Преображающие встречи с Раманой Махарши
(под ред. Дэвида Годмана)

Предисловие

В предисловии к тому I я весьма подробно очертил происхождение и структуру книги «Сила присутствия», так что не буду повторять уже сказанное там. Когда я начал собирать материалы, в итоге вошедшие в эту работу, я прежде всего намеревался сделать доступными для англоговорящих читателей истории преданных Шри Раманы Махарши, которые до этого существовали только на различных индийских языках. Однако за последние несколько десятилетий появилось множество материалов о Шри Рамане на английском языке, также оставшихся неизвестными для многих зарубежных последователей, поскольку были опубликованы в малоизвестных журналах или книгах, редко появляющихся за пределами Индии. Подбирая материалы для тома 2, я воспользовался этими источниками, дополнив их новыми переводами классических историй о Шри Рамане.

Я следовал формату предыдущего тома. Истории тех преданных, чьи отношения с Бхагаваном относятся к первым десятилетиям его пребывания на Аруначале, расположены в начале книги, а истории более поздних лет следуют за ними. Единственное исключение составляет Вишванатха Свами с его трогательным описанием ухода из жизни Бхагавана – я решил, что его повествование подойдет в качестве заключительной статьи.

Дэвид Годман, Тируваннамалай, апрель 2001

Кунджу Свами

Общение Кунджу Свами с Бхагаваном относится к тому времени, когда тот еще жил на горе, в Скандашраме. Он был одним из помощников Бхагавана с 1920 г. и примерно до 1932 г., когда, с позволения Бхагавана, он оставил свои обязанности, чтобы проводить больше времени в медитации. Начиная с того времени, он жил в Палакотту, расположенной к востоку от ашрама, в числе небольшой группы садхаков. В последующие годы он регулярно навещал Бхагавана, чтобы получить его даршан и послушать, как тот поясняет свое учение. Он также принял на себя роль разъезжающего посла, поскольку его часто избирали представителем ашрама на различных приемах и церемониях, проводимых в других ашрамах и сообществах.

В 1977 году он написал воспоминания о своей жизни с Бхагаваном на тамильском языке. В первой главе он описывает свое детство в Керале, ранний интерес к духовной жизни и свое общение с Элапулли Куппанди Свами, местным гуру, обучавшем его веданте и рассказавшем ему о существовании великого мудреца, Шри Раманы Махарши, которого он ранее посетил в Тируваннамалае. Кунджу Свами страстно желал получить даршан Бхагавана, и поэтому, когда Куппанди Свами отпустил его из служения, дав ему перед тем вдохновляющие наставления продолжать изучение писаний и практику медитации, он вернулся домой в январе 1920 года с намерением найти способ добраться до Тируваннамалая.

Я вернулся домой, мои родители были счастливы вновь видеть меня. Я остановился у них на пару дней, но мой ум был не с ними. Он был в Тируваннамалае.

Когда я размышлял, как бы мне достать немного денег, чтобы добраться туда, отец подозвал меня и спросил: «Ты должен денег за еду и жилье за то время, пока был у Куппанади Свами?»

Я сказал ему, что должен, он дал мне пять рупий и попросил отдать их на следующий день. Этого было достаточно, чтобы добраться до Тируваннамалая. На самом деле денег я никому не был должен, но я утешал себя мыслью, что не страшно немножко соврать ради достижения столь важной цели.

На следующий день, в три часа утра, я ушел из дома, никому не сказав об этом, следуя своему страстному желанию получить даршан Шри Бхагавана. Полагая, что никогда больше не вернусь домой, я, прежде чем покинуть деревню, поклонился дому и своим родителям. Я боялся, что какие-нибудь знакомые могут узнать меня на ближайшей железнодорожной станции Палгат, и поэтому пошел на дальнюю, в Канджиккод. Я добрался туда ранним утром, навел справки о поездах в Тируваннамалай и узнал, что ближайший будет только вечером. Весь день я провел беспокоясь, что меня заметят.

Пока я сидел на станции, мой ум был так занят желанием увидеть Шри Бхагавана, что я забыл о жажде и голоде. Незадолго до 6 часов вечера, времени прибытия поезда, я попросил билет до Тируваннамалая, но мне сказали, что билеты до этого города не продаются. Причину мне не объяснили. Так что вместо этого мне дали билет до Катпади, большого железнодорожного узла в пятидесяти милях к северу от Тируваннамалая. Я смутно помню, как забрался в купе, но, поскольку даршан Шри Бхагавана был единственной мыслью, занимавшей мой ум, я не заметил ни прошедшей ночи, ни всего остального.

Поезд прибыл в Каттапади в 4 утра. Я навел справки и выяснил, что следующий поезд до Тируваннамалая должен отправиться через два часа, в 6.30. Однако когда я в 6 часов подошел к кассе и попросил билет до Тируваннамалая, мне сказали, что поезд прибыл раньше и ушел в 5.30. Эта новость огорошила меня на некоторое время. Потом я не знал, куда себя деть, потому что следующий поезд до Тируваннамалая был только в шесть вечера.

Оправившись от досады, я понял, что ничего не ел с предыдущего утра. Я купил фруктов иланди за пол-анны и провел время, поедая фрукты и попивая воду из-под крана на станции. В 5.30 я вернулся к кассе и попытался купить билет до Тируваннамалая. Второй раз за эту поездку мне сказали, что билеты до Тируваннамалая не продаются. Я был весьма озадачен, поскольку мне опять не объяснили причину. Пока я стоял там, размышляя, что же делать, меня окликнул пожилой джентльмен.

Мы немного поболтали, и когда он узнал, куда я намереваюсь ехать, сказал мне: «В Тируваннамалае разразилась бубонная чума. В последнее время ситуация там немного улучшилась, но купить билет туда все еще нельзя. Там карантин. Но если ты купишь билет до Тирукойлура (станция дальше по этой же линии) то, когда поезд остановится для выгрузки почты, ты в темноте сможешь сойти с него, так чтобы тебя никто не увидел».

Я почувствовал большое облегчение, узнав, что мое путешествие все-таки можно продолжить. Я попросил билет до Тирукойлура и отдал все свои деньги. Кассир посчитал их и сказал, что билет стоит на пол-анны больше, чем эта сумма. Ужасно расстроенный этим новым ударом, я побрел прочь от кассы и встал на краю платформы. Я думал о Шри Бхагаване, и мне было очень грустно оттого, что моя попытка увидеть его, по-видимому, не удалась.

За несколько минут до появления поезда я заметил между рельсов, на некотором расстоянии от того места, где я стоял, сверкающую монетку в четверть рупии. Я побежал, спрыгнул вниз, схватил ее и умудрился купить билет как раз, когда поезд уже прибывал на станцию. Изумляясь состраданию, выказанному мне Шри Бхагаваном, я забрался в вагон и сел.

Около девяти вечера поезд прибыл в Тируванннамалай. Огней видно не было, но по разговорам пассажиров я понял, что добрался до места назначения. Я оглянулся и увидел, как человек, сидевший напротив меня, высаживается в темноте, я последовал за ним. Воля Шри Бхагавана была в том, чтобы я опоздал на утренний поезд в Катпади. Если бы я поехал тем поездом, мне не удалось бы сойти в Тируваннамалае днем незамеченным.

Я следовал за своим спутником, не зная, куда он идет. Через какое-то время он остановился у мантапама, протер пол своим платком, лег и заснул. Я утомленный двухдневной поездкой последовал его примеру, лег на полу и тут же уснул, очень усталый, но столь же счастливый.

На следующее утро я проснулся в пять часов. Я не увидел человека, приведшего меня к мантапаму, но увидел перед собой гору Аруначала. Перед тем как я ушел из дома, Рамакришна Свами [его друг из родной деревни в Керале] дал мне инструкции, как найти Шри Бхагавана. Он рассказал мне, что, если поднимусь по ступеням, начинающимся позади большого храма, я доберусь до ашрама Шри Бхагавана.

У подножия горы я обнаружил три разных дорожки, ведущие наверх. Я не мог решить, какую выбрать, но в конце концов выбрал наугад ту, что была справа от меня, и начал подниматься по ней. Я прошел небольшое расстояние и встретил человека в оранжевом одеянии, стоящего у некоего сооружения. Его спутанные волосы были такими длинными, что катались по земле. Позднее я узнал, что это был садху по имени Джада Свами. Я уже видел фотографию Шри Бхагавана, так что знал, что этот человек не может быть Шри Бхагаваном. В те годы я верил, что садху со спутанными волосами когда сердятся произносят смертоносные проклятия. Как только мысль об этом всплыла у меня в сознании, я вдруг испугался этого садху, так испугался, что развернулся и, не оглядываясь, быстро побежал вниз. У подножия горы я решил снова попытаться, выбрав дорожку посередине. На этот раз мне больше повезло. Через несколько минут я увидел на некотором расстоянии от себя на берегу маленького пруда двух человек. Я окликнул их и спросил, как пройти к ашраму Шри Бхагавана. К счастью для меня, они оказались преданными Шри Бхагавана.

Они заметили мое усталое лицо и мою смесь тамильского с малаялам и сказали с большим участием: «Ты выглядишь очень усталым. Искупайся в этом пруду. Потом, следуя этой тропой, дойдешь до Скандашрама. Если ты остановишься там, мы принесем тебе поесть».

Я последовал их совету и искупался в пруду, омывшись от внешней грязи. Потом, как теленок, ищущий свою мать, я поспешил к Скандашраму, чтобы избавиться от своих внутренних нечистот. Когда я впервые приблизился к Шри Бхагавану, ум мой был в состоянии высочайшего экстаза.

До этого я много думал, как мне следует поклониться и как вести себя перед Шри Бхагаваном. В конце концов я решил принять как упадешу (духовное наставление от Гуру) самые первые слова, какие бы ни сказал мне Шри Бхагаван. Я добрался до Скандашрама и ощутил физическое потрясение, впервые увидев Шри Бхагавана. В момент моего прибытия трое преданных – мой друг Рамакришна Свами, Перумал Свами и Акхандананда – простирались перед Шри Бхагаваном. Я тоже совершил простирание. Рамакришна Свами удивился и обрадовался моему появлению.

Он сказал Шри Бхагавану: «Он прибыл из моей деревни. Он садху с самого детства. Это он послал меня сюда». Шри Бхагаван кивнул головой, как бы в знак одобрения.

Тогда Рамакришна Свами сказал мне: «Останься здесь на некоторое время. Мы отправляемся вниз, но скоро вернемся».

Позже я узнал, что преданный по имени Аннамалай Свами, который был сопровождающим лицом Шри Бхагавана, в тот день умер от чумы, а трое встреченных мною преданных отправлялись хоронить его.

Я услышал, как кто-то плачет в соседней комнате, заглянул внутрь и увидел пожилую женщину, которая причитала, не в силах вынести своего горя. Она восклицала: «Как несправедливо! Аннамалай, сокровище-человек, ушел от нас!» Рядом с ней сидел мужчина.

Поворачиваясь к ним и указывая на меня, Шри Бхагаван успокоил их со словами: «Зачем вы горюете? На смену первому сыну только что прибыл другой».

Тогда я не мог понять значения этих золотых слов. Только позднее я смог увидеть их истинный смысл. Вскоре я узнал, что пожилая женщина, сидящая внутри, была матерью Шри Бхагавана, а мужчина рядом с ней – братом Шри Бхагавана.

Позднее тем утром, часов около восьми, преданный Рамалингам Пиллай, живший в Скандашраме и также известный под именем Туриянанада, дал мне глиняную чашу, другую взял себе и сел под деревом со мной рядом, чтобы поесть. Шри Бхагаван тоже сел с чашей на помост неподалеку. Вену Аммал, сестра Эчаммал, в тот день дававшая пищу Шри Бхагавану, передала нам расам и рис.

После еды все ушли, кроме Шри Бхагавана и меня. Шри Бхагаван, так и не сказав мне ни слова, взял немного муки из маленькой банки, положил ее в горшок, добавил воды из своего камандалу (горшок для воды, сделанный из кокосовой скорлупы), перемешал все ложкой и нагрел смесь на угольной печке, которой обогревали комнаты. Полагая, что Шри Бхагаван готовит некую кайа кальпу (колдовское зелье), я тихонько сидел, надеясь получить немного для себя. Когда содержимое превратилось в пасту, Шри Бхагаван снял сосуд с печки и положил порцию в тарелку. Потом он встал и приподнял перевернутую корзину. Четверо щенят выскочили оттуда и понеслись к каше. Посчитав, что каша может быть слишком горячей для них, Шри Бхагаван попытался удержать их на расстоянии, но это ему не удалось.

Шри Бхагаван, не сказавший мне до этого ни слова, произнес: «Лови этих четверых!» Я тут же поймал их.

Затем, когда каша немного остыла, Шри Бхагаван сказал: «Отпускай их одного за другим».

Так как я решил принять первые слова Шри Бхагавана, обращенные ко мне, как упадешу, я решил, что первая фраза значит: «Лови четыре махавакьи».

Отпуская щенят одного за другим, я понял, что второе наставление значит: «Оставляй желания и привязанности поочередно».

Щенята наелись и принялись играть. Через несколько минут один из них помочился. Шри Бхагаван тут же встал, налил воды из своей камандалу и вытер лужу старой мешковиной. Я испытал сильное побуждение самому сделать эту работу, но, поскольку я чувствовал, что мне не следует этого делать, раз меня не просят, просто тихо сидел, несколько озадаченный. Когда Шри Бхагаван вернулся и сел, помочился другой щенок. Шри Бхагаван, увидев, что я беспокоюсь, попросил меня навести порядок, сказав одно только слово: «Вытри». Я встал и смыл пятно водой.

«Вытри ум и держи его в чистоте». Я почувствовал, что такова была моя третья упадеша. Получив столь желанную упадешу, я ощутил себя очень счастливым и безмятежным.

Я подумал, что вот подходящий момент, чтобы поговорить со Шри Бхагаваном, так как он сидел молча, и мы были одни. Я рассказал ему на малаялам все о своем детстве, как я делал джапу и участвовал в духовных беседах. Я рассказал ему, что брал уроки по веданте, потому что мой отец хотел этого, и также рассказал ему о том, что испытал с Илапулли Куппанди Свами, человеком, обучавшим меня веданте. Я объяснил, что долгое время жил в состоянии замешательства, не получая никаких духовных опытов. Потом рассказал, что испытал удивительный покой ума, всего лишь услышав о Шри Бхагаване.

Шри Бхагаван выслушал все с улыбкой. Закончил я вопросом о том, что мне делать, чтобы справиться с моим замешательством и достичь ясности. Он ответил: «Ты изучал „Кайвальям“. В одном из ее стихов говорится: “Если он [ученик] приходит к видению индивидуального „я“ и его основы, …тогда он становится основой, Брахманом, и спасается от перерождений. Если ты знаешь Атман, никакая беда не грозит тебе. Раз ты спросил, я тебе сказал это”».

Потом я спросил его, как я могу познать Атман, и он ответил: «Сначала познай, кто ты».

«Как я могу познать, кто я?» – спросил я.

«Смотри, откуда появляются мысли», – ответил Шри Бхагаван.

«Но как это сделать?» – спросил я.

Шри Бхагаван ответил: «Обрати свой ум внутрь и смотри в Сердце», а потом вернулся в свое обычное состояние безмолвия.

Пока мы молча сидели вдвоем, милостивый взгляд Шри Бхагавана был сосредоточен на мне. В тот самый момент все мое смятение исчезло, и я ощутил покой и благость, каких никогда прежде не испытывал.

Аннамалай Свами, который был похоронен в день моего прибытия, сочинил сто песен о Шри Бхагаване. После его смерти его брат и еще несколько преданных проводили арадхану (ежегодную пуджу) на его самадхи в день его смерти. Они пели эти сто песен в присутствии Шри Бхагавана, а потом присоединялись к особой бхикше, всегда устраиваемой в этот день. Таким образом годовщина отмечалась много лет. Я всегда считал день, когда впервые получил даршан Шри Бхагавана, своим вторым днем рождения. Поскольку даршан произошел в тот день, когда Аннамалай Свами обрел самадхи, я привык считать, что особая бхикша, устраиваемая каждый год в этот день, также была пиром, празднующим это второе рождение.

Аннамалай Свами был не единственным преданным, заболевшим бубонной чумой. В тот день, когда я прибыл, еще один преданный, Раманатха Брахмачари, испытывал жуткие боли, потому что его чумной нарыв только что вскрылся. Позднее я узнал, что примерно за неделю до моего прихода, когда болезнь только начала проявляться, Шри Бхагаван попросил Раманатху Брахмачари остаться в Скандашраме, пока он будет совершать обход вокруг горы с Перумалом Свами, Рангасвами Айенгаром и еще несколькими людьми. В дороге, когда они остановились передохнуть в храме Пачайамман, Перумал Свами и Айенгар Свами сообщили Шри Бхагавану о придуманном им плане. «Раз Раманатха Брахмачари подхватил заразную болезнь, – сказали они, – нам всем нужно остаться здесь, в храме Пачайамман. Мы можем носить ему еду и заботиться о нем отсюда».

Шри Бхагаван, само воплощение сострадательности, был расстроен их малодушием: «Замечательное предложение! Он пришел ко мне еще мальчиком. Он полностью зависит от нас. Пристало ли нам оставить его одного в таком состоянии и прятаться здесь? Если вы боитесь, можете все оставаться здесь. Я пойду и буду с ним. Когда вы понесете ему пищу, можете принести и мне».

Услышав это, преданные притихли, боясь продолжать эту тему.

Поскольку чума разогнала большинство жителей города, у Шри Бхагавана было очень мало посетителей, и я много времени проводил наедине с ним. Он часто смотрел на меня, и в такие минуты я видел, что в его взгляде есть какое-то странное сияние и очарование. Каждый раз, когда я смотрел в его глаза, как бы долго это ни длилось, я видел яркое сияние. Я не мог сказать, откуда оно исходило, но оно заставляло меня забыть обо всем. Это не было похоже на сон, поскольку я был в полном сознании. Я был также наполнен необычным покоем и благостью. После каждого такого переживания я, вздрагивая, возвращался в обычное состояние. Это происходило снова и снова в каждый из тех восемнадцати дней, что я оставался с Шри Бхагаваном. Я был как будто опьянен. Я был абсолютно безразличен ко всему, не испытывал любопытства увидеть что-нибудь, никаких желаний, ничего такого. Все, что я делал, я делал механически.

Пока я оставался в присутствии Шри Бхагавана, у меня продолжались эти переживания покоя и благости. Благодаря величию его я был способен испытывать безмятежное состояние пребывания в Сердце.

После того как я испытывал это состояние несколько дней, меня посетила мысль: «Здесь, чтобы выполнять повседневные дела, мне приходится прерывать состояние медитации. Теперь, когда я утвердился в этом переживании, я мог бы оставаться в непрерывной медитации целыми днями, если бы жил дома».

Кроме того, я чувствовал, что греховно есть пищу от Гуру, взамен не выполняя никакого служения. Когда я высказал свои мысли Рамакришне Свами, оказалось, что он со мною полностью согласен. Мы сообщили Шри Бхагавану о нашем решении и вернулись домой в Кералу. Мы решили наперед, что, когда вернемся домой, будем медитировать в уединении, созерцать тишину и погружаться в самадхи. Мы также решили ни с кем не разговаривать и не видеться друг с другом.

Приехав домой, я обнаружил, что мои родители, очень переживавшие, не имея никакого представления о том, куда я пропал, были чрезвычайно счастливы увидеть меня. Рамакришна и я придерживались нашего решения, оставаясь дома и внимая тишине. Мои родители не возражали ни против моего молчания, ни против каких бы то ни было моих выходок. Они были довольны уже тем, что я дома.

Дни шли, и медитативное состояние, испытанное в присутствии Шри Бхагавана, неуклонно угасало. Постепенно я становился прежним беспокойным собой. Не было никаких новых переживаний, и не получалось войти самадхи. Только тогда я осознал, как невежествен был. Я был потрясен этим разочарованием, но никому не мог об этом сказать.

Как-то вечером, когда я все еще переживал свое разочарование, ко мне пришел Рамакришна Свами, и выяснилось, что он чувствует то же самое, что и я. Нам обоим было стыдно за нашу глупость, заставившую нас поверить, что мы за несколько дней достигли состояния, которого древние ищущие добивались многолетним усердием в непосредственном присутствии великих мудрецов. Потеряв состояние, которое испытывали раньше, мы также полностью осознали величие присутствия Шри Бхагавана. Чувствуя, что дальше оставаться дома бесполезно, мы решили, что наша единственная надежда в том, чтобы обрести прибежище у Шри Бхагавана в Тируваннамалае. Мы назначили дату нашего отъезда, и Рамакришна Свами ушел к себе домой. Мои родители были шокированы, узнав о моем решении, – оно шло вразрез с их ожиданиями. Они рьяно пытались удержать меня дома, но заставить меня изменить решение им не удалось.

Я немного успокоил их, сказав: «Тот факт, что один из ваших четырех сыновей следует путем садху, принесет вам лишь честь и добрую славу, и никаких потерь».

Я добавил: «Я не ухожу без предупреждения, как уже сделал однажды. На этот раз я хотел бы уйти с вашим согласием и благословениями. В Тируваннамалае я буду жить рядом со Шри Бхагаваном. Вы будете знать, где я, и сможете навещать меня, когда захотите». После всех этих уговоров, продолжавшихся некоторое время, я получил их разрешение на отъезд.

Рамакришна Свами и я добрались до Тируваннамалая за два дня. Увидев нас, Шри Бхагаван посмотрел на нас так, будто с радостью приветствовал. Мы тоже были очень счастливы. При первом посещении Шри Бхагавана я чувствовал себя не очень удобно, полагая, что негоже есть в доме Гуру, не осуществляя служение ему. В этот мой второй визит Шри Бхагаван позаботился, чтобы у меня не было подобных чувств, полностью приняв меня и благословив возможностью служить ему. Перумал Свами, который обычно подготавливал горячую воду для ванны Шри Бхагавана, стирал его одежду, перед сном втирал ему в стопы масло, а также оказывал прочие услуги, решил уехать на несколько дней. Перед отъездом он подозвал меня и попросил принять на себя эти обязанности. Поскольку я с раннего возраста был увлечен духовностью, он был уверен, что я вполне справлюсь с задачей. Если бы я приехал на два дня позднее – упустил бы эту великую удачу. Тогда я понял важность того, что сказал Шри Бхагаван в мой первый визит к нему, когда указал на меня своей матери, оплакивающей смерть Аннамалая Свами, и сказал, что я пришел вместо него.

Когда Шри Бхагаван принял мое служение ему, я почувствовал, как меня переполняют его внимание и милость. Я не могу забыть чудесного переживания того, как Шри Бхагаван призвал меня в Тируваннамалай. К 1977 году [когда был написан этот рассказ] закончился пятьдесят седьмой год моего пребывания в Тируваннамалае, но память о радости, охватившей меня в день прибытия туда, все еще наполняет меня и потрясает всякий раз, когда я вспоминаю об этом.

Рамакришне Свами поручили заведовать внешними делами ашрама, так что мы оба получили возможность служить Шри Бхагавану и его ашраму. Он также ухаживал за Шри Бхагаваном в мое отсутствие.

Однажды, выполняя какую-то работу для Шри Бхагавана, я спросил его, почему переживания, которые я испытывал в его присутствии во время моего первого визита, не продолжились после моего возвращения в Кералу, но постепенно угасали и в конце концов прекратились. В качестве ответа Шри Бхагаван попросил меня прочесть строфы из «Кайвалья Наваниты», с 83 по 93 первой части, сказав мне, что ответ на мой вопрос можно найти в этих стихах.

Вот эти строфы:

83. Услышав это [слова Учителя] ученик, верный его наставлениям, отбросил пять оболочек и пустой [ум], осознал Себя как «Я есть Брахман», вышел за пределы этого и остался чистой бытийностью.

84. Под взглядом Учителя, который был самой воплощенной милостью, достойный ученик погрузился в океан блаженства, пребывая там как неделимое целое, как чистое сознание, свободное от тела, органов и всего прочего, с умом, ставшим совершенным, чтобы превратиться в истинного Себя, не осознаваемого до пробуждения.

85. После того как благословенный ученик долгое время оставался в этом состоянии, его ум мягко вернулся во внешний мир. Тогда он увидел перед собой славного Учителя. Его глаза наполнились слезами радости. Полный любви, он припал к его стопам. Поднявшись, со сложенными (в жесте почитания) руками он обошел вокруг Учителя и обратился к нему:

86. «Господь, Ты реальность, пребывающая как мой сокровенный Атман, управляющая мной в ходе моих бессчетных воплощений! Слава Тебе, принявшему внешнюю форму, чтобы наставлять меня! Я не вижу, как я могу отблагодарить Тебя за эту милость освобождения. Слава! Слава Твоим святым стопам!»

87. Учитель улыбался ему, когда тот говорил, привлек его ближе и с любовью сказал ему: «Пребывать в Атмане, не позволяя трем видам помех препятствовать этому, вот высшее, чем ты можешь отблагодарить меня».

88. «Господь мой! Может ли это осознание, вышедшее за пределы двойственного восприятия „тебя“ и „меня“ и обнаружившее Атман как целостный и вездесущий, когда-либо подвести меня?»
Учитель ответил: «Истина „Я есть Брахман“ познается из писаний или по милости Учителя, но она может быть неустойчивой перед лицом помех.

89. Невежество, неуверенность и ложное знание – помехи, проистекающие от давних привычек в бессчетных воплощениях прошлого, которые причиняют беспокойство [и приводят] к утрате плодов осознания. Поэтому искореняй их, внимая истине, размышляя и медитируя [шравана, манана, нидидхьясана].

90. Недостаточное осознание не положит конец связанности. Посему посвяти себя вниманию истине, размышлению и медитации и искореняй невежество, неуверенность и ложное знание.

91. Невежество укрывает истину „Я есть Брахман“, и вместо этого показывает множественность. Неуверенность – это смятение, вызванное недостаточно твердой верой в слова Учителя. Иллюзия, что этот мимолетный мир и есть реальность, и что тело и есть „Я“ – ложное знание. Так говорят мудрецы.

92. Внимание истине должно раз за разом возвращать ум к учению: „Ты есть То“. Размышление – это рациональное исследование услышанного. Медитация есть однонаправленность ума.

93. Если каждый день следуешь этому, обязательно обретешь освобождение. Практику следует поддерживать до тех пор, пока сохраняется ощущение знающего и знания. Впоследствии никакие усилия не нужны. Оставаясь чистым, вечным сознанием, незапятнанным как пространство, и освобожденным при жизни, ты всегда будешь пребывать как То, также и после освобождения от тела».

Затем Шри Бхагаван подвел итог этим строфам и пояснил мне их значение.

В ходе своих объяснений он отметил: «Переживание [Атмана] может произойти в присутствии Гуру, но может также и уйти. Снова и снова будут возникать сомнения, и, чтобы очиститься от них, ученику следует продолжать изучение, размышление и практику.

Следует выполнять шравану, манану и нидидхьясану до тех пор, пока разделение между знающим, познаваемым и знанием не перестанет возникать».

После того как Шри Бхагаван объяснил мне все это, я решил всегда оставаться в его присутствии и выполнять практики, предписанные им.

В те ранние дни моего пребывания в Скандашраме, постоянно будучи рядом с Шри Бхагаваном, я обнаружил, что могу избавиться от всех сомнений, просто слушая все его ответы на вопросы других преданных. Более того, слушая все эти ответы, я смог узнать много новых аспектов учения Шри Бхагавана. Мне редко приходилось самому задавать вопросы. Обычно, если я ждал подходящего момента поднять вопрос на какую-либо духовную тему, кто-нибудь другой из преданных задавал Шри Бхагавану тот же самый вопрос. Ответ Шри Бхагавана рассеивал сомнения нас обоих. Этот метод обретения знания известен в писаниях как дайва гатхи. Хороший пример дайва гатхи приводится в «Васиштхам», где говорится, что царь Джанака освободился от сомнений и обрел знание, услышав беседу неких сиддхов.

В книгах, таких как «Веданта Чудамани», упоминаются три пути реализации: дайва гатхи, вивека гатхи и вирактха гатхи. Приблизиться к Садгуру и обрести знание путем изучения духовных текстов и практики различения – это называется вивека гатхи. Вирактха гатхи – это мгновенное нисхождение знания, подобное удару молнии, независимо от возраста или окружения. Джняни, такие как Будда, Паттинатар и Шри Бхагаван, являют собой пример этой вирактха гатхи. В «Васиштхам», авторитетном писании, заявляется: «Подобно фрукту, внезапно падающему сверху, истинное знание обретается легко».

Человек, отправляющийся получить даршан реализованного, просто видит, как тот отвечает на духовные вопросы его учеников. Когда он слушает их, благодаря его прошлым заслугам, его мгновенно озаряет постижение, как будто загорается электрическая лампочка при нажатии на включатель. Это известно как дайва гатхи. Благие кармы, выполненные во время предыдущих рождений, становятся причиной обретения знания любым из трех указанных выше способов. Многие другие писания утверждают ту же самую истину.

Истории из Гурумуртама и пещеры Вирупакша

Паланисвами, один из самых ранних помощников Шри Бхагавана, был родом из Вадаванура, близ Палгхат в Керале. В то время, когда Шри Бхагаван впервые отправился жить в Гурумуртам в 1980-х годах, Паланисвами тоже жил в Тируваннамалае как садху, поклоняясь ежедневно образу Винаяки, установленному на улице Айанкулам. Когда он услышал, как люди восторженно говорят о Шри Бхагаване, известном тогда как Брахмана Свами, он отправился получить его даршан. После первого же даршана он наполнился покоем и благодатью. С того самого времени служение Шри Бхагавану стало его единственной заботой. Он был лет на тридцать старше Шри Бхагавана, так что, когда увидел аскетичного юного свами, безмолвно излучающего свет знания, он ощутил отцовское чувство к нему и стал присматривать за ним с огромной заботой. Если Паланисвами случалось выйти куда-нибудь, тогда он, чтобы посетители не беспокоили Шри Бхагавана, запирал дверь Гурумуртама и возвращался как можно скорее. В тот период жизни Шри Бхагавана никто не мог приблизиться к Брахману Свами без разрешения Паланисвами. Поскольку в те дни Шри Бхагаван выполнял суровый тапас и был не в состоянии заботиться о себе сам, такую защиту, по-видимому, устроил для него сам Шри Аруначалешвара.

Когда, после полутора лет пребывания в Гурумуртаме, Шри Бхагаван переместился в пещеру Вирупакша, Паланисвами последовал за ним. Паланисвами жил очень просто: он всегда носил только набедренную повязку, которых у него никогда не было больше двух. Посуда, которой он пользовался, была из обожженной глины. У него не было даже металлической кружки. Когда преданные, приходившие в пещеру посмотреть на Шри Бхагавана, просили воды, им тоже приходилось пить из глиняных плошек. Кто-то предложил ему завести нормальную кружку для тех, кому не по нраву была такая посуда, но он проигнорировал этот совет. Поскольку он ни от кого ничего не принимал, то вел себя бесстрашно и беспристрастно, прямо и открыто. Он обладал мужеством игнорировать все на свете, кроме своего служения Шри Бхагавану.

В начале пребывания Шри Бхагавана в пещере Вирупакша некие садху, уже основавшие ашрамы на горе, обнаружили, что многие преданные, прежде приходившие к ним, стали похаживать к пещере Вирупакша за даршаном Шри Бхагавана. Опасаясь, что это может привести к угасанию их славы, они принялись всячески изводить Шри Бхагавана. Шри Бхагаван знал, что они делают, но из сострадания чувствовал, что ему не следует реагировать на это, причиняя им какие-либо беспокойства или волнения. Вместо этого он решил оставить гору и жить в лесу неподалеку.

Время от времени со Шри Бхагаваном случались необычные переживания, в которых его тело мгновенно исчезало и распылялось на составляющие атомы. Немного позднее появлялась некая форма в виде дымки, и атомы собирались вместе, как частицы тумана. В конце концов тело снова появлялось в своем обычном виде. Такое происходило со Шри Бхагаваном каждый раз, когда он долгое время оставался в одной позе, или когда его тело истощалось из-за недоедания. Это состояние, в котором тело распадается на атомы и сливается с пятью стихиями, известно как «правана-тело».

Когда Шри Бхагаван покинул пещеру Вирупакша, чтобы избежать нападок саддху, он решил сначала отправиться в лес близ храма Пачайаман, на северо-восточном склоне горы, и голодать, с тем чтобы быть способным войти в состояние пранава-тела. Когда он входил в лес, его заметил Васудева Шастри. Он был еще мальчиком тогда и учился в местной Веда-патасале, школе, где мальчиков-брахманов обучали ведическим традициям. Подбежав к Шри Бхагавану, он сказал: «Ты пришел сюда совсем один. Пойдем обратно к пещере Вирупакша».

Шри Бхагаван ответил: «Я вернусь после того, как побуду в лесу пару дней. Возвращайся один».

Васудева, не желавший оставлять Шри Бхагавана одного в лесу, принялся плакать. Шри Бхагаван успокоил его, сказав, что скоро вернется. Он отправил его назад и прошел небольшое расстояние по направлению к лесу.

Прежде чем Шри Бхагавану удалось скрыться среди деревьев, ему повстречалась воловья повозка с пассажиром – это был Шри Саттапа Свамигал, глава Исанья Матха. Он возвращался из поездки, в которой осматривал земли, принадлежащие матху. Он узнал Шри Бхагавана, слез с повозки и быстро пошел к нему, чтобы поприветствовать. Он был очень рад так неожиданно повстречать Брахману Свами.

Он окликнул Шри Бхагавана: «Свами! Я не думал встретить Вас здесь. Для меня это большая удача получить сегодня Ваш даршан. Я давно хочу заполучить Вас в наш матх, но, поскольку я чувствовал, что Вы не согласитесь прийти, я не просил Вас об этом раньше. Но сейчас, когда мне выпал такой чудесный шанс, Вы, конечно же, должны уступить мне».

Шри Бхагаван, не любивший места подобные матхам, попытался отклонить предложение, но Шри Саттапа Свамигал проигнорировал его отказ. Шри Бхагаван был тогда слабый и худой по причине его долгого и ревностного тапаса, так что, когда крепкий свами поднял его и посадил в повозку, он был не в силах оказать сопротивление. Глава матха отвез Шри Бхагавана, как найденное на дороге сокровище, в свой матх, предложил ему особое место для сидения, накормил его и обращался с ним с величайшим благоговением и преданностью. Шри Бхагавану не понравилось это оказываемое ему особое обращение. Он сказал главе матха: «Не могу я принять все это выставление напоказ. Я ухожу».

Шри Саттапа Свамигал отговорил его со словами: «Вы можете находиться здесь так, как Вам хочется. Но, пожалуйста, будьте так добры и останьтесь с нами еще на некоторое время».

Шри Бхагаван понял, что не может противиться их желаниям, и в конце концов провел в матхе неделю. В конце этого срока, не в силах больше там оставаться, он ускользнул из матха рано утром и отправился в храм Павалакундру, расположенный на вершине большого холма на севере Тируваннамалая.

Шри Саттапа Свами ужасно расстроился, обнаружив, что Шри Бхагаван ушел, но, когда он узнал, что Шри Бхагаван остановился неподалеку, в Павалакундру, направился туда, повидался с ним и договорился каждый день отправлять ему пищу с заведующим Павалакундру Матха, который состоял также в Исанья Матхе. Мы должны быть бесконечно благодарны Шри Саттапе Свамигалу: его безграничная преданность связала Шри Бхагавана, не позволив ему войти в состояние пранава-тела, в котором мы бы его не могли видеть. Таким образом, он дал нам всем возможность освободиться, получая его даршан [1].

Третью версию, рассказанную Васудевой Шастри, можно обнаружить в книге «День за днем с Бхагаваном» (5.10.46). Бхагаван подтвердил, что это была одна из трех попыток сбежать из его ашрама на горе. Описание Васудевы Шастри значительно отличается от версий как Бхагавана, так и Кунджу Свами. Хотя оно было рассказано в присутствии Шри Бхагавана, тот, по-видимому, не возражал ему.

Кунджу Свами, кажется, путает детали из двух историй «побега». Первая попытка побега была, когда Бхагаван спасался от досаждавших ему садху на горе. Вторая попытка была та, когда его посадили в повозку.

Я расспрашивал Кунджу Свами о пранава-теле, поскольку нигде больше в ашрамской литературе нет упоминаний об этом. Он признался, что узнал эту историю из вторых рук, а не от самого Бхагавана. Он сказал мне, что сам он лично никогда не видел, чтобы Бхагаван входил в это состояние или выходил из него, но добавил, что эта история была общеизвестна, когда он жил в Скандашраме.

Эта договоренность о кормлении Шри Бхагавана оказалась лишь временной. В течение многих лет своей жизни в пещере Вирупакша он получал пищу из Садху Чоултри (пристанища для садху) в городе. Это была организация, каждый день дававшая садху бесплатную пищу. Основатель этого пристанища Карайккуди С.Н. Саттапа Четтьяр и его жена лично следили за тем, как готовится пища, и предлагали ее всем садху, приходившим туда. Этот Четтьяр был очень предан Шри Бхагавану и регулярно ходил навестить его. Однажды, по обыкновению придя за его даршаном, он попросил Шри Бхагавана, чтобы тот каждый день принимал хотя бы горсть вареного риса от этого садху-караван-сарая. Он сказал, что это было бы большим благословением для них всех. Просьба была принята, и с того дня Паланисвами каждый день носил рис из их караван-сарая.

Возвращаясь в пещеру Вирупакша, Паланисвами отставлял еду в сторону и с большим трудом прочитывал одну главу из «Адхьятма Рамаяны» на малаялам. Он подавал пищу Шри Бхагавану лишь после завершения чтения. И только после того, как Шри Бхагаван поест, он доедал то, что осталось.

Эта «Адхьятма Рамаяна», принадлежащая перу Тхунджат Рамануджан Ихутакчан, который повсюду известен как отец малаяламской литературы, очень почитается в Керале, родном штате Паланисвами. Благочестивые люди там каждый день читают отрывок из нее перед едой.

Когда Шри Бхагаван стал более известным, стали прибывать преданные из города или издалека, и их тоже нужно было кормить. В таких случаях, из-за медленного чтения Паланисвами, им приходилось долго ждать еды. Шри Бхагаван чувствовал, что нехорошо заставлять голодных людей ждать пищи.

С мыслью о том, чтобы избежать этого неудобства, он однажды обратился к Шри Паланисвами: «Паланисвами, ты должен сам читать эту книгу? Удовлетворит ли тебя, если кто-то другой будет читать ее тебе?»

Паланисвами ответил: «Мне достаточно слышать ее».

На следующий день Шри Бхагаван взял книгу и попросил Паланисвами объяснить ему звучание букв, и обнаружил, что в основном малаяламский алфавит является смесью тамильской и гранта (алфавит, которым пользовались многие тамильцы для записи санскрита) письменностей, обе из которых были знакомы ему со времен школьной учебы в Мадурае. Он спросил у Паланисвами о нескольких буквах, которых не знал, и потом начал ежедневно читать ему из «Адхьятма Рамаяны». Он быстро освоил эту письменность и уже через три дня мог весьма бегло читать отрывки из книги.

Его умение не ограничилось чтением. Он, к всеобщему удивлению, практически мгновенно освоил этот язык. Многие жители Кералы, приходя в ашрам, были поражены, услышав, как он говорит на безупречном малаялам. Когда его умение читать на малаялам улучшилось, Шри Бхагаван стал читать на нем и другие книги, к примеру «Йога Васиштху». Некоторые эпизоды в ней так глубоко трогали его, что зачастую он не мог продолжать чтение. Его отождествление с героями было настолько полным, что он забывал, что всего лишь читает.

Полностью освоив малаялам, он начал писать на нем стихи. Он также перевел на малаялам «Упадеша Сарам» и «Улладу Нарпаду» [2] в стихотворную форму, и даже малаяламские филологи не решались предлагать изменения в них. Однажды я показал несколько стихов одному известному профессору по малаялам, чтобы узнать его мнение. Профессора восхитила чистота поэтического стиля, достигнутая человеком, чей родной язык был не малаялам, но, после больших колебаний, он все-таки осмелился выделить несколько выражений, которые, по его мнению, не совсем соответствовали принятому употреблению.

Шри Бхагаван очень быстро усваивал содержимое любой книги. Он пролистывал книгу, бегло просматривая ее, и потом откладывал в сторону. Но если кому-то требовалось пояснение любого отдельного места в ней, он всегда был готов дать его. У него была исключительная память. Он наизусть запоминал стихотворение, прочитав его раз или два. Он говорил, что знает, какая за какой следует строфа по смысловой последовательности. Не удивительно, что он так быстро и так хорошо выучил малаялам!

Шри Бхагаван написал «Упадеша Сарам» на четырех разных языках. Версии на телугу и санскрите написаны рифмованными двустишиями, тамильский вариант – трехстрочными строфами, и малаяламский – четырехстрочным стихом. Даже Муруганар, если у него были сомнения по поводу значения определенного стиха из «Упадеша Сарам», обращался к расширенной малаяламской версии. Сочинение на малаялам имеет еще одну особенность, которой не хватает другим. Духовные трактаты обычно заканчиваются палашрути, одним или двумя стихами, описывающими пользу, которую извлекут читающие эту книгу. Вплоть до того времени, как была написана «Упадеша Сарам» на малаялам, он избегал давать палашрути к своим работам, хотя и перевел палашрути с санскрита на тамильский в такой работе, как «Дакшинамурти Стотра». Тем не менее, к малаяламской «Упадеша Сарам» он добавил два палашрути стиха, потому что его попросил об этом Балакришна Свами, малаяламский преданный.

Я сыграл небольшую роль в сочинении этих палашрути на малаялам. Однажды, когда я вошел в холл, Шри Бхагаван показал мне первый черновой вариант этих строф. Я заметил строку: «О девы!.. все вы танцуйте и хлопайте кумми под эту „Упадеша Сарам“», и спросил, только ли женщинам предназначен кумми. Шри Бхагаван не ответил [3].

На следующий день, когда в холл вошел Муруганар, Шри Бхагаван сказал ему, указывая на меня: «Поскольку он выразил сомнение, я заменил слово „девы“ на „преданные“».

Потом, повернувшись ко мне, он спросил: «Ты доволен?»

Вот окончательный черновик тех двух строф на малаялам, которые Шри Бхагаван посчитал нужным заменить из-за моего вопроса:

Крепко укоренившиеся в Атмане, радостно пойте эту «Упадеша Сарам», хлопая в ладоши в танце кумми. Свобода от всех несчастий и вечное блаженство обретены будут. Нет в том сомнения.

О преданные! Чтобы горе ушло навсегда, вас не беспокоя, ради обретения блаженства танцуйте все и хлопайте кумми под эту «Упадеша Сарам».

Такую обширную эрудицию Шри Бхагаван приобрел в пещере Вирупакша. Паланисвами приносил для него книги, такие как «Кайвальям», «Веданта Чудамани» и «Джняна Васиштам», от Нагалингу Свами, преданного, жившего в городе. Поскольку в те дни преданных было мало, Шри Бхагаван мог читать книги в пещере Вирупакша, ни на кого не отвлекаясь. Разбирая эти тексты, он был удивлен тому, что в них описывается и превозносится его собственное состояние. Он говорил, что, читая эти книги, он ощущал, будто ему вдруг вспоминается нечто давно забытое. Паланисвами тоже изучал книги вместе с Бхагаваном. За шестилетний срок ему удалось обрести глубокие познания в писаниях.

В более поздние годы, когда с Шри Бхагаваном в пещере Вирупакша стало жить больше преданных, оказалось, что пищи из приюта для садху на всех не хватает. Тогда преданные решили, что будут добывать пищу сами, прося подаяния в городе. Каждый день, ближе к вечеру, они ходили в город с этой целью[4].

Затем они ужинали этой бхикшей в пещере Вирупакша, а остатки доедали на завтрак следующим утром. Вместо того чтобы, как это принято у нищенствующих садху, ждать перед каждым домом, пока им что-нибудь вынесут, преданные проходили по каждой улице, исполняя «Акшара Малай», гимн, сочиненный Ади Шанкарой. Просить подаяния им приходилось только вечером, так как на обед пищу приносили Эчаммал, Мудальяр Патти, Каннамал и другие.

Когда домохозяева в городе слышали эту песню Шанкары, они знали, что пришли преданные Шри Бхагавана. Тогда они выходили из своих домов и предлагали чистую, свежую пищу. Но какие-то местные садху из города прослышали об этом. Они начали исполнять ту же самую песню и стали собирать ашрамскую еду еще до того, как в городе появлялись преданные Бхагавана. Только когда преданные Бхагавана начинали петь, домохозяева понимали, что их обманули другие садху.

Паланисвами, Перумал Свами и еще несколько преданных пошли к Шри Бхагавану и сказали, что, если бы он написал какие-нибудь песни для их походов за бхикшей, это положило бы конец проблеме, создаваемой другими садху, что такие песни помогли бы предлагающим бхикшу узнавать группу его преданных. По их просьбе Шри Бхагаван сочинил «Акшараманамалай», тамильскую поэму из 108 строф, восхваляющих Аруначалу. И преданные стали постоянно петь ее, отправляясь в город за бхикшей [5].

В книге «День за днем с Бхагаваном» есть его собственное описание того, как преданные просили подаяние с этой песней.

Практика хождения в город за бхикшей прекратилась за несколько месяцев до моего приезда, потому что большинство горожан уехало, спасаясь от чумы. Также сократилось и число людей, обитающих в Скандашраме. Через несколько недель после того, как я приехал, опасность чумы спала, и Сама Айер, Ишвара Свами и некоторые другие преданные, ранее уехавшие из-за чумы, вернулись.

В начале 1900-х годов в большом храме Аруначалешвары был построен новый свадебный зал. Когда там впервые проводились празднования Наваратри [6], Паланисвами отправился посмотреть это событие. Некоторое время понаблюдав за происходящим, он захотел привести с собой Шри Бхагавана, чтобы тот тоже увидел празднества. Он подумал, что Шри Бхагавану понравятся пышные украшения Шри Апитакучамбы [7].

В те дни Шри Бхагаван и Паланисвами жили одни в пещере Вирупакша. Полагая, что его легко узнают в храме, если он придет в сопровождении Паланисвами или других преданных, Шри Бхагаван решил пойти один, переодевшись. С повязкой Паланисвами вокруг пояса и вайшнавской меткой на лбу, он пришел в храм в десять часов вечера. Он отправился в путь в порыве энтузиазма, но, опасаясь, что его узнают, постоянно оглядывался по сторонам. Он не мог оценить по достоинству красоты богини, потому что слишком переживал, что его разоблачат. Хотя его поход в замаскированном виде никому не причинял неудобства, ему было не по себе даже из-за такой пустяковой хитрости.

Он получил даршан богини и уже собрался возвращаться домой, как храмовый священник узнал его и воскликнул восторженно: «Эй, эй! Идите все сюда, смотрите! Брахмана Свами дает даршан как Вишну».

Священник взял гирлянду, украшавшую богиню, и надел ее на Шри Бхагавана. Остальные служители собрались вокруг, дабы полюбоваться этой сценой. Шри Бхагаван, смущенный, хотел немедленно уйти, но, прежде чем ему это удалось, один из служителей храма наложил разного прасада на лист и подал ему. Он принял лист, но тут же покинул храм и вернулся в пещеру Вирупакша. Более он никогда не возвращался в тот храм.

Люди, у которых не было непосредственного опыта величия Шри Бхагавана, порой смотрели на него сверху вниз, потому что он не был из традиционной линии Гуру. Один пандит, хорошо знающий шастры, узнав, что Шри Бхагаван не признал никого своим Гуру и не принял традиционным путем санньясу, пришел из Шрингери Матха, чтобы встретиться с Шри Бхагаваном в пещере Вирупакша и убедить того присоединиться к его линии. Поскольку Паланисвами ушел в садху-караван-сарай за едой, пандит получил возможность целый час говорить с Шри Бхагаваном о величии инициации и необходимости иметь Гуру. Он признавал, что Шри Бхагаван уже пребывает в очень высоком состоянии. Он обстоятельно говорил о жизнях великих воплощений, таких как Рама, Кришна, Ади Шанкара и многих других, и отметил, что это большая редкость – увидеть такого тапасвина [8], как Шри Бхагаван. Потом, с великим почтением и преданностью, он сложил ладони и обратился к Бхагавану с просьбой: «Свами! Поскольку Вы брахман, то вам следует принять санньясу традиционным путем. Вы уже все знаете, так что еще я могу сказать Вам? Тем не менее, я очень хочу включить Вас в преемственную линию наших Гуру. Если Свами даст свое разрешение, я готов сделать все приготовления для его инициации в санньясу. Если Вы не желаете носить полное оранжевое облачение, то согласитесь, по крайней мере, на оранжевую набедренную повязку».

Шри Бхагаван выслушал все это, не сказав ни слова. Потом пандит ушел, сообщив, что отправляется в город, но пообещал вернуться к трем часам дня.

Через пятнадцать минут после его ухода появился пожилой джентльмен с небольшим свертком и сказал Шри Бхагавану с некоторым волнением: «Мой поезд, который должен был прибыть сюда в 8 утра, приехал только к десяти. Я не совершал омовение и не выполнил свою сандхья ванданам (ряд молитв, повторяемых трижды в день мужчинами-брахманами). Позвольте мне оставить тут этот сверток. Присмотрите за ним для меня. Я пойду, искупаюсь и скоро вернусь».

Человек оставил свой сверток и поспешил прочь.

Шри Бхагаван был озадачен. «Не похоже, чтобы этот человек приходил сюда раньше, – подумал он, – но его лицо кажется знакомым. Никто из тех, кто хорошо меня знает, не стал бы просить меня присмотреть за свертком».

Все еще думая о странном посетителе, он решил осмотреть сверток и обнаружил, что в нем лежат полотенце, немного одежды и несколько книг. Увидев книги, Шри Бхагаван, обычно никогда не притрагивавшийся к тому, что принадлежало другим, вдруг ощутил сильное желание открыть их. С большим нетерпением он развязал сверток и обнаружил, что верхняя книга – копия «Аруначала Махатмьям», оригинал на санскрите [9]. Шри Бхагаван, которому до этого дня попадалась только «Аруначала Пуранам» на тамильском языке, взял книгу и открыл ее наугад. Увидев на открытой странице две интересные строфы, он переписал их на листок бумаги, положил книгу обратно и завязал сверток.

Я думаю, что майор Чадвик не согласился бы с утверждением Кунджу Свами, что Бхагаван никогда не притрагивался к вещам других людей. Следующий отрывок взят из книги «Воспоминания одного садху о Рамане Махарши», стр. 23–24: «В ранние годы моего пребывания я жил в большой комнате, примыкавшей к ашрамской кладовой. Бхагаван часто навещал меня там, обычно когда он выходил около десяти часов… Если я продолжал заниматься делами, он сам садился и разговаривал, очень естественно, без той формальности, которая обычно окружала его в холле. Я понятия не имел о том, какая это удача и привилегия для меня, но, конечно, ценил эти визиты. Он мог подобрать мой бумажник и достать оттуда все: фотографию, удостоверение и всякую всячину, которая могла там быть, высказаться по поводу каждой вещи и задать несколько вопросов о ней. Это могло бы создать неловкую ситуацию, но, к счастью, в бумажнике не было ничего сомнительного. Не то чтобы Бхагаван был бы против чего-то, ведь ничего сомнительного для него не существовало».

Потом вернулся Паланисвами с едой. Поев, Шри Бхагаван стал искать сверток, но не мог его нигде найти. Он спросил о нем Паланисвами, но тот ответил, что не видел никакого свертка. Пожилой человек, оставивший его на хранение, так и не вернулся, и тайна исчезнувшей посылки так и не была раскрыта.

В три часа дня, когда пандит вернулся, Шри Бхагаван показал ему листок бумаги, на который он переписал два стиха из «Аруначала Махатмьям»:

То, чего нельзя обрести без непрерывных усилий – истинная суть веданты, – легко достигается всеми теми, кто может непосредственно видеть эту гору или даже мысленно представлять ее издалека.

Я [Шива] постановляю, что обитание в пределах трех йоджан [около тридцати миль] от этой горы само по себе будет достаточным, чтобы сжечь все недостатки и обрести единство с Высшим, даже без инициации.

Позднее Шри Бхагаван перевел эти две строфы на тамильский язык, и сейчас они входят в его «Собрание произведений». Прочитав эти строки, пандит смиренно поклонился Шри Бхагавану и покинул его, больше не беспокоя на предмет инициации. Он вернулся в Шрингери и пересказал этот случай Шри Нарасимхе Бхарати Свамигалу, главе местного матха.

Свами огорчился, узнав, что кто-то из его людей понапрасну донимал Шри Бхагавана, чтобы тот принял посвящение. Он решительно запретил ему снова предпринимать что-либо в этом роде.

Был еще один случай, когда Шри Бхагавана хотели инициировать. Садху по имени Бхагаватар Свами жил рядом со Шри Бхагаваном и частенько пытался досадить ему. Этот человек имел привычку ездить в Северную Индию и притворяться там Шри Бхагаваном. Объявив себя Раманой Махарши, он собирал деньги с доверчивых людей. Однажды, после долгого отсутствия, он вдруг появился перед Шри Бхагаваном в очень странном одеянии и с длинной бородой. С очень серьезным видом он сказал Шри Бхагавану: «Я пришел прямо из Гималаев. У меня был сон, в котором Господь явился мне и приказал: „Возвращайся на Аруначалу. Мое дитя Рамана ничего не делает. Он попусту тратит свое время. Его нужно обучить какой-нибудь духовной дисциплине. Для начала посвяти его в эту мантру“. Потом он под большим секретом сообщил мне эту мантру. Завтра я приду посвящать тебя. Соверши омовение и будь готов».

На следующий день Бхагаватар Свами явился с чрезвычайной помпезностью и всеми необходимыми для церемонии принадлежностями. Шри Бхагаван был как обычно. Бхагаватар начал церемонию. В соответствующий момент он приказал Шри Бхагавану подойти и получить посвящение в мантру. Шри Бхагавана это больше позабавило, нежели возмутило. Он улыбнулся и сказал: «Господь сказал тебе в твоем сне, чтобы ты дал мне посвящение в мантру. Так пусть тот же самый Господь явится мне во сне и прикажет получить от тебя посвящение в мантру. Вот тогда посмотрим».

Поскольку Шри Бхагаван часто оставался в пещере Вирупакша один, всяческие нарушители спокойствия легко могли приходить туда и доставлять какие-нибудь проблемы. Еще два случая всплывают в уме.

В Южной Индии некогда был один садху, который растирал зеленый перец чили и натирал этой пастой все свое тело. Он проделывал это несколько раз в день и был известен как Милакай Сиддхар, или Чили Свами. Паста чили настолько острая, что если даже просто коснуться ее пальцем, тут же возникает ощущение жжения. Этот свами,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Несколько отличная версия этой истории была рассказана самим Бхагаваном в «Письмах из Шри Раманашрама» (27.6.47). Судя по его изложению, он был на прадакшине, когда к нему обратился Саттапа Свами, его подняли и посадили в повозку ученики Свами, а не сам Саттапа Свами. В этом описании Бхагаван относит событие примерно к 1904 г.

Вернуться

2

Эти работы были написаны в конце 1920-х годов. К тому времени Бхагаван уже более двадцати лет свободно говорил на малаялам.

Вернуться

3

Кумми означает «ритмичное хлопанье». Оригинальная тамильская версия этой работы, под названием «Упадеша Уиндияр», в каждом стихе содержала слово, которое значит «прыгать и летать», возможно, приводимое как приглашение восславить философию, предлагаемую в остальной части стиха. Этот поэтический стиль был позаимствован у Маниккавачагара, тамильского святого, сочинявшего мистическую поэзию около тысячи лет назад. Во многих стихах Маниккавачагара есть рефрены, похожие на «прыгать и летать», пришедшие из детских игр, в частности тех, в которые играли девочки. Кумми в широком смысле обозначает «ритм» или «темп». В данном контексте – это ритмичное хлопанье, сопровождающее танец. Хотя рефрен «прыгать и летать» редко переводят, он придает оттенок радости и торжества тому, что в противном случае является довольно сухим философским текстом.

Вернуться

4

Просить таким образом пищу называется «ходить за бхикшей». Бхикша – предлагаемая пища.

Вернуться

5

Бхагаван иногда шутил: «„Акшараманамалай“ кормила нас много лет».

Вернуться

6

Наваратри (означает «девять ночей») – это десятидневный праздник, обычно приходящийся на октябрь, в течение которого каждый день почитаются разные аспекты женского божества. Последний кульминационный день, Виджаядасами, является празднованием триумфа, благодаря божественной силе, добра над злом.

Вернуться

7

Одно из имен Парвати, супруги Шивы.

Вернуться

8

Тапасвин – тот, кто выполнил или выполняет много тапаса. Тапас – это ревностная духовная практика, часто связанная с физическим дискомфортом или умерщвлением плоти.

Вернуться

9

Эта работа, часть «Сканда Пураны», – один из главных сборников мифов, легенд и традиций, связанных с Аруначалой. «Аруначала Пуранам», упомянутая в следующем предложении, – это большая поэма на тамильском, содержащая большую часть того же самого материала.

Вернуться