# Выйти замуж любой ценой

Татьяна Викторовна Полякова

Мое самое страстное желание – удачно выйти замуж. И вот я у заветной цели – после продолжительного романа мой шеф Юрий наконец-то сделал предложение руки и сердца. Не зря я потратила на него полтора года. И тут судьба подставила мне подножку – наутро после вечеринки я проснулась в постели с симпатичным молодым человеком. Но им оказался вовсе не Юрка. О боже, как это меня угораздило?! Ко всему прочему нас в квартире было трое. Я, Платон Протасов и неизвестная женщина, которую мы обнаружили на кухне с ножом в груди. Теперь жениху точно станет известно о моем адюльтере! Но что такое не везет, я узнала на следующий день, когда нашла еще один труп – теперь уже в собственной квартире, мало того, прямо в моей постели…

> © Полякова Т.В., 2014

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

* * *

Первая мысль – на работу идти не надо – вызвала вздох облегчения.

– Слава тебе, господи, – пересохшими губами прошептала я и открыла глаза. Преждевременно. Потолок надо мной начал стремительно вращаться, опасно приближаясь. Я поспешно зажмурилась. Так-то лучше. Сегодня выходной. Я определенно помню, что вчера была пятница, тринадцатое, на этот счет Светка пару раз плоско пошутила. Пятница, тринадцатое, бла-бла-бла…

Итак, сегодня суббота, выходной… а вчера была пятница… мамочка, голова-то как болит… Еще бы ей не болеть… сколько мы выпили? Б-р-р… Девушкам стоит быть благоразумней… У меня был повод… И тут холодная лапа сомненья легонько коснулась моей груди, я вздрогнула и подумала в ужасе: а вдруг мне все приснилось? Не пьянка-гулянка, в этом-то сомнений как раз нет, коли голова трещит. Стоит глаза открыть, и сразу «вертолетики». А вкус во рту… сами знаете какой… Сомнения вызвал факт Великого События, вдруг я напилась не от большой радости, а с горя?

Превозмогая тошноту и головокружение, я вновь открыла глаза, одновременно приподняв руку, и уставилась на безымянный палец, ахнула в ужасе, вновь помянула маму и уже готовилась заорать в голос, но все ж сообразила поднять вторую руку, как всегда, перепутав левую с правой. И вместо вопля отчаяния пискнула от счастья. Палец украшало кольцо белого золота с бриллиантом в два карата, исключительной чистоты и прозрачности. Юрка таки сделал мне предложение, и я, конечно, сказала «да». Еще бы не сказать, учитывая, что я потратила на него полтора года своей жизни, терпеливо и методично расставляя капканы и направляя в них этого гада гигантским напряжением своей воли. Хотя теперь называть его гадом как-то неловко. Предложение сделал по всем правилам, кольцо подарил…

Свадьбу решили сыграть осенью, а вчера съездили в салон, где я примерила парочку свадебных платьев. Юрка готов был купить их в тот же самый миг… Благородно… но я решила продлить удовольствие, повыбираю еще немного. Юрка-душка, плевать, что столько крови выпил. «Брак – это предрассудок», – мысленно передразнила я теперь уже законного жениха. Фигушки, не отвертишься, все эти разговорчики «поживем вместе, а там посмотрим» у нас не пройдут. Либо женимся, либо и смотреть нечего. Риск был велик. Но я рискнула и выиграла.

Юрка не просто жених, а жених завидный. Хозяин фирмы, в которой я уже два года работаю. Дела у нас идут прекрасно и обещают быть еще лучше. Мне ли не знать? На работу меня устроила подруга, дай ей бог здоровья. Она же первой сообщила, что хозяин – холостяк, добавив «закоренелый». Баб пруд пруди, но все как одна зубы об него пообломали. Больше полугода никто не держится.

Впервые увидев Юрку, я констатировала с печалью, что он вовсе не является мужчиной моей мечты. Среднего роста, малоприятной упитанности, уже плешивый, с крохотными глазками (чуть не сказала поросячьими) и не то чтобы молод, две недели назад ему стукнуло тридцать шесть. Девять лет разницы, хотя как раз это я легко переживу. Выяснилось, что он не так уж и умен (а на хрена мне умник), на руку не чист (мне с ним что, в карты играть?), готов приударить за любой юбкой (да на здоровье)…

Короче говоря, у него масса недостатков, но есть одно несомненное достоинство: он жених с приданым, а я мечтала выйти замуж, усвоив первую и единственную истину, которую вдалбливала в мою голову мама лет двадцать кряду: баба без мужа – ошибка природы. Сама мама замужем уже седьмой раз. Я решила ограничиться одним браком, но жить намеревалась в довольстве и радости. Дом – полная чаша, отдых за границей, дорогие подарки к красным датам календаря. Можно без любви, но с комфортом. С любовью, если честно, у меня вообще не очень. Так и не удалось встретить мужчину, которого бы я полюбила чуть больше себя… или хотя бы немногим меньше… и это при том, что завидной невестой я вовсе не была. То есть я, конечно, красотка, но богатеньким папочкой похвастать не могу. Дипломчик скромненький, обычная двушка (спасибо покойной бабуле) и должность начальника отдела с приличным окладом, но без особых перспектив. Богатые женихи вокруг не толпились, оттого я и решила: Юрка – вариант.

– Только зря время потеряешь, – хмыкнула Светка, безошибочно распознав мои намерения, чем лишь раззадорила.

Я поспорила на ящик шампанского, что хозяин будет у меня с рук есть, тем самым отрезав путь к отступлению и в корне уничтожив сомнения: а стоит ли Юрик моих стараний? Пари заключено, надо действовать, а не рефлексировать.

Я начала с образа скромницы, которая благоговеет перед своим начальником. Он был падок на лесть и клюнул, стал оказывать знаки внимания, потихоньку увязал… И все же потребовалось полтора года, чтобы он сделал мне предложение… никогда этого не прощу скотине. Угробленного на него времени, я имею в виду. «Ничего, – злорадно решила я. – Впереди у нас целая жизнь, успею отыграться».

До свадьбы придется прикидываться влюбленной дурой, не то, чего доброго, с крючка сорвется, а уж потом… Я плотоядно усмехнулась и решила, что месть Юрке подождет, сейчас бы водички холодненькой… или пива. А почему бы и нет? Выходной, могу хоть весь день в постели валяться. Главное – собраться с силами и добрести до холодильника. Пиво там точно есть. Две бутылки. Вряд ли я их вчера выпила. Пить мы, кстати, начали со Светкой, после того, как Юрка сделал мне предложение. То есть сразу после этого я могла лишь таращиться на кольцо, с легкой икотой от переполнявшего меня счастья. Потом мы с Юркой отобедали в ресторане «Гончаров» (очень дорого и респектабельно). Если уж точно придерживаться событий, то Юрка сначала пригласил меня на обед в ресторан, вызвав удивленные расспросы «что у нас за дата?», потом сделал предложение, встав на одно колено (официантки вздыхали от зависти, да что официантки, я сама себе завидовала), вручил кольцо, я, всплакнув, сказала «да». Мы закружились в танце (Юрка дважды наступил мне на ногу, но так собой восхищался, что этого не заметил, а мне пришлось делать вид, что я этого тоже не заметила), затем мы еще дважды выпили за наше счастье, и Юрка сообщил, что уезжает в Санкт-Петербург на конференцию. Проживание за счет устроителей, поэтому меня он взять с собой не может. Просил не огорчаться. Я и не планировала, представляя во всех красках, как продемонстрирую Светке кольцо на пальце и заору, подняв над головой сжатый кулак:

– Yes, я сделала это!

После посещения свадебного салона я, изнывая от нетерпения, проводила жениха на пятичасовой поезд в Питер и тут же набрала номер подруги.

– Ты в офисе? Бросай все и приезжай ко мне.

Я отправилась домой, но Светка перехватила меня еще по дороге. Истошно сигналя, неподалеку притормозила ее новенькая «Хонда», подружка помахала мне рукой в открытое окно, и я бросилась к ней, наплевав на заповедь «по газонам не ходить», и тут же продемонстрировала кольцо на пальце.

– Зашибись, – сказала Светка. – Ящик шампанского в багажнике, вторую неделю вожу.

– Да ладно, – хмыкнула я.

– Честное офисное, – засмеялась она. – Ясно ж было, что шефу нашему конец. В отделе ставки делали, когда он рухнет к твоим ногам, до дня рождения или после. Я решила, что до дня рождения продержится, думаю, десятку как минимум выиграла. Так что шампанское, считай, отбила. Ну, что, подруга, не вижу повода не выпить.

Начали мы на парковке, куда определили Светкину машину. Достали из багажника две бутылки, пробки полетели вверх, шампанское пенилось, мы чокнулись бутылками и выпили залпом то, что не успело разлиться пенистой влагой по капоту и асфальту. Потом открыли еще бутылку и теперь пили обстоятельно, не торопясь, смакуя напиток и новость.

– Пятница, тринадцатое, – вспомнила Светка, – нашел время предложение делать, придурок.

– Да по фиг, – ответила я.

– Ага. Жизнь у него по-любому будет не сахар. Я в тебя верю, подруга. Хоть одного гада, но прижали.

– Прикинь, мы в салон ходили, он хочет сам купить мне платье.

– Надеюсь, платьем он не отделается. А в свадебное путешествие куда?

– Пока не знаю. Что-нибудь экзотическое. Буэнос-Айрес… точно. Попытаюсь научить его танцевать танго.

– Дохлый номер… Хотя теперь я не сомневаюсь, если ты чего-то решишь, то своего добьешься… Мне стыдно, что я в тебе сомневалась.

– Это было нелегко, – вспомнив загубленных полтора года, вздохнула я.

– Тем слаще победа…


Прервав воспоминания, я приподняла голову, решив собрать волю в кулак и отправиться за пивом… или любой другой жидкостью. И неожиданно вспомнила, что маме я вчера так и не позвонила. Впрочем, радостное известие может и подождать. Мама наверняка потребует познакомить ее с Юркой, а торопиться с этим не следовало. Не зря говорят, хочешь представить свою жену через двадцать лет, взгляни на тещу. Это явно преждевременно, пока я еще не жена. Мама с ее седьмым замужеством и вольностью речи… зря я так. Мамуля, расчухав ситуацию, вполне способна вести себя образцово. Каждый из ее мужей искренне верил, что заполучил сокровище. Правда, с последним мужем мамуля дала маху… Но не будем портить миг счастья незначительными неприятностями. Итак, выпить пива, позвонить маме…

Тут взгляд мой сфокусировался, и я икнула от неожиданности. Это не моя спальня. Не Светкина. И не Юркина. Хотя у меня есть ключи от его квартиры, и, отправляясь в Питер, он заявил, что ему будет приятно, если я поживу у него. «Ах, нет, нет, совместную жизнь начнем после свадьбы…» – это мой овечий лепет.

Во-первых, пьяной в его квартиру я бы вряд ли поперлась, у него соседи просто обожают стучать друг на друга, во-вторых… во-вторых, это совершенно определенно не его спальня. Она мне известна очень даже хорошо, а здесь ничего общего. И куда меня занесло? Я повернула голову, вновь сфокусировав зрение, и глухо простонала, а потом полезла под простыню, бормоча сквозь зубы:

– Блин, блин, блин…

Это неизвестная мне спальня, и я в ней не одна. Краткий обзор моих прелестей показал: из одежды на мне лишь один чулок, болтается в районе щиколотки.

«На кой черт мне чулок, да еще черный в середине июня? О чем это я? Какой, на хрен, чулок? Кто со мной рядом?» Рядом был совершенно голый мужик.

– Упс…

Хотя логично, если я в одном чулке. Я с перепугу смогла приподняться на локте, в робкой надежде, что это Юрка. Чего-чего, а изменять ему я не планировала. Он обеспечивает мне комфортную жизнь и вправе рассчитывать, что моими прелестями обладать будет в одиночку. Все честно. Вдруг Юрка вернулся…

Рядом лежал красавец-брюнет, волосы до плеч, чеканный профиль, пухлые губы… Офигеть, как хорош, даже приоткрытый рот его не портит. Спящий Юрка, да еще с открытым ртом выглядит на редкость глупо и уж точно совсем не сексуально. Надеюсь, вчера я получила удовольствие… жаль, что ничего не помню. Это даже обидно: впервые за полтора года такое сокровище, и ни малейших воспоминаний… Стоп. У него редкое имя. Греческое. Точно. Я еще подумала, какой-то древний грек, бог знает чем знаменитый, хотела в Интернете посмотреть, но что-то помешало.

Воспоминания вдруг начали слабо просачиваться. Допив третью бутылку шампанского, мы с подругой на такси отправились в клуб. Там встретили Димку Шевчука, понятное дело, выпили. Я похвалилась кольцом. Димка меня поздравил. Он довольно быстро набрался и потащил нас в «Звездную пыль», ночной клуб, где был завсегдатаем. Шикарное заведение, с ограниченным доступом. Для своих, одним словом. Шевчук там точно свой, встретили как родных. Димка подцепил долговязую девицу и вскоре отбыл, правда, перед этим нудно извинялся, что оставляет нас одних, зато в приличном месте среди приличных людей. Откуда-то выплыла картина: я за столом, напротив красавец с именем древнего грека, я пью очередную порцию текилы и с грохотом переворачиваю рюмку… вариация на тему «Индианы Джонса». Помните, безбашенная девица лакает спиртное, а вокруг делают ставки? Меня всегда тянет малость выпендриться. Особенно когда выпью, особенно когда полтора года трудов позади…

Воспоминания так же внезапно оборвались. Но остальное вообразить нетрудно. Я набралась до такой степени и до такой степени навыпендривалась, что оказалась в спальне древнего грека, как же его зовут-то? Геракл. Да ладно… Еще я знаю Ахилла и его друга Патрокла. Может, правда Ахилл? Идиотка, я могу лишиться вожделенного замужества, и все из-за желания покрасоваться… Без паники. Надеюсь, мы не сливались в объятиях на виду у всего клуба, а интеллигентно его покинули, не привлекая к себе внимания. Но даже если привлекли, все не так страшно. Человек проводил меня до такси… Юрка терпеть не может ночные клубы, и в «Звездной пыли» точно не был ни разу. Вряд ли у него там много друзей. Слух еще должен дойти до него… Если вообще дойдет. По истечении времени, когда мало кто помнит точные даты, все можно опровергнуть. На всякий случай я ночевала у мамы. Мама легко подтвердит. Теперь главное решить, что следует делать? Подняться, найти одежду и тихо смыться? Или разбудить грека и возобновить знакомство? Из вежливости. Все-таки обидно, что я ничего не помню. Было что или не было? И если было, насколько хорошо? Мне переживать, что это не повторится, или, наоборот, радоваться? Судя по тому, как мы набрались, вряд ли это был лучший секс в моей жизни. А сейчас парень и вовсе не порадует, в смысле, если он на что-то и годится с похмелья, то я – однозначно нет. Мысль лишний раз пошевелиться вызывает гневный протест. И, слава богу, вдруг он не только красавчик, но и суперлюбовник? А у меня замужество на носу. На фига козе баян, а мне лишнее расстройство. Тихо встаем и сматываемся.

И тут он открыл глаза. А я засомневалась, так ли хорошо выгляжу, потому что парень совершенно точно испугался. Надеюсь, это от отсутствия воспоминаний, а вовсе не из-за помятости моей физиономии. Хотя внутренний голос бурчал: куда ж без помятости, когда стены кружатся, а во рту заночевала армия кошек. Не удивлюсь, если умыться вчера я не соизволила. Девушка с размазанной по лицу косметикой, благоухающая перегаром… чего б мне пять минут назад не смыться?

– Привет, – произнес красавчик и сделал попытку улыбнуться.

– Привет, – кивнула я и шустро поднялась с постели. Моей одежды рядом не наблюдалось, одинокий чулок волочился по полу. – Не знаешь, где моя одежда? – спросила я.

– Наверное, в ванной. Это там, – он ткнул пальцем в стеклянную дверь.

– Отвернись, – буркнула я, направляясь к той самой двери.

– Да, конечно, – кивнул он испуганно и отвернулся.

В круглой ванне стыла вода, на полу свечи, успевшие оплыть и потухнуть, и вещи, его и мои вперемешку.

– Придурки, – пробурчала я. – Как только пожар не устроили.

Очень хотелось принять душ, но я решила, что в квартире Грека лучше не задерживаться. Главное, поскорее домой добраться, привести себя в форму, потом разведать, что вчера было и какие есть слухи на этот счет. Очень надеюсь, что никаких. Тут я взглянула на себя в зеркало и испуганно охнула. Физиономия бледная до жути, тушь осыпалась, подводка размазалась, губы потрескались, глаза красные… Ужас. Я выпила воды прямо из-под крана и еще раз взглянула на свою физиономию. «Так ему и надо, – подумала со злостью о Греке. – Таскает в дом кого попало».

Я умылась, расчесала волосы найденной здесь же расческой и с наслаждением почистила зубы, наплевав на то, что щетка чужая и бог знает, кто ею тут до меня пользовался. От холодной воды на щеках появился слабый румянец, покраснение век теперь менее заметно, может, красавицей меня еще не назовешь, но достоинства уже проглядывают.

– Да мне этот Грек вообще по фигу, – пробормотала я и поспешно оделась. На счастье, полный комплект был здесь, даже второй чулок нашелся. «Точно, не мой», – твердо решила я и отправила оба чулка в мусорное ведро. Теперь спокойно выйти, найти свою сумку и двигать отсюда.

Грек, который вряд ли был греком, сидел на краешке постели в белом махровом халате. «Должно быть, из отеля спер», – с ехидством решила я. На кармашке логотип известной фирмы, нет, не из отеля. Офигеть какой красавчик, и это с перепоя. Может, правда грек? С чего вдруг? Брюнет и физиономия загорелая. Загорелая, а вовсе не смуглая. Кончай на него пялиться.

– Уходишь? – с нотками облегчения в голосе, заботливо спросил он.

– Да, пора, – кивнула я, направляясь к двери. – Где же моя сумка?

– Наверное, в холле. – Он поднялся, сделал пару шагов и распахнул передо мной дверь из спальни. Кашлянул и неуверенно продолжил: – Классно вчера повеселились.

– Ага, – согласилась я.

– Было здорово, – звучало это скорее как вопрос.

– Очень. У тебя редкое имя, – брякнула я, неужели он и вправду Ахилл?

– Что? Ах, да. Редкое. Платон, – он протянул мне руку, мутно взглянул на нее и теперь вроде бы не знал, что с ней делать дальше.

Не желая обострять ситуацию, я ее пожала и сказала, раздвинув рот до ушей:

– Он вроде был философ.

– Точно. И придумал байку об Атлантиде.

– Иди ты, а я думала, она и вправду существовала.

– Может, и так.

– Ты интеллектуал, – сказала я со вздохом.

– Родители доставали с этим греком, пришлось прочитать. Дурацкое имя, неудивительно, что ты его не запомнила.

– Мое обычное, но ты его тоже не помнишь, – малость разозлилась я.

– Надя? Нет… Оля?

– Ира.

– Очень приятно, – пробубнил он. – Не обидишься, если я не пойду тебя провожать? Такси я уже вызвал…

– Спасибо.

– Деньги есть?

– Надеюсь, главное, сумку найти.

Мы наконец-то покинули спальню и оказались в огромной гостиной, которая плавно перетекала в холл, выдержанный в серебристо-белых тонах. Отличная квартира. Панорамное окно… Богатенький красавчик, отличный дом, отличный вид, роскошная обстановка, но я во все это не вписываюсь. Мне уже вызвали такси. И слава богу… Я девушка с серьезными намерениями, а с этим одно беспокойство.

К большому облегчению, я заметила свою сумку, которая валялась на мраморном полу, прямо возле входной двери, и ускорила шаг. Платон вдруг замер в трех шагах от меня и, ошалело глядя в сторону кухни, произнес:

– А это откуда?

Без всякого интереса проследив его взгляд, я увидела сидящую в кресле женщину. Сидела она к нам спиной, так что видна была лишь откинутая в сторону рука да кончик носа, но рука, прикрытая батистом в мелкий горошек, не оставляла сомнений: в кресле женщина…

– Черт, – сквозь зубы прошипел Платон. – Так мы не одни были?

Вопрос вызвал сомнения. Могла рука в батисте принадлежать Светке? Никаких воспоминаний, как она была одета накануне, не осталось. Но батист, да еще в горошек… А если не Светка, то с кем мы вчера пили?

Не сговариваясь, мы с Платоном сменили траекторию и через мгновение замерли перед креслом. Тут челюсть у меня отвисла, а вслед за мной и у Платона. Соображала я, конечно, не очень, но открывшаяся картина не оставляла сомнений: перед нами труп. Во-первых, такого жуткого лица я сроду не видывала, во-вторых и в-главных, в груди ее торчал нож, вошедший в тело по самую рукоять. На тонкой ткани расползлось пятно, совсем небольшое, а вот рукоять ножа выглядела зловеще и нелепо одновременно. Как будто не взаправду. Я бы решила, нас попросту дурачат, если б не лицо женщины. Жуткое. И при этом смутно знакомое. Точно, я ее уже видела раньше.

– Твою мать, – нараспев произнес Платон, а я вознамерилась орать, вдруг легче станет? – Откуда она взялась? – Платон взглянул на меня с таким видом, точно я обязана знать ответ на его вопрос, и тут же схватил меня за руку.

Но я шустро отпрыгнула в сторону и заголосила:

– Не трогай меня…

– Ты что, думаешь… спятила? Черт… откуда она здесь и кто ее убил?

– Ты меня спрашиваешь? – передвигаясь ближе к двери, заволновалась я. – Я ничего не помню. И ничего не видела. И эту тетку тоже.

– Как не видела, когда она перед тобой сидит.

– Меня ждет такси, – напомнила я.

На сей раз Платон схватил меня за руку куда крепче.

– Какое такси? – зашипел сердито. – У нас труп, понимаешь?

– Не у нас, – покачала я головой. – У тебя. Я здесь ни при чем.

– А я, по-твоему, причем? Я ни черта не помню…

– Я тоже. Мне тетку убивать ни к чему, я ее знать не знаю. А ты?

– Господи, – простонал он, обхватив голову одной рукой, второй продолжая держать меня. Это горестное «Господи» давало основание заподозрить, что женщину в кресле он все-таки знал. – Как она вошла? Кто ее убил? – спросил он.

– Ты меня спрашиваешь? Кстати, такси давно ждет…

– Какое такси? До тебя что, плохо доходит? У нас труп. Надо в полицию звонить.

При слове «полиция» я похолодела от ужаса. Все, накрылась свадьба. Плод полуторагодичных усилий выскользнет из рук.

– Послушай, – рассудительно начала я, сообразив, что слишком многое поставлено на карту. – Давай ты с полицией сам разберешься. Пользы от меня никакой…

– Мы спали в одной постели, ты все время была со мной…

– Не пойдет, – сурово перебила я, – меня тут не было.

– Как это не было? – растерялся он.

– Очень просто. Не было, и все. У меня скоро свадьба… И что, по-твоему, я должна сказать своему жениху… короче, меня здесь не было. Полицейским про меня расскажешь – тебе же хуже. Заявлю, что на меня наговариваешь…

– Ну, ты и… – покачал он головой, глядя на меня с большой неприязнью. – Ты понимаешь, что я могу ни за что в тюрьме оказаться?

– Кто сказал, что ни за что? Откуда-то эта тетка тут взялась? Со мной ты точно в тюрьме окажешься. Ты умный парень, интеллектуал, придумай, как выкрутиться, меня во все это не вмешивая.

Я еще раз взглянула на женщину в кресле, без всякого к тому желания. Ее лицо притягивало взгляд, и я вновь подумала, что где-то совершенно точно ее видела. Но в настоящий момент лучше не гадать, где и когда произошла наша с ней встреча, а смыться и уж гадать потом.

Я направилась к входной двери, Платон опять попытался меня задержать.

– Совесть у тебя есть? – спросил сурово.

– Что за глупости? – возмутилась я. – Сказано тебе: у меня свадьба.

– То есть совести у тебя нет?

– Есть. Но своя рубашка ближе к телу. Не собираюсь я лишаться личного счастья…

– Личное счастье… – передразнил он. – Замуж собираешься, а спишь с кем попало.

– Ты производил впечатление вполне приличного парня, – отрезала я. – Сам подумай, ну чем я тебе помогу? – перешла я на легкое нытье. – Я ведь ничего не помню. Ни как здесь оказалась, ни что было после…

– Надеюсь, ничего не было, – буркнул он, очень на меня злясь. – Ты не из тех, с кем приятно делить постель. Не поможешь мне, и я твоему жениху настучу, как ты время проводишь.

– Шантаж, – попеняла я, – недостойное занятие для мужчины.

– Что я думаю о тебе, лучше попридержать…

– И правильно, – кивнула я, решительно устремившись к двери. – Поверь на слово, у одного тебя шансов выкрутиться больше. О трупе я никому не скажу, можешь не сомневаться.

– И как мне это поможет? – рявкнул он.

– Я тебе помогать не нанималась, – тоже рявкнула я в большой досаде и наконец-то выскочила из квартиры.

Может, совести у меня и немного, но она вдруг принялась беспокоить. Древнего грека отчего-то было не то чтобы жаль… просто собственная роль мне не очень нравилась. Я привыкла думать о себе как о девушке, может, и не выдающейся нравственности, но уж точно не плохой. И нате вам: жениху изменяю, да что там, если уж совсем честно, замуж иду из корысти. Будь я богатой невестой, в Юркину сторону и смотреть бы не стала. И Платона этого бросила в тяжелейшей ситуации. А что мне, в самом деле, на себя в полицию заявлять? Глупость. Я знать ничего не знаю, Платону не помогу и себе жизнь изрядно подпорчу. И жениха лишусь, и наживу неприятностей. К тому же у нормальных людей трупы в кухне с утра не сидят. Может, он меня нарочно к себе заманил, для алиби… Как-то в это не верилось, но при мысли о том, что Грек – личность темная, на душе становилось куда спокойнее. Пусть сам с трупом разбирается. А если он все же полицейским обо мне расскажет? Просто из вредности? Стану все отрицать…

В этот момент я как раз выходила из лифта и взгляд мой пал на видеокамеру, установленную напротив.

– Черт, – выругалась я и на всякий случай широко улыбнулась.

Так, срочно меняем концепцию… Я здесь была (какой смысл отрицать очевидное), но труп не видела. Платон поспешил от меня отделаться, даже кофе не угостил, выпихнул из квартиры, подняв ни свет ни заря, и сообщил, что уже вызвал такси… Собственно, все так и было. И женщину в кресле я могла действительно не заметить. Шла бы себе и шла, под ноги смотрела…

Я выскочила из подъезда, такси стояло в паре метров. Плюхнувшись на заднее сиденье, назвала свой адрес и в окно уставилась. Если Юрка узнает о моем приключении… Я торопливо достала мобильный из сумки и набрала номер любимого.

– Привет, солнышко, – отозвался он, в голосе слышалась с трудом скрываемая мука.

Что-то подсказывало мне: ночь у Юрки выдалась не из легких. Очень может быть, что рядом лежит деваха и нервно хихикает или рожи строит, заслышав «солнышко». Ничего похожего на ревность в душе не шевельнулось. Во-первых, глупо упрекать человека, если сама не без греха, во-вторых и в-главных: мне это попросту безразлично. Данная мысль совсем не порадовала. Я-то считала, Юрка мне все-таки нравится. Хоть немного. Я ж на него столько времени угрохала. И вдруг выясняется, меня волнует лишь одно: женится он на мне или нет. Если совсем все упростить – меня волнуют только его деньги. Мама дорогая. Может, мне еще кого поискать? Ерунда. Большая любовь хороша для кино и книжек, а в жизни главное – устроиться с удобствами…

Размышляя об этом, я не забыла справиться у Юрки, как его дела, дважды упомянула о своей любви и о том, что успела соскучиться. Он, конечно, тоже скучал. В голосе виноватые нотки. Точно, с бабой оттягивается. Главное, чтоб о моем вчерашнем загуле не узнал.

Мы тепло простились, а еще через пять минут такси тормозило возле моего подъезда. Оказавшись в квартире, я первым делом выпила кофе, затем наполнила ванну теплой водой и, погрузившись в нее, попыталась составить план действий. Действовать надо на опережение. С полицией все более-менее ясно: честную девушку бес попутал, в результате древний Грек воспользовался моей беспомощностью, увлек в свою квартиру… надеюсь на понимание и конфиденциальность, зачем милашке вроде меня жизнь портить из-за досадной оплошности? Однако не худо бы знать, что трагическим событиям предшествовало? Кто нас с Греком видел, когда и откуда мы отчалили вместе, и кто был тому свидетелем? Лучше уяснить все как можно скорее и к возвращению Юрки придумать приемлемую версию. К счастью, остатки опьянения на нервной почве быстро улетучились, а две таблетки помогли справиться с головной болью.

Через час я покинула ванную, готовясь отстаивать свое женское счастье. Первым делом позвонила Светке.

– Ты что-нибудь помнишь? – спросила с печалью, выслушав ее пространный рассказ о скверном самочувствии.

– Про тебя или про себя?

– Про меня.

– Я думала, ты мне расскажешь. Такой красавчик…

– Значит, красавчик был? – перебила я, чем подвергла нетрезвый мозг Светки реальной перегрузке.

– А ты где проснулась?

– У себя.

– Одна?

– Ну…

– Чудеса, – помолчав немного, вынесла вердикт подруга. – Я была уверена, вы вместе смылись.

– Вместе с кем? – уточнила я.

– С Платошей, само собой. Вы так выразительно друг на друга смотрели и так отчаянно выпендривались. И исчезли вместе.

– А что было потом?

– Откуда ж мне знать? – удивилась Светка.

– Ах, да… может, мы и смылись вместе, но Платоша потерялся где-то по дороге. Кстати, а кто он такой?

– Учитывая, где мы его подцепили, какой-нибудь папенькин сынок… золотая молодежь…

– Короче, ничего о нем ты не знаешь? – перебила я.

– Узнать-то не проблема, такие типы всегда на виду. Только зачем, ты же замуж выходишь? Или наметились перемены?

– Я что, похожа на сумасшедшую? – в гневе перебила я. – Угробить значительный отрезок своей жизни…

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – обиделась Светка. – Чего не спросишь, как я провела ночь?

– Потом расскажешь.

– Ага. Уснуть я теперь вряд ли смогу, – вздохнула она. – Давай встретимся. Надо перекусить… не самой же готовить… да и пусто у меня в холодильнике. Выпить бы тоже надо, иначе башка лопнет. Как считаешь?

Я было собралась отказаться, но перспектива сидеть в квартире и ждать, когда появится полиция, мне не улыбалась. Лучше в самом деле поболтаться по торговому центру, перекусить и даже выпить, пока события не начнут развиваться.

– Давай через час на нашем месте, – сказала я.

Светка поправила:

– Через полтора. – И отключилась.

«Нашим местом» мы называли пиццерию на улице Чкалова, до нее было примерно одинаковое расстояние как от моего, так и от Светкиного дома. Другими несомненными достоинствами данного заведения были: очень вкусная пицца, вполне демократичные цены и открытая веранда, что в летнее время отнюдь не лишнее. Решив поднять себе настроение, я надела нежно-голубой сарафан и золотистые босоножки. Взглянула на себя в большое зеркало в прихожей, губы начали раздвигаться в улыбке, но вдруг замерли, а я почему-то нахмурилась. Особых причин хмурить брови вроде не было. Конечно, я могла бы выглядеть посвежее, но после сегодняшней ночи придираться не следовало. Девять из десяти мужчин скажут, что я красавица, а тот единственный, кто не скажет, в женской красоте ничего не смыслит.

Фигура отличная – и это без вариантов. Высокой меня не назовешь, но, слава богу, каблуки изобрели задолго до моего рождения. Волосы роскошные, чуть ниже плеч, золотисто-каштановые, их даже красить не приходится, они и так выглядят великолепно. Носик немного курносый, тут я не спорю, он мне с детства портит нервы, в общем, на любителя. Зато глаза, брови, губы… Короче, я красавица, и, глядя на себя в зеркало, неустанно это повторяла, и увиденное неизменно доставляло удовольствие, потому что так и есть: красавица. Но только не сегодня. Сквозь привычные черты проступало нечто незнакомое и малоприятное.

– Завязывать надо с выпивкой, – сердито заметила я, показала себе язык и нервно хихикнула. «Что-то не так», – подумала с печалью, знать не зная, что имею в виду. Подхватила сумку и вскоре уже выходила на улицу.

День выдался солнечный, но не жаркий. И это явилось слабым утешением. Не знаю, как бы я перенесла жару в таком состоянии. До пиццерии решила идти пешком, времени еще вагон, а ходьба успокаивает.

– Что-то в моей жизни не так… – вздохнула я. Еще бы. Раньше видеть трупы мне не доводилось. Не Платон же эту женщину убил. А почему бы и нет? Что я о нем знаю? Убил, а меня затащил в постель, чтобы я его перед полицией выгораживала. Злодей и дурак к тому же… стану я его выгораживать, как же… А если убил не он (очень не хочется, чтобы он), откуда труп в его квартире? Трупы просто так не появляются. Приличные люди без них обходятся. А у этого какая-то тетка в кресле сидит с ножом в груди. Жуть… Ладно бы еще девица… то есть я хотела сказать, девица – это понятно, любовница или случайная подружка… приревновал кто-то и все такое… по крайней мере, объяснение можно найти, а тут тетка лет сорока, которая Греку совсем не подходит… Охмурил несчастную, бросил, она его шантажировала, и он ее убил… А что? Нормальная версия… Охмурил – это вряд ли. Одета бедненько. С какой стати типу вроде Платона ее охмурять? А вот шантаж – это перспективно. Где же я все-таки ее видела? Ведь точно видела, но, должно быть, мельком, иначе бы уже вспомнила. Мне надо о Юрке думать, о том, чтобы он о моем дурацком приключении не узнал, а трупом и этим Платоном пусть следователи занимаются. Конечно, займутся. И мной тоже. Рассчитывать на благородство этого красавца не приходится. Кто это тут о благородстве говорит? Все-таки до встречи со следователем желательно ситуацию прояснить. Быть, так сказать, во всеоружии.

В пиццерии народу оказалось не так много, что порадовало. Место на веранде нашлось, столик в тени, и вид оттуда открывался прекрасный. Впрочем, мне сейчас было не до вида. Выходной, погода хорошая, народ за город подался… Может, нам со Светкой к ней на дачу махнуть? Или к маме… Нет, к маме не стоит. Маму я любила, как и положено благодарной дочке, но видеться с ней старалась пореже. Характер у мамули… Тут я вспомнила, что о радостном событии ей так и не сообщила. Потянулась к мобильному, но внезапно передумала. Неизвестно, как все повернется, лучше не спешить.

Как раз в этот момент и стала понятна причина, по которой меня неудержимо тянуло из дома, а теперь и из города. Очень не хочется встречаться с полицией. И не потому, что боюсь завраться. Когда надо, вру я очень убедительно. Все дело в этом красавчике с дурацким именем. Не хочу я его топить, хотя, скорее всего, он этого и заслуживает. Нечего трупы в квартире разводить. Я отчетливо вспомнила взгляд, которым меня наградил мой горе-любовник, сообразив, что помощи от меня не дождется. Покраснела, но упрямо напомнила: «каждый за себя».

– Какого черта я к нему поперлась, – пробормотала в досаде. – Это была последняя попойка в моей жизни, и Юрке я изменять не стану. Буду хорошей женой… назло всем… кому, интересно? – нервно хихикнула я.

На счастье, подошла официантка и отвлекла меня от скверных мыслей. Светкины вкусы мне хорошо известны, я сделала заказ, тут и подружка появилась. Скромное платье, стоившее кучу денег, выглядело очень мило. Светкину шею украшал аляповатый шелковый платок. Нелепица какая-то… Через минуту стало ясно: платок скрывал следы бурной ночи, они были не только на шее, но и на груди.

Светка, поцеловав меня, плюхнулась напротив, приподняла платок и криво усмехнулась:

– Ну что за паразиты эти мужики…

– Ты кого конкретно имеешь в виду? – вздохнула я.

– Стыдно сказать, с кем проснулась в одной постели, – она закатила глаза, выдержала паузу и со вздохом продолжила: – Бармен из «Золотого павлина».

– Костя?

– Хуже. Олег.

– Блин, – только и могла сказать я на это.

Когда Светка напивалась (а такое случалось примерно раз в месяц), ее неодолимо тянуло к мужикам, абсолютно ей не подходящим. В этом смысле «Павлин» являлся просто кладезем. Публика там собиралась сомнительная, девушки, желающие удачно выйти замуж, в знакомствах должны быть разборчивы, а уж бармен – это вовсе никуда не годится, но Светка обожала наступать на одни и те же грабли. Ее рассказ я выслушала без интереса, все было вполне предсказуемо. Я, по ее словам, смылась с древним Греком, она почувствовала себя одинокой и отправилась в заветный бар. Итог: утро стрелецкой казни, то есть головная боль, тошнота и Олег в ее постели. Тошноту, понятное дело, это обстоятельство усугубило, так как Светка не далее чем недели две назад клялась, что в его сторону больше не взглянет.

По крохам мы начали восстанавливать события, предшествующие данному прискорбному обстоятельству. Мои воспоминания оказались верными, Платона мы подцепили в ночном клубе, он нагло ко мне клеился, хоть я и сказала, что почти что замужем. Это его лишь раззадорило, по словам Светки. Понятное дело, мужиков хлебом не корми, дай только сбить нас с пути праведного. Мы с ним устроили соревнование: кто больше выпьет текилы, причем инициатором была я. Победила дружба. Я отправилась в туалет, откуда не вернулась. Платон исчез следом.

– Знакомых много в клубе было? – с печалью спросила я.

– Из тех, кто мог бы Юрке донести, – никого, – быстро уловив суть проблемы, ответила Светка.

Я перевела дух, но облегчения почему-то не почувствовала.

– Хоть бы знать, кто такой этот Платон, – пробормотала я.

– Давай Димке позвоню, – предложила Светка. – Он его точно знает. Вся «золотая молодежь» у Димыча в друзьях.

– Только его мне и не хватало, – буркнула я.

Димка Шевчук хоть и считался близким другом, с некоторых пор вызывал стойкую неприязнь.

Лет пять назад мы отправились втроем к нему на дачу, третьей была моя тогдашняя закадычная подружка Танька Сипагина. Кроме выпивки, было у нас с собой кое-что позабористей, точнее, было у Димки. Мы с Танькой принялись изображать крутых девиц, прошедших огонь и воду… Все закончилось сексом на троих. Скромница Танька с трудом могла поверить, что все это было не в дурном сне, а я твердо сказала «нет» наркотикам, за что Димке отдельное спасибо. Он, кстати, тоже был в недоумении, как нас занесло в одну постель… в общем, постыдный эпизод, который мы поклялись забыть. Но примерно через месяц Димка мне о нем напомнил. Вскользь, между делом, тут же переведя разговор на что-то другое, но во взгляде на мгновенье мелькнуло нечто похожее на блаженство. Вот тогда я и начала присматриваться к другу. Его шуточки теперь не казались такими уж безобидными, а страсть к сплетням – извинительной слабостью. И очень скоро стало ясно: Димка – ходячая энциклопедия пороков, он знает слишком много о своих бесчисленных знакомых, и чем постыднее эти сведения, тем для него приятнее. Разумеется, он этим пользовался. Вряд ли занимался откровенным шантажом, для этого он был чересчур умен, но часто обращался с просьбами, и ему никогда не отказывали. Хотя… может, водились за ним грехи и похуже. Работал он начальником юридического отдела в солидной фирме. Специалистом слыл хорошим, но неизменно повторял, что «несет крест», и откровенно завидовал «папиным сынкам», которые могли от работы отвертеться. Зарплата у него, должно быть, приличная, однако не настолько, чтобы жить на широкую ногу, а жил он именно так. «Порш», двушка в самом центре и загородный дом, и это в тридцать лет. Познакомилась я с ним на первом курсе института, он был старшим братом моей сокурсницы, и в те времена у него едва хватало денег, чтобы угостить нас мороженым.

Настал день, когда я решилась обсудить все это с Танькой. Меня интересовало, ей он тоже напомнил о нашей «шалости»? К тому моменту подружка весьма удачно вышла замуж, и если Димка действительно не брезговал шантажом, то Танька являлась для него лакомым кусочком.

– Наш с тобой друг – редкий подлец, – с усмешкой ответила Танька. – И мы не лучше, если терпим его до сих пор…

– Так он… – нахмурилась я.

– Напомнил, конечно, – она вновь усмехнулась. – Тоже вскользь, как бы между прочим, а я сказала: все, что было до мужа, – не считается. Не думаю, что он собирался меня шантажировать. Чем? Ну да, было… давно и неправда. Тут все хуже, Ира. Он от этого балдеет. Он мерзавец, и ему очень надо убедить себя, что остальные еще хуже. Вот и выискивает всякую дрянь. На добрые чувства он просто не способен. Злится, что ему в этой жизни мало что даром досталось, и ненавидит тех, кому, с его точки зрения, больше повезло. Будь у нас глаза не на затылке, давно бы сообразили, с кем имеем дело. Но… люди видят то, что хотят видеть, не желая тратить время на тех, кто рядом. Просто из-за лени… или еще по какой-то причине, а потом удивляются, что их предали. На самом деле мы даже не потрудились понять, кого называли другом.

Тот разговор произвел на меня впечатление. Я даже вознамерилась всерьез поговорить с Димкой. Прекратить знакомство, не отказав себе в удовольствии поставить его в известность, почему я это делаю. Но потом боевой задор угас, а вскоре подобные идеи и вовсе показались глупостью. Ни к чему усложнять себе жизнь. Куда проще продолжать делать вид, что мы друзья, но быть при этом настороже. Танька, кстати, встречалась с Димкой редко, сведя дружбу практически на нет, хотя тоже предпочла, судя по всему, обойтись без объяснений. Димку это злило, а так как с Татьяной и я последние год-полтора виделась нечасто, он мог вдоволь ворчать, что «Танька зазналась и старых друзей в упор не видит».

Не успела я погрузиться в воспоминания о Димке, как он поспешил появиться. Точнее будет сказать, появился его «Порш», притормозил на светофоре, и глазастая Светка, разглядев его в потоке машин, усмехнулась:

– Помяни черта, и он уже тут.

Димка нас тоже заметил, потому что буквально через мгновение у меня зазвонил мобильный.

– Лапуля, ты ли это? – захихикал Димка мне в ухо. – А где твой суженый? Неужто ты в выходной совсем одна?

– А Светку ты не замечаешь?

– Спешу к вам присоединиться, надеюсь, вы не возражаете.

Я отложила телефон, наблюдая за тем, как «Порш» сорвался с места и почти сразу исчез, но очень скоро вновь возник в поле зрения. С трудом найдя место для парковки, Димка помахал нам рукой, я скривилась, а Светка спросила:

– Чего ты?

– Последнее время видимся слишком часто. Надоел.

– Зато с Димычем всегда весело, – сказала она.

Шевчук подошел, расцеловался с нами, говорил нарочито громко, размахивая руками. Мы в ответ хихикали, старательно улыбались, изображали большое счастье.

Внешность у моего приятеля самая непримечательная. Ростом выше среднего и средней комплекции. Лицо узкое, бледное, загар к нему точно и не пристает вовсе. Серые глаза, волосы тоже какие-то серые. Бледные губы. Димка обнаружил у себя прадеда-немца и на этом основании в шутку называл себя «истинным арийцем». По мне так чухонь белобрысая. Он был в светлых брюках и ярко-красной рубахе, от чего физиономия казалась еще бледней и бесцветней.

Граждане за соседними столиками на нас косились, Димка приосанился. Его хлебом не корми, дай побыть в центре внимания. Мне пришлось рассказать в деталях, как я приняла предложение руки и сердца, хотя рассказывать, по сути, было нечего.

«На что я трачу свою жизнь?» – вдруг явилась непрошеная мысль, и я всерьез забеспокоилась. Что-то со мной не так. Попасть в историю, наткнувшись утром на труп, конечно, неприятно, однако это не повод впадать в самокритику. Нормальная у меня жизнь, не хуже, чем у других. Во многом даже лучше. Замуж выхожу…

– Романтично, – слушая меня и причмокивая губами, шептал Димыч, а во мне набирал силу дух противоречия. Так и хотелось спросить, чего такого романтичного он нашел в моем рассказе? Обычные товарно-денежные отношения. Юрка мне жизнь с комфортом, я ему – свою большую любовь.

– Мне еще надо выбрать платье, – заметила я.

– Да-да, это важно, – покивал головой Димка, – ты будешь самой красивой невестой… Юрке можно позавидовать.

А я злорадно подумала, что наши встречи с Димкой станут все более редкими… замужние женщины собой не располагают…

– Надо отметить это событие.

– Вчера наотмечались, – буркнула Светка, но Димка уже подозвал официантку и заказал бутылку лучшего шампанского, не слушая наши возражения. – А где счастливый жених? – спросил Шевчук, поднимая бокал.

– В Питере, – напомнила я, – у него конференция.

– Ах, ну да…

Мы выпили, Светка, выразительно взглянув на меня, заговорила:

– Вчера судьба свела меня с типом, обладателем редкого имени. Платон… фамилию не помню.

– Протасов, – криво усмехнулся Димыч и кивнул: – Я знаю лишь одного человека с именем Платон, который мог бы заинтересовать таких девушек…

– Не томи, – фыркнула Светка, приглядываясь к дорогому другу.

– Вырви его из своего сердца, пока не поздно, – засмеялся он и погрозил Светке пальцем.

– Женат?

– Хуже.

– За душой ни копейки?

– С этим все в порядке. Богат, успешен, красив, в чем ты сама могла убедиться. Ищет богатую невесту со связями. Затеял пару проектов, и связи необходимы, а в них, похоже, недостача. Так что, моя дорогая, не трать на него время.

– «Не будет мне счастья», подумала я, лишь только бросила взгляд на его красивую рожу, – хмыкнула Светка.

Димыч вдруг перестал скалить зубы и заговорил серьезно:

– А я-то был уверен, вы давно знакомы, – повернулся ко мне и добавил: – Платон Сергеевич – большая любовь твоей подруги Ольги, теперь, понятное дело, бывшая любовь.

– Ольги? – переспросила я. – Ты имеешь в виду Ольгу Сипагину?

– Само собой.

– Тебе хорошо известно, что дружу я с Танькой, а с Ольгой виделась от случая к случаю и о ее личной жизни ничего не знала.

– А я с ней вообще не знакома, – подхватила Светка и добавила: – Жуткая история, я имею в виду то, что с ней произошло.

– Да поняли мы, поняли, – вновь усмехнулся Димка. – О покойниках плохо не говорят… но Ольга вцепилась в Протасова, точно клещ, хотя ясно было, ей там ничего не светит.

– Они были любовниками? – быстро спросила я.

– Были. Довольно длительное время. Наверное, Ольга все-таки рассчитывала… потом пошли слухи, что его видели с дочкой Фельдмана. И не раз. Дочка далеко не красавица, и это мягко сказано, но вот ее папаша очень подходил на роль тестя. Ольга закатила Протасову скандал, выпив лишнего. По чистой случайности я был рядом и шоу наблюдал с близкого расстояния. Он пытался ее утихомирить, но она… прямо-таки выходила из берегов… Кончилось тем, что он отвесил ей оплеуху. Ольга тут же успокоилась, точно именно этого и ждала. Еще какое-то время они были вместе, ну, а потом Ольгу похитили…

– Постой, – насторожилась я. – Разве выкуп за Ольгу требовали у Протасова?

– Нет, – покачал головой Димка. – У ее сестры. С Протасовым они к тому моменту уже расстались. Преступники не учли одного: у Таньки, как известно, своих денег нет, а ее муженек сразу же обратился в полицию, рассудив, что деньгами рисковать не стоит… Похитители об этом каким-то образом пронюхали, и в результате через пару дней был обнаружен труп Ольги.

Само собой, историю эту я прекрасно знала. Три месяца назад Танька позвонила мне среди ночи… Я не хотела брать трубку, потому что в последние полгода такие звонки были не редкостью. Танькина семейная жизнь летела к чертям, хотя подруга вышла замуж по большой любви. Стопроцентная история про Золушку, где бедная девушка встречает своего принца… Он был на пятнадцать лет старше, но выглядел очень даже неплохо. Спортивный, уверенный в себе мужчина. Если честно, я на него тоже виды имела, но выбрал он скромницу-Таньку, серую мышку и едва ли не дурнушку. Я одалживала ей свои платья и косметику и твердила, что она очень даже хороша собой, просто ей не хватает уверенности. Убедила на свою голову…

Таньку с Ольгой – сестер-близняшек– воспитывала бабушка, добрейшая тетя Маша. Она пекла вкуснейшие пироги и одаривала ими всю детвору. О зяте я никогда ничего от нее не слышала, а дочь ее умерла совсем молодой, оставив ей пятилетних девочек. Хотя они и были близнецами, но характерами разительно отличались и даже внешне мне не казались особенно похожими, лично я их никогда не путала. До семнадцати лет мы жили в одном дворе. С Танькой мы дружили, с Ольгой люто друг друга ненавидели. В отличие от сестры, она была драчлива, остра на язык и только и ждала случая устроить какую-нибудь пакость. Таньке от нее тоже доставалось. Дрались мы с Ольгой не реже двух раз в неделю, это в детстве, конечно. Став постарше, предпочитали друг друга не замечать.