вечера, и если за целый день ничего не изменится, начнем действовать.

– Знаешь, я все-таки на всякий случай позвоню Мирошкину, попрошу его выяснить, нет ли чего на Леву. А ты, Глаша, свари нам кофейку.

2

Маркс. Маленький, утопающий в зелени садов город на берегу Волги. Гера знала его как свои пять пальцев. Город немцев Поволжья, бывший Баронск или Марксштадт, с величественной католической церковью, превращенной в клуб, с улицами, названными в честь великих немцев – Маркса, Энгельса, Бебеля… Несмотря на то что город совсем маленький, в нем великое множество учебных заведений, в числе которых музыкальное училище (сейчас это училище искусств), медицинское, множество разных технических учебных заведений, школ и даже филиалы институтов.

Гера же нигде не училась. Сразу после школы она вышла замуж за человека, которого любила больше всего на свете, – Леву Северова. Он приехал в Маркс молодым специалистом, занимался мелиорацией, потом открыл свой собственный склад минеральных удобрений, завязал нужные знакомства, вышел на мэра города, подружился с ним, ходил с ним на охоту, и тот помог ему с крупным кредитом, который и был вложен в производство этих самых минеральных удобрений… Молодой, тихий и очень скромный Лева, блондин с голубыми глазами и нежной улыбкой, как-то раз появился в доме Геры в компании мужчин-охотников, которые заехали за ее отцом, тоже заядлым охотником. Совершенно неожиданно пошел дождь, и вся компания осталась переждать его на веранде их дома. Гера, тогда еще десятиклассница, приготовила для гостей чай. Мама была на работе, и она, замещая хозяйку, напекла лепешек, достала из кладовки варенье.

Двадцатипятилетний Лева не сводил с нее своих голубых глаз все то время, что шел дождь. И она поглядывала на него, даже не замечая направленных на нее многочисленных мужских взглядов, не подозревая о своей красоте, не зная о ней. Тонкие черные брови, большие темные глаза, сверкающие, как драгоценные камни, черные кудри, прелестная подростковая худоба с намечающимися выпуклостями.

Они начали встречаться, прогуливались по густому лесу неподалеку от нефтебазы, кормили с рук лосей, ловили рыбу в прудах, ездили на велосипедах на Графское озеро, где целовались, давали друг другу клятвы и обещания в преданности и верности. А в разгар лета Лева приехал в Маркс со своей мамой – просить руки Геры. Мама, хоть и ожидала подобного, не могла не напомнить Леве о том, что Гере надо учиться, что замуж вроде бы рановато, на что Лева ответил ей, что замужество – не тюрьма, что жизнь на этом не останавливается, что она сможет спокойно поступать в университет, куда она планировала, и что он сделает все, чтобы помочь ей получить образование. Старше ее на целых восемь лет, он производил впечатление очень надежного и ответственного человека, родители с легким сердцем благословили дочку и отдали замуж. Свадьбу устроил Лева, самостоятельно, своими средствами, арендовал прогулочный катер, который украсили цветами и шарами, пригласил нужных людей, друзей, родственников. А после свадьбы Лева увез молодую жену к себе в город, в однокомнатную новенькую квартирку неподалеку от городского парка, которую вскоре продали, купив трехкомнатную, на Набережной. К тому времени уже родилась Анечка… Потом Катюша. Гера любила, была любима, они с Левой растили девочек и были счастливы. В прошлом году купили большой загородный дом, куда собирались перебраться всей семьей, забрав к себе Левину маму, Дину Робертовну.

И вот теперь она налегке, с маленьким рюкзачком за плечами, в потрепанных джинсах и легкой курточке, как школьница, идет по Марксу, как если бы в ее жизни ничего этого и не было: ни Левы, ни семьи, ни девочек. Только она сама в своем черном одиночестве, заблудившаяся в зловещих тенях прошлого, как самка, спрятавшая своих детенышей перед большой битвой.

Очки на пол-лица, чтобы ее никто не узнал. Густые черные кудри скрывают остальную часть лица, и ветер играет ими, словно радуясь ее возвращению. Ветер теплый, весенний, родной, и город пахнет детством, слегка подгоревшей молочной кашей, жареными карасями и анисовым сиропом от кашля. Здесь почти в каждом доме ей были бы рады: знакомые, дальние родственники, одноклассники, соседи, учителя…

Да только ей не нужно, чтобы ее узнали. Важно не попасться никому на глаза. Прошло пять лет, у всех своя жизнь, и вряд ли даже самая близкая подруга узнает в этой неприметной, растрепанной молодой особе с рюкзачком ту самую красавицу Геру, вышедшую замуж за Леву Северова, завидного жениха, красивого голубоглазого парня с мозгами и деньгами.

Хорошо еще, что мама перебралась в Балаково, а то бы ноги сами привели Геру домой, в родительскую квартиру, под мамино теплое крыло. Мама, мамочка… Уже очень скоро ей, конечно, позвонят, сообщат, что любимая дочка исчезла, бросив своих деток. Но Бог даст, она скоро вернется. Вот только сделает то, что задумала, и сразу же обратно!

У пивной она увидела пьяницу с разбитым лицом, грязного, с сальными волосами и ужасно вонючего. От одного вида ее затошнило, однако, преодолевая себя, Гера подошла к нему, пытающемуся кому-то позвонить и при этом матерящемуся, и попросила телефон. Он и не понял, что произошло, когда она вырвала мобильник из его руки, сунула в карман его рубашки стодолларовую купюру и быстрым шагом бросилась прочь. Вот теперь, с чужой сим-картой, ее точно не вычислят. Даже если Лева подключит все свои полицейские и прокурорские связи среди бывших одноклассников. С помощью несложной театральной постановки в салоне связи, в результате которой ей удалось выяснить номер украденного телефона и положить на него деньги, она оказалась хозяйкой безопасного средства связи, которое открывало ей возможность беспрепятственно общаться с нужными людьми все то время, что она сочтет необходимым. Купив в этом же салоне приличный телефон и вставив туда волшебную симку, она безжалостно выбросила грязненький аппарат жертвы-пьяницы, зашла в первое попавшееся кафе с непритязательным названием «Чайка», где в туалете тщательно вымыла руки, и только потом, устроившись за столиком у окна, заказала чашку кофе с молоком и булочку.

Кафе было пустым, за окном расстилался под майским солнцем знакомый ей до боли зеленый бульвар, проходившие мимо окна люди вызывали в ней ностальгические переживания: а вдруг среди них были те, которых она знала раньше и которых любила?

Расплатившись с молоденькой официанткой, лицо которой ей тоже показалось знакомым, она, не снимая очков и продолжая скрывать свое лицо, вышла из кафе и отправилась только ей известным маршрутом на тихую улицу Карла Либкнехта. Увидев знакомый дом, рядом с которым она прожила все свои детство и юность, она остановилась перед высокими деревянными воротами в нерешительности.

Его фамилия была Захаров. Семья – Захаровы. Соседи Геры. Девичья фамилия Геры была Мышкина. Мышкины и Захаровы – самые лучшие соседи в мире. За долгие годы соседства они стали почти родными. И даже когда их единственный сын, которого все звали Захар (хотя его настоящее имя было Вениамин), исчез, а потом выяснилось, что он бандит и сидит в тюрьме за двойное убийство, Мышкины не отвернулись от Захаровых, во всем поддерживали. Все закончилось после смерти Гериного отца и отъезда мамы в Балаково. Связи были прерваны, потеряны. Гера была уверена, что мама, спасаясь от болезненных воспоминаний, связанных с отцом, прекратила общаться и с тетей Надей, матерью Захара, который к этому времени уже давно вернулся из колонии, внезапно разбогател и даже открыл свой ресторан.

Скорее всего Захар уже купил себе новый дом или квартиру, и здесь теперь живут лишь его родители, но адрес-то они ей наверняка скажут. Вот только как взять с них слово, что они никому, ни единой душе не расскажут о том, что она приходила?

А может, сразу отправиться в его ресторан? Говорили, что он построил заведение на самой окраине города, возле мельницы, прямо на берегу Волги.

Она подошла еще ближе к воротам, заглянула в щели и увидела во дворе большой черный джип. Слабая надежда, что Захар сейчас здесь, придала ей силы. Она открыла калитку, металлическая ручка которой была отполирована до блеска многочисленными прикосновениями, поглаживаниями, надавливаниями теплых хозяйских и соседских рук, и вошла во двор. Сердце колотилось громко, стучало в груди, словно просясь наружу. Гера поднялась по ступенькам на высокое крыльцо, отмечая про себя, что дом подремонтирован, сверкает новенькими пластиковыми окнами, и постучала в дверь. Затем еще раз, и еще…

Потом она распахнулась, и Гера увидела перед собой человека, очень отдаленно напоминающего ей соседского мальчишку. Высокий крепкий мужчина с коротко постриженными посеребренными волосами, в джинсах и клетчатой рубашке.

– От тебя рыбой копченой пахнет, – сказала она, чувствуя, как слезы подкатывают к горлу. С чего бы это?

– Герка, твою ж мать!!! – Захар сгреб ее в объятья и прижал к себе. – Думал, уж никогда больше не свидимся! Вот черт, как же я рад! Дай-ка посмотрю на тебя, красавицу нашу!

И он, отстранив ее от себя, уставился в лицо, пытаясь увидеть в нем знакомые черты. С нежностью, осторожно снял с нее очки.

– Глазищи-то, глазищи!!! Да ты стала еще красивее! Проходи! Господи, ну как же я рад!!!

Он утащил ее за собой в кухню, где Гера и обнаружила источник сильнейшего запаха: на большом блюде, выпачканном сажей и желтым маслом, были разложены куски копченого леща.

– Отец сварганил на своей коптильне, ну, а меня долго уговаривать не приходится, сама знаешь… Сколько мы с тобой этой рыбки в свое время съели, а, Герыч? Давай, присоединяйся и расскажи, как поживаешь, как твои дела? Слышал, ты мама двух дочек? А по виду и не скажешь, как была девчонка, так и осталась…

Она рада была, что он узнал ее и снова как бы принял в свой мир. Если вообще выпускал из него. Возможно, она навсегда осталась в его жизни близким человеком, родней. Девочкой, с которой они вместе ходили на рыбалку, кормили лосей возле Нефтебазы, курили, дурачась, крепкие гаванские сигары, разрезанные напополам, купались до одури в Волге, мастерили воздушных змеев, пекли картошку в сиреневых посадках за городом, воровали яблоки у бабы Зины в саду, похищали с почты пачки телеграммных бланков и шариковые ручки, лакомились дешевыми яблочными пирожками в заводской столовой, жарили сало, нанизанное на прутики, на костре в зимнем заснеженном голубом лесу…

Захар внимательно взглянул на нее:

– Герыч, что случилось?

– Захар… – глаза ее моментально наполнились слезами. – Захар… У меня мало времени. Мне нужен «ствол».

3

– Vito, tengo que salir de urgencia. En Rusia! Amarantа alimentamos y lo ponemos a la cama. Carmen te preparan la cena. Me no te preocupes, yo te llamo… Qué? Sí, algo pasó, me enfermé… Todo tía, querida, no puedo decir nada más, está esperando un taxi, me precipito hacia el aeropuerto…[1]

Наташа, белокожая, с русыми длинными волосами и серыми глазами молодая женщина в джинсах и красной майке, закрыла телефон и оглянулась на стоящую в двух шагах от нее освещенную солнцем няню. Кармен была невысокой, коренастой, смуглой, с черными, затянутыми туго на затылке волосами и черными блестящими умными глазами, чуть старше сорока лет.

– Tengo un problema, Carmen, muy bien. Usted, como una mujer que me entiende. Cuida de mis más queridos – su marido y su hija. Voy a volver y luego, tal vez, lo contaré todo. Ahora necesito que darse prisa…[2]

Никогда она еще не разговаривала подобным образом с мужем. Ничего не объяснив, просто поставила перед фактом, что, мол, улетает в Россию. Все. Конечно, он ей это простит, во всяком случае, постарается ее понять. Но, с другой стороны, он, конечно же, не заслуживает подобного к себе отношения. Больше того, он будет переживать и в глубине душе обидится на нее. К тому же никто не знает, как долго она будет отсутствовать. Что, что будет дальше? И правильно ли она делает, что летит в Россию?

Она так волновалась, что пришла в себя уже в такси, которое мчало ее через весь город в аэропорт. Барселона плавилась под жарким солнцем, и первый раз за все пять лет, что Наташа здесь жила, выйдя замуж за Вито Морено (обаятельного испанского туриста и одновременно – владельца сети рыбных ресторанов), этот город показался ей чужим, хотя и еще более прекрасным и недосягаемым, как сама мечта: она очень боялась, что не увидит его больше никогда.

По сути, она садилась в самолет именно для того, чтобы сохранить все то, чем жила последние годы: любовь, маленькую Амаранту, благополучие – словом, все то, что люди называют счастьем и радостью.

Сытая и спокойная жизнь не изменила Наташу. Ее преданность самой близкой подруге была искренней, ее беды и проблемы она всегда воспринимала как свои. Вчерашний звонок Геры, ее взволнованная речь, слезы, все это прошло сквозь сердце Наташи, оставив жгучий след.

– Ната, это я… – услышала она ее голос, когда они с Вито обедали на террасе, за перилами которой плавилась в солнечной дымке раскинувшаяся ярким ковром Барселона. Теплый ветер трепал белую скатерть, солнце прогрело лежащие на блюде лимоны, заставив их еще сильнее благоухать. Вито с аппетитом поедал мидии, запивая их белым вином. Наташа с Амарантой на коленях ела сочную грушу. Девочка была уже сытая – Кармен накормила ее – и сонная, ее кудрявая головка лежала на плече Наташи. И вдруг этот звонок и высветившееся на дисплее имя «Гера». Первое чувство – радость. Она всегда радовалась звонкам подруги. Они весело щебетали, рассказывая друг другу о своей жизни, говорили преимущественно о детях, материнство в обеих било ключом, и всегда было полно веселых, милых новостей.

– Ната, это я, – услышала она тревогу в голосе, и внутреннее чувство подсказало Наташе, что у Геры что-то случилось.

– Извини, Вито, – улыбнулась Наташа мужу, выходя из-за стола с дочкой на руках. Подошедшая тихо Кармен беззвучно приняла девочку и унесла в детскую.

Наташа забилась в самый угол дома, в кладовку, и, лишь оказавшись среди полок с компотами и консервированным горошком, поняла, что давно уже подсознательно ждала этого звонка и все равно оказалась к нему не готова.

– Сейчас ты можешь говорить? – спросила Гера сквозь слезы. Гера плакала, и Наташа почувствовала, как заныло ее сердце.

– Да, могу. Но я на всякий случай спряталась в кладовке, меня никто не услышит.

Гера говорила быстро, словно боясь, что ее могут застать за этим разговором. Ее рассказ потряс Наташу.

– Все дело в моем имени, ты знаешь, оно редкое… Да и внешне я тоже не изменилась. Это как раз тот редкий случай, когда мне бы хотелось, чтобы я растолстела, подурнела, чтобы у меня выпали волосы и зубы, только чтобы меня не узнали!!!

– Гера, не говори глупостей. Возьми себя в руки. Мы вместе с тобой что-нибудь придумаем.

– Вместе? Но как – вместе, если ты в Испании, а я в России? Я не смогу одна, просто не смогу… А, кроме тебя, кому я могу еще довериться?

– Ты хочешь, чтобы я приехала?

– А как иначе? Ведь если я буду первая, то ты – вторая. Будет разрушена и моя, и твоя жизнь. У меня есть план, но я не могу рассказать тебе все по телефону. Объясни своему Вито, что тебе надо срочно лететь в Россию, что у тебя кто-то заболел, тетя, к примеру. Но тебе надо уехать как-то очень решительно, быстро, не вдаваясь в объяснения, мы с тобой так и не научились врать, он поймет, что никто у тебя не заболел, и нафантазирует себе все, что угодно…

– Хорошо, я приеду. Прилечу. Попробую прямо сейчас заказать билет. А ты? Ты как?

– Постой… Мне показалось, что кто-то пришел… Все, я больше не могу говорить… – Гера перешла на шепот: – Где встретимся?

– Там же и встретимся.

– У Эммы?

– Да. Надеюсь, она по-прежнему там живет.

– Хорошо. – Геру уже почти не было слышно. – Не важно, кто доберется до нее первой, будем дожидаться друг друга. Только поклянись, что действительно приедешь. Я буду ждать тебя там до последнего!

– Ты же знаешь меня.

– Все, целую тебя, моя дорогая подружка. Лева пришел… Пока…

История, которую ей рассказала Гера, потрясла Наташу. События, которые могли бы последовать за этим, трудно предугадать, хотя Гера придерживается другого мнения. И, зная характер Геры, бездействовать она уж точно не будет. Станет бороться за свой брак, за своих дочерей, за своего еще не рожденного ребенка.

…В самолете она не притронулась к еде, только выпила немного виски. Так тяжело было на душе! Она смотрела в иллюминатор и спрашивала себя, что было бы, если бы Гера обо всем рассказала Леве. Если бы, если бы… Нет, Гера не такая. Она привыкла сама решать свои проблемы, а еще она точно уверена, что даже если бы, не дай бог, Лева узнал что-то, Гера бы с ним не осталась. Она – максималистка, полутона – не для нее. Она сама, своими маленькими нежными ручками и большим добрым сердцем, преисполненным любви, создала свой мир, свой рай, и она не допустит, чтобы он превратился в ад для нее и для Левы.

Она вернется домой только после того, как будет уверена, что ни одна тень из прошлого не коснется ее семьи. Такая она, Гера.

Страшно подумать, как бы Вито отреагировал на подобное, добрый и великодушный Вито. Хватило бы у него сил и любви, чтобы так же радоваться жизни?

Мужчины – они не такие гибкие, как женщины. Они – инопланетяне, и спрогнозировать их реакцию на определенного рода события никто не возьмется.

Вот и получается, что Гера права и они сами должны все решить. Сделать то, о чем они мечтали все эти годы.

Полет длился почти пять часов, целую вечность, и за это время Наташе не удалось даже вздремнуть. Картины прошлого, окрашенные в темные тона и наполненные страхом и отчаянием, проносились перед ее внутренним взором. И среди всего этого кошмара, этого ада было маленькое теплое солнце – Гера. Возможно, что таким же источником тепла и света для Геры была Наташа. Очень хотелось бы в это верить.

А ведь они так надеялись, что прошлое никогда не даст о себе знать!

Москва проплывала за окном такси, мчавшим ее из аэропорта на Павелецкий вокзал, откуда в шесть вечера отправлялся поезд на Саратов. Не было смысла лететь в ночь, уж лучше отоспаться в поезде, а утром – в Маркс.

Несколько раз Наташа пыталась дозвониться до Геры – бесполезно. Ее телефон молчал. Вероятно, ей все-таки удалось оторваться ото всех и спрятаться в Марксе. У Наташи роуминг, поэтому есть вероятность, что Гера ей все-таки позвонит.

Незадолго до отправления поезда, проголодавшись, она перекусила прямо на улице молоком и свежей булкой, очень уж боялась отравиться в вокзальных закусочных.

Потом прогулялась по окрестностям, поражаясь тому, как изменилась Москва. Ей показалось, что даже люди изменились, стали двигаться быстрее, а лица стали еще более озабоченными, чем прежде. Хотя это ее мнение сформировалось, очевидно, гораздо раньше, когда она изо дня в день наблюдала жизнь россиян по телевидению, в новостях. Очень ее угнетали репортажи программы «Человек и закон», где факты растущей преступности, в особенности – масштабы мошенничества, воровства по всей стране и, самое ужасное, безнаказанности, вызывали страх и смятение.

Поскольку подготовиться к поездке у нее не было возможности, а подарков привезти хотелось, она положила в дорожную сумку все то, что нашла дома. Из продуктов – к счастью, еще запечатанный, купленный накануне окорок, хамон, бутылочку оливкового масла, испанский херес, шафран, коробочку миндальной халвы, из сувениров – две фигурки – балерина и клоун знаменитого валенсийского фарфора, еще две белоснежные наволочки, сшитые на заказ и обшитые кружевами, комплект ювелирных украшений из серебра и жемчуга. В Москве она заполнила пустое пространство сумки упаковками российских шоколада, конфет и печенья.

В купе она ехала одна, чему была очень рада. Ей так хотелось тишины и покоя, чтобы все хорошенько обдумать, повспоминать, поностальгировать, полюбоваться на подзабытые пейзажи за окном, послушать стук колес.

Она вспоминала, как они впервые встретились с Герой.

Гера жила с родителями в Марксе, в своем доме, на тихой и зеленой улице. Наташа приезжала в Маркс к бабушке из Саратова, областного центра. Встретились на танцах в клубе. Девочки-подростки. Наташа с рано оформившейся фигурой, уверенная в себе блондинка, окруженная мальчиками. И не подозревающая о своей красоте темненькая Гера, стоящая в углу среди нетанцующих девчонок, да еще и с перебинтованным коленом.

Наташа и сама не поняла, зачем подошла к ней и спросила, показывая на ногу:

– Не больно?

– Нога-то, да нет, конечно… – Смуглое личико девочки от румянца стало еще темнее. – Я же специально перевязала, чтобы на меня обратили внимание.

Наташа от такого признания расхохоталась:

– И кто же это тебе посоветовал?

– Да так… соседка одна, девчонка…

От Геры пахло спиртным.

– Ты что, выпила?

– Да. Коньяк. В гардеробе все пили по глотку. Так, для храбрости.

– Что, так уж страшно?

– Да не то чтобы… Просто меня никто никогда не приглашает. Думаю, что я слишком худая. У тебя-то вон какая грудь, а у меня…

Спустя годы Гера тоже оформилась, расцвела, вот только ее изысканная красота, с примесью татарской крови по отцовской линии, стала полной противоположностью красоте Наташи, румяной блондинки с пышными формами. Наташа почти каждые выходные приезжала в Маркс, вроде бы к бабушке, а на самом деле, конечно, к Гере. Маленький уютный городок Маркс стал для Наташи родным, она знала в нем каждую улицу, многих жителей. Они с Герой ходили на Волгу ловить рыбу, бабушка Наташи показала им свои грибные тайные места – великое множество маленьких песчаных островков, напоминающих скорее болотные топи в хвойных лесах, в самом сердце которых – растущие «ведьмиными» кругами крепенькие маленькие грибочки-песочники с коричневыми глянцевыми шляпками и мясистыми аккуратными ножками.

Помимо развлечений и прогулок, Наташа с Герой помогали по хозяйству: пололи грядки в огороде и у Геры, и у Наташиной бабушки, квасили капусту, а осенью, нисколько не смущаясь, продавали ее на базаре, вкуснейшую, пересыпанную семенами укропа, а еще – соленые и маринованные грузди с песочниками, домашние яйца и толстые вязаные шерстяные носки.

Иногда Гера приезжала к Наташе в город, в гости, радовалась возможности сменить обстановку, увидеть совершенно другую, городскую жизнь в небольшой, но очень уютной квартире. Другая еда, новые развлечения, прогулки по вечернему городу, кино, театры – знакомство с оперой и балетом, с современной драматургией, первые влюбленности в настоящих, живых актеров!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вито, мне надо уехать, срочно. В Россию! Амаранту мы покормили и уложили спать. Кармен приготовит тебе ужин. Обо мне не переживай, я тебе позвоню… Что? Да, кое-что случилось, у меня заболела тетя… Все, дорогой, я не могу больше говорить, такси уже ждет, я мчусь в аэропорт… (исп.)

Вернуться

2

У меня проблемы, Кармен, большие. Ты, как женщина, должна меня понять. Присмотри за самыми моими дорогими людьми – мужем и дочкой. Я вернусь и тогда, быть может, все тебе расскажу. А сейчас мне нужно спешить…

Вернуться