Хелен Филдинг
Бриджит Джонс. Без ума от мальчишки

Посвящается Дэш и Роми

Helen Fielding

Bridget Jones: Mad about the Boy

Copyright © Helen Fielding, 2013

This edition is published by arrangement with Aitken Alexander Associates Ltd. and The Van Lear Agency LLC.

© Гришечкин В., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Пролог

18 апреля 2013, четверг

14: 30. Ну и разговор сейчас был! Телефонный. Звонила Талита. Говорила, как всегда, в этом своем излюбленном стиле «это-жуткий-секрет-ну-ты-сама-понимаешь…». Из всего она делает драму! Было бы что драматизировать. Хотя как посмотреть…

– Привет, дорогуша, – загадочно сказала она, – я хочу тебе сообщить… Двадцать четвертого мая мне исполнится шестьдесят. Разумеется, я никому не сказала, что мне шестьдесят… Но я надеюсь – уж ты-то постараешься быть. Только не болтай, я приглашаю не всех. В общем, на двадцать четвертое ничего не планируй. Договорились?

Меня скосило приступом паники.

– Это замечательно! – брякнула я. – То есть, я хотела сказать…

– Бриджит, ты должна прийти. Отговорки не принимаются.

– Но дело в том, что…

– В чем?

– Как раз двадцать четвертого – у Рокстера. День рождения! Ему исполняется тридцать.

На том конце линии повисло молчание.

– Нет, – заторопилась я, – я вовсе не хочу утверждать, что до тех пор мы все еще будем вместе! Но если все-таки будем… это как-то…

– Надо же. А я как раз заказала приглашения с предупреждением: «Приходить без детей».

– Но ему в самом деле исполняется тридцать! – Я еле сдерживала накатившее вдруг на меня бешенство. – Это, знаешь ли… – начала было я, но на всякий случай прикусила язык.

– Я просто шучу, милая. – Судя по голосу, она довольно улыбалась. – Разумеется, ты можешь приходить со своим мальчиком. Я поставлю ему в саду надувной замок[1]. Ну все, меня зовут – пора в эфир. Я-побежала-целую-пока-до-встречи!..

Она дала отбой. Я тут же попыталась включить телевизор. Неужели Талита звонила из студии? Это было в ее манере – звонить мне во время прямого эфира, пока по телику крутят рекламные ролики. Но сейчас мне не скоро удалось это узнать. Минут пять я бессмысленно тыкала пальцами в кнопки этого дурацкого пульта – издевательское изобретение! – но так и не преуспела. С тем же успехом обезьяна, которой попал в лапы мобильный телефон, могла бы позвонить в Ватикан папе римскому. Какого черта, чтобы включить телик, нужны целых три пульта и вся эта сотня кнопок и кнопочек? Какой дьявол это придумал? Зачем?! Лично я думаю, что какие-нибудь тринадцатилетние техногении, засевшие в полутемных спаленках с их вечным бедламом, подстроили это специально, чтобы все нормальные люди чувствовали себя круглыми идиотами каждый раз, когда им захочется просто посмотреть телевизор. А говорят, нет никакого мирового заговора! И вы еще будете спорить? В любом случае психологический ущерб, который наносят людям поделки этих прыщавых властелинов мира – я имею в виду свой душевный мир, – не поддается никакой оценке – настолько он велик.

В бессильном остервенении я швырнула пульты на диван, и тут мне ободряюще улыбнулась Талита. Из телевизора. Он сам собой взял и включился – и как раз на кадре «улыбка ведущей зрителю». Такая профессиональная улыбка – «выигрышная». Она сидела, соблазнительно закинув ногу на ногу, и интервьюировала какого-то футболиста из Ливерпуля. Насколько мне помнилось, этот парень прославился тем, что во время матча укусил судью – его решение показалось ему несправедливым. Выглядела Талита, как всегда, не подкопаешься – должно быть, поэтому видок у парня был точно такой, как будто он был готов укусить и ее – по иной, конечно, причине.

Ну ладно, сердечные бури – дурной советчик. Надо просто сесть и спокойно, как подобает разумной, взрослой женщине, взвесить все аргументы, все «за» и «против»… Итак, тащить ли Рокстера на юбилей к Талите? Ну-с, попробуем…

АРГУМЕНТЫ «ЗА»

Во-первых, не пойти на вечеринку к Талите – это было бы просто ужасно! Мы с ней дружим с той самой поры, когда вместе работали на передаче «Британия у экрана». Причем Талита уже тогда была известной, почти знаменитой ведущей, а я – делающей первые неуверенные шаги неоперившейся горе-журналисткой.

Еще во-первых – будет презабавненько привести на вечеринку Рокстера. Его возраст (лет ему ровно вдвое меньше, чем стукнет Талите) может враз лишить питательной почвы эту пошлую болтовню насчет «одиноких женщин в определенном возрасте». Ух, как надоели мне все эти разговорчики! Аж уши начинают чесаться! Да меня просто тошнит от этих ханжеских рассуждений! Ах, мол, как же несправедливо, что одинокие женщины под пятьдесят, как правило – да где они записаны, эти правила, покажите мне! – так и остаются одни, зато мужчины… Мужчины в этом возрасте идут нарасхват, еще прежде, чем они успевают оформить свидетельства о разводе! Кроме того, Рокстер выглядит так молодо, так свежо… Его жизнеутверждающий вид как бы отрицает саму возможность старения – в том числе моего.

АРГУМЕНТЫ «ПРОТИВ»

К слову сказать, Рокстер отнюдь не дурак. Так что он, и в этом нет никаких сомнений, будет категорически против, чтобы на него глазели, как на экзотический экспонат. Еще чего не хватало! Да и то, чтобы его принимали за демоверсию здорового образа жизни – этакий ходячий БАД, – ему не понравится.

Собственно говоря, наш совместный поход к Талите может и просто-напросто оттолкнуть его от меня. Чего проще? Вот он увидит, что я общаюсь с шестидесятилетними женщинами, – и задумается, а не слишком ли я для него… мммм… зрелая. Хотя я, конечно, намного – намного! – моложе Талиты. Но Рокстер все же может об этом задуматься… Что было бы совершенно не в моих интересах. Да и мне самой, откровенно говоря, вовсе не хочется вспоминать, сколько мне лет. Как сказал Оскар Уайльд, тридцать пять – настолько подходящий для женщины возраст, что многие из них решают оставаться тридцатипятилетними до конца своих дней. И я не потороплюсь отнести себя к числу исключений…

А Рокстер, вероятно, планирует устроить собственную вечеринку и пригласить на нее кучу своих приятелей. Всей оравой они будут жарить на балконе шашлык и самоуглубленно – только им открыты настоящие глубинные истины! – ностальгировать под мелодии семидесятых. В этом случае Рокстер наверняка ломает голову, под каким предлогом можно было бы не приглашать на тридцатилетие меня, чтобы его дружки не узнали: красавчик Роксби встречается с женщиной, которая в буквальном смысле годится ему в матери. А то и в бабки – если, разумеется, принять во внимание современную акселерацию и раннее половое созревание, за которое следует благодарить гормоны – их то и дело обнаруживают в детском питании (теоретически, да и практически тоже, подобная ситуация вполне возможна. Оч. возможна!). О господи!.. Хотела бы я знать: почему я сейчас об этом подумала?

15:10. Р-р-р! Через двадцать минут мне нужно забрать из школы Мейбл, а я еще не дожарила рисовые хлебцы. А-а-а! телефон!

– Сейчас с вами будет говорить Брайан Катценберг…

Это мой агент! Самый настоящий литературный агент! Но если я сейчас буду с ним разговаривать, то точно опоздаю за Мейбл, причем опоздаю намного. Приходится принимать оч. непростое решение.

– Мне сейчас неудобно разговаривать. Можно я перезвоню вам минут через двадцать? – прощебетала я в трубку, пытаясь намазать заменитель масла на хлебец, накрыть другим хлебцем и запихнуть все это в пакет с герметичной застежкой (а делать это одной рукой, любой подтвердит, я не вру, катастрофически неудобно.).

– Это насчет вашего сценария.

– Но я сейчас… Я на совещании! – Интересно, как я могу быть на совещании и в то же время сама сообщать об этом по телефону? Обычно о таких вещах приходится слышать от секретаря или помощника, так как человек, который и правда на совещании, по идее, просто не может говорить об этом сам.

Дальше был марафон за детьми в школу. Всю дорогу меня распирало желание перезвонить секретарше мистера Катценберга и спросить, в чем, собственно, дело. Брайан предложил мой сценарий уже двум продюсерским компаниям. Обе его отвергли, в смысле – сценарий. Но на этот раз, быть может, рыбка все-таки клюнула?

В какой-то момент я чуть было не позвонила Катценбергу – даже придумала, что можно соврать насчет внезапно закончившегося «совещания». Но все же решила, что гораздо важнее вовремя приехать за Мейбл. Это, кстати, характеризует меня как заботливую, ответственную мать. Мне ну о-очень захотелось подумать о себе что-то хорошее.

16:30. Хаос возле школы оказался еще более густым, чем всегда. Примерно как на картинке в книге «Где Уолли?»[2]. В одну мельтешащую кучу смешались десятки женщин с «леденцом»[3], младенцы в колясках, водители накрепко застрявших в пробке доставочных грузовичков, оч. умные и потому дико заносчивые мамаши на внедорожниках, мужчина на велосипеде и с контрабасом за спиной, а также многочисленные мамаши попроще – тоже на велосипедах, с передними багажниками, полными малышни. Улица была забита наглухо, пока какая-то растрепанная женщина не промчалась по мостовой с неистовым криком:

– Назад! Все назад! Поворачивай! Ни одних толковых мозгов в этой свалке!

Вообразив, что впереди, по-видимому, произошла какая-то ужасная авария, все – я в том числе – стали сдавать назад, выезжая на тротуары и в скверы, чтобы освободить проезжую часть для «Скорой помощи», пожарных, саперов и машин других экстренных служб. Я пыталась разглядеть, что же творится впереди. Но вместо «Скорой» по только что расчистившемуся проходу с ревом промчался черный «Порше». За рулем сидела модно одетая молодая женщина, рядом с ней на переднем сиденье я разглядела аккуратно причесанного и ухоженного мальчугана в пошитой на заказ школьной форме.

К тому времени, когда я наконец добралась до крыльца «нулевых классов», из всех подготовишек там топтались только Мейбл и ее приятель Телониус (за ним, впрочем, уже приехала его мать).

Мейбл посмотрела на меня большими серьезными глазами.

– Привет, старушка, – снисходительно приветствовала она меня.

– А мы уж гадали, куда вы запропастились! – так приветствовала меня мама Телониуса. – Вы что, опять забыли, что должны ехать за дочерью?

– Нет. Ха-ха-ха! – изображая веселую непринужденность, пояснила я, заметив удивленный взгляд матери Телониуса. – Ну, до свидания. Мне нужно торопиться, еще надо Билли забрать.

Каким-то чудом мне удалось довольно быстро усадить Мейбл в машину. Это было нелегко: пришлось согнуться в три погибели, а потом еще застегивать ремень безопасности, для чего шарить рукой в мусоре между спинкой сиденья и дополнительной детской подушкой[4].

Первым, кого я увидела возле корпуса начальной школы, была Лучшая Мамочка Класса, Безупречная Николетт (безупречный дом, безупречный муж, безупречные дети; единственным, что было в ней не безупречным, так это имя, которое родители выбрали для нее, скорее всего, задолго до того, как появились в продаже популярные пластырь и жевательная резинка от табачной зависимости). Прекрасно одетая, с идеально уложенной прической, Николетт стояла в окружении других школьных мамаш, держа в руках идеально подходившую к костюму (хотя и очень большую) сумку. Я подошла к группе и прислушалась, в надежде услышать последние школьные новости. Как раз в этот момент Николетт раздраженным жестом поправила волосы (при этом едва не выбив мне глаз окованным железом уголком сумочки) и сердито сказала:

– …Я спросила, почему мой Аттикус до сих пор играет в защите. В последнее время он приходит домой буквально в слезах, до того ему хочется играть в нападении, – а этот мистер Валлакер мне и заявляет: «Потому что ваш сын ни на что другое не способен». Представляете?!

При этих словах я невольно бросила взгляд в сторону источника проблемы – нового школьного преподавателя физкультуры – высокого, подтянутого, коротко стриженного, примерно одного со мной возраста или чуть моложе. Мне он показался немного похожим на Дэниела Крейга. Учитель стоял неподалеку, мрачно наблюдая за группой хулиганистого вида мальчишек, которые делали приседания на краю футбольного поля, потом вдруг засвистел в свой свисток и крикнул:

– Эй! Достаточно! Марш в раздевалку, иначе получите желтую карточку!

– Ну, вы видели?! – Николетт с торжеством повернулась к нам, а мальчишки нехотя построились в подобие колонны и потрусили к школьному зданию, на ходу выкрикивая «ать-два, ать-два» в такт шагам, а мистер Валлакер подсвистывал им в свой свисток.

– А он ничего!.. Симпатичный, – заметила Фарция. Из всех классных мамаш она нравится мне больше других. Фарция умеет правильно выстраивать приоритеты и всегда знает, что в данный момент важнее.

– Симпатичный, но женатый, – отрезала Николетт. – И дети есть, хотя по его виду подобное трудно предположить.

– Кажется, он хороший знакомый директора, – подала голос еще одна мамаша.

– Вот именно! – с упором отозвалась Николетт. – Хотела бы я знать, он хотя бы закончил какие-нибудь преподавательские курсы или…

– Мама!.. – Я обернулась и увидела своего Билли: маловатая в плечах курточка, темные волосы всклокочены, хвостик рубашки выбился из штанишек. И еще – знакомый взгляд темных глаз, в которых застыла мировая скорбь. – Мама, меня не взяли в школьную сборную по шахматам!

– Это ничего не значит, – быстро сказала я, слегка обнимая сына. – Победы, соревнования вовсе не главное. Главное – кто ты есть на самом деле, правда?

– Не совсем так. – Это, конечно, мистер Валлакер. Р-р-р!.. – Вашему сыну нужно больше тренироваться. Место в сборной нужно заработать. – Он отвернулся, но я услышала, как мистер Валлакер пробормотал себе под нос: – Невероятно! Похоже, в этой школе мамаши – честолюбивее детей!

– Больше тренироваться? – как ни в чем не бывало уточнила я. – Да, конечно! Разумеется! Как я не подумала?! Большое спасибо, мистер Валлакер, то есть – сэр… Вы, наверное, ужасно умный!

Он посмотрел на меня довольно холодно. Глаза у него были голубые.

– А какое отношение имеют шахматы к кафедре физического воспитания? – добавила я как можно любезнее.

– Я веду шахматную секцию.

– Превосходно! Значит, и шахматную секцию тоже? А во время этих занятий вы тоже дуете в свой свисток?

На мгновение мистер Валлакер растерялся, но потом сразу нахмурился и сказал резко:

– Эрос! Сойди-ка с клумбы! Быстро!

– Мама! – Билли потянул меня за руку. – Мальчиков, которых взяли в сборную, на два дня освобождают от школы, чтобы ехать на шахматные соревнования.

– Хорошо, дорогой, я сама тебя потренирую.

– Но, мама, ты же совсем не умеешь играть!

– А вот и умею. Я очень даже неплохо играю. Я же все время у тебя выигрываю.

– Вот и нет!

– Вот и да. И вообще, я специально тебе поддавалась, потому что ты еще маленький, но теперь больше не буду! – Меня понесло. – К тому же это нечестно, потому что ты ходишь в шахматную секцию.

– Может быть, вам тоже стоило бы записаться в нашу секцию, миссис Дарси?

О господи! И кто ему разрешил подслушивать? К тому же он, оказывается, знает мое имя.

– …Правда, обычно мы не берем детей старше семи лет, но в вашем случае… особенно если учесть уровень умственного развития… В общем, мне кажется, для вас это будет то, что надо… Кстати, Билли рассказал вамвсе новости?

– Ах да! – спохватился Билли. – Мама, слушай: у меня гниды! Правда, здорово?

– Гниды?! – обмерла я, инстинктивно потянувшись к своей голове.

– Да, гниды, – подтвердил мистер Валлакер. – Впрочем, они есть не только у вашего мальчика, а у доброй половины класса. – Мистер Валлакер опустил взгляд, но я успела заметить промелькнувший в его глазах злорадный огонек. – Боюсь, теперь Союз Школьных Мамаш Северного Лондона может потребовать введения общенационального карантина по педикулезу, но на самом деле достаточно просто вычесать гнид специальной расческой, они продаются в каждой аптеке. И не забудьте о себе, миссис Дарси.

О боже!.. Я, конечно, заметила, что в последнее время Билли постоянно чешется, но мне и в голову не могло прийти, что дело может быть в этом. Кроме того, у меня хватало других забот, но теперь… Я почувствовала, как кожа у меня под волосами начинает зудеть и чесаться, будто там кто-то ползает. Просто кошмар! Если у Билли есть гниды, значит, они могут быть и у Мейбл, и у меня… и у Рокстера тоже!..

– Эй, с вами все в порядке?

– Да. Нет. Спасибо. Все отлично! – бодро ответила я, хотя и несколько путано. – Нет, правда все хорошо. Спасибо за заботу, мистер Валлакер. До свидания.

И я поторопилась убраться, волоча за собой Билли и Мейбл. Но тут просигналил мой мобильник, и я остановилась, чтобы надеть очки и прочесть сообщение. От Рокстера.

<И во сколько ты проснулась сегодня, моя преле-сс-ть? Уверен, ты опять проспала! Можно я приеду вечером и привезу большой пастуший пирог?

Ха-а-а! Час от часу не легче! Рокстеру – нельзя приезжать! Сегодняшний вечер у меня занят. Мы будем вычесывать друг у друга гнид и кипятить наволочки. Но как бы ему повежливее отказать? Нет, ну все как нарочно, а?.. Придумывать какой-то благовидный предлог, чтобы отменить свидание, потому что, видите ли, у твоих детей вши!.. И почему я все время попадаю в такие идиотские ситуации?

17:00. Домой мы ввалились, роняя по пути рюкзачки, измятые рисунки и раздавленные бананы, оставшиеся от школьного завтрака. Прижимая к груди пакет с купленными в аптеке расческами для вычесывания гнид и прочими противопедикулезными препаратами, мы промчались мимо пустоватой гостиной-кабинета на первом этаже, где не осталось ничего, кроме старой софы и ящиков для игрушек, и ворвались в обжитую, теплую кухню (она же игровая и малая гостиная) в цокольном этаже, где мы проводили бо́льшую часть времени. Там я усадила Билли делать уроки, велела Мейбл играть с ее «трансильванскими кроликами-вампирами» (игрушка компании «Сильвания», и действительное ее название – «Лесные семьи»), а сама поставила вариться макароны и стала думать, что же все-таки написать Рокстеру насчет сегодняшнего вечера, а заодно – говорить ли ему про вшей.

17:15. Пожалуй, лучше не говорить.

17:30. О боже! Я как раз написала «Я бы хотела, чтобы ты приехал, но, к сожалению, у меня много работы, так что давай лучше в другой раз!», когда Мейбл неожиданно вскочила и принялась распевать во все горло песню Джесси Джей «Дело не в деньгах». Билли ее терпеть не может, я имею в виду – песню, поэтому он тоже вскочил и бросился на сестру с криком:

– Мейбл, прекрати!

И в этот момент зазвонил телефон. Я схватила трубку.

– С вами будет говорить Брайан Катценберг, – снова услышала я мурлыкающую скороговорку секретарши.

– А нельзя ли перезвонить Брайану через… – начала было я.

– Ба́-блин! Ба́-блин!.. – выкрикивая эти слова (из той же песни Джесси Джей; понятия не имею, что они значат), Мейбл побежала вокруг стола, продолжая на ходу дразнить Билли.

– Соединяю, – воспользовалась моим секундным замешательством секретарша.

– Погодите! Нельзя ли?! – завопила я.

– Мейбл! Перестань! – громче меня завизжал Билли.

– Тихо! Я по телефону разговариваю! – обратила я безнадежную молитву к детям. Те на пару секунд сбавили градус активности.

– Привет! – Голос у Брайана приветливый, хорошо поставленный. – У меня отличные новости. «Гринлайт продакшнз» хочет попробовать ваш сценарий.

– Что? – переспросила я, почувствовав, как сердце на мгновение сбилось с ритма. – Что это значит? Они будут снимать по моему сценарию фильм или…

Брайан от души рассмеялся.

– Это же кинобизнес! Конечно, они будут снимать… Правда, сначала сценарий нужно немного доработать. Думаю, тебе дадут некоторую – не очень большую – сумму, чтобы ты могла…

– Мама! Мейбл взяла ножик!

Я закрыла микрофон ладонью и зашипела:

– Мейбл, положи нож на место! Немедленно!

– Алло? Алло?! – заволновался в трубке Брайан. – Лора, сделай что-нибудь. Кажется, нас разъединили.

– Нет, не разъединили. Я здесь! – быстро сказала я, пытаясь изловить Мейбл, которая теперь гонялась за Билли, размахивая кухонным ножом.

– Они хотят встретиться с вами в понедельник, в двенадцать часов. Эксплоративное совещание или что-то вроде того.

– В понедельник? Отлично! – натужно выдавила я, выдирая нож из руки дочери. – Эксплоративное совещание – это что-то наподобие клизмы?

– Ма-ама!

– Тш-ш-ш! – Усадив обоих на диван, я принялась беспорядочно нажимать кнопки на пультах.

– Нет, просто продюсер хочет обсудить несколько моментов, которые нужно исправить в вашем сценарии, прежде чем компания начнет работу.

– Ага, понятно… – Мне вдруг стало очень обидно. Значит, они хотят исправить в моем сценарии «несколько моментов»? Уже́? Хотела бы я знать, что им не понравилось!..

– Только имейте в виду: они не станут…

– Мама, у меня кро-овь идет!

– Может, мне перезвонить позже? – осторожно спросил Брайан.

– Нет-нет, все в порядке, – торопливо ответила я, стараясь не обращать внимания на Мейбл, которая заорала у меня над самым ухом: «Мама, звони скорее в «Скорую»!» – Так что ты там говорил?

– Я хотел сказать – вам придется быть попокладистей. Никто не станет возиться с никому не известным автором-новичком, который вздумает упрямиться. Так что постарайтесь что-то придумать и дать им то, что́ они хотят.

– Ну да, я поняла. Не упрямиться, не занудствовать и со всем соглашаться. Так?

– Ну вот, вы прекрасно все понимаете, – подтвердил Брайан.

– Мой братик умрет! – зарыдала Мейбл.

– Э-э… у вас точно все в порядке?

– Конечно. Все отлично. Дети балуются. В понедельник в двенадцать часов я подъеду, – почти прокричала я, стараясь заглушить отчаянный вопль Мейбл:

– Мама, я убила Билли!

– Значит, договорились, – сказал Брайан, но как-то не слишком уверенно. – Я скажу Лоре, она пришлет вам адрес и схему проезда.

18:00. Когда порядок был восстановлен (крошечная царапина на ноге Билли заклеена настоящим «суперменским» пластырем, а в «Дневнике послушной девочки» Мейбл появилась пара черных крестиков), я накормила детей макаронами под соусом болоньез и наконец-то могла подумать обо всем как следует. Мысли мои, впрочем, были отрывочными, как у утопающего, хотя и значительно более оптимистичными. Что мне надеть на понедельничное эксплоративное совещание и есть ли у меня шанс получить «Оскар» за лучшую адаптацию сценария? Как мне в понедельник забирать детей из школы, тем более что у Мейбл (кажется) будет короткий день? Что надеть на церемонию вручения «Оскара»? Должна ли я сообщить продюсерам из «Гринлайт продакшнз», что у моего сына педикулез?

20:00. Найдено гнид – 9; из них взрослых паразитов – 2, яиц – 7 (отличн.).

Только что выкупала детей и расчесала им волосы. Надо заметить, это оказалось замечательным развлечением сродни рыбалке или охоте. У Билли оказалось две взрослых вши и семь гнид, в основном – за ушами: две за левым и целое гнездо из пяти штук – за правым. Я с огромным удовлетворением – почти с ликованием! – смотрела на черные точки на специальной белой расческе. Мейбл очень расстроилась, что в ее волосах ничего такого не оказалось, но сразу же успокоилась, когда я подставила ей для вычесывания свою голову. (У меня все было чисто.) Билли попытался дразнить сестру: размахивая расческой, он хвастливо кричал: «У меня семь! У меня семь!» – но когда Мейбл расплакалась от обиды, смилостивился и пересадил ей в волосы пару гнид из своего «улова», так что мне пришлось вычесывать Мейбл заново.

21:15. Дети уснули. Оч. волновалась из-за утренней встречи. Неужели я снова вернусь в профессиональный мир, где занятые настоящим делом женщины ходят на эксплоративные совещания? Что же все-таки надеть? Пожалуй, лучше всего подойдет мое темно-синее (почти цвета морской волны) шелковое платье. Да, еще надо будет как следует уложить волосы, хотя я всегда считала, что привычка постоянно пользоваться феном и средствами для укладки волос понемногу превращает современных женщин в вельможных дам из восемнадцатого (или семнадцатого?) века, которые полностью теряли уверенность в себе, если им предстояло появиться в общественном месте без напудренного парика.

21:21. Может быть, все-таки волосы не укладывать? Как ни крути, у меня вполне могут оказаться малюсенькие гнидки в самом начале своего семидневного цикла.

21:25. Пожалуй, нет, не стоит. Это было бы неправильно, в т. ч. и с морально-этической точки зрения. Может, заодно не пускать Мейбл и Билла играть с приятелями?

21:30. Рокстеру насчет гнид придется сказать – хотя бы потому, что ложь разрушительно действует на отношения. С другой стороны, может быть, ложь в данном случае лучше, чем вошь?

21:35. Просто поразительно, как много неразрешимых этических проблем порождает такая банальная, в общем-то, вещь, как педикулез.

21:40. Ха-а-а! Только что перерыла весь свой гардероб (т. е. ту кучу одежды, которая была навалена на велотренажере) плюс оба настоящих гардероба, но не нашла никаких синих шелковых платьев. Теперь мне нечего надеть на эксплоративное совещание! Не-че-го!!! И как вообще может быть, что у меня в шкафах полно барахла, но на важную официальную встречу я могу надеть только одно-единственное синее шелковое платье?

Приняла решение: впредь, вместо того чтобы по вечерам набивать рот тертым сыром (стараясь при этом обойтись без бутылочки вина), разберу шкафы и рассортирую все свои тряпки. То, что не носилось уже год, отдам бедным, а из остального составлю стильный «базовый гардероб»[5], чтобы процесс одевания превратился в удовольствие, а не в истерическое перебирание тряпичных завалов. Кроме того, буду каждый день заниматься по двадцать минут на велотренажере (когда уберу с него всю одежду), потому что велотренажер – это именно велотренажер, а никакая не вешалка и не шкаф.

21:45. С другой стороны, можно, наверное, всегда и везде носить одно и то же темно-синее шелковое платье. Что тут такого? Вот, например, Далай-лама постоянно носит одну и ту же накидку, значит, и я могу носить это платье… если, разумеется, сумею его найти. К тому же не исключено, что у Далай-ламы есть несколько одинаковых накидок, а может быть, к нему приставлен специальный монах-прачка, поэтому ему нет никакой необходимости оставлять свою шафранно-желтую накидку-то́нга на дне платяного шкафа – под ворохом блузок и платьев, которые он купил, но не носит.

21:46. Или на велотренажере, если на то пошло.

21:50. Только что ходила проверить детей. Мейбл спала. Ее волосы, как всегда, полностью закрыли ей лицо, так что кажется, будто ее голова повернута задом наперед. Бр-р!.. В руках у нее Слю́ня – так зовут ее куклу. Билли и я считаем, что это придуманное Мейбл имя каким-то образом связано и с ее любимыми «трансильванскими кроликами», и с Сабриной – маленькой ведьмой[6], но его подлинная этимология остается тайной, покрытой мраком. Главное, Мейбл оно нравится.

Билли спит в обнимку с Медвежонком Марио, Мистером Лошадкой и Пуфлями номер Один и номер Два. Наклонилась, чтобы поцеловать его в горячую щеку, и тут Мейбл приподняла головку и отчетливо произнесла: «Очаровательная погодка, не правда ли?»[7] – после чего снова заснула. Несколько минут я смотрела на обоих, прислушиваясь к их дружному сопению, потом мне в голову вдруг, без всякого предупреждения, пришла запретная мысль:

«Ах, если бы только…»

А еще мгновение спустя на меня навалились мрачные воспоминания, отчаяние и горе…

22:00. Вернулась вниз, в кухню. Я почти бежала, но здесь мне стало только хуже – от пустоты, тишины и повисшего в воздухе одиночества. Ах, если бы только… Нет, нужно остановиться. Взять себя в руки. Я просто не могу себе позволить… Я включила чайник, хотя у меня дрожали руки. Мне необходимо было заняться хоть чем-то – чем угодно, лишь бы отвлечься от мрачных мыслей.

22:01. Звонок в дверь! Слава богу! Вот только кто это может быть так поздно?..

Рыбный садок

18 апреля 2013, четверг (продолжение)

22:45 …Это были Том и Джуд, оба пьяные в дугу. Они практически впали в дом, хихикая, как сумасшедшие, и едва не рухнули на пол, запнувшись о коврик в прихожей.

– Можно попользоваться твоим ноутбуком? Мы только что из «Грязного Гамбургера»[8] и…

– Он пытался зайти на «Рыбный садок»[9] с моего ай-фона, но мы не смогли загрузить из «Гугля» ни одной фотографии, так что… – Дробно стуча каблуками, Джуд ссыпалась по лестнице в кухню. Том – темноволосый, накачанный, красивый, но, увы, все такой же гомосексуальный – задержался, чтобы чмокнуть меня в щеку.

– В-ва, Бриджит, как ты похудела!

(Он говорит мне это постоянно на протяжении всех пятнадцати лет нашего знакомства – даже когда я была на девятом месяце беременности.)

– Эй, а выпить у тебя есть? – крикнула снизу Джуд.

Как выяснилось, наша Джуд, которая вертит всем и вся в лондонском Сити (даже сейчас она была в строгом деловом костюме), но продолжает оставаться лихой авантюристкой и в работе, и в личной жизни, была на днях замечена своим бывшим мужем Поганцем Ричардом на одном из сайтов знакомств.

– Нет, ты только представь!.. – возглашал Том, пока мы спускались в кухню вслед за Джуд. – Этот свихнувшийся идиот, этот гребаный Ричард, который как маньяк преследовал Джуд на протяжении десятилетий и который в конце концов на ней женился, а десять месяцев спустя – бросил ее, имел наглость прислать этой замечательной женщине оскорбительное письмо только потому, что она зарегистрировалась в «Садке» и… Найди его, Джуд, пусть Бриджит тоже посмотрит…

Джуд растерянно вертела в руках свой телефон.

– Я почему-то не могу его найти, – призналась она. – Черт, похоже, он его удалил. Но разве это возможно? Я имею в виду – как он может удалить свое собственное сообщение с моего телефона?..

– Постой, дорогая, не волнуйся. Дай я расскажу. В общем, Поганец Ричард прислал ей это оскорбительное сообщение, а потом заблокировал номер Джуд, чтобы она не могла ему ответить. Тогда мы решили… мы решили… – Том начал смеяться, и способность связно выражать мысли его покинула.

Джуд договорила за него:

– Мы решили создать в «Рыбном садке» поддельный аккаунт, как будто какая-то одинокая женщина, полностью выдуманная…

– Его бы назвать «Садок озабоченных членов»! – перебил Том.

– Уж лучше «Садок идиотов», – поправила Джуд. – В общем, мы решили Поганца как следует проучить. Надо только придумать – как.

Мы втроем уселись на диван, и Джуд с Томом принялись просматривать фотографии двадцатипятилетних блондинок на «Гугль имиджез», пытаясь загрузить понравившиеся на сайт знакомств. Одновременно мы придумывали как можно более нейтральные ответы на вопросы регистрационной анкеты, и на мгновение мне захотелось, чтобы Шэззер со своими едкими гендерно ориентированными шуточками была сейчас здесь, а не работала топ-менеджером в крупной интернет-компании в Силиконовой долине, куда ее увез муж – крупный интернет-воротила, за которого она совершенно неожиданно выскочила замуж (неожиданно – потому что на протяжении многих лет до этого Шэззер почти демонстративно декларировала свою приверженность идеалам воинствующего феминизма).

– Ну и какие книги она у нас любит? – спросил Том.

– Напиши «А тебе не все равно?», – посоветовала Джуд. – Мужчинам нравятся стервы.

– А что, если написать: «Книги? А что это такое?» – предложила я, но тут же спохватилась: – Постойте-постойте!.. Разве это не против пункта четвертого «Правил знакомств»? «В своих ответах постарайтесь быть максимально искренними, рациональными и доброжелательными», – процитировала я.

– Да! – с чувством сказал Том, который с недавних пор стяжал репутацию модного и успешного специалиста по психоанализу. – Это дико недружелюбно, иррационально и насквозь лживо, поскольку наш персонаж будет выдуман от начала и до конца.

Я была настолько рада тому, что эта парочка своим внезапным появлением спасла меня из пучины отчаяния, в которую я в очередной раз готова была сорваться, что, с головой погрузившись в создание виртуальной мстительницы, едва не позабыла сообщить друзьям свои новости.

– «Гринлайт продакшнз» собирается снимать фильм по моему сценарию, – внезапно объявила я.

На мгновение Том и Джуд остолбенели от неожиданности, потом забросали меня вопросами, то и дело прерываясь, чтобы издать торжествующий вопль. По всему было видно, что они действительно за меня рады, хотя я бы предпочла, чтобы они выражали свои чувства не столь громко.

– Ну, наконец-то! Пошло́ дело! Молодчина, Бриджит. Теперь у тебя есть все: молодой любовник, престижная работа и… Того и гляди ты скоро станешь настоящей знаменитой сценаристкой или кем-то похлеще! – сказала Джуд на прощание (мне все-таки удалось уговорить обоих пойти куда-нибудь еще, чтобы я могла немного поспать). Хохоча во все горло, Джуд вывалилась на улицу, но Том задержался в дверях.

– Все в порядке, Брид? – заботливо спросил он, пристально глядя мне в глаза.

– Ну да, – ответила я. – Во всяком случае, мне так кажется. Я просто…

– Все-таки постарайся быть поосторожнее, не взваливай на себя слишком много, – посоветовал Том почти трезвым голосом (вот что значит настоящий психоаналитик-профессионал!). – Работа со сценариями – это ведь не просто. Постоянные стрессы, сроки, необходимость что-то менять в последнюю минуту и все такое прочее… Не сахар, одним словом.

– Я знаю, – кивнула я. – Но ты сам говорил, что мне лучше вернуться к работе, снова начать писать, и…

– Да, но теперь тебе понадобится кто-то, кто сможет помогать тебе с детьми. Насколько я успел заметить, сейчас у тебя действительно все нормально – просто поразительно, как тебе удалось справиться с ситуацией, превратить минусы в плюсы, но ты все равно остаешься легкоуязвимой, и…

– Том!.. – крикнула Джуд, неверной походкой устремляясь навстречу машине такси, которая медленно двигалась по улице.

– Если мы тебе понадобимся, ты знаешь, как нас найти, – успел сказать на прощание Том. – Звони в любое время дня и ночи.

22:50. Вспомнив о правилах «искреннего, рационального и доброжелательного общения», решила позвонить Рокстеру и рассказать о гнидах.

22:51. Хотя время, конечно, уже довольно позднее.

22:52. К тому же мне вдруг показалось, что переход от обмена эсэмэсками к телефонному разговору выглядит излишне драматично – как будто я стараюсь придать проблеме педикулеза какую-то особую значимость. Итак, решено: пошлю СМС.

<Рокстер?

Короткое ожидание, потом:

<Что, Джонси?

<Я написала, что работаю вечером…

<Ну?

<На самом деле у меня была другая причина.

<Я знаю, Джонси. Ты не умеешь врать, даже по СМС. Так в чем дело, дружок? Ты нашла себе парня помоложе?

<Нет, но мне все равно стыдно тебе признаться… Это относится к живой природе, которую мы с тобой так любим. К миру насекомых, если точнее.

<У тебя в доме завелись клопы?

<Хуже.

<[Начинает рыдать и яростно чешет голову] Неужели… вши?!!!!!

Прости меня, ладно?

Снова небольшая пауза, потом я услышала очередной сигнал о поступившем сообщении.

<Можно мне приехать сейчас? Я в Кэмдене.

Слегка обалдев от неожиданной заботы Рокстера, написала:

<Конечно, если ты не боишься педикулеза.

<Не боюсь. Я только что смотрел в Гугле – вши не выносят тестостерона. У них на него аллергия.

Искусство сосредоточиться

19 апреля 2013, пятница

61 кг; калорий – 3482 (плохо); вычесывала Рокстера – 3 раза; найдено гнид – 0; количество насекомых в еде Рокстера – 27; количество насекомых в доме – 85 (оч. плохо); СМС Рокстеру – 2; СМС от Рокстера – 0; общее количество электрон. писем от классных мамаш – 36; потрачено на проверку электрон. почты – 62 мин; потрачено на размышления о Рокстере – 360 мин; потрачено на размышления о понедельничном совещании – 20 мин; потрачено на подготовку к совещанию – 0 мин.

10:30. Да. Нужно как следует подумать над презентацией моего сценария, который представляет собой осовремененную версию чеховской «Гедды Габблер», действие которой я дерзновенно перенесла в Квинс-парк. «Гедду» я штудировала для выпускного экзамена по литературе в Бангорском университете[10], но, к сожалению, получила трояк. Однако, быть может, теперь у меня есть шанс поправить дело.

10:32. Надо сосредоточиться!

11:00. Сварила кофе и доела остатки детского завтрака, потом начала грезить о Рокстере, припоминая подробности его вчерашнего визита. Он появился в четверть двенадцатого и выглядел совершенно роскошно и очень сексуально. Узкие джинсы, темный свитер, глаза блестят, губы улыбаются, в руках – пастуший пирог, две банки фасоли и ямайский имбирный рулет.

Мне ужасно нравится его лицо, особенно когда он на мне. У него мужественный подбородок, покрытый короткой густой щетиной, небольшая, но очень симпатичная щель между передними зубами, которая заметна только при взгляде снизу, широкие, накачанные плечи… Ум-м-м. А как приятно просыпаться среди ночи от того, что Рокстер (очень нежно) целует меня в шею, в плечо, в губы, и чувствовать бедром его горячую, неспящуюмужественность! Он очень красив и целуется просто божественно, не говоря уже о… Н-да. Так, нужно возвращаться к феминистским и антифеминистским мотивам в пьесе, которая… И все-таки мне очень хорошо с Рокстером. Я почти счастлива. Счастлива несмотря ни на что.

Ну ладно, что он там еще написал, этот Чехов?..

11:45. Я почти начала работать, как мне вспомнился дурацкий разговор, который произошел у нас с Рокстером вчера ночью в самый разгар очередного сеанса секса.

Я: О-о!.. О-о!.. У-у-у! Ты такой большой, такой твердый!

Он: Это потому, что я хочу тебя, Джонси!

Я:Ужасно твердый!

Он: Это благодаря тебе, милая.

Я (импульсивно): Я тоже хочу быть твердой для тебя.

Он: Чего-о??!

Тут мы оба расхохотались, и нам, естественно, пришлось начинать все сначала.

К моему сообщению о гнидах Рокстер отнесся со свойственным ему беззаботным весельем, однако мы все же решили, что раз мы оба являемся сторонниками Ответственности в Отношениях, перед сексом мы должны как следует вычесать друг друга. Расчесывая мне волосы, Рокстер шутил и валял дурака – делал вид, будто нашел гниду, и тут же притворялся, будто глотает ее, а потом нежно целовал меня в спину или в шею. Когда настала моя очередь, я решила лишний раз не заострять внимания на своем возрасте и не стала надевать очки, а просто тщательно расчесала его восхитительные густые волосы, не в силах рассмотреть, осталось ли что-нибудь на расческе. К счастью, Рокстер слишком торопился покончить с этим занятием, чтобы поскорее перебраться в спальню, и не заметил, что я ковыряюсь, словно слепая курица. Впрочем, я решила, что ничего страшного все равно не произойдет и что тестостерон, которого у Рокстера хватило бы на троих, способен убить всех гнид в Лондоне и окрестностях. И все же я чувствовала себя отчасти ущербной. Почему-то мне кажется, что это не совсем нормально, когда приходится надевать очки, чтобы обнаружить в волосах любовника одну-две гниды.

11:45. Надо сосредоточиться! Причем на сценарии, а не на чем-то еще. «Гедда Габблер», как мне кажется, очень современная пьеса – в ней рассказывается о трудностях и опасностях, с какими сталкивается женщина, пытающаяся жить в сугубо мужском мире. Интересно, почему Рокстер до сих пор не прислал мне ни одного сообщения? Надеюсь, не потому, что нашел у себя вошь?

Утром мы успели даже позавтракать вместе. Такое бывает достаточно редко, но сегодня детей в школу отвезла Хлоя, она же няня Хло. Хло работает у меня почти с тех самых пор… С тех пор, как я осталась одна, и является моей улучшенной версией. Она моложе, стройнее и выше ростом, к тому же спокойнее и умеет лучше ухаживать за детьми, а ее гражданский муж Грэм подходит ей по возрасту лучше, чем Рокстер – мне. Несмотря на это, я продолжаю считать, что на данном этапе наших отношений Рокстеру не стоит встречаться ни с Хло, ни с детьми, поэтому, пока они не уехали, он прятался в спальне на втором этаже.

Потом мы сели завтракать. Рокстер с довольным видом уплетал мюсли, но вдруг поперхнулся и выплюнул еду прямо на стол. К подобному я, в общем-то, привыкла (хотя именно от Рокстера я этого не ожидала) и как раз собиралась сделать вид, будто ничего особенного не произошло, но он протянул мне тарелку. Даже без очков я увидела, что по островкам утопающих в молоке хлопьев скачут какие-то крошечные козявки.

– Это что, вши?! – вздрогнула я.

– Нет, – мрачно ответил он. – Долгоносики.

К сожалению, я не сумела справиться с собой и захихикала.

– Ты хоть представляешь, каково это, когда эта дрянь оказывается у тебя во рту? – спросил Рокстер. – Я мог бы умереть. И, что гораздо важнее, они тоже могли погибнуть!

Он встал, чтобы вылить мюсли в пластиковое ведро для пищевых отходов. Не успела я мысленно ахнуть (буквально накануне я по ошибке выбросила туда осколки от блюдца, которое расколотила за ужином Мейбл), как услышала его крик:

– Муравьи!

Встав рядом с ним и присмотревшись, я увидела четкую муравьиную «дорожку», которая вела к ведру для отходов от двери в подвал. Когда же Рокстер попытался отодвинуть оконную занавеску, чтобы рассмотреть их получше, в воздух вспорхнула целая стая каких-то мотыльков, в которых я без труда опознала моль.

– Черт! Прямо десять казней египетских![11] – выругался Рокстер.

И хотя потом он хохотал вместе со мной и даже очень сексуально поцеловал на прощание, почему-то ничего не сказал о завтрашних выходных, отчего у меня появилось отчетливое ощущение, будто между нами что-то не так. Возможно, впрочем, все дело было в тройном оскорблении, которому подверглись его любовь к живой природе, пристрастие к вкусной и качественной пище, а также приверженность правилам домашней сортировки бытовых отходов. Не знаю только, что в этот раз пострадало сильнее.

12:00. Ха-а-а! Уже полдень, а я еще не приготовила Тезисы.

12:05. Рокстер так ничего и не прислал. Может быть, мне стоит самой послать ему сообщение, допустим, «как дела?». С другой стороны, по правилам этикета, джентльмен должен первым отправить леди СМС после того, как провел с ней ночь. Неужели даже этикет пасует перед последствиями десяти египетских казней?..

12:10. Так. Гедда Габблер. Что там у нас?..

12:15. Только что отправила Рокстеру сообщение:

<Сожалею о десяти казнях египетских и о том, что смеялась над тобой. К следующему твоему приходу обещаю произвести полную дезинфекцию и дезинсекцию помещений, если ты не против. С тобой все в порядке?

12:20. Итак, Гедда Габблер. Ага… Все отлично, так держать.

Рокстер не звонил и не писал.

12:30. От Рокстера по-прежнему ни слуху ни духу. На него это совершенно не похоже. Может, проверить эл. почту? Иногда он пишет мне по электронке, просто чтобы покрасоваться.

Ящик входящих сообщений оказался переполнен рекламными письмами от «Окадо», АСОС, «Снэппи снэпс», туристических ассоциаций («Незабываемые выходные в наших загородных коттеджах в Котсволде!»), ссылками на забавные клипы в Ю-Тьюбе, предложениями купить мексиканскую виагру и просьбами зарегистрировать такое-то число гостей для «Медвежьей вечеринки» у Косматы. Впрочем, больше всего писем было от родителей из класса, все они шли под шапкой «пропавшие ботинки Аттикуса».

От: Николетт Мартинес

Тема: Ботинки Аттикуса

Вчера мой Аттикус пришел из школы в разных ботинках. Один, судя по метке, принадлежит Луиджи. Второй ботинок не подписан, но это не наш. Буду весьма признательна родителям, которые вернут пропавшие ботинки моего сына (на обоих были соответствующие метки). Спасибо.

12:35. Решила присоединиться к расследованию дела о пропавших ботинках – просто чтобы продемонстрировать родительскую солидарность и отвлечься от работы, а заодно – и от всего остального.

От: Бриджит, мама Билли

Тема: Ботинки Аттикуса (Ответ)

Хочу уточнить: Луиджи и Аттикус – они оба вернулись с плавания в разных ботинках или я что-то не так поняла?

12:40. Похоже, моего мейла оказалось достаточно, чтобы виртуальный эфир заполнился разнообразными шуточными предположениями относительно обмена ботинками, трусиками, майками, штанишками и прочим.

От: Бриджит Джонс

Тема: Беруши Билли

Вчера Билли потерял на футболе одну ушную затычку (учитывая, как громко свистит мистер Валлакер, беруши просто необходимы). Кто-нибудь находил что-нибудь подобное? Затычка была подписана по всем правилам, поэтому я буду весьма признательна родителям, которые вернут пропавшую затычку мне или Билли. Заранее благодарна.

12:45. Хи-хи.

От: Николетт Мартинес

Тема: Беруши Билли (Ответ)

Некоторые родители определенно считают, будто бережливое отношение детей к собственным вещам, равно как и утвержденные школьным уставом правила, требующие нанесения специальных меток на личные вещи, может служить предметом более или менее остроумных шуток. Так вот, это не так. Бережливость и соблюдение Правил являются важными аспектами воспитания самостоятельного, уверенного в себе человека. Кроме того, я уверена, что если бы их ребенок потерял ботинки, у этих родителей пропала бы всякая охота шутить.

12:50. О нет, только не это! Кажется, я умудрилась всерьез задеть Безупречную Николетт и заодно шокировала всех остальных родителей. Придется в массовом порядке рассылать извинения, оправдания и проч. Ладно…

От: Бриджит, мама Билли

Тема: Ботинки Аттикуса, беруши Билли и др.

Прошу прощения, Никоретт. Я пыталась шутить, но, возможно, не слишком удачно. Еще раз извини.

12:55. Ха-а-а!..

От: Николетт Мартинес

Тема: Беруши Билли (Ответ)

Знаете, Бриджит, я склонна считать, что неправильное написание Вами моего имени было вполне по Фрейду. В конце концов, всем известно, как отважно вы боретесь с Вашей многолетней никотиновой зависимостью. Если же вы исказили мое имя намеренно, то с Вашей стороны это было просто грубо и глупо. Возможно, вам даже придется обсудить возникшую проблему со школьным психологом.

Ваша НикоЛетт Мартинес

Только этого и не хватало!.. Я назвала ееНикоретт! Ну и дела… Ладно, сейчас не стоит на этом останавливаться. Нужно наконец сосредоточиться на работе.

13:47. Черт! Кажется, я серьезно застряла.

13:48. К тому же теперь все школьные мамочки меня ненавидят. Да и Рокстер так и не отозвался.

13:52. Уронила голову на стол и едва не разревелась.

13:53. Только не распускаться. Держать себя в руках во что бы то ни стало. Хотя бы потому, что с минуты на минуту должна прийти Грацина, моя уборщица. Она не должна видеть меня в таком состоянии. Пожалуй, схожу-ка лучше в «Старбакс». Нужно только оставить Грацине записку насчет дезинсекции.

14:16. В «Старбаксе» взяла себе итальянский панини с ветчиной и еще один с сыром. Пожалуй, достаточно.

15:16. Откуда-то набежала целая толпа шикарно одетых мамаш с колясками. Они заполонили весь зал и во весь голос обсуждают собственных мужей.

15:17. Ну и шум! Ненавижу людей, которые разговаривают по мобильнику в кафе и других общественных местах. А-а… Мой телефон звонит! Возможно, это Рокстер?..

15:30. Это была Джуд. Она явно звонила с совещания, поскольку разговаривала срывающимся шепотом.

– Бриджит, у меня новости! Поганец Ричард запа́л на Изабеллу!

– Кто такая Изабелла? – ответила я почему-то тоже шепотом, хотя за гвалтом, который устроили Шикарные Мамочки, меня вряд ли мог кто-нибудь услышать, даже говори я во весь голос.

– Та блондинка, которую мы зарегистрировали в «Рыбном садке». Ну, та, выдуманная… Ричард назначил ей на завтра свидание.

– Но ведь на самом деле никакой Изабеллы не существует, – не врубилась я.

– Конечно. Изабелла – это я, а значит… В общем, он назначил свидание мне… то есть ей, в «Шэдоу-лонж», а она его продинамит. Здорово, да?..

– Прекрасно! – шепчу я и слышу, как Джуд (уже совсем другим голосом) приказывает кому-то купить два миллиона иен по сто двадцать пять и дождаться, пока цена не вырастет минимум на четверть.

– И представь себе, – снова зашептала Джуд, – как раз в это самое время я –настоящая я – встречаюсь с парнем, с которым познакомилась на сайте «Одинокие врачи», буквально в двух кварталах от «Лонж»!

– Замечательно, – пробормотала я в ответ несколько растерянно. – Но…

– Еще как замечательно! – согласилась Джуд. – Ну ладно, мне пора, пока.

Она дала отбой, и я невольно вздохнула. Будем надеяться, подумала я, что «одинокий врач», с которым встречается Джуд, не окажется таким же фиктивным персонажем, выдуманным Поганцем Ричардом назло бывшей жене.

15:40. Рокстер так и не прислал весточки. Сосредоточиться все равно не получается, придется идти домой.

16:00. Дома я сразу почувствовала тяжелый, резкий запах. Так иногда пахнут не слишком опрятные старухи. Судя по всему, их у меня дома побывала целая толпа. Грацина в точности исполнила мои второпях нацарапанные инструкции: выбросила все запасы, вымыла пол и буфет и к тому же разложила камфарные шарики от насекомых не только на ближних и дальних подступах к мусорному ведру, но и в шкафах, у дверей, вдоль плинтусов и за мебелью. Кажется, мне придется потратить все выходные – а может, и весь остаток жизни, – чтобы собрать их и уничтожить. Такого ядреного запаха не выдержит ни один нормальный любовник (о моли я уже не говорю). Впрочем, все это не слишком важно, поскольку ни одного сообщения от означенного любовника по-прежнему нет.

16:15. Почему Рокстер до сих пор не ответил? Как он может? К тому же моя последняя эсэмэска заканчивалась вопросом. Или нет?.. Нужно проверить.

Проверила.

<…К твоему приходу обещаю произвести полную дезинсекцию помещений. С тобой все в порядке?

Да, точно, вот он – знак вопроса. Так какого черта он не отзывается?

От волнения долго не находила себе места. Дело не только в знаке вопроса в конце моей эсэмэски. Дело в моей недвусмысленно выраженной уверенности, что мы снова увидимся.

Ну и где он??

18:00. Спустилась вниз, делая вид, будто все отлично, чтобы Билли и Мейбл не заметили моего морального банкротства. К счастью, оба были слишком увлечены соответственно «Растениями Против Зомби» и «Чихуахуа с Беверли-Хиллз – 2». Ну и ладно… Попыталась приготовить макароны с сыром и соусом болоньез, но без макарон, потому что все макароны Грацина выбросила. Уже после ужина, когда я загружала посуду в посудомоечную машину, что-то во мне надломилось, и я отправила Рокстеру такое исполненное отчаяния сообщение:

<Завтра выходныыыые!

Мои терзания были столь невыносимы, что я малодушно позволила Билли и дальше убивать растения с помощью зомби, а Мейбл – смотреть «Чихуахуа» (в седьмой, кажется, раз), чтобы они не видели, что́ со мной творится. Да, я вела себя как ленивая и безответственная мать, но в эти минуты мне казалось, что ущерб от подобного поведения несравним с той глубочайшей душевной травмой, которую мои дети, несомненно, получат, если поймут, что их мамочка сохнет по мужчине, находящемуся по возрасту гораздо ближе к… О-о, нет! Неужели двадцатидевятилетний Рокстер по возрасту действительно ближе к Мейбл, чем ко мне? Несложный подсчет показывает, что это не так. Но если взять возраст Билли и посчитать как следует… О господи, о какой ерунде я только думаю! Неудивительно, что Рокстеру не хочется слать мне эсэмэски.

21:15. По-прежнему ни одного сообщения от Рокстера. Дети уснули, и я наконец могу отправиться в свободный полет – упасть на дно колодца, наполненного безысходным отчаянием, ощущением собственной уязвимости и чувством потери опоры под ногами. Вся штука в том, что, когда встречаешься с мужчиной намного моложе себя, порой начинает казаться, будто время чудесным образом повернуло вспять. Например, когда мы с Рокстером занимались этим на табурете в ванной, я несколько раз ловила в зеркале свое отражение и не верила, что это действительно я, что все это происходит со мной. Но теперь все иначе. Волшебство куда-то ушло; веселая, бесшабашная сила, которая поддерживала меня изнутри, куда-то улетучилась, и я сдулась, как проколотая шина. Теперь я могу только постараться минимизировать потери, чтобы не дать овладеть собой страху перед надвигающейся старостью. Ведь что ни говори, а пятьдесят один – это довольно много. Вдруг со мной случится инфаркт – и что тогда будет с Билли и Мейбл?

Впрочем, когда они были совсем маленькими, было еще хуже. Я постоянно боялась, что умру во сне, свалюсь с лестницы и сломаю себе шею, а они останутся в доме совершенно одни, так что в конце концов им придется съесть мое окоченевшее тело, чтобы не умереть с голоду.

Но, как заметила Джуд, этот вариант все-таки лучше, чем умереть в полном одиночестве и быть съеденным собственной немецкой овчаркой.

21:30. Вспомнила (некстати), что говорится по поводу моей ситуации в книге «Дзен и искусство любви». Когда он приходит, раскрой ему объятия, когда уходит – отпусти. Правда, там было написано, что, когда ученики сидят на циновках и медитируют, они погружаются не в Одиночество, а в Уединенность. А это совершенно разные вещи. Одиночество мимолетно, это дверь, через которую приходят и уходят люди, которых мы любим, а значит, оно – просто часть Жизни… А может быть, это как раз Уединенность, а Одиночество – это…

По-прежнему никаких сообщений.

23:00. Не могу уснуть.

23:15. Ах, Марк, Марк… Я знаю, что до того как мы поженились, я точно так же трепыхалась, точно так же гадала «позвонит – не позвонит». И все-таки тогда все было немного иначе. В конце концов, я знала Марка достаточно давно. Как уверяла моя мамочка – с тех самых пор, как я бегала голышом по лужайке перед домом его родителей.

К тому же Марк разговаривал со мной во сне. Именно из этих разговоров я узнавала, что он думает и чувствует.

«Марк, – говорила я, обращаясь к смуглому, красивому лицу на подушке рядом. – Ведь ты у меня красавец, правда?»

В ответ – глубокий вздох, на лице сменяют друг друга стыд и печаль. Наконец он слегка покачивал головой из стороны в сторону. Это значило «нет».

«А твоя мама тебя любит?»

И снова я чувствую глубокую грусть, вспоминая, как он во сне пытался сказать «нет». Марк Дарси, большой, сильный мужчина, блестящий адвокат и правозащитник, а внутри – все тот же маленький мальчик, несчастный и одинокий, которого в семь лет отправили в частный пансион.

«Ну а я? Я тебя люблю?» – спрашивала я, и он улыбался во сне – улыбался гордой и счастливой улыбкой и кивал, а потом обнимал меня за плечи и прижимал к себе.

Да, мы знали друг друга очень хорошо. Марк был джентльменом, и я доверяла ему полностью и безоговорочно. Он был моим убежищем, которое я не боялась покинуть, чтобы исследовать большой мир. Это было все равно что ненадолго выходить из уютной и бесконечно надежной подводной лодки в полный опасностей океан, а потом возвращаться назад, но теперь… Теперь опасности и беды подстерегают со всех сторон, а надежной гавани нет как нет.

23:55. Что я делаю? Что я делаю?! Зачем я все это затеяла? Почему не захотела оставить все как есть? Да, участь одинокой, безработной, убитой горем женщины – незавидная участь, но я, по крайней мере, оставалась бы матерью своих детей, которая хранит… хранит верность их отцу.

Темная ночь души

19 апреля 2013, пятница (продолжение)

Пять лет. Неужели прошло целых пять лет? Поначалу я не замечала течения времени, задача стояла куда проще: как-нибудь дожить до вечера, дотерпеть, не сойти с ума от боли. К счастью, Мейбл тогда была слишком мала, чтобы что-нибудь понимать, но Билли… До сих пор я вспоминаю, как он бегал по всему дому, повторяя и повторяя: «Мой папа у́мел! (умер)», а в дверях соляными столбами застыли Магда, Джереми и полисмен. Услышав страшную новость, я инстинктивно бросилась к детям, в ужасе прижала к себе. «Что с тобой, мама? Что?!» Гостиная заполнилась представителями официальных правительственных служб и организаций, и кто-то случайно включил телевизор. Как раз передавали новости. На экране появилось лицо Марка и титры:

Марк Дарси. 1956–2008.

Все дальнейшее было как в тумане. Друзья и родственники окружили меня заботой, так что я была как зародыш в матке – душной и к тому же выстеленной войлоком или ватой. Юристы – коллеги Марка – взяли на себя все формальности: завещание, посмертные обязательства, незаконченные дела, личные документы. Я воспринимала происходящее словно бесконечный и немного безумный фильм, снятый в стилистике абсурда. Мне снились сны, в которых Марк был жив. По утрам я часто просыпалась около пяти, и в течение нескольких блаженных мгновений мне казалось, что это был обыкновенный кошмар, что на самом деле все осталось по-прежнему, но потом явспоминала, и тогда наваливалась боль, которая, пройдя сквозь сердце огромной булавкой, прикалывала меня к постели. В эти минуты я боялась пошевелиться, чтобы боль не распространилась по всему телу, хотя и знала, что через полчаса дети проснутся и мне придется вставать, возиться с памперсами и бутылочками, делая вид, будто все нормально, все хорошо, хотя на самом деле я могла лишь держаться из последних сил, ожидая, пока подоспеет помощь и я смогу запереться в ванной и нареветься как следует, чтобы полчаса спустя вытереть слезы, подкрасить ресницы – и снова в бой, до следующего утра.

Слава богу, у меня были дети. Когда у тебя есть дети, ты не можешь позволить себе развалиться, рассы́паться, опустить руки. Ради них ты должна жить дальше, как бы больно тебе ни было. Жить дальше, двигаться дальше, пусть даже ты не идешь, а ковыляешь. Детям было легче: как я уже говорила, они были достаточно малы, к тому же держать себя с ними (сначала с Билли, а затем и с Мейбл) мне помогала целая армия психологов и специалистов по детской травматической психологии. Это они подготовили «приемлемые версии событий», выработали установки на «истину и искренность», на «разговор по душам» и «прочный тыл», имея который дети могли достаточно безболезненно понять происшедшее и примириться с ним. К сожалению, с точки зрения самого́ «прочного тыла» (только не смейтесь, но имелась в виду я, и никто другой), все происшедшее выглядело совершенно иначе. Ни о каком «безболезненном принятии фактов» не могло быть и речи. Единственным, что я запомнила и что красной нитью проходило через эти бесконечные занятия, сессии и тренинги, был вопрос, сумею ли я выжить. Впрочем, выбора у меня все равно не было. Я должна была раз и навсегда выбросить из головы все мысли и воспоминания, которые так мучили меня после смерти Марка. Наши последние часы вдвоем, плотная ткань его костюма, которую я почувствовала сквозь тонкую ночную сорочку, наш последний поцелуй (прощальный поцелуй, хотя ни он, ни я тогда об этом не подозревали), его взгляд, звук его шагов на лестнице, бесчисленные «если бы» и прочее – все это и многое другое мне необходимо было надежно запереть в самом дальнем уголке памяти, чтобы как минимум не сойти с ума. И надо сказать, что я справилась. Чудом, но справилась. Во всяком случае, я отчетливо помню, что гражданская панихида и прочие траурные мероприятия, организованные друзьями и специалистами с профессионально-сочувственными улыбками, подействовали на меня не так сильно, как я ожидала. В те дни я куда больше раздумывала о необходимости одной рукой менять памперсы, а другой – подогревать на сковородке рыбные палочки. Именно тогда я поняла, что удерживать корабль на плаву, не давать ему зачерпнуть воды, пусть он и кренится на один борт, – в этом заключено девяносто процентов успеха. И я сумела это сделать, сумела наладить нормальную жизнь если не для себя, то для детей, и в этом мне здорово помог Марк, который, как и подобает профессиональному юристу, содержал свои дела в идеальном порядке. Он позаботился и о завещании, и о страховке, и о нашем финансовом обеспечении, благодаря которому мы смогли перебраться из особняка в Холланд-парке (слишком много воспоминаний было у меня с ним связано) в собственный небольшой дом в Чок-Фарм[12]. Об оплате школьного обучения, некоторых других крупных расходов и иных сугубо практических вещах Марк тоже позаботился. Помимо всего прочего, теперь я ежегодно получала неплохой доход с вложенных им средств и могла позволить себе не работать – только заниматься Мейбл и Билли, моим Марком в миниатюре, единственным, что у меня от него осталось. Благодаря ему я все еще жива, благодаря ему все еще жив Марк.

Вот так, по шажку, прихрамывая на обе ноги, я и жила – мать-одиночка, вдова. Со стороны могло показаться, будто у меня все более или менее в порядке, но внутри я чувствовала себя пустой, выжженной дотла, как каменный дом после пожара: стены еще стоят, но внутри только угли и остывшая зола. Я перестала быть собой, я почти перестала быть человеком, и мои друзья терпели это почти четыре года.

Но потом это им надоело.

Часть I
Назад к девственности
Год назад…

Это выдержки из моего прошлогоднего дневника, из которых ясно видно, как я оказалась в нынешней ужасной ситуации. Начато год назад – спустя четыре года после гибели Марка.

Дневник 2012 года

19 апреля 2012, четверг

14:30. 79 кг; алкоголь – 4 порции (неплохо); калорий – 2822 (но лучше поесть нормально в клубе, чем питаться найденным в холодильнике засохшим сыром и рыбными палочками); возможностей заняться сексом – 0; вероятность появления такого желания – стремится к нему же.

– Она просто должна с кем-нибудь потрахаться, – твердо сказала Талита, потягивая мартини с водкой и окидывая «Шордич-хаус» внимательным взглядом в поисках подходящей кандидатуры.

Это была одна из наших более или менее регулярных встреч, на которых я бывала лишь по настоянию Талиты, Тома и Джуд, считавших, что мне необходимо «бывать на людях». Лично мне все это напоминало попытки чрезмерно заботливых внуков во что бы то ни стало свозить престарелую бабулю «к морю» – и плевать, что старухе этого вовсе не хочется.

– Угу, – согласился Том. – Кстати, я говорил, что мне удалось взять номер в «Чеди» в Ченг-Мае всего за двести фунтов в сутки? Я забронировал его на «ЛейтРумз. ком». Правда, на «Икспидия. ком» был номер еще дешевле – всего за сто семьдесят девять фунтов, но там не было балкона.

В последнее время Том повадился проводить выходные в крошечных бутик-отелях по всему миру и теперь пытался приучить и нас строить наши жизни в точном соответствии с блогом Гвинет Пэлтроу.

– Том, заткнись, – лениво пробормотала Джуд, на мгновение оторвавшись от своего ай-пода. Краем глаза я заметила, что она зашла на сайт «Одинокие врачи желают познакомиться». – Это серьезно! Нужно что-то делать. Бриджит у нас на глазах превращается в новую девственницу[13].

– Вы не понимаете, – сказала я. – То, что вы предлагаете, совершенно невозможно. Мне никто не нужен – никто другой, я хотела сказать. И кроме того, если бы я даже хотела завести с кем-то отношения – чего яне хочу, – в данный момент это совершенно невозможно. Я выгляжу совершенно асексуально. Кому я такая нужна?

Я опустила глаза на свой живот. Его отвислость была прекрасно обозначена и под блузкой. Джуд права: я превратилась в новую девственницу – в жирную старую корову, на которую даже спьяну никто не польстится. Беда в том, что в наше время человека со всех сторон окружают образы, провокативно пропитанные сексом и сексуальными намеками: волосатая мужская рука на женской попке на рекламном плакате, парочка, обжимающаяся на берегу в рекламе отеля на Багамах, настоящие парочки, целующиеся на траве в парке, разноцветные презервативы, вываленные на прилавок возле аптечной кассы… Все вокруг просто дышит сексом! Волшебным, сказочным сексом! Но я в этот мир больше не вписываюсь. Ну и ладно.

– …И я не собираюсь с вами спорить. Все, что со мной происходит, вполне естественно для вдовы, которая понемногу превращается в самую обыкновенную старуху, – добавила я в надежде, что они тотчас примутся убеждать меня, что если я и не Пенелопа Круз, то, по крайней мере, Скарлетт Йоханссон.

– Не говори глупостей, – возразила Талита, знаком подзывая официанта, чтобы заказать очередной коктейль. – Тебе всего-то и нужно, что немного сбросить вес и, возможно, сделать пару инъекций ботокса. Ну и волосы привести в порядок, конечно.

– Пару инъекций ботокса?! – возмущенно перебила я.

– Какого черта! – внезапно завопила Джуд. – Это обман! Этот тип вовсе не врач – я видела его на сайте «Любители танцев»!

– Может быть, он – врач, который любит танцевать в свободное от операций время? – предположила я. – А раз так, он имеет право зарегистрироваться на обоих сайтах.

– Джуд, заткнись, – попросил Том. – Я вижу, ты увязла в трясине киберпространства, а ведь этих людей на самом деле не существует. Большинство из них – просто виртуальные персонажи, способные взаимодействовать только друг с другом.

– От ботокса и умереть можно, – мрачно заметила я. – Он бывает заражен ботулизмом, потому что его делают из… из коров, кажется.

– Ну и что? Лучше умереть от ботулизма, чем от одиночества! А именно такова участь тех, кто не замечает морщин на собственной физиономии.

– Талита, заткнись, будь милосердна! – взмолился Том. Я вдруг поймала себя на мысли, что мне очень не хватает Шэззер. Сейчас она бы, например, сказала что-то вроде: «Ради бога, заткнитесь вы все и перестаньте говорить друг другу «заткнись»!»

– Да, Талита, заткнись, – сказала Джуд. – Вовсе не каждому хочется выглядеть экспонатом кунсткамеры.

– Дорогая, я вовсе не экспонат, – возразила Талита, томно прижимая руку ко лбу. – И вообще, речь сейчас не об этом. Дело в том, что пока Бриджит в одиночестве переживала свое горе, она утратила свою природную сексуальность, вернее, позабыла о ней, и наша задача – помочь ей об этом вспомнить.

И, решительно тряхнув густыми блестящими волосами, Талита победоносно откинулась на спинку стула. Мы молча взирали на нее, дружно потягивая коктейли через соломинку, словно дошколята. И чуть ли не смотрели ей в рот. Выжидательно.

– Чтобы выглядеть моложе своих лет, – не выдержала Талита и понеслась дальше, – необходимо в первую очередь изменить основные признаки. Нужно заставить организм изменить свойственную среднему возрасту систему отложения жира, избавиться от морщин и обзавестись блестящими, вьющимися волосами…

– Купленными за гроши у голодающих индийских девственниц, – вставил Том.

– Не важно, откуда они, главное, чтобы они были здоровыми и привлекали восхищенное внимание, – не смутилась Талита. – Вот что нужно женщине, чтобы «остановить часы».

– Э-э, Талита… – протянула Джуд, – ты действительно произнесла слова «средний возраст» или мне послышалось?

– В любом случае, ничего такого я делать не буду, – отрезала я.

– И это огорчает меня больше всего, – кивнула Талита. – Женщины в нашем возрасте…

– Втвоем возрасте, – пробормотала Джуд.

– Если женщины в нашем возрасте оказываютсянеконвертируемыми, иными словами, если они постоянно ноют и жалуются, что, дескать, у них уже четыре года не было нормального свидания, то в этом виноваты только они сами. «Исчезающую женщину» Жермен Грир[14] следует прикончить и похоронить без почестей. Ради себя и ради своих предков каждая из нас просто обязана воспитать в себе дух непостижимости, привлекательности и уверенности в себе, произвести, так сказать, полный и решительный ребрендинг[15]…

– Как Гвинет Пэлтроу! – просиял Том.

– Гвинет Пэлтроу вовсе не в «нашем возрасте», к тому же она замужем, – заметила Джуд.

– Я хотела сказать, что не хочу и не буду ни с кем спать, – внесла я необходимое, как мне казалось, уточнение. – Это будет нечестно по отношению к детям. Хотя бы потому, что эти все… отношения требуют слишком много времени и усилий. Мужчины, как известно, слишком требовательны, капризны и нуждаются в тщательном уходе.

Талита с нескрываемым сожалением окинула меня взглядом, особенно задержавшись на моем костюме – ничем не примечательных трикотажных штанах с поясом на резинке и длинной просторной блузке, скрывавших то, что некогда было моей фигурой. Я готова признать, что у нее есть право судить о подобных вещах, поскольку она как-никак трижды побывала замужем, к тому же я не припомню, чтобы за все время нашего знакомства она хоть на короткий период оставалась одна: за ней постоянно кто-нибудь ухлестывал.

– У женщин есть свои потребности, – твердо проговорила она. – Какой прок бедным деткам от матери, которая страдает от заниженной самооценки и сексуальной неудовлетворенности? Я уверена: если ты в ближайшее время не получишь своей порции секса, то окончательно замкнешься в себе, и тогда все, что в тебе есть женского, начнет атрофироваться. И ты наверняка озлобишься.

– Наплевать, – сказала я.

– Вот как? Почему?

– Потому что спать с другим мужчиной будет изменой по отношению к Марку.

После этих моих слов надолго воцарилась тишина, словно во время веселого застолья кто-то бросил на скатерть большую, холодную, мокрую рыбину.

Впрочем, минут через десять изрядно подвыпивший Том отправился со мной в дамскую комнату и, прислонившись к стене, поскольку ноги его не держали, следил с пьяной доброжелательностью, как я размахиваю руками и хлопаю в ладоши в непосредственной близости от модернового крана, пытаясь включить воду.

– Знаешь что, Бриджит… – задумчиво проговорил он, когда я, наклонившись, стала шарить под раковиной в поисках педали или какого-нибудь рычага.

– Что? – Я выглянула из-под раковины.

Том слегка выпрямился, что всегда свидетельствовало у него о переходе в «профессиональный режим».

– Насчет Марка… Я думаю – он был бы рад, если бы у тебя кто-то появился. Ему бы не хотелось, чтобы ты похоронила себя заживо.

– Я и не похоронила, – ответила я и тоже выпрямилась, впрочем, не без некоторого труда.

– Тебе нужно выйти на работу, – сказал Том. – Нужно жить полной жизнью, а для этого тебе нужен кто-то, кто мог бы быть с тобой и любил тебя.

– Я и так живу полной жизнью, – ответила я довольно сердито. – Можешь мне поверить. Как бы то ни было, мне с избытком хватает детей, так что я вовсе не стремлюсь завести еще и мужчину. Это то же самое, что еще один ребенок, только хуже.

– Ну, если тебе не нужен человек, который бы тебя любил, тебе, по крайней мере, необходим кто-то, кто показал бы тебе, как открыть водопроводный кран. – С этими словами Том потянул руку к прямоугольному основанию крана и что-то там повернул. Из крана тотчас хлынула вода. – Загляни как-нибудь в «Гуп», – посоветовал он, снова превращаясь в прежнего – веселого, беззаботного и изрядно пьяного Тома. – Гвинет пишет много интересного и о сексе, и о воспитании детей во французском стиле.

23:15. Только что попрощалась с Хло, тщетно пытаясь выговаривать слова разборчиво.

– Извини за опз… опез… опоздание, – прошелестела я.

– Пять минут – ерунда, – улыбнулась она. – Я рада, что вы немного отдохнули.

23:45. Наконец-то легла. Весьма показательно: вместо обычной пижамы с далматинцами (как у детей) надела сексуальную (относительно) ночную сорочку – единственную, в которую еще влезаю. И тем не менее нельзя отрицать, что убитые было надежды вновь ожили. Быть может, Талита права: что будет с детьми, если я окончательно атрофируюсь и превращусь в желчную, озлобленную старую каргу? Несомненно, они вырастут эгоистичными и эгоцентричными самолюбивыми тиранами, и тогда мне останется только налегать на херес, ворчать и хныкать: «Ну почему, почему вы совершенно не заботитесь о вашей старой мамочке?»

23:50. Что, если все эти годы я брела по длинному темному тоннелю, в конце которого только сейчас забрезжил свет? Что, если кто-нибудь действительно сможет меня полюбить? Что мешает мне снова привести в дом мужчину? Никаких серьезных причин не делать этого я не вижу. Дети?.. Ну, можно будет приделать шпингалет с внутренней стороны двери, чтобы они не смогли застать нас в спальне в тот самый момент, когда мы будем создавать наш взрослый, чувственный мир… Ооо! Мейбл плачет!

23:52. Бегом спустилась в детскую комнату. В полутьме я едва разглядела на нижней полке двухъярусной кровати взлохмаченную фигурку дочери. В следующее мгновение Мейбл тоже увидела меня и, ничком бросившись на кровать, распласталась на одеяле, стараясь сделаться плоской и незаметной (она отлично знает, что мне не нравится, когда она встает по ночам). Впрочем, она тут же снова села и опустила голову, разглядывая замызганные пижамные штанишки.

И тут ее вырвало.

23:53. Оттащила Мейбл в ванную и сняла с нее испачканную пижаму, стараясь не проблеваться самой.

23:54. Вымыла и вытерла Мейбл, усадила на табурет, а сама пошла искать чистую пижаму, снимать испачканное постельное белье и искать новое.

00:00. Из детской комнаты послышался какой-то вопль. Побежала туда, все еще прижимая к груди обкаканные простыни, но тут ответный крик донесся из ванной. Не напиться ли? Водки!.. Пришлось напомнить себе, что я – заботливая, ответственная мать, а не шлюха в дешевом баре.

00:01. На некоторое время в растерянности зависла в коридоре между детской и ванной, не зная, куда метнуться в первую очередь. Когда плач в ванной стал громче, бросилась туда, рисуя в воображении ужасные картины (Мейбл нашла в аптечном шкафчике лезвие для безопасной бритвы, снотворное или йод), но, когда я ворвалась туда, дочь с виноватым и испуганным видом какала на пол.

Все-таки я ужасно ее люблю!

Подхватила Мейбл на руки. Теперь в какашках и рвоте не только простыни, Мейбл, коврик в ванной и проч., но и моя единственная более или менее соблазнительная ночная сорочка.

00:07. Все еще держа на руках Мейбл (плюс грязные простыни), пошлепала в детскую. Билли, растрепанный и все еще горячий со сна, выбрался из постели и глядит на меня снизу вверх, словно я – милосердный ангел, спустившийся с небес в ответ на его мольбы. Встретив мой взгляд, он громко икнул, после чего его тоже начало рвать – совсем как в «Изгоняющем дьявола», с той только разницей, что голова Билли оставалась более или менее на месте, а не вращалась на триста шестьдесят градусов со все возрастающей скоростью.

00:08. Желудок у Билли тоже расстроился, так что пришлось поменять пижаму и ему. Он выглядел ужасно смущенным, и я почувствовала, как меня переполняет любовь. Все закончилось «калифорнийским объятием», которое так любят показывать в американских фильмах: мы трое крепко обняли друг друга, а заодно – испачканные простыни и испачканный половик из ванной, который невесть как оказался у меня в руках.

00:10. Ах, если бы только Марк был здесь! Все случившееся невольно заставило меня вспомнить, как, накинув свой шикарный «адвокатский халат», он вставал ночью к детям, с каким юмором относился к самым неаппетитным детским проблемам, как пытался почти по-военному командовать, пытаясь в кратчайшие сроки восстановить «закон и порядок», и как, поняв всю абсурдность подобного поведения, начинал смеяться вместе со мной.

«Как жаль, – подумала я сейчас, – что он больше не участвует в этих маленьких происшествиях, из которых и складывается полноценная семейная жизнь. Как жаль, что он не видит, как растут его дети. И как все-таки жаль, что сейчас его нет рядом со мной!» В самом деле, будь мы сейчас вместе, один из нас мог бы остаться с детьми, пока другой наскоро сполоснет белье, а потом мы уже вчетвером хихикали бы в детской по поводу случившегося, пока Мейбл и Билли не заснули.

Кто, скажите на милость, станет любить их, как Марк, – особенно после того, как полдома оказалось в рвоте и какашках?..

00:15. – Мама! – Билли рывком вернулся к реальности. Ситуация действительно была непростая и, откровенно говоря, тревожная. Все мы основательно перемазались, дети были напуганы и время от времени напряженно икали. В идеале следовало бы положить простыни в стирку, посадить Билли и Мейбл в теплую ванну, а самой попробовать отыскать чистое белье, но… Что, если рвота или понос возобновятся? В этом случае вода в ванне станет по-настоящему ядовитой – совсем как выгребная яма в каком-нибудь лагере беженцев. Быть может, в ней даже заведутся холерные вибрионы.

00:16. Наконец мне удалось принять компромиссное решение. Я расстелила на полу в ванной резиновый коврик, свалила на него подушки, полотенца и прочее – что под руку попало.

00:20. Решила сходить на кухню к стиральной машине (на самом деле – к холодильнику, чтобы глотнуть вина).

00:24. Закрыла дверь в ванную и сбежала вниз.

00:27. Глоток вина живо прочистил мне мозги. Я даже вспомнила, что забыла грязные простыни наверху, но совершенно не расстроилась… Теперь мне стало совершенно ясно, что сейчас для меня самое главное не заниматься стиркой, а каким-то образом дожить до утра и сохранить живыми детей (обоих) и при этом – избежать нервного срыва.

00:45. Вино укрепило голову, но на желудок подействовало противоположным образом.

00:50. Проблевалась.

02:00. Билли и Мейбл спят на полу в ванной – на тряпичной свалке под полотенцами. Каким-то образом мне удалось более или менее их отчистить. Решила прилечь рядом с ними в своей изгаженной и уже ни капли не сексуальной ночной сорочке.

02:01. Видел бы нас Марк!

02:05. Испытала приятное чувство удовлетворения – что-то в этом роде, должно быть, испытывает полководец, которому удалось предотвратить массовую резню, кровавую баню и прочие ужасы и найти мирное решение. У меня в ушах зазвучала музыкальная тема из «Гладиатора», и я представила себя в образе Рассела Кроу – правда, меня немного заслоняла заставка крупными буквами: «Герой вернется вновь!»

В то же время никак не могла отделаться от ощущения, что затевать любовную интрижку, имея в перспективе чуму, холеру и другие острые желудочные заболевания, было бы не совсем благоразумно.

Новое начало – новая я

20 апреля 2012, пятница

78,5 кг; выделено для медитации – 20 мин; потрачено на медитацию – 0 мин.

14:00. Ну вот, решено. Я должна полностью измениться. И обновиться. Снова начну изучать книги про дзен, «нью эйдж» и «помоги себе сам», займусь йогой и всем прочим. Меняться нужно изнутри, а не снаружи, а для этого необходимо регулярно медитировать и, кстати, сбросить наконец вес. Поставила в ванной свечи и постелила коврик для йоги – буду медитировать, пока мой разум не придет в состояние абсолютного Покоя и Равновесия, а потом повезу детей к врачу. Нужно только не забыть оставить немного времени, чтобы: а) приготовить что-нибудь на полдник, б) отыскать неизвестно куда запропастившиеся ключи от машины.

Но это еще не все. Моя программа самосовершенствования значительно шире.

Я ХОЧУ

– Сбросить 20 кг. (Или 15)

– Зарегистрироваться в Твиттере, Фейсбуке, Инстаграме и Уотс-апе, чтобы не чувствовать себя старой и замшелой. Все остальные (кроме меня) уже давно вовсю пользуются Твиттером, Фейсбуком, Инстаграмом, Уотс-апом и т. д.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Детский аттракцион в виде батута.(Здесь и далее – прим. переводчика).

Вернуться

2

Серия детских книг британского художника М. Хендфорда – на картинке среди многих людей нужно найти определенного человека, Уолли.

Вернуться

3

Женщина-доброволец, регулирующая автомобильное движение возле школ; «леденец» – круглый знак «Стоп» на длинной рукоятке.

Вернуться

4

Дополнительная подушка – специальная подушка сиденья, позволяющая детям использовать стандартные ремни безопасности.

Вернуться

5

Комплект или подборка из нескольких основных предметов одежды, которые можно постоянно носить в разных комбинациях и дополнять другой одеждой, соответствующей времени года или событию.

Вернуться

6

Американский подростковый сериал.

Вернуться

7

Цитата из мультфильма «Розовая пантера».

Вернуться

8

Ресторан-закусочная в Сохо.

Вернуться

9

«Рыбный садок» (PlentyOfFish) – популярный в Великобритании сайт знакомств.

Вернуться

10

Уэльс (Великобритания).

Вернуться

11

По преданию, когда фараон не захотел отпустить евреев из Египта, Бог по молитве Моисея обрушил на страну многочисленные бедствия. В числе «казней египетских» были казнь лягушками, нашествие кровососущих насекомых, наказание «песьими мухами» и нашествие саранчи.

Вернуться

12

Район в Северо-Западном Лондоне, где живут известные писатели, художники, артисты.

Вернуться

13

Жаргонный термин, означающий женщину, которая в силу различных причин возвращается к воздержанию после активной сексуальной жизни или замужества.

Вернуться

14

Известная англо-австралийская феминистка; утверждает, что по мере взросления женщины исчезают как личности, «растворяясь» в мужском мире.

Вернуться

15

Активная маркетинговая стратегия; включает комплекс мероприятий по изменению бренда товара или фирмы: названия, логотипа, слогана, визуального оформления, с изменением и проч. Проводится в русле изменения концептуальной идеологии бренда и подразумевает, что в компании (продукте) произошли существенные изменения.

Вернуться