# Раненый зверь

Владимир Григорьевич Колычев

Любовь вспыхнула между Павлом и Лизой неожиданно, с первого взгляда. Несколько месяцев молодые люди буквально не могли оторваться друг от друга. А потом пришло время расставаться: Павла призвали в армию. Лиза обещала ждать – и Паша ушел отдавать долг Родине с легким сердцем. Он героически воевал в Афганистане, был награжден орденами и медалями, а когда вернулся домой раньше времени… застал свою девушку в постели с любовником. В приступе бешенства Паша выбросил нового Лизиного ухажера из окна. Воина-интернационалиста осудили на шесть лет. Когда он вышел на свободу, наступили совсем другие времена: братки, рэкет, шальные деньги… Паша оценил обстановку – и окунулся в новую жизнь с головой…

© Колычев В., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


* * *

## Часть первая. 1991–1994 гг.

### Глава 1

Вода чистая, спокойная, даже ряби на ней нет. А на дне реки отражается ярко-синее небо с узкими полосками белых, пронзенных лучами солнца облаков. Погода замечательная – тепло, безветренно, тихо; такая же безмятежность и в самой воде, как будто там затаилось сонное царство. Поплавок из гусиного пера стоит ровно, не шелохнется, клева не было, зато клевал носом сам рыбак.

Павел Каменев любил рыбалку не столько из-за улова, сколько из-за умиротворения, в которое погружало это занятие. Чуть почувствовал перенапряжение сил и нервов, так сразу сюда, на реку – когда в одиночку, когда с друзьями. В одиночестве даже лучше отдыхается. И даже сто грамм для этого не требуется.

Проблемы и суета растворялись в сладкой дреме наползающего сна. Спокойно на душе, легко… Но улова нет, а без него удовлетворение будет неполным. Если не ловится в одном месте, следует перейти на другое. Это правило актуально как для рыбака, так и для коммерсанта. Если товар не берут одни, возьмут другие. Главное, шевелиться, а не стоять на одном месте. В закрытый рот шампанское не течет…

Павел сбросил с себя дремотное состояние, выдернул из воды крючок. Все, пора менять место. Он вышел на полянку с выгорающей на солнце травой. С возвышенности над рекой спускалась хорошо протоптанная тропка, прорезала пышный ивняк и расползалась по тонкой полоске галечного берега. Отличное место для купания. Дно из мелкого камня, без ила и камышей, в двух-трех метрах от берега вода уже по шею. Павел знал это место – здесь они с друзьями жарили шашлык, пили водку и веселили девочек. Сейчас он один. И спиртного ни грамма. Но без девочек не обошлось… Сначала он услышал всплеск воды, затем уловил движение в ивовых зарослях. А потом появилась девушка с длинными, как у русалки, волосами и обнаженной грудью. Маленького темного треугольника в низу живота быть не должно, потому как с этого места у русалки начинается чешуйчатый хвост, но хвоста не было. А треугольник из волос был – маленький, аккуратный, возбуждающий…

Павел вдруг понял, что сейчас проснется. Он же засыпал над удочкой в тишине остановившейся жизни. И в армии он засыпал, и в зоне. И сколько раз ему снилась длинноволосая обнаженная красавица, выходящая из реки… озера… моря… Она подходила к нему, протягивала руку, и он просыпался… И ни разу даже обнять ее не смог…

Сейчас девушка тоже шла к нему, на ходу с невозмутимым видом выжимая волосы. Сейчас она увидит его, улыбнется, протянет руку, и на этом все… он проснется. Не может не проснуться. Ведь это она, девушка из его снов. Темно-русые волосы, четкая линия скул, нежные черты лица, красивые, с поволокой глаза, чувственный рот… Нос, правда, широковат. Зато какая фигура – великолепная грудь, тонкая талия, красивые стройные ноги…

Наконец-то девушка заметила Павла. Но не улыбнулась, и руки к нему не потянула. Растерянно вздрогнув, суетливо закрыла грудь одной рукой, а второй – низ живота. Но в то же время она не останавливалась, а продолжала приближаться к нему. Но на парня не смотрела, ее взгляд лихорадочно рыскал по земле у его ног.

– Где моя одежда? – возмущенно спросила незнакомка.

Павел в замешательстве смотрел на нее. Он должен был отвернуться от девушки, а лучше каким-то чудом исчезнуть с ее глаз, но ведь она не настоящая, это всего лишь сон… Хотя голос ее звучал как наяву.

– Не знаю! – мотнул он головой.

Собственный голос должен был вернуть его в скучную реальность, но чудесная девушка не исчезала. И продолжала наседать не него.

– Куда ты дел мой сарафан?

– А он должен быть здесь?

Действительно, это же сон, какая может быть одежда?.. Но если захотеть, она появится.

– Зачем ты это сделал? – Красавица пятилась к воде, чуть не плача от обиды.

– Да не брал я твой сарафан!

– Держи, дура! – донесся вдруг откуда-то со стороны возглас, и в небо взметнулся сверток. Он пронесся над головой девушки от одного куста до другого.

И тут из-за куста появился белобрысый дылда с коротким, будто подрубленным снизу носом. Из-за другого куста поднялся темно-русый здоровяк с массивной головой на широкой, крепко накачанной шее. Этот амбал и поймал сверток, который и оказался тем самым исчезнувшим сарафаном. Его перевязали пояском, чтобы он не раскрылся на лету как парашют.

– Отдай! – Девушка бросилась к свертку, но амбал швырнул его в сторону Павла.

А поймал его третий персонаж из компании. Это был неказистый, среднего роста паренек с хорошо развитой мускулатурой. На нем не было майки – видимо, для того, чтобы хорошо прокачанный пресс живота бросался в глаза. Но девушка бросилась к нему вовсе не для того, чтобы выразить свое восхищение. Она тянула к нему руки, чтобы отобрать свою одежду.

Это сделал Павел. Он рванул к парню и выхватил у него сверток в начальной точке полета.

– Эй, ты чего!

Павел был занят свертком, поэтому запоздало уловил опасный для себя момент. Он не успевал убрать голову с линии удара, но смог повернуть лицо так, что кулак прошел по касательной вдоль скулы. Сильный был удар, отлично поставленный, и хорошо, что Павел сумел ослабить его действие. Впрочем, он бы в любом случае выдержал этот удар. Лицо у него тяжелокостное, скулы широкие и мощные, подбородок чугунный. Кулаком вырубить Каменева трудно.

Ответ не заставил ждать. В плече Павла будто образовался тяжелый стальной шар, который через распрямленную руку вкатился в слабосжатый кулак, и парень вбил его в противника. Сделал он это, четким «цуки» ударив в шею под самое ухо. Мысленный шар сделал свое дело, и парень, впав в нокаут, рухнул в траву.

– Ну ни фига себе!

Движение за спиной Павел уловил еще раньше, чем оттуда же донесся возмущенный голос. Кто-то стремительно надвигался на него, создавая реальную угрозу. Обычно Павел старался не пользоваться ногами в реальном бою, но ситуация располагала, поэтому он провел «уширо-гери». Поймав противника периферийным зрением, резко выбросил ногу назад. «Гери» – это по-русски гиря. Так шутил Павел. И гирю в живот парню он вогнал мысленную. Только вот удар вышел вовсе не шуточный. Бедолагу скрутило от боли и метра на два отшвырнуло назад. Павел хотел добить его нижним звеном сборной бамбуковой удочки, но, глянув на него, расстался с этой затеей. И без того бедному досталось…

Бамбуковой палкой он блокировал удар белобрысого дылды, который с диким ревом бросился на него. Дальше последовал удар локтем в челюсть. К сожалению, здоровяк с бычьей шеей не позволил ему нанести концентрированный удар. Этот бугай надвигался на Павла так стремительно, что нужно было спешить.

Парня атаковали с двух сторон, он блокировал удары, наносил ответные – сильные, хлесткие, но не концентрированные. Именно поэтому противник смог продержаться против него целых пять-шесть секунд.

За это время первые два парня в себя не успели прийти, помощь второй паре не оказали. Но и девушка не успела надеть свой сарафан, хотя очень спешила.

– Ну, ты и козел! – простонал бугай с бычьей шеей.

Пытаясь подняться на ноги, он смотрел на Павла зло, с ненавистью, но вместе с тем изумленно. Он, казалось, не мог поверить, что его ткнули мордой в грязь, как неразумного щенка. В нем мышечной массы как минимум центнер, и дрался он хорошо. Павел мог это подтвердить, поскольку прочувствовал на себе мощь его правильно поставленных ударов. На своих блоках прочувствовал… Он такой крутой, а тут какой-то рыбак с печки бряк. Раз-два, три-четыре, и все лежат… Обидно. До боли обидно. До боли в печени, которую пробил Павел. Эта боль и не позволяла «быку» подняться.

А парень этот был похож на быка не только из-за своей физической мощи. Русые кучерявые волосы, круглые глаза, вытянутое лицо, широкий с крупными ноздрями нос. Уж очень он внешне был похож на мультяшного бычка, которого взрастил волк. Только у того бычка глаза были добрые, а у этого налитые кровью.

Он мог бы превозмочь боль и броситься на Павла, но для этого ему не хватало решительности. Слишком уж сильное впечатление произвел на него нечаянный противник. И техникой боя он внушал опасение, и своей комплекцией. Метр восемьдесят рост, тяжелые покатые плечи, сильные руки, крепкие кулаки…

Павел пристально смотрел на него. Казалось, при этом он не замечал ничего вокруг. Но так только казалось. Девушка торопливо одевалась, и он не хотел смущать ее своим взглядом. Но периферийное зрение работало. Парни приходили в себя, набирались сил для реванша. В любой момент мог начаться второй раунд. И на этот раз недобитый квартет мог атаковать Павла разом.

Впрочем, это не страшно. Самое сложное – драться одному против двоих, а когда нападающих трое-четверо, они, как правило, только мешают друг другу. Но у правил бывают исключения. Поэтому Павел взял девушку за руку, как только она надела сарафан, и повел вверх по тропе. Она покорно семенила за ним.

– Мы еще встретимся, урод! – донеслось им вслед.

Но Павел только усмехнулся в ответ на эту пустую угрозу. Ничего эти бакланы ему не сделают.

Они вышли на пыльную, в колючих камешках дорогу, когда девушка спохватилась.

– А босоножки?.. А полотенце?..

Павел кивнул. Похоже, она оставила у реки не только полотенце и босоножки.

– Еще что?

Возможно, помимо купальника и прочего девушка посеяла еще и сумку с вещами.

– Ничего.

– Ну, тогда пошли…

Не хотел он возвращаться на поляну. И уходить от нее нужно было как можно скорее. Вдруг хулиганье опомнится и ринется за ними, вооружившись палками и камнями. А может, и ножи у них вдруг отыщутся. А самый выигрышный бой тот, которого удалось избежать.

– Ой!

Девушка вдруг дернулась и запрыгала на одной ноге, пытаясь рассмотреть ступню другой. А под большим пальцем у нее густо выступила кровь. Похоже, незнакомка порезалась стеклом.

Павел отыскал подорожник, сорвал лист, приложил его к ране, закрепил с помощью чистого носового платка. Подхватил девушку на руки и быстрым шагом понес по дороге.

Красавица из сновидений у него в объятиях. Он с волнением вдыхал запах ее мокрых волос, ощущал упругое девичье тело, прикрытое лишь тонкой тканью дешевого, выцветшего на солнце сарафана. Подол платья высоко задрался, открывая взгляду загорелые ноги, тепло которых он чувствовал рукой. Красивые ноги, с мелкими царапинами на них…

Девушка обнимала Павла за шею. Волнующее тепло разлилось по всему его телу, внизу живота заныло и завибрировало. Казалось бы, от такой пульсации Павел должен был проснуться, но девушка не исчезала, и острые ощущения не оставляли его. Объяснение тому простое. Это не сон. И драка была реальная, и девушка не плод воображения. Все происходит наяву. И он реально идет по дороге, удерживая на руках свою ожившую мечту…

– А куда мы? – спросила девушка.

Трудно было назвать ее голос нежным, густоват он для этого, но звучание приятное и такое же волнующее, как все в ней.

– А куда надо?

– Туда! – Она махнула в сторону поселка, рельефная линия которого угадывалась далеко за полем.

Далеко – это четыре километра по прямой. Павел был разведчиком на войне, и глазомер у него развит, чтобы определять расстояние с минимальной погрешностью. И в афганских горах этот глазомер не подводил, и здесь, на Среднерусской равнине работал исправно. Четыре километра до Саврасовки, плюс-минус двести метров. А если по дороге, то еще больше.

– Далеко ты ушла.

– Чем дальше, тем людей меньше.

Август месяц на дворе, святой Илья уже в воду помочился, значит, купаться нельзя, вернее, не принято. Вода теплая, солнце жаркое, а все равно купальщиков значительно меньше, чем в том же июле. Потому и людей на реке немного, а вдалеке от городов и поселков и вовсе никого.

– Понятно. А как тебя зовут?

– Оксана.

– Оксана любит загорать без одежды?

И глаз у него наметанный. Ему бы хватило и мгновения, чтобы рассмотреть девушку, а он пялился на нее долгие секунды. Загар у нее равномерный по всему телу – этого нельзя было не заметить.

– Ну, не то чтобы люблю…

– Производственная необходимость?

– В смысле? – не поняла она.

– Вдруг ты фотомодель.

– Скажете тоже! – фыркнула девушка.

– А почему бы и нет? Внешность позволяет…

– Да ладно! С моим-то шнобелем!

Павел покачал головой. Оксана явно недооценивала себя. Это плохо. Обычно симпатичные, но не уверенные в себе девушки низко падают, пытаясь доказать свою состоятельность. И доказывают они это в объятиях всяких придурков, которые потом же и выставляют их на посмешище. Может, Оксана переспала и с кем-то из тех парней, с которыми Павел только что имел дело. А может, с ними со всеми. Может быть, она отошла от парней, чтобы позагорать голышом, а они нагрянули к ней всем скопом и устроили развеселую игру. И она повелась. Ей бы в реку обратно, а она за сарафанам бегать начала, как собачка… Судя по выражению ее лица, ее злила такая игра, но ведь она могла притворяться, желая набить цену себе…

Павел осадил себя. Что за глупые мысли? Он же мужик и должен держать себя в руках. А у него от перевозбуждения мысли, как у сопливого юнца.

– Нормальный у тебя нос… Значит, из Саврасовки ты?

– В общем, да.

– В общем?

– Я в Засечье учусь, в медицинском… Каникулы уже заканчиваются, – как-то не очень грустно сказала Оксана.

И снова в голову полезли дурные мысли. Медицинское училище в Засечье имело дурную славу. Хочешь девушку снять, поезжай в общежитие медучилища, там всегда найдешь с кем переспать. Но и подцепить от них какую-нибудь заразу запросто было можно. Девочки хоть и дружили с медициной, но через одну болели гонореей. Павел в свое время убедился в этом на личном опыте. И с невинностью он в этой общаге расстался, и лечиться потом пришлось – в санчасти учебного полка, куда он попал по призыву.

Может, и Оксана кому-то дала… путевку в большую половую жизнь. И не одну.

– На какой курс перешла?

– На четвертый. Еще полгода, и все…

– На фельдшера учишься?

– А вы откуда знаете?

Павел многозначительно промолчал. Медсестрами после трех лет учебы становятся, а на фельдшера-лаборанта плюс еще полгода уходит. И еще он знал, что именно будущие фельдшерицы больше всего и зажигают, особенно на третьем курсе.

Не очень-то испугалась Оксана, увидев его у реки. Руками наготу закрыла, но возмутилась несильно. В игру с местными отморозками охотно вступила, причем собственная нагота ее не очень смущала. И к нему, к незнакомому мужчине жмется без всякого стеснения.

– А куда мы идем? – снова спохватилась она.

– Не на себе же тебя в Саврасовку нести…

Павел свернул с дороги в заросли вербняка.

– Куда ты меня тащишь? – Ее тело заметно напряглось.

– В кусты.

– Зачем? – Она дернулась, убрав руку с его шеи.

– А чем обычно занимаются мужчина и женщина, когда остаются в кустах наедине?

– Не надо! – Оксана возмущенно мотнула головой, но при этом даже не попыталась вырваться.

Как была, так и осталась на руках. И на Павла смотрела как женщина, которой ничего не стоило переспать с мужчиной. Сейчас она смирится с неизбежностью, и можно начинать… В своей общаге она привыкла к таким поворотам событий. Там же как – спишь, смотришь сны, и вдруг среди ночи вламывается через окно любитель девочек, ставит перед фактом. Девчонки сначала смущаются, потом ищут и находят приятные моменты в ситуации, ну а дальше все как по маслу…

– Я хороший.

– Я знаю, – Оксана вдруг порывисто обняла его за шею обеими руками.

Павел осуждающе покачал головой. Что и требовалось доказать. Девочка созрела, можно начинать…

– Здесь побудь.

Он поставил ее на ноги, подошел к своей «Ниве», откинул от нее свежесрубленные ветки, снял маскировочную сеть.

– Ничего себе! – восторженно протянула Оксана.

Машина у него не новая, но в отличном состоянии. И главное, своя.

– Никогда б не догадалась, что здесь машина.

– Утырков развелось… – Павел красноречивым жестом указал в сторону, где остались недобитые весельчаки.

Он всегда так прятал машину, когда отправлялся бродить по берегу реки. Это не трудно, если уметь. И на душе спокойней, когда транспорт в безопасности. «Ниву» и угнать могли, и просто покуражиться над ней – стекла побить, шины изрезать.

– Давай сюда!

Он посадил Оксану в машину, достал аптечку, перекисью обработал рану на ее ноге, наложил повязку. Она тянула к нему ногу, не очень плотно смыкая бедра. Он мог бы заглянуть к ней под подол, но не делал этого. Может, она и шлюха, но так ведь он же не извращенец.

– Спасибо вам! – мило улыбнулась Оксана.

– А поцеловать?

Она мягко положила руку ему на плечо и послушно поцеловала в щеку. Подставь он губы, она бы подарила ему глубокий поцелуй. Во всяком случае, Павел в том не сомневался. Он взял девушку за ноги, занес их в машину, повернув Оксану на девяносто градусов. Закрыл за ней дверь и сел за руль.

– Как у вас здесь здорово! – Она ладонями шлепнула по кожаной обшивке сиденья.

– А почему у вас? Я что, такой старый?

– Ну, не старый.

– Мне всего двадцать шесть. А тебе сколько, восемнадцать?

– В мае исполнилось…

– Восемь лет – не разница.

– Так никто и не говорит… – Оксана мило улыбалась.

– Меня, между прочим, Павлом зовут. Можно просто Паша.

– Очень приятно! – Девушка не сводила с него глаз.

Она явно чего-то хотела. И домой точно не спешила. Может, она для того и купалась голышом, чтобы найти на одно место приключения. И нашла, да Павел помешал… Может, он просто обязан исправить свою ошибку?

– А этих охламонов как зовут? Ну, которые тебя обижали.

– Маркел, Гарик, Мишок… Четвертого я не знаю.

– А троих знаешь?

– Из Саврасовки они. Никому житья от них нет.

– Чего так?

– Так никому проходу не дают.

– А тебе?

– Ну, ты же сам видел, – вздохнув, невесело сказала она.

Но и горечи в словах Оксаны не было. После училищной общаги не так уж и страшно было пройти через Маркела, Гарика и Мишка. А сегодня еще и с их дружком можно было бы познакомиться, да Павел не дал…

– Может, не надо было голышом купаться?

– Больше не буду.

– Ты домой торопишься? – Павел и сам не понял, как его рука оказалась у нее на коленке.

– Нет. – Она даже не дернулась, а ее красивые глаза подернулись поволокой.

– Маркела боишься?

– Боюсь, – Оксана смотрела на него, слегка откинув голову назад.

– А меня?

Его рука скользнула под подол платья, но девушка не свела ноги вместе. Хотя и накрыла его руку своей ладонью.

– Не очень. – Взгляд ее совсем заволокло, дыхание участилось, ресницы задрожали от внутреннего напряжения.

– И не надо…

Павел не должен был этого делать, но пальцы сами по себе нащупали тот самый треугольник, который так возбудил его на берегу реки. Оксана тихонько ахнула и закрыла глаза. И пальцами надавила на его ладонь под платьем, требуя продолжения.

Все-таки прав он оказался, девчонка действительно слаба на передок, а раз так, то будет непростительной глупостью отказаться от нее. Прежде всего, она сама его не простит…

Павел накрыл ее рот своими губами, откинул спинку кресла, в котором она сидела. Оксана отвечала на поцелуи, судорожно прижимая к себе его голову. И когда парень лег на нее, послушно развела ноги. А под сарафаном ничего, и он очень быстро избавился от своих джинсов. Да и платье недолго держалось на ней.

Грудь у нее была крепкой, соски твердыми. Оксана сдавленно застонала, когда Павел обжал эти ягодки губами, пробуя их на язык. Раз уж пошла такая пьянка, то нужно испробовать все…

Оксана продержалась недолго. Она сама подлезла под него, требуя погорячей. Павел должен был потушить пожар, который, казалось, сжигал ее изнутри. А это все равно что огонь тушить бензином. Да он и сам едва сдерживал свои порывы. Оксана уперлась разведенными ногами в потолок, и Павел пошел на штурм. Как он и ожидал, Оксана была не девственницей, что не умерило его пыл, и вскоре испытал такой оргазм, что вдруг захотелось заорать от счастья. Хотя какое может быть счастье, если знаешь, что ты у девушки своей мечты далеко не первый.

Павел отвалился от Оксаны, подал ей платье. Вышел из машины, надел джинсы, полной грудью вдохнул воздух. Вот тебе и пробуждение ото сна. Все-таки обнял он девушку из сна, но итог все тот же – разочарование. А раз так, то пора сворачивать удочки.

Оксана уже надела сарафан, когда он вернулся в машину. И даже спинку сиденья подняла. Возможно, это для нее привычное дело.

– Я отвезу тебя домой? – пряча глаза, спросил Павел.

Она с грустью глянула на него и кивнула.

– Извини, не сдержался.

– Бывает. – Ее голос дрогнул от обиды.

– Ну да.

Она и не пыталась скрыть, что с ней это бывало много раз. Что ж, одним больше, одним меньше, от нее не убудет.

Павел выгнал машину на дорогу, и минут через пятнадцать они были на месте, возле маленького невзрачного дома, грубо выложенного из шлакоблоков. Ни штукатурки на стенах, ни побелки. Забор вроде бы свежий, но штакетины не оструганы, не покрашены. Оксана уныло смотрела на дом, носом прижимаясь к стеклу. Всю дорогу она смотрела куда-то в сторону.

– Все, приехали, – сказал Павел.

– Я пойду? – тоскливо спросила девушка.

– Иди.

Она открыла дверь и только тогда повернула к нему голову. По ее щекам текли слезы, и у Павла невольно сжалось сердце. И даже вдруг захотелось остановить ее, вернуть, увезти с собой. Но он пересилил себя. Хороший был сон, но пора просыпаться. И Оксане пора возвращаться к своим хахалям…

### Глава 2

Туда-сюда, вперед-назад… И тело движется в удовольствие, и напряженность внутри приятная, только нет никакой радости в душе. Не секс, а тоска зеленая. Ну и зачем это все нужно? Павел оттолкнул от себя Рину, опрокинулся на спину, широко раскинув руки.

– Что, все? – удивленно и возмущено спросила девушка.

– Все.

Он рывком поднялся с кровати, ловко влез в джинсы, быстро, без единого лишнего движения надел рубаху.

– Не все! – Рина вскочила с постели вслед за ним.

Набросила на себя халат, но запахивать не стала. Зато руки в боки уперла.

Молодая она, тридцати еще нет. И лицо смазливое, и фигура неплохая, но не лежит к ней душа. О серьезных отношениях и говорить нечего. Присунул по случаю, и все дела. И его такая любовь устраивала, и ее. Хотя, конечно, она не прочь была привязать его к себе более серьезными отношениями. Но это нереально.

– Я сказал, все!

Павел отслужил два года, половину срока – в Афгане. Остался на сверхсрочную, через год уехал домой в отпуск. Орден Красной Звезды, медаль «За отвагу» – герой! Но Лизе больше понравился «Шарп» и штатовские шмотки, которые он с собой привез. И еще у него были чеки, на которые он отоварил Лизу в «Березке». Любовь-морковь, за пирок да за свадебку… Второй отпуск выпал ему всего через пять месяцев после того, как закончился первый, Лиза даже и не ждала его так рано. А он нагрянул и застукал ее с любовником в постели.

Павел мог бы убить парня, но он его отпустил. С третьего этажа. Бедолага ноги переломал, позвоночник повредил, получил инвалидность. Но и для него самого эта выходка закончилась бедой. Арестовали его, закрыли, однако это было пустяком по сравнению с тем, что произошло дальше. Мама носила ему передачи в СИЗО, на улице тогда стояли лютые морозы, а очередь в пункт приема тянулась под открытым небом. Застудилась мама, думали, что пройдет, но нет, начались большие проблемы по женской части, а тут еще Павла осудили на шесть лет по сто восьмой статье. В общем, недолго она протянула.

Он отмотал всего полтора года, вышел по амнистии для воинов-интернационалистов. Мамы уже не было, когда он вернулся. Зато Лиза была и живой, и здоровой. И еще ребенка родила. Якобы от Павла, якобы в медовый месяц забеременела, только кто ж ей поверит? Пока по афганским горам бегал, она с мужиками напропалую летала. И залетела. Пусть и дальше летает…

А ведь Лиза скромницей казалась, когда Павел с ней познакомился. Но отдалась ему в первый же вечер. Он пошел провожать ее домой, они зашли за гаражи, а там дерево с изогнутым стволом, она так удобно легла на него спиной… Он тогда и не подумал, что Лиза делала это и раньше, с другими. Как была она шлюхой, так ею и осталась. И с Оксаной та же песня. Именно поэтому Павел и расстался с ней. Но, кажется, зря это сделал. Она теперь каждый день ему снится, манит, зовет. А он, дурак, упирается.

– Больше водку не привози!

Павел уже переступал порог, когда услышал эти слова.

– Что ты сказала? – Он резко повернулся к Рине, и она испуганно шарахнулась, споткнулась и села на кровать.

– Хочешь сказать, что я с тобой из-за товара?

– Н-нет! – Она испуганно мотнула головой.

Павел не считал себя злым человеком, но в гневе он мог наломать дров. Да и выглядел он в таком состоянии устрашающе.

– Больше так не говори! – Он ткнул в девушку пальцем, и она испуганно зажмурилась.

Павел криво усмехнулся. Неужели эта дура решила, что ей собираются выколоть глаза?

– Не буду!

– А водку не привезу.

Рина работала в поселковом магазине и приторговывала водкой, которую ей поставлял Павел. И она из-под полы в розницу приторговывала, и он занимался таким же незаконным мелкооптовым сбытом. С водкой в стране дефицит, надо же кому-то восполнять пробелы.

Свой подпольный цех у него, объемы производства мизерные, но ему на жизнь хватает. Дом купил, машина своя. Но Павлу не столько материальные блага нужны были, сколько – чувство риска, которое заполняло вакуум в личной жизни. Он обычный человек, ему нужна семья, дети, но не будет этого никогда. Хватит с него Лизы. Потому и занялся он столь опасной работой, чтобы не оставалось времени на грусть в одиночестве. Еще ему нужен был секс, и для этого существовали такие женщины, как Рина. И как Оксана…

Суета, нервные движения, каждодневный риск перегружали психику, потому время от времени у Павла возникала потребность снять стресс. Почему бы в субботу не отправиться на рыбалку? В район Саврасовки. Середина сентября на календаре, Оксана уже учится, но, возможно, на выходные она уезжает в свой поселок. Солнца еще много, вода теплая – может, она снова пойдет купаться голышом?..

У Павла завибрировало внутри, едва он вспомнил об этой необыкновенной девушке. Желания и мысли вошли в резонанс, и так захотелось обнять Оксану, прижаться к ней. Знакомое ощущение. Эта девушка снилась ему чуть ли не каждую ночь…

Он сел в машину, вернулся в Засечье. Надо ехать в цех, смотреть, как там идет работа. Но, в принципе, можно обойтись и без этого. Серега и Гена – не просто наемные рабочие, они в равной доле с Павлом. Им баклуши бить не с руки. А сырье и материалы для работы в полном наличии. Спирта еще много, запас этикеток на месяц вперед, бутылочную тару завезли вчера. Серега этим занимался. Раз в неделю на «пирожке» объезжал многоквартирные дома, жители которых сами несли ему бутылки – по двадцать копеек за единицу тары. Не совсем законный это промысел, но что делать, если нужно?

Не поехал он в цех, а свернул к медицинскому училищу. Зачем ждать субботу, когда с Оксаной можно увидеться сегодня? Занятия в училище должны уже закончиться, если так, она должна быть в общежитии.

Он подъехал к общаге, остановил машину прямо напротив парадного входа. И здесь он был не один такой. Неподалеку стояла красная «семерка», возле которой гуртовался армянский молодняк. Один сидел на капоте, поставив ногу на бампер, другой стоял напротив него, сплевывая через зубы в сторону общежития, третий чесал у себя за ухом. Окна в машине открыты, дискотечная музыка играет. Парни явно ждали кого-то…

Девчонки на широком крыльце топчутся, о чем-то между собой говорят. И на машины загадочно посматривают. И армяне их интересовали, и сам Павел. Им все равно, с кем, лишь бы на машине. И Оксана такая… Но Оксаны среди них не было. Однако могла появиться.

Павел прождал не больше получаса. Оксана шла к общежитию со стороны медучилища, с какой-то девчонкой – такой же стройной и симпатичной. Армяне, увидев их, как по команде рванули к ним. Девчонки остановились. Оксана смотрела на парней настороженно, зато ее подружка улыбалась, даже рукой им помахала. А когда они подошли, позволила одному обнять себя за плечи. А второй попробовал привлечь к себе Оксану.

Девушка отстранилась, но как-то вяло. Ни страха на ее лице, ни отвращения. Ее подружку повели в машину, а она повернула к общежитию, но армянин схватил ее за руку. Вырываться она не стала, но и к машине не пошла. Стала что-то говорить парню с виноватой улыбкой на лице.

Павел прикусил губу, наблюдая за ней. Похоже, Оксана набивала себе цену. Дескать, дела у нее в общаге, уроки надо учить, то да се, но если ара будет настаивать, она, возможно, согласится. Ей же не впервой такие катания. В принципе, она не против, потому и руку не выдергивала.

Парень еще сильней потянул Оксану на себя. Она мотнула головой, но все-таки сделала шаг-другой за ним. И встала как вкопанная. Страха в глазах не было. И отторжения тоже. Значит, рано или поздно она сядет в машину.

Но Павел и сам хотел ее покатать. В конце концов, совсем не обязательно завязывать с ней серьезные отношения. Как с Риной, как с другими, так и с ней.

Он вышел из машины и громко захлопнул дверь, чтобы привлечь к себе внимание.

– Эй!

Оксана увидела его, и глаза девушки вспыхнули радостным огнем. Она выдернула руку. Оксана и не прочь была прокатиться с армянами, но уж лучше с Павлом. Из двух вариантов она выбирала лучший.

Девушка не осталась на месте и сама пошла к нему навстречу, но армянин снова схватил ее за руку.

Павел качал головой, приближаясь к чернявому.

– Отпусти Оксану!

– А то чо?

Одной рукой парень держал Оксану, а другой достал из кармана кнопочный нож, выщелкнув лезвие.

– Пошел отсюда! – сквозь зубы процедил он.

Но Павел как будто и не замечал нож. Он спокойно подошел к нему, протянул руку, чтобы высвободить Оксану. И в этот момент армянин ударил. Но рука с ножом попала в блок, затем в захват, хрустнула кость.

Парень орал и прыгал от боли, но его дружки даже не думали заступаться за него. А Павел спокойно подвел Оксану к своей «Ниве». Она сама открыла дверь, запрыгнула в салон. Платье на ней неважное, из дешевого материала, грубо сшитое. Без декольте, длиной чуть выше колен, но как же Оксана сексуально в нем выглядела. Впрочем, дело не в платье, а в ней самой. Казалось, ее красивое тело излучало сексуальную энергию.

Армянин уже сидел на корточках, когда Павел проехал мимо него.

– Что с ним? – спросила Оксана.

– Перелом запястья, – спокойно сказал он.

– Ты сломал ему руку?

– Нож – детям не игрушка… А тебе что, жалко его?

– Да нет! Он же с ножом на тебя!..

– Кто он? Знаешь, как его зовут?

– Робик.

Павел косо глянул на нее. Знает она, как армянина зовут, значит, была с ним. Может, он плохо показал себя в постели, поэтому она и не хотела с ним больше. Хотя особо и не упрямилась.

– Откуда он такой взялся?

– Да ездят тут! – Оксана небрежно махнула рукой.

Павел, хмурясь, кивнул. И ездят, и заезжают… Что ж, сегодня его очередь. В конце концов, он же не собирается жениться.

– Как учеба?

– Хорошо! – Девушка весело посмотрела на него.

Она рада была переключиться с Робика на эту тему. Но Павлу было все равно, как она училась. Мысли крутились вокруг ее свободного времени. Сколько ж парней воспользовалось этой ее свободой…

– Как там Маркел? – с ухмылкой спросил он.

– Да ну его! – Оксана надула губки.

– Чего так?

– Да достал уже!

– Проходу не дает?

– Ну да.

– А ты… даешь?

– А зачем он мне? – Похоже, Оксана и не уловила подвоха.

– Что, совсем?

– Дурной он!

– Еще бы, в собачку тебя играть заставил, – покачал головой Павел.

– Вот я и говорю, что дурной!.. А ты каратист? – Девушка с восторгом смотрела на него. – Ты Маркелу челюсть выбил, он целую неделю разговаривать не мог…

Павел улыбнулся, не размыкая губ. Слышал он, как Маркел не мог говорить. Орал ему вслед, угрожал. Но бывает, что выбитая челюсть не сразу дает о себе знать…

– А когда заговорил, сказал, что убьет тебя! – Оксана продолжала смотреть на него, но вместо радости в глазах страх и тревога за него.

– Ух ты!

– Он дурной, он может!

– Ну, пусть приходит, поговорим.

– Да нет, не придет. Ему сейчас не до тебя, – мотнула головой Оксана.

– Чего так?

– Милиция их ищет. Они участковому мотоцикл сожгли… Ну, говорят, что они…

– Серьезные ребята.

– Банда у них. Маркела в поселке все боятся.

– И ты?

– И я боюсь. Немного. Он меня особо не обижает. Так, заигрывает только.

– Видел я, как он с тобой заигрывал.

– Я же говорю, дурной он. Если найдет, не остановишь…

Павел с усмешкой глянул на девушку. Он и сам не хотел останавливаться, когда Оксана трепыхалась под ним в машине. И его не остановишь, когдаэто произойдет снова. А он точно знал, что произойдет…

– А куда мы едем? – спохватилась Оксана.

Машина на полном ходу шла по Коммунистической улице, пересекающей частный сектор в центральной части города.

– Уже приехали!

Павел резко сбавил ход и свернул с дороги. Машина уперлась носом в железные ворота, за которыми ждал своего хозяина одноэтажный дом из оранжевого кирпича.

Дом этот построили года три-четыре назад. Подвели под крышу, застеклили, но до внутренней отделки дело не дошло. Павел сам все заканчивал. Купил дом, нанял шабашников, они за полгода отделали все три комнаты, кухню, холл, даже в подвале стены оштукатурили. И на мебель он денег не пожалел. Он с детства мечтал о собственном доме. Тяжело они с мамой жили. Отец умер, когда ему было всего четыре года. Мама устроилась комендантом в заводском общежитии, там им дали две комнаты, оттуда она в свой последний путь и отправилась. А он все-таки обзавелся своим домом. Хотел, чтобы мама в нем жила, но… Хороший дом, небольшой, но с хорошей обстановкой, только уюта в нем не было: не хватало женской руки для этого. Сколько у Павла было женщин за последние полгода, но ни с одной он здесь не спал. Это его личная территория. И непонятно, как Оксана оказалась на ней.

Не должен был Павел привозить ее сюда, но об этом он подумал, когда Оксана уже переступила порог.

– Какая красота! – восхищенно протянула она, глядя на обложенный диким камнем камин.

И еще ее внимание привлек новенький японский телевизор, под которым виднелся видеомагнитофон одной с ним фирмы.

– А как тебе диван?

Диван велюровый, мягкий и очень удобный. И Оксана ощутила это на себе, когда Павел уложил ее.

– Хорошо…

Ее глаза подернулись знакомой поволокой, сочные губки приоткрылись в ожидании поцелуя.

Так бы она сейчас вела себя и с Робиком – и на лопатки бы легла, и открылась для грубой, проникающей любви. Эта мысль разозлила Павла, но не в том он был состоянии, чтобы отказываться от начатого. Тем более что Оксана вцепилась в него руками и ногами. Она с жадностью впустила его в себя, движением тела поймала ритм. Змеей извиваясь под ним, сама стянула с себя платье. Потом он оказался снизу, лаская пальцами ее пляшущие груди.

Это было какое-то сумасшествие, которое началось на диване, а закончилось на полу. Павел даже и не понял, как они там оказались. Но долгие минуты счастья так вымотали его, что подниматься с пола не хотелось. Да и зачем, если ковер под ними мягкий, пушистый. И Оксана уютно устроилась, уложив голову ему на грудь.

Она свернулась калачиком, как котенок. Павел нежно мял пальцами ее грудь, но в какой-то момент Оксана перестала реагировать на его ласки. Зато мило засопела. Оксана заснула. Павел не стал ее будить. Он осторожно поднялся, подложил ей под голову подушку, накрыл пледом и вышел из комнаты.

А в туалете он увидел кровь. Чувства брезгливости не возникло, но вопросы появились. То ли праздники у Оксаны, то ли венерическая болезнь. После первого раза вроде бы все в порядке было, но за месяц могла подцепить заразу. Но злости не было. Оксана могла испачкать ковер, однако Павел подумал об этом в последнюю очередь. На диване было чисто, а с ковра он девушку поднимать не стал. Пригрелась она на полу, как подобранная с улицы собачонка. Беспризорная собачонка, открытая всем ветрам, но такая милая, нежная. И как ее такую выгнать на мороз, царящий в публичном общежитии?

Павел оделся, вышел из дома. Нужно было везти водку на точку, и он отправился в путь. Думал, это займет немного времени, но процесс затянулся. Домой он вернулся только в девятом часу вечера.

Оксана не могла уйти, не дождавшись его. Немецкая овчарка у него, Борман, – умный пес, и он не бросался на Оксану, когда она вместе с ним заходила в дом. Но без него девушку пес не выпустит. Впрочем, Оксана и не собиралась никуда уходить. Павел застал ее на кухне. Она как ни в чем не бывало жарила картошку с колбасой, которую нашла в холодильнике. В доме свежо после проветривания, полы вымыты, пыль протерта, порядок идеальный. Видно, был у Оксаны любовник со своей квартирой, и он заставлял ее заниматься не только своим, но и домашним хозяйством. Она и душ после секса приняла, и порядок в доме навела. Все как учили.

Павел поморщился, глядя на Оксану, которая даже не замечала его – настолько увлекла ее стряпня. Он и ее осуждал, и себя. Не стоило ему опускаться до таких мыслей. Что было, то было, и нечего забивать себе голову глупостями. Решено же, что серьезных отношений с Оксаной не будет.

– Сало сама порежешь или как? – открывая холодильник, спросил он.

– Ой! – обрадованно встрепенулась девушка.

– Что, не ждала? – не очень весело усмехнулся Павел.

– Как не ждала? Ждала!

– Будешь? – Он достал из буфета бутылку поддельного виски.

Это был его фирменный рецепт – самогон тройной очистки настаивается на дубовой коре, заливается в фирменную бутылку, наклеивается этикетка. От виски по вкусу не отличишь. А спирт отменного качества, и дубовая кора для здоровья вовсе не вредна. Правда, через магазин такой товар не сбудешь, нужны бары или рестораны, а там брали мелкими партиями. Если вообще брали…

– Я не пью, – покачала головой Оксана.

– Что, совсем?

– Нельзя мне, – смутилась она.

– Почему?

– Ну, нельзя.

– Болеешь?

Павел нахмурил брови. Что, если Оксане колют антибиотики? Что, если от чего-то венерического?..

– Да нет, со здоровьем, тьфу-тьфу, пока все хорошо.

– Пока?

– Пока пить не начну…

– Так я ж не заставляю тебе пьянствовать.

– Сначала одна рюмка, затем другая… У меня мать… В общем, нельзя мне. Наследственность плохая.

Павел понимающе кивнул.

– С матерью живешь?

– Нет, с бабушкой. Мама на Север подалась… Не знаю, вернется или нет…

– Вернется.

Павел покрутил в руках рюмку, поставил ее на место и наполнил двухсотграммовый стакан. Выпил не отрываясь. А Оксана подала картошку. И сало быстренько нарезала.

– А где отец?

– У него своя семья. Ему до меня дела нет…

– Иди ко мне!

Павел отставил в сторону ногу, приглашая Оксану присесть на нее. Девушка послушалась, и он, обняв ее, крепко прижал к себе. Может, она и шлюха, но судьба к ней так же немилостива, как и к нему. И ее отец бросил, и его, и он без матери остался, и она… Но у нее хоть бабушка есть, а у него вообще никого…

– Может, все-таки? – Он щелкнул пальцами по горлышку.

– Никогда, – тихо, но с каким-то внутренним ожесточением сказала Оксана. – И ни за что.

– А как насчет этого?

Он сгреб ее в охапку, перенес в спальню и уложил на кровать.

– Это можно, – закрывая глаза, с истомой прошептала девушка.

### Глава 3

Порядок в доме, уют, и тушеной капустой приятно пахнет. Оксана снова что-то готовит. Павел озадаченно почесал затылок. Он-то ей рад, но как она в дом попала?

Утром он подвез ее к общежитию, ломая голову над тем, надо им встречаться сегодня или нет. Пока думал, Оксана выскочили из машины и ушла, весело помахав ему рукой.

После обеда Павел подъехал к общежитию, спросил у вахтерши, как найти Оксану Звонареву, и получил ожидаемый ответ. Гулять она с кем-то уехала…

А Оксана, оказывается, здесь.

– Привет! – нежно улыбнулась ему девушка.

– Привет… А как ты мимо Бормана прошла?

– Просто прошла, поздоровалась с ним, он меня пропустил. Он хороший, добрый…

– Не может быть.

– Он же меня вчера видел…

– И что?

– Ты не веришь? – удивленно спросила Оксана.

Она сняла передник, вышли из дома, и Борман, завиляв хвостом, бросился к ней. Оксана взяла в руки его морду, ткнулась в нее носом и по холке пса потрепала. Павел в недоумении наблюдал за этой сценой. Борман даже ему хвостом не махал, а ведь они уже почти полгода как вместе…

– А дверь как открыла?

– Ну, мы с бабушкой всегда оставляем ключ под крыльцом. А у тебя под подоконником был.

Павел почесал кончик носа. Он действительно держал запасной экземпляр ключа под жестянкой подоконника, и Оксана запросто его нашла?

Борман вдруг вырвался из ее рук, с лаем бросился к воротам.

– Кого это там принесло? – нахмурился Павел.

Ему вовсе не хотелось принимать гостей. Допрашивать Оксану он больше не собирался. Не важно, как она попала в дом, главное, что это произошло. Они снова вместе, и эту ночь проведут под одним одеялом. Сначала ужин, а потом постель… Хотя можно будет сначала час-полтора посидеть у телевизора, как это бывает в нормальных семьях на сон грядущий. А нечаянные гости могли нарушить намечающуюся идиллию.

Он открыл калитку и увидел незнакомую, средних лет женщину в светлом плаще. Она держала за руку мальчика трех-четырех лет, который смотрел на него, чересчур грозно нахмурив брови.

– Каменев Павел Семенович? – бойко спросила женщина.

Она смотрела на Павла так, как будто кто-то умер.

– Да, Каменев…

– Забирайте сына! – Она подняла мальчика на руки, подалась к Павлу, чтобы он его забрал.

– Сына?! – изумленно произнес парень.

– Сын это ваш, Илья. Вы что, сына не узнаете? – Женщина потрясенно смотрела на него.

– Кто вы?

– Анна Леонидовна, воспитатель детского сада, Илья в моей группе…

– Это не ко мне, это к Лизе.

– А вы что, не знаете?

– Что я должен знать?

– Лиза… Мама Ильи… Ее больше нет… Сегодня утром авария была, она с родителями ехала… А на них «КрАЗ»…

Павел видел, как у мальчика сморщилось лицо, а из глаз брызнули слезы. Он заплакал в голос – громко, надрывно.

– Да берите же! – Анна Леонидовна снова подала мальчика.

На этот раз Павел взял его на руки.

– Что, всех?

– Отец вашей Лизы в реанимации, а она с матерью… – Женщина красноречиво воздела глаза к небу.

– Это какая-то ошибка.

– Если это ошибка, вы разберетесь! – кивнула она.

И попятилась к дороге, на обочине которой стоял «Москвич». К этой машине она и спешила.

– Куда же вы?

Но женщина и не думала останавливаться. А на мальчика от рыданий напала икота.

– Дай сюда! – Павел и опомниться не успел, как Илья оказался на руках у Оксаны. – У-тю-тю, мой маленький! У-тю-тю, мой миленький!.. А у кого у нас тут большие уши! – показывая на Бормана, спросила она. – А у кого у нас тут большие глаза? А у кого большие зубы?

Мальчик перестал плакать, с интересом взглянул на овчарку.

– Собака! – сказал он, пальцем показав на нее.

– Волк! – мотнула головой Оксана.

– Волк?!

– А ты Красная Шапочка!.. Но волк тебя не съест? Твой папа дровосек, и он не даст тебя в обиду.

– Дровосек! – Илья завороженно смотрел на Павла.

– Ну, пошли в дом!.. Сначала съешь пирожок, а потом бабушке отнесешь… Ой! – Оксана виновато глянула на Павла.

Похоже, она приняла историю от Анны Леонидовны за чистую правду. Как будто и Лизы больше нет, и ее матери. Как будто нет бабушки, которой Илья мог бы отнести пирожки…

Пока Павел приходил в себя от потрясения, Оксана отнесла мальчика на кухню, накормила его, напоила чаем. А за то время, что Павел наводил справки насчет Лизы, она искупала Илью и уложила его спать. И так ловко у нее все получалось…

Лиза жила со своими родителями, Павел до сих пор помнил номер ее телефона. Он позвонил, но трубку никто не брал. Тогда он связался с больницей и навел справки о Панкове Леониде Ильиче. Оказалось, что отец Лизы действительно находился в коме после автокатастрофы. Узнал он и про Лизу и ее мать. Они действительно погибли.

Илья спал в гостевой комнате. Павел склонился над ним, всматриваясь в лицо.

– Фу! Ну и перегарище от твоего виски! – Оксана помахала рукой перед лицом Ильи.