Ирина Щеглова
Амриты. Цена бессмертия

© Щеглова И., текст, 2025

© Кутова Д., ил., 2025

© ООО «Феникс», оформление, 2025

* * *

Пролог

Человек уверенно шагал вверх по горной тропинке. Несмотря на крутизну склона, он даже не запыхался. Если бы кто-нибудь мог увидеть его, то, наверное, предположил бы: спортсмен тренируется… нет, скорее, турист… от группы отбился? Да, выглядел человек как бывалый турист. Молодой, лет двадцати пяти, высокий, сильный, длинноногий, в подходящей одежде и удобной обуви; длинные чёрные волосы забраны в хвост на затылке. Правда, за плечами вместо вместительного туристического болтался тощий рюкзак. Как будто человек выбрался в горы просто погулять, вот только далековато забрел… Но никто его не видел, да и не мог увидеть. Потому что до ближайшего поселения был не один десяток километров, некому было задаваться вопросом, кто незнакомец такой и откуда.

Между тем человек добрался до пересохшего речного русла и, прыгая с камня на камень, пересёк его.

Он остановился и поднял голову.

Перед ним почти вертикально вверх вздымался каменистый склон. Человек присмотрелся. Он что-то заметил. Кивнул удовлетворённо и начал карабкаться по скале.

Наверху его уже ждали двое: мужчина и женщина.

Он добрался до плоского выступа. И мужчина, наклонившись, подал ему руку.

Человек, ухватившись за неё, без труда выбрался на площадку.

– Вы уже здесь, – сказал он, разглядывая поджидавших, – мне следовало догадаться.

Эти двое представляли собой довольно интересную пару. Русоволосый молодой гигант и смуглая изящная невысокая девушка с иссиня-чрными волосами. На гиганте, кроме коротких полотняных штанов и свободной рубахи, ничего не было. На девушке была надета белая короткая туника и лёгкие кожаные сандалии со сложным переплетением ремешков.

Уловив недовольство в голосе пришедшего, гигант слегка нахмурился, девушка лишь безмятежно пожала плечами:

– И тебе лёгких дорог, Габриель, – почти пропела она.

– Благодарю, Амита, – словно нехотя ответил тот, кого она назвала Габриелем. – Давно вы здесь?

– С самого утра, – отозвался гигант.

– И? – мгновенно напрягся Габриель.

– Он ушел, – просто ответил гигант.

– Ты уверен, Думуз? – прищурился Габриель.

– Я был там. – Гигант махнул рукой в сторону зарослей на склоне; тропинка, начинавшаяся прямо от обрыва, скрывалась в этих зарослях.

– Возможно, он отлучился… – предположил Габриель, глядя мимо Думуза; казалось, он обшаривает глазами густой кустарник и тропинку.

– Исключено. – Думуз покачал головой.

– Значит, все-таки ушел? – переспросил Габриель.

– Я уверен.

– Кто-нибудь ещё знает?

– Я, – нарушила свое молчание девушка.

– Это понятно! – Габриель явно нервничал. – Кто-нибудь еще?

– Думаю, да, – девушка была все так же безмятежна, – уход все чувствуют.

– Чувствовать не значит знать, – заметил Габриель.

– Так проверь, – предложил Думуз.

– Что?! – почти крикнул Габриель, но сразу же осекся и взял себя в руки.

Думуз и девушка переглянулись.

– Габриель, – мягко сказала Амита, – Думуз хотел сказать, что путь открыт.

Габриель, все еще хмурясь, взглянул на нее, кивнул и, развернувшись, шагнул прямо за край обрыва.

Гигант и девушка не пошевелились.

За краем обрыва клубился густой туман.

Пять лет спустя

– Бабушка, бабушка! Смотри! Что это там?

Настя прильнула лицом к оконному стеклу, во все глаза уставившись на странную процессию: сначала медленно проехал грузовик с длинным красным ящиком, в котором Настя ясно разглядела лежащего человека. Ящик и сам грузовик утопали в цветах, за грузовиком шагал оркестр, оглашая улицу заунывными трубными звуками и звоном блестящих золотых тарелок. За оркестром тянулась вереница людей. Почти все они были одеты в черное, шли с опущенными головами, поддерживая друг друга под руки. Некоторые женщины плакали.

– Бабушка! Это что? Какой-то праздник? – нетерпеливо переспрашивала Настя, не отрываясь от окна.

Бабушка вздохнула:

– Какой же праздник, нет, не праздник… ты бы отошла от окна…

– Почему?

– Не надо смотреть, – неопределенно ответила бабушка.

– А что у них в ящике? Там человек?

– Человек… тело, – поправилась бабушка.

– А что с ним? Почему он в ящике?

Бабушка быстро подошла и потянула Настю от окна:

– Не смотри, это плохая примета.

– Какая примета? – Настя не унималась. – Куда они едут? Почему музыка? Ну бабушка!

– О господи! – не выдержала бабушка. – Да похороны это, хоронят кого-то.

– Что делают? – не поняла Настя.

Бабушке удалось оттащить ее от окна. Но Настя требовала объяснений. Звуки заунывной музыки постепенно затихали. Бабушка прислушалась, покачала головой и мягко сказала:

– Умер человек, Царствие Небесное! – И перекрестилась.

Настя вытаращила глаза:

– Умер? Это как? Что это значит?

– Значит, что он больше не живет. – Бабушка старательно подбирала слова. – Помнишь, мы ездили на похороны твоей прабабушки? Дедушкиной мамы?

Настя задумалась. Честно говоря, помнилось плохо. Ее привезли куда-то в другой город, там был дом с высоким забором, узкий двор, в котором было некуда деться – только ходить туда-сюда. А в доме были чем-то озабоченные взрослые и такой же длинный ящик, в ящике кто-то лежал, Настя так и не поняла кто. Она еще не знала тогда, что впервые в своей жизни столкнулась со смертью.

– Нет, не помню, – она отрицательно тряхнула головой. – Зачем человека кладут в ящик?

И бабушка стала рассказывать о смерти. Она старалась рассказывать нестрашно. Но все, что услышала Настя, весь смысл рассказанного заключался в длинном ящике – это гроб, в который кладут неподвижного человека. Человек ничего не чувствует, не видит, не слышит и даже дышать не может. И вот такого человека, точнее, его тело, закапывают в землю и оставляют там навсегда. Настя испугалась. Каково это – очутиться в наглухо заколоченном ящике под землей? Оттуда же невозможно выбраться! Даже если кричать, никто не услышит!

– Человека нельзя в ящик! – воскликнула она.

Бабушка вздохнула:

– Так положено, деточка. Мертвое тело надо зарыть в землю.

– Кем положено? Почему положено? – волновалась Настя, – Ба, а почему этот человек умер? Он сильно болел? Его что, нельзя оживить?

– Может быть, и болел, а может, просто пожил-пожил, состарился и умер, все умирают, – сказала бабушка.

– Что?! – ужаснулась Настя. – Как это все?

Она ухватилась за бабушкину юбку и, подняв голову, посмотрела ей в лицо, такое доброе, любимое бабушкино лицо.

– Ты же не умрешь? – допытывалась она.

Бабушка погладила ее по голове:

– Все когда-нибудь умирают.

– Нет! Это неправда! – закричала Настя. Она замахала руками, заплакала навзрыд и уткнулась в бабушкин живот. – Ты не умрешь! – рыдала она. – Я тебе не разрешаю! И никто не умрет! Я вообще никогда не умру!

– Хорошо-хорошо, – пыталась успокоить ее бабушка, – мы не будем умирать.

Настя крепко обхватила ее руками и зажмурилась:

– Умирать нельзя, это неправильно!

И потом несколько дней она твердила всем вокруг, что никто из них не смеет умирать. И ей все обещали. Смеялись даже, как будто в смерти есть что-то смешное.

А дед даже купил ей книжку-сказку. В сказке маленький царевич все время плакал, и его отец пообещал ему, что, когда тот вырастет, он подарит ему молодость без старости и жизнь без смерти. Царевич успокоился. Но когда вырос и потребовал у отца обещанное, царь не знал, что ответить, не было у него молодости без старости и жизни без смерти. «Я пошутил, – признался он. – Ты был мал, часто плакал, и я придумал для тебя сказку». Царевич не смирился и отправился искать источник вечной молодости. После многолетних поисков он нашел то, что искал. Вернулся домой и едва успел спасти от смерти своих одряхлевших родителей.

Сказка Насте очень понравилась. Она давала надежду.

Став старше, девочка убедилась в том, что люди действительно смертны. И она страшно боялась потерять родителей, бабушку, деда, родных. Она следила за ними, чтоб успеть предупредить признаки, приход смерти. И ей везло. Среди близких никто не умирал. И тогда она решила для себя, что уж в ее-то семье никто не умрет. Потому что ученые скоро изобретут лекарство против смерти. А если не изобретут, то его откроет сама Настя.

Три года спустя (Подтверждение)

– Бабушка, я не хочу!

Бабушка, не отпуская Настину руку, тянула ее за собой и ласково уговаривала:

– Надо, Настенька. Ничего страшного, доктор просто проверит твои глазки.

Настя изо всех сил упиралась. Бабушка вынуждена была то и дело останавливаться.

– Ну пожалуйста, деточка! – просила она. – Идем скорее, у нас же время назначено.

– Ну и пусть! – не собиралась сдаваться Настя. – А я не хочу!

– Настя, ну сама подумай, – умоляла бабушка, – это же не я так решила, а врачи. Что мама скажет, если мы с тобой не попадем на прием? Ведь мне влетит от нее.

– Маме надо, пускай и проверяется, а я не хочу! – Настя сделала вид, что готова заплакать. Она начала всхлипывать, морщить нос и кривить губы. – Вы все меня мучаете! – воскликнула она.

– Что ты, деточка, что ты! – Бабушка испуганно огляделась по сторонам. Вдруг кто-нибудь услышит! Что люди подумают?

Но улица была пустынна в этот летний послеполуденный час.

Бабушка воодушевилась:

– Мы почти пришли, – сообщила она. – Смотри, какой красивый дом!

Настя дернула плечом, но сама незаметно покосилась в сторону невысокого особняка, спрятавшегося в глубине двора за густыми деревьями. Бабушка остановилась у чугунных в завитушках ворот и облегченно вздохнула:

– Ну вот, мы и пришли.

Настя, упрямо наклонив голову, ковыряла носком сандалии потрескавшийся асфальт.

– Идем, Настенька, – шепнула бабушка, – а то неудобно, кто-нибудь увидит, как ты капризничаешь, и подумает, что ты плохая девочка.

– Я не плохая!

– Конечно, ты очень хорошая, – согласилась бабушка. – Идем!

Настя угрюмо посмотрела на ворота, на особняк в глубине двора и поняла, что идти все равно придется. Можно, конечно, устроить скандал. Но тогда вокруг соберутся взрослые, набегут врачи, все станут уговаривать ее и все равно заставят войти в особняк.

Врачей Настя терпеть не могла. Они только притворяются добрыми, а на самом деле, стоит только отвернуться, поверить и расслабиться, как появляется шприц или такое металлическое перышко, которым колют палец, чтоб взять кровь. А еще доктора имеют обыкновение больно мять пальцами твой живот, заставляют открывать рот, а сами лезут туда с ложкой. Они вообще ведут себя бесцеремонно, хотя Настя никому из них никогда не разрешала так поступать. Это все мама. Ее выдумки. Это она почему-то считает, что Настя больна. Это она называет Настю недоношенным ребенком. И всякий раз при посещении врачей Настя слышит и видит одно и то же. Мама рассказывает о «недоношенном ребенке», врачи важно кивают и озабоченно посматривают на Настю. Потом начинается ставшая привычной пытка. И главное: всякий раз по завершении осмотра и сдачи анализов эти самые врачи разводят руками. Они говорят маме, что Настя здорова. Но мама не унимается.

А все вот почему: у Насти иногда болит голова. И хотя она в последнее время никому не признается в этом, но мама-то знает! И еще маме кажется, что Настя плохо видит и слышит. Вот уж неправда! Отлично она слышит и видит. Получше многих. Просто иногда, когда она очень занята, а мама зовет, Настя не откликается. Но ведь это не потому, что она не слышит, а потому, что ей некогда. Но как это объяснить маме? Однажды, Насте было лет пять наверное, она заигралась в дедовом саду. Забралась в кусты смородины и нашла там на земле цветное стеклышко. Настя протерла его пальцем, а потом поднесла к глазам и посмотрела сквозь него. Мир изменился, стало так красиво! Как будто вокруг сказочный лес, такой зеленый, совсем не похожий на запущенный дедов сад. Насте так понравилось в лесу, что она, забыв обо всем, решила остаться и поиграть в нем. Потом она вернулась домой, конечно. А там на нее набросились заплаканная мама и испуганная бабушка. «Где ты была? Мы уже в милицию звонили!» Настя уставилась на них, ничего не понимая. Она указала на сад, на кусты смородины. Но ей не поверили. Мама заявила, что она до хрипоты звала Настю и прочесала сад и палисадник. Настя отвела маму в кусты и в доказательство своего присутствия показала припрятанное стеклышко. Вместо того чтобы успокоиться, мама испугалась еще сильнее. «Выходит, ты тут сидела и не слышала, как я тебя зову?» – спросила она. Настя пожала плечами. С тех пор за Настей закрепилось еще одно прозвище – «странный ребенок». А мама с удвоенной силой бросилась по врачам.

И некому защитить Настю. Все против нее. Даже бабушка. Они сговорились!

Бабушка, склонившись, быстро поправила Настины волосы, кофточку, юбку и шепнула:

– Будь умницей!

Нет, бабушка, конечно, добрая, она любит Настю. Но бабушку тоже заставили. Обманули и заставили.

Что ж, ладно! Настя решилась.

– Но только глаза! – заявила она. – Больше ничего! А если кто-нибудь попробует меня лечить, я не дамся! Так и знай!

– Деточка, я же не буду тебя обманывать! – подхватила бабушка. – Вот, читай, это областная детская глазная клиника. Вот же, написано на табличке.

Настя подняла глаза и прочла надпись. Она немного успокоилась. Позволила бабушке ввести себя в прохладный пустой вестибюль.

Пока девочка рассматривала ромбики двухцветной плитки у себя под ногами, бабушка спросила о чем-то у женщины за стойкой. Женщина шелестела бумагами.

– Вход со двора, – ответила она бабушке.

– Спасибо…

Бабушка снова взяла Настю за руку. Они вышли на улицу, обогнули угол здания.

– Наверное, здесь, – предположила бабушка, остановившись у двери, обитой черной кожей. Она открыла дверь, и Настя спустилась следом за бабушкой по ступенькам: одна, две, три…

Она увидела короткий коридор, две кушетки вдоль стены. И еще одна закрытая дверь. На одной из кушеток сидели мальчик и пожилая женщина. Тоже, наверное, бабушка.

Настина бабушка поздоровалась, бабушка мальчика тоже. Мальчик с любопытством посмотрел на Настю. А та сделала вид, что ей совершенно наплевать на него. Она с гордым видом уселась на кушетку и принялась ждать. Больше-то делать нечего. Не будешь же скандалить с бабушкой при посторонних.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.