СЕРГЕЙ ДЕРКАЧ
ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ

ПРОЛОГ

Посланец опоздал. Еще издали он видел жирный столб Смерти, поднимающийся над лесом, думал, что сумеет помочь Схимнику, увести его, или, на худой конец, облегчить страдания, принять последние Дары. Но он опоздал.

Поляну, на которой жил Схимник, простой смертный сам найти бы не смог, разве что с разрешения хозяина. Посланец же мог найти дорогу даже с закрытыми глазами. Он просто знал, куда идти, и все. Столб Смерти, поднимающийся над лесом, кроме посвященных, увидеть тоже никто не мог. Не дано это простым смертным. Не в эти времена.

Посланец, ступая осторожно и быстро, добрался до края поляны. Так и есть. Глинобитный дом разрушен. Дары, уничтоженные воинами Лучезарных, уносились в небо жирным черным дымом. Вместе с дымом в голубую лазурь уносилось и тело самого Схимника. Все было кончено. Он опоздал.

Не теряя осторожности, Посланец быстро подошел к руинам, внимательно изучил следы на земле, а потом сел на пороге, не смея войти в разрушенное строение. Не потому, что там таилась какая-то опасность – из уважения к Схимнику. Посланец вгляделся в пространство, прислушался к ветру. Вечный спутник-бродяга шепотом рассказал то, о чем умолчала Земля.

Призраков было шестеро. Они напали с трех сторон. Сняли защиту дома, молниями разрушили крышу, заставив Схимника взяться за оружие и выйти наружу. Схимник, хорошо владевший рукопашным боем, был не в силах противостоять шестерым профессиональным убийцам. Троих из них он забрал с собой, но остальные не оставили ему шанса. Правда, были еще следы, но какие-то невнятные, словно стертые, давние, на которые, может, и не стоит обращать внимания.

Посланец поднял голову к небу. Где-то там, высоко, по золотым лучам Ярила-Солнца, шел теперь к своим предкам Схимник. Шел с гордо поднятой головой, как человек, до конца исполнивший свой долг.

Посидев немного на пороге разрушенного дома, Посланец поднялся, огляделся и легко, словно олень, скрылся в чаще леса. Его задача еще не была выполнена. Нужно успеть предупредить еще двоих волхвов. Нужно успеть.

Посланец мог бежать наравне с ветром, сутками напролет без сна, отдыха и еды. Для него это был не дар. Это была необходимость. Но Посланец не ведал, что Великий Совет слишком поздно узнал о грозящей опасности, и большинство волхвов-хранителей уже мертвы. Уйти успели только трое самых сильных и мудрых, которым теперь придется прилагать огромные усилия, чтобы удержать хрупкое равновесие. Мир начинал сползать в бездну гибели.

Это произойдет не сразу, не в один миг. Пройдут столетия, может, даже тысячелетия, но конец неотвратим. Если только не восстановить вовремя Круг.

Всего этого Посланец не ведал. Он мчался по лесу, подобно ветру, стремясь во что бы то ни стало выполнить свой Урок. Вовремя. Без права на опоздание.

Не смотря на зоркий глаз и острый слух, Посланец все-таки не заметил за собой слежку. Две железные нежити, одна – высоко в небе, а вторая – под землей, сопровождали его, готовясь в нужный момент нанести удар. Они видели каждое его движение, слышали каждый вдох, удар сердца. Когда Посланец выскочил из леса и промчался по полю, они изготовились для атаки с двух сторон. Небесная нежить ушла в смертельное пике, а нежить подземная, разогнавшись, вот-вот должна была вынырнуть из-под земли, подобно рыбе.

Атака захлебнулась, не начавшись. Несколько огромных, размером с зубра, орлов набросились на летящую нежить. Ударами крепких, могучих клювов и когтей сбили ее с боевого курса, заставив атаковать своего подземного союзника. Буквально втоптали, расплющили оба железных монстра друг о друга. А скрежет и визг рвущегося металла заглушил бродяга ветер. Не видел этого посланец. Незачем ему отвлекаться по мелочам от основного задания. Не его это дело.

Наблюдавший за битвой крепкий бородатый мужичонка только усмехнулся в усы, покачал головой. Он еще немного постоял, посмотрел, как ветер хоронит поднятой землей нежить, развернулся и ушел назад в лес. Настало время готовиться к обороне.

ГЛАВА 1

Алексей сидел на балконе своей квартиры и смотрел на закат. Он очень любил это время суток еще с детства, когда родители завозили его на лето к бабушке и деду в Крым. Он выбегал на околицу села каждый вечер и смотрел, как садится за горизонт утомленное солнце. Огромный, на полнеба, малиновый диск опускался все ниже, цеплялся краем за бесконечную степь, постепенно тонул в ней, пока не исчезал совсем. На темнеющем небе загорались первые звезды, яркие, необычные, манящие к себе. Они были похожи на окошки, открывающиеся в небосводе, из которых неведомые жители смотрели на Землю. Вечерняя заря постепенно меркла, вместе с ней засыпали птицы. Слышался обеспокоенный голос бабушки, зовущей непослушного сорванца домой. Маленький Алеша не всегда шел сразу, и тогда приходил за ним дед. Иногда он ругал внука, но чаще замирал рядом, любуясь закатом вместе с ним. Через некоторое время разгневанный голос бабушки, быстро идущей по улице в поисках пропажи, адресовался уже обоим ослушникам. Тогда дед и внук срывались с места и бежали домой по разным сторонам улицы. Бабушка делала вид, что не может решить, кого же из них ловить, топталась на месте, лишь разводя руками. А Алеша со смехом забегал в сумерках во двор, вбегал в летнюю кухню, из которой даже на улице чувствовался запах только что пожаренных пирожков, молока, сметаны и наваристого, густого борща, варить который так вкусно умела только бабушка. Пока они с дедом добирались, наконец, до дома, внук успевал расставить на столе тарелки и ложки, и сидел с прилежным видом, словно ничего не произошло. Все прекрасно понимали, что это такая игра, но делали вид, что все по-взрослому, всерьез. Бабушка для проформы ворчала на мужиков, насыпая в тарелки борщ, особенно доставалось деду. Но тот только покорно кивал и украдкой заговорщицки подмигивал внуку. И так почти каждый день.

С тех пор у Алексея особенное отношение к закатам. Вспоминая детство, Алексей невольно улыбнулся. Как давно это было!

Улыбка погасла, погас и закат, а вместе с ним растаяли воспоминания. Сейчас становилось не до них. Нужно было в спокойной обстановке подумать, как жить и что делать дальше. События, происходящие в последнее время, наталкивали на невеселые мысли. Нужно было все оценить, взвесить, разложить по полочкам. Алексей любил это делать вот так, сидя на балконе и наблюдая за небом. Итак, все началось…

А началось все примерно год назад. Даже не год назад, а раньше, еще в десятом классе. Да нет, даже еще раньше, в детстве. Недаром сейчас в памяти всплыли те летние вечера. Алексей замер, мысленно выстраивая все события в некую логическую цепочку, продвигаясь по ней от конца до начала, и пытаясь определить, не ошибся ли. Вроде нет, все точно.

В детстве ему постоянно снились странные сны-видения. Они были настолько реальными, словно происходили наяву. Маленький Алеша каждую ночь улетал в неведомые земли, полные диковинных, иногда говорящих, зверей, странных людей, волшебников, обычных людей, добрых и злых. Все это было похоже на сказку, поэтому Алеша, в отличие от многих детей, никогда не капризничал, укладываясь спать. Он ждал сказки, о которой многие мечтали, но побывать в ней мог далеко не каждый. Утром мальчик с упоением рассказывал свои сны родителям. Те слушали внимательно, улыбаясь словам ребенка, и списывали все на богатое детское воображение. Мама даже записывала их в особую тетрадку. Через несколько лет, уже научившись читать и писать, Алеша прочитал ее, а потом сам стал вести своеобразный дневник снов, куда тщательно заносил свои сны со всеми подробностями. Иногда заветная тетрадка исчезала, часто вместе родителями, которые ездили в частые командировки, оставляя отпрыска на брата отца, дядю Сеню. Чем занимался дядя, где работал – Алеша не знал, но с ним было так интересно! Дядя придумывал увлекательные игры, интересно рассказывал всякие истории, сюжет которых перекликался со снами ребенка. Но к двенадцати годам волшебные сны снились все реже, пока однажды не исчезли. Казалось, что насовсем. Алеша тогда не сильно-то и расстроился. Он прекрасно понимал, что уже вырос, поэтому сны должны быть взрослыми.

В десятом классе сны возобновились. Теперь они были мало похожи на сказку. Ему снились удивительные и странные миры, которые можно было поделить на две категории. В одних мирах люди жили в единстве с природой, где не было машин, компьютеров, самолетов, космических кораблей, зато правило миром волшебство, знахарство, тяжелый труд, приносящий, тем не менее, немалое удовольствие людям. В других процветала техногенная цивилизация. Города-мегаполисы стремились своими небоскребами в открытый космос, повсюду летали незнакомого вида машины, корабли уносились к звездам, достижения науки были сопоставимы с магией. В обоих мирах люди выглядели счастливыми, уверенными в завтрашнем сне. Казалось, некто представлял Алеше на выбор мир, в котором ему предстояло жить. Хочешь – берись за соху, а нет – садись в звездолет и лети открывать или захватывать неведомые планеты. Алеша снова взялся за дневник. Даже несмотря на то, что компьютер был привычнее бумаги и ручки, он все записывал по-старинке, от руки и в тетрадь. Так длилось больше года, а потом сны снова прекратились. Некто неизвестный словно давал время подумать. Странный он какой-то, еще подумал тогда Алеша, веря, тем не менее, что этот некто существует в реальности. Мальчик даже поделился своими сомнениями с дядей, но тот только положил руку ему на плечо, сказав, что нужно немного подождать, и все наладится.

В третий раз все началось вчера. Ему приснился сон. Алексей стоял в чистом поле на перекрестке двух дорог. Одна из них вела к лесу, а вторая – в большой город, над которым летали многочисленные машины. Парень знал, что ему нужно идти дальше, но вот по какой дороге двигаться? Что выбрать: привычную городскую жизнь или густой, неизвестный, а потому пугающий, лес?

– Страшно? – вдруг раздался чей-то голос за спиной.

От неожиданности Алексей вздрогнул и оглянулся. За ним стоял его ровесник и внимательно разглядывал Алексея. Он был худощав, крепок, на полголовы ниже. Длинные, до плеч, светлые волосы были перехвачены кожаным ремешком. Круглое лицо, внимательные, чуть прищуренные зеленые глаза, тонкий нос, чуть припухлые губы, упрямый подбородок. В общем, ничего особенного. Только глядя в его глаза, Алексей вдруг понял, что паренек намного старше его, словно между ними пролегли целые столетия. А еще Алексей почувствовал, что от незнакомца исходит такая сила, противиться которой не смог бы никто. Самое странное то, что никак не удавалось понять, добрая ли это сила или злая. Казалось, незнакомец, прекрасно зная, чем владеет, давал возможность окружающим самим решать этот вопрос.

Алексей кивнул. Слова, почему-то, казались ему лишними.

Незнакомец же продолжал разглядывать парня, словно решая для себя, стоит продолжать разговор или оборвать его прямо сейчас.

В таком ожидании прошло несколько минут. Наконец, незнакомец подошел вплотную и сказал:

– Похоже, ты тот, кого Великий Совет давно ждал.

– Какой Совет? – невольно спросил Алексей, ничего не понимая. От уверенности, с которой говорил незнакомец, мурашки поползли по коже. Казалось, он знал об Алексее то, о чем тот даже не догадывался.

– Хочешь знать? – Алексей кивнул. – Что ж, тогда приходи сегодня к кресту на Замковой горе. Знаешь, где это?

Алексей снова кивнул.

– Жду тебя в пять часов утра.

Произнеся эти слова, незнакомец стал удаляться, постепенно растворяясь в воздухе. Алексею снова стало страшно. Кто это был? Зачем зовет на встречу? Что такое Великий Совет? Эти мысли роем носились в голове и вызывали головную боль. Чтобы отвлечься, Алексей снова повернулся к перекрестку. Странно! Теперь дорог было не две, а три. Между первой и второй несмело, едва заметно, словно пунктиром, была обозначена тропа. Она вела куда-то в поле, к горизонту. Еще не понимая, что он делает, Алексей сделал первый шаг по тропинке, потом еще один, еще… Прислушиваясь к себе, он понял, что страшно было сделать только первый шаг. Потом страх ушел так же внезапно, как и появился.

Над головой раздалось хлопанье крыльев. Алексей поднял голову и увидел большого черного ворона, который кружил над ним, то ли охраняя, то ли принимая за будущую жертву. Парень хотел отогнать его, даже руками начал махать, но птица, резко спикировав, стремительно улетела вперед, несколько раз резко каркнув.

От этого карканья Алексей и проснулся. За окном серело, приближался рассвет. Парень посмотрел на часы. Было четыре тридцать. Времени едва хватало на то, чтобы собраться, поймать такси и не опоздать на встречу. Мысль о том, чтобы проигнорировать сон, даже не приходила в голову. Наоборот, Алексей был уверен, что, возможно, это та самая важная встреча в его жизни, которой он так долго подсознательно ждал, от которой зависит его будущее. Откуда появилась такая уверенность, он не мог понять.

Быстро одевшись, парень выскочил из дома, добежал до площади, где в любое время суток стояло две-три машины с шашечками, запрыгнул в одну из них и поехал к месту встречи. Иногда он поглядывал на часы, не опаздывает ли, но нет, он успевал вовремя, даже раньше на пять минут. Точность Алексей считал не просто чертой характера. Это была дань уважения к людям, с которыми приходилось общаться. Никто не имеет права тратить на ожидание чужое время.

Отпустив такси, Алексей взбежал по ступенькам, ведущим к кресту, огляделся. Никого. По дороге изредка проезжали одиночные машины, город еще спал. В ногах правды нет, подумал парень и присел перед крестом лицом к реке. Когда-то давно, еще во времена Богдана Хмельницкого, на этом месте козаки-запорожцы под командованием полковника Богуна наголову разбили польские полки. Дело было зимой, Богун применил тактику Александра Невского, заманил поляков в ловушку, и почти все они потонули в водах Южного Буга. Уже в конце двадцатого века, на этом месте винничане поставили каменный крест в честь той славной победы предков.

Алексей смотрел на голубую ленту, покрытую почти прозрачной кисеей тумана, словно одетую в пеньюар. Иногда взгляд цеплялся за алый край неба, в котором вот-вот должно показаться дневное светило. Запели первые птицы. Воздух был нереально прозрачным. Казалось, можно было видеть, как он проходит сквозь травы и деревья, стены домов, синеву реки. Все это – и река, и птицы, и туман – создавали иллюзию ирреальности происходящего.

– Как в сказке, не правда ли? – спросил кто-то над ухом тихо, осторожно, будто боялся словами спугнуть рассвет.

Алексей вздрогнул от неожиданности и повернул голову. Рядом с ним стоял неизвестный из сна. В этот раз одет он был в спортивный костюм и кроссовки, как человек, занимавшийся пробежками по утрам. Алексей украдкой взглянул на часы. Ровно пять. Неизвестный только усмехнулся и присел рядом.

– Давай знакомиться, – протянул он руку Алексею и крепко пожал. – В миру меня зовут Радик, для учеников я – Ратибор.

– Алексей, – парень ответил на рукопожатие.

– Я так понимаю, что ты не привык тратить время попусту, поэтому перейдем прямо к делу. Что ты можешь сказать про современный мир?

Вопрос был настолько неожиданный, что Алексей растерялся.

– Хорошо, – помог ему Радик. – Тебе нравится жить в этом мире?

Парень только пожал плечами. Нравится, не нравится – выбирать не приходится. Суеты полно, лишних телодвижений, неуверенность в завтрашнем дне, страх какой-то, а еще слишком много насилия. Нет, не конкретного, а вообще. По телеку, куда ни глянь – везде боевики, кровь, трупы, взрывы, разбитые машины, смерть. Конечно, это не нравится, но что делать – таков наш мир.

– Не знаю, – честно ответил Алексей.

Радик подумал немного, а потом сказал:

– Наш мир велик и многогранен. В нем много такого, что люди даже представить не в силах. Вот ты, например, в курсе, что сейчас миром практически правит Совет Трехсот?

– Что-то слышал, – неопределенно ответил Алексей.

– Что-то… – передразнил парня Радик. – Ладно, хоть что-то.

– Бульварная пресса, передачи… – словно оправдывался Алексей.

– Совет Трехсот есть ставленником инопланетной, чуждой Земле, цивилизации. Это сборище трехсот самых богатых людей мира, которые владеют реальной, закулисной, а потому неограниченной властью. Они возводят на трон и низвергают правителей, они толкают науку в нужном им направлении, и, значит, само человечество. Ты заметил, что за последние полторы сотни лет цивилизация гигантскими шагами рванулась по пути прогресса, не считаясь с потерями природных ресурсов, как живых, так и ископаемых? Сколько месторождений полезных ископаемых за это время было выработано под ноль? Сколько видов флоры и фауны исчезло или на грани полного вымирания?

– Я понял! – Алексей широко улыбнулся. – Ты – из Гринписа?

Радик посмотрел на него внимательно и немного с сожалением, как на ребенка, сказав с досадой:

– Ничего ты не понял. Разве активист Гринписа будет приходить к тебе во сне и договариваться о встрече?

На это Алексею ответить было нечего. Нестыковочка.

– Разные цивилизации движутся своими, отличными от других, путями. Одни чисто техногенные, другие смешанные, третьи используют в своей жизни прикладную магию. Наша цивилизация изначально была основана на понимании и применении Силы, которой пронизана вся Вселенная, из которой соткано все живое и неживое. Была основана, пока сюда не прилетели разведчики молодой, сильной, но страдающей имперскими амбициями цивилизации с планеты Сатан. Они претендовали на роль ведущей силы в нашей Галактике. Их аналитические машины рассчитали, что, при таком своем развитии, уже через несколько тысяч лет земляне без всяких громоздких и довольно неуклюжих аппаратов смогут вырваться далеко вперед не только в исследованиях космоса, но и в постижении Божественного Начала, к которому сатаниане никак не могли подступиться. В этом случае их оттеснят на второстепенную роль, сделают низшей расой. Так думали пришельцы. Допустить подобного их амбиции не позволяли. Напрямую уничтожить Землю пришельцы не могли по законам Вселенной, и тогда их руководством было принято решение изменить само направление развития человечества. Подготовка длилась долго, несколько тысяч лет. И вот, в конце девятнадцатого века, когда в руках трехсот людей сосредоточилось девяносто процентов всех ресурсов планеты, началось глобальное изменение Земли. Посыпались одно за другим научные открытия, словно из рога изобилия. Человек резко, практически без всякого перехода поменял мотыгу на трактор с программным управлением. Гигантские заводы и фабрики выплескивают в атмосферу миллионы кубометров угарного газа, города заполнились смогом, взлеты космических аппаратов разрывают озоновый слой на куски. Как давно ты пил воду из Буга?

Алексей не ожидал такого вопроса, поэтому ответил, слегка с опозданием:

– Давно, еще в детстве.

– А сейчас не рискнешь, правда? Еще двадцать лет назад в магазинах продавали только сладкую и минеральную воду, теперь же простая питьевая вода расходится за умеренную плату, потому что воду из-под крана пить опасно для здоровья.

В словах Радика прозвучало столько боли, что Алексей невольно содрогнулся. Он не раз ловил себя на мимолетных мыслях, что не по тому пути движется человечество, ой, не по тому! С ностальгией Алексей вспоминал те времена, когда, еще маленьким, он дышал зимой напоенным снегом воздухом; босиком бегал по двору весной, сбивая ногами душистые, как в поле, цветы; подставлял лицо летнему дождю и наслаждался его сладкими, волшебными слезами; как любил осенние грозы и запах опавшей листвы… В последние несколько лет Алексей ни разу не мог позволить себе такой роскоши. И не потому, что не было времени остановиться на секунду и замереть, поддаться очарованию природы. А потому, что этого очарования больше не было. Не-бы-ло. От этих мыслей стало больно и обидно. Урбанизация вытеснила все, что было так дорого с детства, где жил, словно в сказке. В душе образовался вакуум.

Тем временем Радик продолжал:

– Когда-то все было не так. Давно, несколько тысяч лет назад, миром правил Великий Совет. Он состоял из четырех магов-стихийников, которым подчинялись волхвы-хранители числом двенадцать. Они были щитом Земли и жили в разных ее концах, по двое на континент.

– Кто такие маги-стихийники? – прервал Радика Алексей.

– Это маги, которым подчинялись четыре стихии: огонь, вода, ветер и земля. Не думай, это не сказки. Ты знаешь, что такое эгрегор?

Алексей только пожал плечами.

– Эгрегор – это мощное биоэнергетическое поле, которое создает группа людей. Скажем, несколько тысяч человек начинают молиться о чем-нибудь конкретном, ну, например, чтобы пошел дождь во время засухи. Проходит несколько часов, и о чудо – небосвод затягивается тяжелыми свинцовыми тучами, на землю льется целый водопад воды. Скажешь, такого не бывало?

Алексей ухмыльнулся. Сказки для малышей!

– Тогда ответь мне, почему тебя слушается ветер, когда ты просишь его не мешать подкуривать тебе сигарету?

Алексей застыл, потом с некоторым страхом посмотрел на собеседника. Выстрел, как говорится, не в бровь, а в глаз. Действительно, уже несколько лет парень имел привычку обращаться по имени к ветру, если не мог подкурить под его порывами. В зависимости от времени года, он называл его по-разному: Весенько, Летко, Осенько, Зимко. Как ни странно, если просить ласково и искренне, ветер слушался и замирал на короткое мгновение, достаточное, чтобы сигарета зажглась. Странно еще и то, что Радик сейчас так легко говорил о том, о чем никто, кроме Алексея, не знал.

Радик только улыбнулся в ответ:

– Ты умеешь укрощать, казалось бы, неукротимую стихию. Пусть твое умение находится в зачаточном состоянии, пусть. Но оно есть, и от этого никуда не деться. А теперь представь, что тысячи, сотни тысяч или миллионы людей молят о чем-то стихию, а один человек умеет собрать всю энергию их мыслей в один пучок. Тогда этот пучок мог структурировать пространство, другими словами – материализовать мысли, желания и потребности делать свершившимися. Например – вызывал дождь, то есть ветер пригонял тучи, из которых на землю капала долгожданная влага. Об этом очень доходчиво написал Владимир Шемчук в своей книге “Волхвы”. Почитай на досуге.

Радик замолчал на несколько минут, давая возможность собеседнику переварить услышанную информацию. Алексей с интересом смотрел на него, ожидая продолжения. Все, о чем говорил новый знакомый, можно было бы со спокойной совестью назвать бредом, если бы не одно “но”: в душе парень был уверен в его правоте. Немного позже Радик сказал:

– Прежде, чем поговорить о тебе, я хотел бы продолжить. Двенадцать волхвов-хранителей по очереди следили за тем, чтобы психо-энергетическое поле Земли, так называемый эгрегор, был неразрывно связанным с каждым ее обитателем, будь то человек, животное или растение. Только в этом случае цивилизация в целом имела все шансы не только выжить, но и выйти на очень высокий, практически Божественный уровень развития. Кроме того, с помощью своих Даров, подаренных титанитами, они могли отбросить захватчиков в глубокий космос и оставить один на один с капризами Вселенной. Разведчики-пришельцы действовали очень хитро и осторожно. Нет, у них не было таких природных способностей, как у землян. Они, эти способности, атрофировались у них за ненадобностью, ведь пришельцы избрали путь техногенный. Их заменили различные приборы, далеко не такие совершенные, как организм человека, который был напрямую подключен к психо-энергетическому полю Земли. Лучезарные – так называли себя сатаниане – поступили хитро и подло. Внимательно изучив, как обустроена наша цивилизация, пришельцы нашли слабые места в ее защите и ударили по-тихому. Для начала нужно было уничтожить эгрегоры. Как это сделать? Очень просто. Нужно заставить человека думать, что всему есть рациональное объяснение. Тогда человек перестает верить, искренность в помыслах заменяется скептицизмом, а вера – атеизмом. Но, чтобы этого достичь, необходимо разорвать связь Земли с человеком. Так, две тысячи лет назад, было уничтожено восемь из двенадцати волхвов-хранителей. Теперь, когда угроза быть уничтоженными устранена, можно продолжать экспансию. Сатаниане ошиблись только в одном: не мог человек просто так оборвать связь со своей планетой. Для него это было бы сродни самоубийству. И тогда пришельцы решили заменить живую веру на веру синтетическую. Причем не на одну, а на несколько. Так возникло в мире множество религий, которые, имея один исток, незначительно отличаются друг от друга и находятся в состоянии постоянной конфронтации. Присмотрись внимательно. Разве много принципиальных расхождений в учениях Будды, Каббалы, Христа, Магомеда, Зороастра? Что самое интересное – все ратуют за мир во всем мире и терпимость к иноверцам. Но, чтобы хотеть мира, нужно готовиться к войне. Что нужно для войны? Оружие. И начинается гонка вооружений, которая длится уже около двух тысяч лет. А что лучше всего двигает такую гонку? Правильно, технический прогресс. Ни для кого не секрет, что все значимые для человечества прорывы в науке сначала были использованы военными, а уж потом переданы на благо человечества.

Радик снова замолчал, словно подводя черту под сказанным. Алексей не сказал ни слова. Он сидел тихо, боясь даже вздохом прервать собеседника. Почему-то казалось, что наступает момент истины, к которому каждый человек приходит рано или поздно. Радик продолжил через минуту:

– Тебе с детства снились сны, в которых демонстрировались два способа жизни. Некто словно ставил тебя перед выбором, который ты просто обязан сделать. Либо возвращение к Истокам Силы, либо – жизнь в техногенной цивилизации. Не скажу, что второе хуже, чем первое. Скорее, оно противно самой природе человека как сущности, созданной Творцом. Как говорил один киногерой, это не наши методы. Выбирать тебе.

– Почему я и почему сейчас? – выдохнул Алексей. Ему льстило считать себя избранным, но хотелось услышать это от других.

– Хоть гордыня и грех, но тут ты прав, – угадал мысли парня Радик. – Ты – избранный. Великий Совет через помощников волхвов-хранителей, советников Ра, ищет и находит людей с так называемыми экстрасенсорными способностями, а потом обучает в специальных центрах, разбросанных по всей планете. Из учеников иногда вырастают замечательные личности, в том числе и титаниты.

– Кто они такие?

– Всему свое время. Если ты согласишься, пройдешь трудный и опасный путь подготовки и становления, то узнаешь не только это. Если откажешься – что ж, будем ждать следующего кандидата. Только времени у нас практически не осталось.

– Почему?

– Лучезарные затеяли что-то опасное, с чем мы еще не имели дело. Видишь, я откровенен с тобой, ничего не утаиваю и не требую молчания взамен. Но запомни: что бы ты сейчас не выбрал – обратной дороги у тебя уже не будет никогда.

Радик замолчал и повернул лицо на восток. Алексей проследил его взгляд.

Горизонт, окрашенный в золотисто-алый цвет, был покрыт, словно тончайшей кисеей, облаками, сквозь которые гордо, величаво, с грацией императора, поднимался огромный малиновый диск. Он лучами, как руками, раздвигал массы тумана, гасил последние звезды, заставил стыдливо померкнуть луну. По реке побежали золотистые искры, будто солнце бросило на ее поверхность горсть искрящегося конфетти. Мгновенно запел в листве целый хор птиц. Каждая пичуга по-своему восхваляла восход дневного светила и старалась от души, но, тем не менее, хор звучал слаженно, словно ним управлял очень опытный дирижер. Необъяснимый, детский восторг заполнил душу Алексея. Ему казалось, что он растворяется в этой феерии рождения дня, становится одним из многих частичек-атомов, из которых состоит этот мир. Такого блаженного восторга он еще никогда не испытывал. Хотелось вскочить, оттолкнуться от земли и лететь навстречу утренним лучам, купаться в облаках, умыть бледный диск луны, погладить каждую волну в реке.

Все очарование закончилось так же внезапно, как и началось. Смердящий солярой “КамАЗ” своим трубным клаксоном возмутился какой-то легковушке и вмиг оборвал сказку. Алексей повернул голову, но рядом никого не было. Радик исчез так же неслышно, как и появился.

Парень не помнил, что он делал целый день. Мысли об утренней встрече не давали покоя. Алексей вспоминал каждое слово Радика, его интонации, жесты, пытаясь услышать свой ответ на все сказанное. И, едва вернувшись домой, он сел на балконе и стал смотреть, как Ярило-Солнце медленно уходит на покой. Заодно принять окончательное решение.

Но оно не приходило. Алексей никак не мог услышать себя, свое сердце. Привычная жизнь тянула назад, новое и неизвестное пугало, но было таким загадочным и желанным, как запретный плод. Разум холодно взвешивал все аргументы “за” и “против”, а душа плевать хотела на старания мозга. Уже далеко за полночь, уставший от долгой борьбы с самим собой, Алексей упал на кровать и мгновенно уснул. В эту ночь ничего не приснилось.

ГЛАВА 2

– Твою дивизию! – выругался Алексей, открыв холодильник.

Изнутри пахнуло вонью, лампочка не работала, вместо холода парень ощутил тепло. Холодильник умер, причем весьма скоропостижно. Казалось, все продукты пришли в негодность. Чтобы избавиться от неприятного запаха, пришлось открыть окно. Морщась, Алексей осмотрел холодильник, вынул вилку из розетки и снова вставил. Так и есть. Полезное изобретение человечества приказало долго жить. С чего бы это? Холодильник был относительно новый, всего несколько лет назад купленный в супермаркете. Может, был скачок напряжения ночью?

Времени разбираться не было. До начала рабочего дня оставалось не так много времени. Брезгливо морщась, Алексей быстро избавлял внутренности холодильника от испортившихся продуктов. Как оказалось, все, что было куплено в супермаркете, включая копченую колбасу и масло, протухло. Относительно живыми остались лоток яиц, пакет молока, зелень. А вот сало, привезенное родителями на выходных из села, выглядело свежим, словно вчера еще бегало по двору и хрюкало. Домашнее мясо тоже не пострадало. Алексей быстро сгреб в мусорный пакет все, что испортилось за ночь, оставив на столе уцелевшие продукты и накрыв их тарелками, схватил пакет и выскочил из дома. На завтрак не оставалось ни времени, ни аппетита.

Придя в офис, Алексей первым делом через интернет нашел телефоны сервисных центров по обслуживанию холодильников. Через час поисков и переговоров он договорился о встрече с мастером. Тот не мог приехать в обед, мог только через час. Пришлось отпрашиваться у руководства.

Через сорок минут Алексей стоял под своим подъездом, ругаясь и злясь, не в силах открыть дверь своим электронным ключом. Выручила соседка с нижнего этажа, добродушная старушка. Она возвращалась из магазина, постояла несколько минут, наблюдая за мучениями молодого человека, а потом достала из сумочки ключи и решила проблему.

– Вот так вот, Алеша, – сказала она с улыбкой, придерживая для него дверь. – Прогресс, как ни крути. Без него – никак.

Алексей поблагодарил, попытался в знак благодарности поднести сумку, но тут сзади кто-то спросил:

– Квартира восемнадцать здесь?

Алексей оглянулся и увидел мужчину средних лет, одетого в синий комбинезон и такую же кепку с логотипами какой-то фирмы. В руках мужчина держал объемный ящик для инструмента.

– Вы по ремонту холодильников? – догадался Алексей.

– Ага.

– Идемте, это я вас вызывал.

За время этого короткого диалога соседка успела пройти несколько пролетов. Живая старушка, подумал невольно Алексей, но догонять не стал. Все его внимание было сосредоточено на мастере. Пока они поднимались в квартиру, Алексей рассказывал о причинах вызова. Мастер слушал внимательно, будто доктор пациента, а потом, уже на кухне, он быстро отодвинул холодильник от стены, стал ковыряться во внутренностях. Алексей не стал ему мешать. Он только проверил, не испортилось ли то, что он оставил на столе, и ушел в комнату. Мастер занимался ремонтом более часа. За это время он два раза спускался вниз, к машине, брал необходимые запчасти. Алексей каждый раз провожал его, снова и снова проверяя свой электронный ключ. Странно, но теперь он работал безупречно. Алексею оставалось только пожимать плечами, силясь понять, что же происходит.

Мастер закончил работу, позвал хозяина. Алексей проверил, как работает холодильник, спросил:

– И что же было?

– У вас вытек фреон и одновременно накрылся компрессор, – ответил мастер, собирая инструмент. – Я все восстановил, так что пользуйтесь.

– Странно, – словно про себя, произнес Алексей.

– Что странно? Что я все восстановил?

– Нет. Почти все продукты испортились за одну ночь. Пришлось выбросить.

– А это вы купили утром? – мастер указал отверткой на накрытые тарелками продукты.

– В том-то и дело, что вот это, даже мясо, не испортилось, а вот колбаса, масло, балык, копченая рыба, сыр – все выбросил.

– Магазинное, видать?

– Конечно.

– А то, что не испортилось, откуда?

– Родители привезли из села.

– Тогда все ясно.

После этих слов мастер замолчал и продолжал собираться, будто сказанного было вполне достаточно для объяснения.

– Что же вам ясно? – спросил Алексей, после минутной паузы поняв, что продолжения может и не быть.

– Дело в том, что, если продукты домашние, да еще выращенные для себя, без всяких там добавок и химии, можно сказать, с душой, тогда они, при правильном подходе к делу, могут долго храниться без всяких холодильников. В старину как было? Зарезали кабанчика, мясо какое на колбасу там пустили или засолили, а остальное, вместе с салом – в погреб. Температура в погребе редко опускалась ниже десяти градусов, но мясо-то не портилось очень долго. Так и со всем остальным. Я это точно знаю.

– Вы из села родом?

– Да все мы из села-деревни, кто раньше, кто – позже. Кто уроки стариков еще помнит, а кто позабыл уже. А за холодильник не переживайте. Теперь он не сломается.

Собравшись, мастер огласил сумму, и, получив деньги, покинул квартиру. Алексей же не стал спешить на работу. Его зацепили слова нестарого еще человека, сказанные с такой простотой и какой-то житейской мудростью, словно все, о чем он говорил, было естественно и доступно. Укладывая продукты в холодильник, Алексей все размышлял над услышанным, а потом вдруг вспомнил слова соседки. Какой-то червячок начал грызть сознание, не давая покоя. Что-то не согласовалось в словах обоих. После нескольких минут упорного размышления, Алексей понял. Ну, точно! Если бы про прогресс говорил мастер, а про продукты – соседка, вот это было бы естественным, закономерным. Но в данном случае все было с точностью до наоборот, и это несоответствие заставляло задуматься.

От размышлений оторвал мобильник. Он пикнул несколько раз и отключился. Взглянув на экран, Алексей с удивлением понял, что телефон разрядился. Странно, ведь он всю ночь простоял на зарядке. Заряжать аппарат не было времени, поэтому, захватив зарядку с собой, парень покинул квартиру и отправился на работу.

Но на этом странности не закончились. Сначала сгорела розетка, к которой был подключен компьютер Алексея, потом, в самый ответственный момент полетела операционная система, так что пришлось вызывать системного администратора.

– Сегодня не твой день, Пригожин, – посмеивались над Алексеем коллеги, когда он в курилке рассказывал о своих проблемах.

Возвращаясь после работы домой, Алексей вдруг решил свернуть в парк. Впрочем, это был не совсем парк. Когда-то, давным-давно, здесь рос лес за чертой города, но со временем Винница разрослась, расстроилась. Участок леса городские власти привели в порядок, почистили, посадили новые деревья, и теперь он официально назывался лесопарк. Здесь, среди деревьев, находились корпуса трех больниц, в том числе детской областной, дом престарелых, детский дом. Территория парка была довольно приличной – несколько квадратных километров. Здесь же находилось небольшое озеро. Деревья в парке росли разные: и лиственные, и хвойные. А какой здесь стоял воздух весной, когда к запахам набухших почек присоединялся запах первых весенних трав и цветов! Казалось, этот воздух можно было мазать на хлеб и вкушать, как самый дорогой деликатес.

Алексей неторопливо шел по широкой тропе, дыша всей грудью, наслаждаясь прохладой, пением птиц. До заката еще было далеко, но солнце уже не припекало – ласкало своими лучами, которые пробивались сквозь живую зелень листьев. Время будто остановилось. Хотелось идти и идти, не чувствуя усталости.

Незаметно для себя Алексей вышел к озеру, которое находилось довольно далеко от входа в парк. Как он здесь оказался и куда делись люди, гуляющие среди деревьев – Алексей так и не понял. Он так погрузился в великолепие природы, что как-то упустил этот момент.

Прогулявшись вдоль берега, парень выбрал себе место у самой кромки воды, сел, снял обувь и опустил ноги в прохладную воду. Ступни сразу словно обожгло морозом, а потом по коже побежали горячие искры. Здорово!

Алексей наблюдал за солнечными зайчиками, которые прыгали по водной ряби, и даже вздрогнул, услышав сбоку от себя чей-то голос:

– Расшалились что-то они сегодня. Никак, обрадовались.

Алексей повернул голову. Рядом с ним стоял мужичок неопределенного возраста, похожий на бомжа. Старая, мятая, латаная-перелатаная одежка не по размеру, седоватая борода, спутанные седые волосы, сморщенное лицо. На ногах – ботинки на босу ногу, в одной руке палка, в другой – пустой вещь-мешок, похожий на древнюю котомку. Либо уже сдал бутылки, либо день был неудачный, подумал Алексей, осматривая бомжа. Скорее, неудачный, решил про себя парень. Потому что от бомжа не пахло спиртным. От него вообще никак не пахло, но это Алексея, почему-то, не смутило. Он просто не придал этому значение. Вдруг остро захотелось, чтобы мужик оставил его в покое. Достав из кармана крупную купюру, Алексей протянул ее бомжу и сказал:

– Слышь, мужик, поищи себе другое место.

Тот посмотрел на парня, словно только сейчас заметил, даже удивление промелькнуло в глазах, потом как-то хитро улыбнулся и спросил:

– А чем это плохо?

Истолковав его слова по-своему, Алексей достал еще одну купюру, добавил к предыдущей:

– Оно уже занято.

Бомж осторожно взял деньги, поднес их к самым глазам, кажется, даже понюхал, словно видел деньги впервые в жизни, но уходить не торопился. Поведение незнакомца начало раздражать. Алексей нехотя поднялся, стал медленно подходить к мужику, показывая всем своим видом, что он не хотел доставить неприятности, но придется. Как ни странно, бомж не испугался. Похоже, он даже не понял, что ему грозит. Еще раз осмотрев купюры, мужик небрежно спрятал их в карман и сказал приблизившемуся вплотную Алексею:

– Идем, мил человек, покажу тебе иное место. Оно покрасивше будет.

После этого бомж повернулся спиной и неторопливо зашагал вдоль берега. Он не оглядывался, будто был уверен, что парень последует за ним.

Алексей даже растерялся от неожиданности. Удивляясь на самого себя, как говорят в Одессе, он подобрал обувь и быстро догнал удаляющегося бомжа. А тот шел себе не спеша, что-то бормотал под нос, будто разговаривал с кем-то. Немного приноровившись к его походке, Алексей понял, что странный бомж разговаривал с травами, кустами, солнечными бликами. Уж не больной ли он, с тревогой подумал парень, понемногу отодвигаясь от попутчика на полметра. Мысль уйти или убежать даже не мелькнула в голове. Наоборот, Алексея разобрало такое любопытство, что он захотел, во что бы то ни стало, увидеть это “место покрасивше”.

Мужик все шел и шел, ведя неспешный диалог с природой. Кого-то он ругал, кому-то, наоборот, что-то советовал, над кем-то надсмехался. Алексей стал с интересом прислушиваться к его репликам, но попутчик говорил на каком-то непонятном диалекте. Вроде бы и слова русские, но вот понять их невозможно.

Неожиданно мужик остановился, словно налетел на невидимую стену.

– О, гляди-ка, пришли! – сказал он, удивляясь собственным наблюдениям.

Алексей огляделся. Они отошли от предыдущего места на порядочное расстояние и теперь стояли практически напротив него, но ничего сверхзамечательного или суперкрасивого парень найти не мог. Правда, был один нюанс: солнце практически скрылось за верхушками деревьев. Вечер наступил как-то уж слишком быстро и неожиданно, как бывает в горах. Мужик хитро посмотрел на него, спросил:

– Обувку-то почему в руке несешь?

Алексей только сейчас заметил, что все это время шел босым, но обуваться не хотелось. Трава и земля, по которой ступали ступни, словно сил добавляли.

– Верно, все верно, – закивал одобрительно головой мужик.

Он повернулся спиной к озеру, а лицом – к заходящему солнцу, поклонился три раза низко, до самой земли, что-то сказал на распев, а потом обратился к Алексею:

– Оставь на берегу все, что тебе не нужно, и иди за мной.

Сам же, без суеты, уверенно, подступил к самой кромке воды, стал ждать. Алексей, ничего не понимая, положил обувь на траву, стал за его спиной, глядя на гладь озера.

– Если ты все ненужное оставил здесь, твои глаза откроются, и ты увидишь то, чего люди обычно не замечают.

Прошло немного времени. Солнце все больше погружалось в верхушки деревьев, лаская землю последними своими лучами. Алексею начало казаться, что плоское зеркало воды понемногу искривляется, приобретая очертания какого-то иного, не современного, сооружения. Парень даже на несколько секунд зажмурил глаза в надежде, что видение исчезнет. Нет, оно не исчезло. Вода озера, вопреки всем законам земным, стала превращаться в стены какого-то храма. Что это был именно храм – Алексей, почему-то, был абсолютно уверен.

Мужик тем временем шагнул вперед, прямо на поверхность воды, и не торопясь зашагал к дивному сооружению. Сделав несколько шагов, он остановился, посмотрел на застывшего с открытым ртом парня, спросил:

– Ну, чего стоишь? Иди за мной.

– Куда? – только и смог выдавить из себя Алексей.

– Оставь все лишнее и иди.

Алексей сделал первый шаг. Он ступил в озеро, нагретая за день вода теплая, как парное молоко, омыла ступни. Второй шаг. Вода омывала щиколотки. Мужик неодобрительно покачал головой:

– Так дело не пойдет, мил человек. Я же сказал: оставь на берегу все лишнее.

– Одежду тоже? – спросил Алексей, начиная стягивать с себя тенниску.

– Вот блаженный! – не то отругал, не то посетовал мужик. – Одежка-то тут при чем? Ты сомнения свои оставь на берегу, возьми только веру. Без нее – никак.

Алексей растерянно смотрел на него, ничего не понимая. Какие сомнения? Какую веру?

– Не понимаешь, – с досадой констатировал мужик. – Жаль. Ладно, дорастешь – приходи. Я ждать буду. Только приходи либо на рассвете, либо на закате. Иначе никак.

Последние слова мужик сказал уже на ходу. Он все так же неторопливо приближался к творению вод, и вечерние лучи танцевали на его спине зайчиками.

Алексей отступил на берег, не в силах отвести глаз. В какой-то момент он вдруг увидел все: и дорожку, ведущую к центру озера, и идущего по ней уже не безликого мужика-бомжа, но крепкого, высокого, стройного мужчину с буйной русой шевелюрой на голове, одетого в полосатые штаны, заправленные в мягкие сапоги, вышитую рубаху навыпуск, подпоясанную плетенным из живых цветов поясом, державший в руках посох и корзину, полную каких-то трав и цветов. А храм потерял свою иллюзорность. Водяные стены вдруг стали белокаменными, призрачное строение выросло из воды, словно частичка легендарного града Китежа. Такой церкви Алексей еще не видел в своей жизни. Ровные белые стены с небольшими окнами, оплетенные зеленью, стояли намертво на зыбких водах, словно на твердейшем фундаменте. Резная крепкая дверь блестела, будто ее изготовили только вчера и вчера же навесили. А купол, купол… Он был одновременно огромен и ничтожно мал, он был материален и, вместе с тем, эфемерным, словно мираж. Он рос из стен, как живой, и терялся где-то в глубине вечернего неба, утопая в гаснущих лучах. Казалось, что храм не принадлежал к трехмерному пространству. Он был сотворен на иных законах, недоступных пониманию человека. Внезапно зазвенели колокола. В них было все: и звон золота, и пение птиц, и звук скользящих по воздуху лучей солнца, и плеск воды, и шорох листвы. Даже, казалось, был слышен разговор звезд. Такой музыки Алексей еще никогда не слышал. Тело сделалось легким, словно было соткано из шелка. Казалось, оттолкнись ногой – и улетишь высоко-высоко, к самим звездам.

Но солнце опускалось все ниже и ниже, храм, дорожка и идущий по ней мужик растворялись в вечернем воздухе. Алексей успел увидеть, как он открыл дверь храма, посмотрел на Алексея, сказал что-то. С последним ударом колокола до парня долетели его слова:

– С верой приходи. Я жду.

После этого все превратилось в молочную дымку тумана.

Алексей очнулся, когда уже давно стемнело. Он стоял на том же месте, смотрел в то же озеро и не мог понять, привиделось ему все или это было на самом деле. Хотелось лечь и заснуть прямо здесь, на берегу, но внутренний голос почему-то подсказывал, что этого делать нельзя, рано еще. Всему свое время.

Как он выбрался из лесопарка, Алексей понять не мог. В темноте, среди деревьев легко было заблудиться, но кто-то невидимый словно расстилал перед ним дорожку тропинки, а парню оставалось только идти по ней. Слева и справа среди травы мерцали огнем, как драгоценностями, неизвестные цветы. Можно было сорвать один, но почему-то приходило понимание, что делать этого не стоит. Цветок умрет, погаснет, как только его оторвут от земли.

Выйдя из парка, Алексей осмотрелся. В нос сразу же ударил неприятный запах гари сгоревшего бензина, дивные лесные запахи исчезли. Машин было очень мало, общественный транспорт не ходил. Алексей взглянул на часы. Ого! Почти час ночи. Пора домой.

Заснул он легко. И снилось ему, что стоит он на берегу того самого озера в лесопарке, пытается идти по воде, но каждый раз ступня упирается в дно.

– Без веры у тебя ничего не получится, – послышался за спиной знакомый голос.

Алексей оглянулся и увидел Радика, сидящего на берегу. Он кивнул ему, сказал:

– Я стараюсь.

– Старания одного здесь недостаточно. Нужно верить. Искренне, всей душой, каждой клеточкой своего тела, – ответил Радик. – Сейчас ты еще не готов идти.

– Научи.

– Этому научить нельзя. Вера либо есть, либо ее нет. Ты лучше присядь, поговорим.

Алексей сел рядом, обхватил руками колени и стал смотреть на зеркало озера.

– Маленький ребенок очень долго готовится, чтобы сделать первый шаг. Он сначала учится держать голову, потом садится, потом ползает, пытается встать, падает, ушибается, плачет, но снова ползет, пытается подняться и снова падает, пока в один прекрасный день, на радость папе и маме, не делает первый, самый важный шаг в своей жизни, и смеется, радуясь своей первой, пусть маленькой, но такой важной, победе. Потом, правда, его долго учат сидеть на месте, но не это главное. Важно, что ребенок достигает поставленной ним же самим перед собой цели. А знаешь, почему? Потому что он искренне верит, что однажды сможет сделать то, к чему стремится. Решив для себя раз и навсегда научиться ходить, малыш ни на секунду не сомневается, что зашагает легко, как его родители. Он просто верит, и все.

– И к чему эта длинная тирада? – несколько раздраженно спросил Алексей.

– Как ты можешь сделать первый шаг, если еще не определился, хочешь ты этого или нет?

– Хочу, конечно! Видишь, стараюсь, но ничего пока не получается.

– Мы говорим о разных вещах. Ты – о физической возможности ходить по воде, а я – о твоем решении.

– Не понял?

– Ты до сих пор не определился, какой мир твой: инопланетный или земной.

Алексей задумался.

– Не подумай, что я пытаюсь давить на тебя, – продолжал Радик. – Я представляю, что сейчас творится в твоей душе. Когда-то и я сам стоял перед выбором. Что лучше: привычная, обыденная жизнь, которой живешь с самого рождения, стабильная и изученная в самых мельчайших подробностях, или неведомый, странный мир, где твои возможности могут раскрыться в полной мере, где ты станешь больше, чем простой смертный, но останешься таким же, как и остальные люди? Как выбрать между возможностью иметь множество мертвых железных нежитей-слуг и тяжелым трудом над самим собой, чтобы прикоснуться к Божественному Началу? Шагать по проторенному, известному пути и не бить ноги, или мучительно делать каждый шаг на неведомой тропе, стирая ступни в кровь?

На этот раз Алексей даже не удивился, что Радик так четко прочитал все его мысли. Он был просто уверен, что сделать это мог только тот, кто сам в муках постиг свою истину. Парень долго молчал, думая о многом и ни о чем одновременно. Радик его не торопил. Он умел молчать.

– Скажи, почему сегодня со мной произошло столько необычного? – спросил, наконец, Алексей, взглянув на собеседника.

– Что ты имеешь в виду? – не понял тот.

Алексей подробно пересказал все события. Радик слушал внимательно, а разговор с соседкой и мастером-холодильщиком попросил повторить. Потом он некоторое время сидел молча, обдумывая что-то, и, наконец, сказал, тщательно подбирая слова:

– Мне сложно ответить тебе точно, потому что у меня нет всех данных. Ясно одно: времени на выбор осталось очень мало.

Произнеся эти слова, Радик посмотрел в глаза Алексею, опустил их:

– Извини, я соврал тебе. Больше не повторится.

Алексей, почти ничего не понимая, продолжал смотреть на собеседника. Тот глубоко вдохнул, словно перед прыжком с парашютом из люка самолета и продолжил:

– Лучезарные вычислили тебя. Они прекрасно понимают, что для них значит твой выбор. Для начала они хотели показать, как много для тебя значит нынешнее положение вещей и как трудно жить без, скажем, холодильника. Не могут живые продукты испортиться так быстро, ты и сам это понял. А вот полумертвые, с добавками – за несколько часов. То же самое и с мобилкой, компьютером, розеткой. Тебе наочно показывают: смотри как хорошо сейчас и как плохо будет, если воспротивишься. Скажу честно: вечернее событие тоже было преднамеренным. Почему мы не можем применить то же оружие, что и наши враги? Просто мы избрали немного другой путь. Тебе показали то, что скрыто от глаз простых людей, а дальше – твой выбор. Если увиденное оставит тебя равнодушным – нам нужно идти дальше и искать другого. Но если твое сердце трепетало при виде обычных когда-то вещей, если луч солнца, капля росы, самоцвет бутона папоротника заставлял тебя взлетать к звездам – значит, еще не все потеряно. Решайся.

Алексей лег на спину, стал смотреть в ночное небо. Звезды алмазной пылью устилали Млечный путь. Вот одна из них сорвалась и полетела вниз, прямо на Алексея, превращаясь на лету в фигурку девушки, окруженную сияющей аурой. Ее свет ослеплял, пришлось прикрыть веки рукой, но и сквозь ладонь пробивался яркий, но мягкий, свет.

Алексей открыл глаза. За окном щебетали птицы, солнечный зайчик полз по лицу, согревая своим дыханием. Вдруг захотелось поймать его ладонью и не отпускать никуда, играться, как в детстве, сделать его живым.

Алексей улыбнулся этой нелепой мысли. Впрочем, не такой уж нелепой. Если сделать правильный выбор.

Алексей встал, подошел к окну, посмотрел на двор, залитый солнцем, а потом тихо, но твердо произнес:

– Я хочу пройти по воде.

ГЛАВА 3

Никогда день не тянулся для Алексея так долго, как этот. Минуты растягивались в часы, интересная, увлекательная еще вчера работа была нудной, веселые коллеги – навязчивыми, атмосфера в офисе – угнетающей. Даже аппетит пропал, не хотелось ни есть, ни идти в кафе во время обеденного перерыва. Не хотелось вообще ничего. Только бы поскорее настал вечер. Поспать, что ли, мелькнула мысль. Алексей улыбнулся. Ну да, хороший будет у него видок, когда все увидят его спящим перед монитором. Как назло, никаких происшествий с техникой сегодня не происходило, ни с домашней, ни с рабочей. Что это: признание его воли или затишье перед бурей?

Едва дождавшись окончания рабочего дня, Алексей почти бегом добежал до дома, переоделся в легкий комбинезон камуфляжной расцветки, привезенный отцом во время последней командировки, и отправился в лесопарк. С той стороны раздался приглушенный взрыв, но парень не придал этому значения. Мало ли что? Времени до заката было еще много, но парень не считал, что зря его потратит, даже если придет раньше. Прогулка по лесу того стоила. Алексей спустился на первый этаж, подумал немного, затем на всякий случай положил ключ в укромное место под лестницей, о котором знали только он, отец и дядя Сеня, и вышел во двор.

Уже на подходе к парку Алексей увидел в небе столб жирного дыма, а также множество машин, стоящих как у самой кромки деревьев, так и выезжающих на дорогу. Это были в основном военные, хотя среди них находилось несколько машин пожарных и даже две кареты “скорой помощи”. Гаишники регулировали движение, освобождая путь машинам, въезжающим и выезжающим из леса. Территория лесопарка со стороны дороги была оцеплена военными, в парк никого не пускали. Перед оцеплением собралась толпа зевак. Люди что-то встревожено обсуждали, иногда жестами показывали на лес. Алексей смешался с толпой и стал внимательно слушать, о чем говорят. Через полчаса картина стала проясняться.

Оказывается, в небе над Винницей потерпел аварию вертолет, который вез то ли большое военное начальство, то ли какие-то секретные военные разработки. О причинах аварии ходили разные слухи. Военные и милиция в считанные минуты оцепили весь район, и это еще больше заставило поверить людей в то, что вертолет упал не просто так, из-за поломки. Тут что-то не то.

Конечно, в бредовые версии Алексей не поверил, но почему-то закралась мысль, что все это случилось из-за него. За всю свою жизнь он ни разу не помнит, чтобы в Виннице происходили какие-либо катастрофы, ну, конечно, если не считать обычных ДТП. Тут уж, как говорится, со всеми бывает. Но ни разу не было каких-либо из ряда вон выходящих аварий ни на одном предприятии. Не взрывались арсеналы, которых в советское время, по рассказам отца, вокруг Винницы было несколько, не сходили с рельсов поезда, не терпели крушение самолеты. А тут из-за одного вертолета оцепили сразу несколько квадратных километров леса. Понятно еще, если бы место аварии и прилегающую территорию в радиусе ну, пусть пятьсот метров. Но весь лес сразу?

А потом Алексей одернул себя: а не много ли ты взвалил на свои плечи, парень? Ты не такая уж важная персона, чтобы поднимать по тревоге столько людей, пригонять технику и ставить на уши весь район.

Изображая из себя зеваку, Алексей в позе “руки в брюки” стал не спеша двигаться вдоль кромки леса, ища возможность незаметно проскользнуть в чащу. Он прошел несколько сотен метров в одну и в другую сторону, но нигде не увидел ни одного слабого места в оцеплении. Военные, некоторые из них даже с автоматами, стояли на расстоянии не более сорока-пятидесяти метров и прекрасно видели все вокруг. Сначала Алексею показалось ненадежным такое “жиденькое” оцепление, но, приглядевшись, он обнаружил, что напротив леса стояла еще одна, почти незаметная, цепь, состоящая из людей в штатском с рациями. Они, словно наблюдатели-корректировщики, следили за кромкой леса и подсказывали военным, куда и на кого в первую очередь обратить свое внимание. Более того, складывалось впечатление, что на этом сюрпризы не заканчиваются. Алексей сам не мог понять, откуда пришла мысль, что в лесу его ждет еще три линии оцепления, и военным, находящимся в них, даны конкретные, серьезные указания по поводу нарушителей, вплоть до ведения огня на поражение.

Алексей остановился у территории больницы, где сидели вдоль дороги бабушки и торговали, кто молоком, кто пирожками, кто газетами, старыми книгами. Пройдясь по этому импровизированному базарчику, парень остановился возле одной старушки, которая продавала молоко.

– Купи молочко, парень, – предложила бабулька, беря в руки полторалитровую пластиковую бутылку, наполненную по самую крышку.

– Да не надо мне столько, – отмахнулся Алексей и вдруг почувствовал, что захотелось пить. – Мне бы стаканчик, не более.

– Сейчас сделаем, – засуетилась старушка.

Она отыскала в своей авоське старую, но чистую глиняную кружку, наполнила в нее из бутылки и протянула Алексею, приговаривая:

– Пей, сынок, пей. Молоко домашнее, сегодня в обед выдоила. Коровка моя все утро на травах паслась, да не простых травах.

– Заговоренных, что ли? – с усмешкой принял кружку из ее рук Алексей и отхлебнул глоток. Молоко было прохладным и вкусным.

– Все травы заговоренные, сынок. Только мало кто об этом знает. Ты вот мог бы узнать, только не сейчас, времени у тебя на это нет. А у них, – старушка широким жестом указала на спешащих мимо людей, – веры и желания.

Алексей чуть не поперхнулся. Прохладные капли упали на одежду, впитались и снежинками охладили кожу на груди. Что-то в словах и голосе этой необычной бабушки заставило его насторожиться.

– Что вы сказали? – переспросил он, сжимая крепче кружку. – Насчет веры?

– Так без веры никуда, – ответила старушка, подливая ему молоко. – Верят люди в разное, а чаще всего – вообще ни во что не верят. От того и ходят по свету неприкаянные, будто мертвые. От того и едят не живую пищу, а мертвую. Зачем мертвецам жизнь? Им она совсем ни к чему.

Алексей пил молоко и слушал. Казалось, бабулька говорила о том же, о чем вчера вещали Радик и неизвестный мужик. Вернее, продолжала тот разговор. Стоп! Что она только что сказала?

– Простите? – переспросил Алексей.

– Я говорю, нужно верить и искать, и тогда дорога сама откроется тебе, – повторила старушка. – Так еще моя бабка говорила, а она знатной ведуньей была.

Алексей отдал пустую кружку и протянул купюру. Старушка засуетилась по карманам в поисках сдачи. Парень махнул рукой, мол, не надо, но она вцепилась в его ладонь и что-то в нее положила.

– Это на счастье, – сказала старушка. – Вижу, не простой ты человек, и путь твой нелегок. Но ты дойдешь.

– Откуда вы знаете? – усмехнулся Алексей. – Мы же впервые встречаемся?

– Так говорю же: ведуньей была моя бабка, и мне толику своего Дара передала. Иди с Богом, сынок, не задерживайся.

Алексей отошел на несколько шагов, раскрыл ладонь. В лучах солнца сверкнул золотом медальон и ослепил. Парень зажмурился, постоял так несколько секунд, а потом снова посмотрел на ладонь. В ней лежал медальон, сделанный в виде Ярила-Солнца с вихрами-лучами и усами. Когда луч солнца попадал на его лик, руке становилось жарко, словно кусочек металла передавал живое тепло светила. Полюбовавшись несколько минут подарком, Алексей спрятал его в карман. Это все хорошо, подумал он, но что же, в конце концов, делать? Как прорваться к озеру? В том, что это нужно сделать именно сегодня, Алексей был не просто уверен – убежден.

Он обернулся в поисках старушки, но… она словно исчезла, растворилась среди людей. Вместо нее стояла девушка, одетая в легкое платье и тоже продавала молоко. Встретившись с Алексеем взглядом, девушка улыбнулась. Алексей медленно подошел к ней и спросил:

– А бабулька где?

– Я вместо нее, – ответила девушка, продолжая улыбаться. – Покупайте молоко!

Реальность поплыла. Алексею стало казаться, что он живет одновременно сразу в двух мирах. В одном он самостоятельно должен прорваться к озеру, принеся в жертву животных, а в другом его ведет за руку эта красивая, но немного странная девушка. Алексей помотал головой, прогоняя видение, и отошел. Ситуация получалась какая-то комическая, как в старой советской комедии:

“А бабулька где?”

“Я за нее. А что?”

Задумавшись, Алексей не заметил, как снова вернулся к дороге.

– Эй, солдат! – послышалось откуда-то сбоку.

Алексей повернул голову. Мужчина средних лет возился возле колеса своего грузовика. Поняв, что незнакомец обращается именно к нему, Алексей подошел ближе и спросил:

– Вы меня? Так я не солдат.

– Мне фиолетово, кто ты, солдат или сержант, – отозвался незлобиво мужчина. – Помоги. А то вас здесь много шарится, а как помочь – всем некогда, все заняты, вашу дивизию. Мне, может, после этой ходки еще одну делать, металлолом ваш отвозить на аэродром в Гавришовку, а тут из-за колеса такая задержка. И время уже не детское. А мне сверхурочные не платят.

В момент просчитав ситуацию, Алексей с энтузиазмом принялся помогать водителю. Через полчаса, справившись с работой, парень попросил подбросить его в лес, якобы к своим, ну, чтобы ноги не бить.

– Садись, чего уж, – отозвался водитель. – Ты мне помог, я – тебе. Поехали.

Офицер из оцепления проверил документы у водителя, бегло осмотрел кабину и дал добро на проезд. Алексея он словно не видел. Тот особо не расстроился. Тише едешь – дальше будешь.

– Ты из какого оцепления будешь, воин? – спросил водитель, въезжая в тень деревьев.

– То есть? – не понял вопроса Алексей.

– Странный вы народ, военные! – ухмыльнулся водитель. – Хранят военную тайну даже тогда, когда это уже и не тайна вовсе. Что, думаешь, я не знаю, сколько линий солдатиков возле озера торчит?

Алексей только пожал плечами.

– Ну, не хочешь говорить, и не надо, – обиделся водитель. – Только скажи вовремя, где тебя высадить.

Дальше ехали молча. Когда впереди на дорогу вышли трое военных с оружием, машина снова остановилась. Офицер, проверив документы у водителя, посмотрел на Алексея и спросил:

– Из какого подразделения?

– Так он ваш, – вмешался вдруг водитель, не дав Алексею и рта раскрыть. – Помогал мне с колесом и сопровождает вот.

– Понятно, – офицер с подозрением посмотрел на парня, но проезд разрешил.

Машина тронулась. В зеркало заднего вида Алексей видел, как офицер смотрит им вслед, будто решает что-то. Потом дорога повернула вправо, и военные исчезли из вида. Алексей попросил остановиться.

– Чего так? – удивился водитель, останавливаясь. – Давай подвезу до следующего поста.

– У меня свои задачи, – неопределенно ответил Алексей, спрыгивая на землю. – Спасибо за помощь.

Машина фыркнула мотором и покатилась по дороге. Парень еще какое-то время смотрел ей вслед, а потом стал осторожно пробираться среди деревьев к озеру. На ходу он размышлял над тем, как относительно легко ему удалось пройти наружный периметр и первое кольцо оцепления. Пришла мысль, что второй кордон он тоже смог бы проехать на машине, но на этом все закончилось бы. Даже неизвестно, чем и как. А время-то бежит, часики тикают. Алексей посмотрел на небо и ускорился. До заката оставалось не более двух часов. С такими темпами передвижения он может просто не успеть.

Внутри что-то сжалось, а потом мгновенно исчезло. Алексей замер в кустах, старательно прислушиваясь и вглядываясь в чащу леса. Все тихо. Но тревожный ком начал пульсировать сначала изредка, а затем все чаще и чаще. Где-то впереди ждала опасность. Алексей решил не спешить. Нужно подождать немного, оглядеться.

Через несколько минут слева послышался едва различимый шорох. Алексей мгновенно присел, а затем и лег в траву. Мимо него, не торопясь, тихо переговариваясь на ходу, прошел патруль из трех человек: офицер и два солдата. Они держали оружие наготове, внимательно осматривали окрестности. Алексей мысленно поблагодарил интуицию за вовремя подброшенную информацию. Пообещал накормить ее отборным шашлыком при случае.

Патруль скрылся среди деревьев, а парень продолжал лежать на земле. Он не знал графика движения патрулей, поэтому решил немного понаблюдать. Второй патруль появился через двенадцать минут. Когда скрылся и он, Алексей вскочил, быстро и осторожно бросился вперед. Времени больше не оставалось. Если впереди еще два кольца оцепления, то каждый придется проходить долго и осторожно. Еще не факт, что все обойдется без эксцессов.

Второе кольцо оцепления было заметно еще издали. Оно состояло из сверхсрочников, стоявших не более чем в десяти шагах друг от друга. Каждый имел при себе автомат, а также полное снаряжение. Никак и впрямь серьезная авария произошла в лесу, подумал Алексей, осторожно подползая ближе. Еще он заметил, что иногда среди военных мелькали фигуры в штатском. Сначала парень принял их за сотрудников СБУ, но в голове мелькнула мысль, что контора – только прикрытие. Кто же на самом деле штатские, Алексей не знал. Как не знал и того, каким образом можно незаметно просочиться дальше.

Минуты летели за минутами, а парень все так же лежал в кустах, физически ощущая неумолимый их бег и решая про себя неразрешимую задачу. Он кусал в бессилии губы, не зная, что делать дальше.

Помощь пришла нежданно. Из глубины леса раздался одинокий вой, к которому постепенно присоединялись один за другим звериные голоса. Вскоре за спинами солдат завывала, приближаясь, целая стая. Военные стали с тревогой оглядываться, все больше отвлекаясь от несения службы. А когда между деревьев мелькнули серые тени, они не выдержали и открыли огонь. Чтобы усилить огневую мощь и обезопасить себя, солдаты сбивались в небольшие группы, по пять-шесть человек, оставляя занятые посты. Штатские пытались образумить их, заставить прекратить огонь, снова вернуться к выполнению поставленной задачи, но на них уже никто не реагировал. Каждый опасался за свою жизнь.

Воспользовавшись суматохой, Алексей рывком прорвался сквозь опасную зону и помчался по лесу. За спиной, немного в стороне, продолжалась схватка людей и животных. Судя по интенсивности огня, перемещению выстрелов и визгу раненых зверей, последние отступали в лес. Люди преследовали их в стремлении полностью уничтожить.

Алексей бежал быстро, надеясь, что грохот очередей заглушит его шаги. Он выскочил к небольшой просеке, замер на несколько секунд, стараясь сориентироваться. Вдруг сзади раздался хлопок. Рядом с ухом просвистел кусочек смерти. Алексей пригнулся, спрятался за ближайшим деревом, приводя дыхание в порядок. Так он сидел с минуту, а затем осторожно выглянул. К нему приближался неизвестный в штатском, направив пистолет в сторону беглеца. На ходу он с кем-то переговаривался по рации, наверное, докладывал о нарушителе. Алексей едва успел спрятать голову, как в ствол, за которым он прятался, ударило сразу две пули. Надо было что-то делать. Штатский уже был совсем недалеко, буквально в десятке шагов от Алексея. Если это действительно эсбеушник, то шансов на победу у Алексея нет. Его либо скрутят, либо убьют.

Придумать парень ничего не успел. Послышалось два выстрела, предсмертный визг, рычание, звуки борьбы, короткий вскрик человека. И… полная тишина.

Алексей осторожно выглянул из-за дерева. Его сердце рванулось сначала вверх, а потом ухнуло куда-то в район пяток. Он буквально уткнулся своим носом в нос большого волка. Зверь смотрел на человека умными глазами, в которых не было ни грамма агрессии. Только боль и тоска. Иногда он слизывал языком со своих губ алую кровь. Алексей по чуть-чуть начал пятиться, оторвал, наконец, взгляд от волка, посмотрел ему за спину. В нескольких метрах от него лежал человек в штатском, а на нем – тело крупного, размером с кавказца, волка. Оба были мертвы. Кровь еще продолжала стекать тоненькими струйками с их тел, чтобы стать частью земли.

Волк, стоящий перед Алексеем, оглянулся, а потом снова посмотрел на человека с непонятной, мучительной тоской. Парень вдруг все понял. Звери напали на эсбеушника, стараясь спасти его, Алексея. Они были парой, теперь один из них погиб. Второй стоял перед человеком, словно ждал чего-то.

Алексей встал на ноги, глухо спросил:

– Что дальше, зверь лесной?

Волк, а, точнее, как оказалось, волчица, посмотрела на него, трусцой пересекла просеку и скрылась среди деревьев по ту сторону. Алексей побежал следом. Он постепенно догонял ее, размышляя над случившимся. Что же должно было двигать этими животными, если самка покинула своего самца, единственного на всю жизнь, сразу после его смерти и продолжила начатое? Насколько же звери, оказывается, благородны и человечны!

От мыслей Алексея оторвал шорох слева и справа. Оказывается, к волчице и ведомому ею человеку собиралась стая. Животные бежали цепочкой, во главе которой находились волчица и человек. Алексей среди мелькавших тел разглядел не только диких хищников, но и вполне обычных с виду городских собак. Породистых среди них, ясное дело, не было, зато некоторые дворняги были под стать своим диким родичам: такие же крепкие, здоровые, сильные. Что объединило эти два изначально враждебных вида?

Алексей с разбегу уткнулся животом во что-то мягкое. Думая о своем, он не заметил, как притормозила волчица. Та посмотрела на человека с неодобрением, что-то проворчала, потом снова отвернулась. Парень осмотрелся. Стая замерла на месте, к чему-то прислушиваясь и принюхиваясь. Через несколько минут животные выдвинулись вперед, образовывая клин, резко сорвались, в полной тишине рванулись вперед, только ветки хлестали по их спинам и бокам. Волчица приняла немного правее и резко ускорилась, оглядываясь на ходу, не отстает ли человек. Алексей не отставал. Несмотря на высокий темп, бежал он легко.

На пути иногда встречались проплешины, которые волчица старалась скорее миновать. На обходные маневры просто не оставалось времени. Проскакивая одну из них, Алексей успел заметить, что солнце уже совсем низко над горизонтом. Хоть самого диска он не видел, но по малиновой окраске неба, сгущающимся сумеркам легко было определить, что до ночи осталось совсем немного времени.

Слева разразился самый настоящий бой. Автоматные очереди били не смолкая. Визг раненых и умирающих животных прорывался сквозь оружейную канонаду. Бой иногда приближался, но потом снова отдалялся. Через несколько минут очереди зазвучали реже.

– Держитесь! – тихо просил Алексей. – Пожалуйста, держитесь.

До озера оставалось всего несколько сотен метров, когда стих последний выстрел. Над лесом повисла непривычная тишина. Волчица бежала в прежнем темпе, а вот Алексей начал сдавать. Пот заливал лицо, дыхание с трудом вырывалось из груди, воздуха уже не хватало, в боку начало колоть. Ноги налились тяжестью и требовали хотя бы минутного отдыха. Надо бросать курить, подумал Алексей.

Волчица, словно почувствовав состояние человека, сбавила скорость, а потом и вовсе затормозила. Алексей с благодарностью посмотрел на нее, но оказалось, что причина остановки совсем в другом. Они вышли к кромке леса, за которой начиналось озеро. Алексей, восстанавливая дыхание, внимательно осматривал подходы к водоему.

Посреди озера из воды там, где вчера стояли стены необычной церкви, действительно торчал хвост вертолета. Обломки машины валялись по всему берегу. Их собирали люди в штатском и камуфляжах. Они сносили собранный хлам к грузовикам, аккуратно грузили в кузова. Людей было много, словно муравьев. Кроме того, по разным концам озера стояло несколько БТРов с пулеметами в башнях. Прорваться сквозь такое скопление Алексей не смог бы ни при каких условиях, даже, если вдруг ему на помощь придет стадо динозавров. Понимая, что волчица дальше не пойдет, парень присел возле нее, положил свою ладонь на ее голову и сказал:

– Спасибо тебе большое за помощь. Прости за своего волка.

Волчица посмотрела на него со слезами на глазах, стряхнула руку с головы и медленно пошла прочь. Алексей понял, что скорбела она не только за любимым, но за всеми, кто погиб. А сочувствие человеческое ей было не нужно.

Алексей какое-то время смотрел, как она исчезает в сумерках леса, а потом снова обернулся в сторону озера, достал зачем-то из кармана подарок старушки. Странно, но теперь медальон не блестел золотом. Он потемнел, словно медь, потускнел. Да и Ярило уже не улыбался. Его губы были строго сжаты, будто он спрашивал: чего медлишь?

– Да иду я, иду, – сказал Алексей, повесил медальон на шею, делая первый шаг из леса.

Малиновый луч солнца упал на медальон и рассыпался золотым дождем вокруг Алексея, образовывая сферу. Мало кто из работающих на берегу обратил на это внимание, но несколько человек сразу же бросились к парню, выхватывая на ходу оружие.

Алексей рванулся к тому месту на берегу, откуда уходил к церкви вчерашний мужик.

Слева раздался хлопок, плечо обожгло острой болью. Алексей споткнулся, чуть было не упал, но продолжал бежать, поддерживая раненую руку. Раздалось резкое, как выпад меча, рычание, кто-то повалился наземь, кто-то выстрелил. Даже не оглядываясь, Алексей знал, что это волчица ушла к своему волку, сослужив человеку последнюю службу.

По беглецу больше не стреляли. Из камыша выскочили четыре человека, бросились наперерез. Алексей понял, что он проиграл. Его сейчас собьют, повяжут, забросят в машину, увезут к черту на кулички. О том, что будет дальше, парень не задумывался. Вместо этого он вдруг подумал, что ним занимаются только человек десять от силы. Остальные, и штатские в том числе, продолжают свою работу по сбору обломков упавшего вертолета.

Четверо бегущих навстречу Алексею вдруг потеряли связь с землей и разлетелись в разные стороны. Из проявившегося водяного облака возник Радик. Он резко выбросил вперед руки с открытыми ладонями. Алексей почувствовал, как мимо него пронеслись раскаленные сгустки вечернего солнца. Сзади послышался звук падения нескольких тел. Оглянувшись, парень увидел на траве четыре аккуратные кучки золы, из которых к небу поднимались струйки дыма. Двое оставшихся в живых преследователей стали осторожно отступать, пытаясь достать из-за пазухи оружие. Получалось у них это слабо.

– Не отвлекайся, быстрее! – потребовал Радик.

– Зацепило, – сквозь зубы процедил Алексей.

– Потом заштопаем. Сейчас нужно уходить.

– Куда?

– Туда.

Алексей проследил за рукой, но отрицательно покачал головой:

– У меня не получится.

– Я помогу, – уверил его Радик. – Ты мне веришь?

– Верю.

Он действительно верил Радику, потому что иного выхода у него не было. Идти по воде сам он не мог, а оставаться – верная гибель. Значит, нужно идти.

И они пошли. Алексей из-за боли даже не заметил, как берег сменился гладью озера. Иногда он спотыкался на какой-нибудь мелкой волне, но Радик не давал упасть. Глядя перед собой, парень вдруг увидел сначала неясные, размытые, а потом четкие очертания церкви. Правда, была она повреждена. Из дальнего угла храма торчал хвост вертолета. Но в остальном здание не пострадало. Разве что несколько трещин появилось на стенах.

Радик открыл дверь. Алексей поневоле оглянулся. Несколько человек в штатском застыли на берегу, глядя на беглецов с бессильной яростью. Остальные люди продолжали собирать обломки, будто ничего не происходило. Стволы пулеметов на БТРах вообще смотрели в противоположную от озера сторону.

– Заходи быстрее, – потребовал Радик, почти заталкивая Алексея внутрь. – И никогда не оглядывайся на пройденный путь, споткнешься.

ГЛАВА 4

Дверь закрылась, отсекая сразу все шумы. Радик поволок Алексея дальше. Из-за боли, потери крови и пережитого нервного напряжения парень слабо соображал, где он находится. Вдруг навалилась страшная слабость. Ноги подкосились, глаза заволокло туманом, все поплыло. Алексей уже не воспринимал мир, проваливаясь в забытье. Он еще чувствовал, как чьи-то руки бережно опустили его на что-то мягкое, а потом наступила ночь.

В себя Алексей приходил постепенно. В чувство его привела боль в плече. Она уже не обжигала и не пронзала раскаленной спицей. Нет, боль была ноющей, надоедливой. Хотелось отмахнуться от нее, послать подальше, но не получалось. Алексей даже слабо шевельнул рукой, но, вздрогнув от нового болевого разряда, застонал. Тут же где-то рядом послышался знакомый голос:

– О как! Уже оклемался.

Голос звучал глухо, словно уши были забиты ватой до предела. Но с каждой минутой глухота отступала, слух восстанавливался.

– Ты бы глаза открыл, мил человек.

Интересно, подумал Алексей, значит, их двое. И оба мне знакомы. Парень с трудом разлепил веки, посмотрел перед собой. Над ним склонились Радик и мужик с озера. Оба улыбались.

– Сколько пальцев на руках? – спросил Радик, показывая два из пяти.

– Четыре, – ответил Алексей, переваливаясь на бок.

Ладонь сразу же утонула в густом мягком мху. Ощущение было такое, словно оперся на пуховую перину. Алексей и не догадывался, что простой мох может быть таким, таким…

– Давай поможем, – предложил Радик.

Раненого аккуратно подхватили с двух сторон и оперли спиной о что-то твердое, наверное, дерево.

– Ну, как сейчас самочувствие? – спросил Радик, присаживаясь на корточки перед парнем.

– Отлично, – выдохнул Алексей, прислушиваясь к себе.

Ему действительно было намного лучше. Слух и зрение полностью восстановились, рука онемела. Она еще немного болела, но на боль уже можно было не обращать внимания.

– Вот и славно, – обрадовался Радик. – Честно говоря, умеешь ты заставить понервничать!

Алексей слабо улыбнулся. Уж кто бы говорил!? Внезапное появление волков в лесу чего только стоило, чуть не обделался со страху! Кстати, было бы неплохо узнать, откуда они здесь взялись. Алексей ни разу не слышал, чтобы в лесопарке, кроме ежиков и белочек, водилась еще какая-либо живность. Разве что зайцы.

– На вот, выпей, – мужик поднес к губам Алексея кружку с дымящимся отваром.

Алексей осторожно отхлебнул. Напиток был одновременно горячим и прохладным, приятным на вкус. Он обжигал и остужал рот, глотку, бодрил и наполнял энергией. Парень в несколько глотков опустошил кружку, прислушался к себе. Кровь побежала веселее по сосудам, в раненую руку вернулась чувствительность. При этом боль отступила, затаилась и лишь изредка напоминала о себе короткими импульсами. Алексей посмотрел на руку. Она была перевязана по верху комбинезона чистым куском белой ткани, бережно подвязана к шее повязкой.

– Спасибо, – сказал Алексей, благодарствуя сразу за все.

– На здоровье, – ответил мужик. – Ну, раз все в порядке, можно и поговорить. Для начала давай познакомимся. Как тебя зовут, я знаю. Меня же все кличут Славимудром. Заметь, не Славиком, не Мудром, а именно Славимудром. Если имя, данное тебе при рождении, урезается, вместе с ним урезается и сила человека, его возможности.

– А как же Радик? – не удержался Алексей.

– Я же говорил тебе, что меня зовут – Ратибор, – ответил тот весело. – А Радик – это так, для конспирации.

– Типа псевдоним?

– Типа того. Нет ничего общего между именами Ратибор и Радик. Усек?

– Усек.

– Пойду, пройдусь, – сказал Радик, поднимаясь на ноги.

– Ты к пчелам загляни, – посоветовал Славимудр.

– Добро.

Алексей провел его взглядом, впервые обращая внимание на место, где находится. Он лежал на ковре из мха, большом и мягком. Спина упиралась в широкий ствол дуба, который отбрасывал густую тень. Дальше, метрах в двадцати, плескались волны. Была ли это широкая река или большое озеро – непонятно. По берегу рос камыш и какие-то кусты. Вокруг того места, где сидел Алексей и Славимудр, ковром расстилались цветы. За спиной, там, куда ушел Радик, виднелась роща. И никаких строений видно не было.

– Где это мы? – спросил Алексей.

– В Храме, – серьезно ответил Славимудр.

– Да ну?

– Видишь ли, наш мир многогранен и многолик, – тщательно подбирая слова, словно рассказывая о чем-то сложном маленькому ребенку, продолжил Славимудр. – Мир, в котором сейчас живет человек, имеет три измерения: длина, ширина, высота. К ним можно добавить четвертое: время. Человек уже давно понял, что кроме нашего мира существуют и иные миры, где измерений больше или меньше, а в некоторых из них число измерений не всегда кратно целому числу. Кажется, об этом писал российский писатель Головачев. И был абсолютно прав. Так вот, Храм построен по законам дробных измерений, когда здание снаружи кажется меньше, чем изнутри. Как видишь, это уже и не строение даже, а нечто большее.

– То есть вода – это то самое озеро, – догадался Алексей.

– Именно!

– Тогда подскажи, где стены Храма?

– Они сейчас невидимы. К тому же мы находимся в так называемом кармане. То есть мы как бы и в нашем мире, но, в то же время – вне оного. Ты заметил, что здесь сейчас светло, хотя еще совсем недавно наступил вечер? Там, – Славимудр махнул рукой в сторону озера, – уже давно ночь. Люди работают при свете прожекторов. Но мы их не видим, как они не видят нас.

Алексей задумался над словами Славимудра. Все это было похоже на горячечный бред душевнобольного. Может, ранение так подействовало на сознание, что начались галлюцинации? Разве что пули были отравлены. Но ведь мох – реален, как реален дуб, на который опирался Алексей.

– Трудно в это поверить, – согласился Славимудр, словно прочитал мысли парня. – Но ты спрашивай, не стесняйся. Время здесь не ограничено.

– Как возник этот карман?

– Я его создал.

– Как? Без техники, без приспособлений?

– Именно так. Сейчас я не смогу тебе доходчиво объяснить, как я это сделал, со временем, даст Бог, сам научишься. Скажу только, что возможности человека изначально были такими огромными, что любая техника не только ограничивала их, но и заставляла регрессировать. Я связан напрямую с такими силами космоса, которые позволяют творить чудеса. Ты же сам видишь, что вокруг тебя. Это все создано без технической поддержки, как сказал бы современный строитель. Сугубо силой воли и мысли.

– Но ведь растения все – они же живые?

– Конечно. Ты никогда не задавался вопросом, что такое природа? Как возникла первая живая клетка, почему она стала размножаться, кто сделал так, чтобы одноклеточный организм превратился в многоклеточный, разделился на животный и растительный? Кто заставил эволюционировать живой мир, расти, видоизменяться, усложняться, вымирать, выживать, развиваться, пока, в конце концов, на арену жизни не вышел человек? Природа? Тогда почему мы ее не видим? Почему она не общается с нами напрямую? Какая она с виду? На кого похожа? Видишь, сколько вопросов, а ответов – нет пока.

– И кто же, по-твоему, создал все живое на Земле?

– Ратибор при вашей первой встрече вскользь упомянул о Божественном Начале. Ты зря улыбаешься, – нахмурил брови Славимудр, глядя на Алексея. – В моих словах нет ничего смешного или невежественного. Наша вселенная делится на множество миров. Материальные мы видим, не материальные – так называемые тонкие – нет, но очень часто ощущаем их присутствие, хотя большинство людей даже не осознает этого. Астральный, ментальный миры – слыхал, наверное?

Алексей кивнул.

– Это нижние миры, миры эмоций и мыслей. Они тяжелые, имеют по семь уровней. Каждый из них перетекает друг в друга, постепенно поднимаясь до следующего, божественного мира. В нем тоже много своих уровней, на вершине которого – Божественное Начало. Человек, постигший его, может создавать свои миры, Вселенные, пространства.

– Прости, но ты говоришь, что это может делать только человек, я правильно понял?

– Правильно.

– А не попахивает это, так сказать, галактическим расизмом? Ведь во Вселенной множество других разумных форм жизни, и все они имеют право на постижение Божественного Начала.

– Ты прав, но только отчасти. Давай обратимся к Библии. Не смотря ни на что, там есть правда об истинном положении дел. Например, там сказано, что Бог создал человека по своему образу и подобию. Значит, Бог тоже был когда-то человеком. Он, создавая свою вселенную, проводил множество экспериментов, создавал разные формы жизни, пока не пришел к единому правильному выводу: ничего лучше, чем человек, не создашь. Даже здесь, на Земле, Он продолжал свои эксперименты. Вспомни легенды древней Греции? Сколько раз в них упоминаются различные, с людской точки зрения, мутанты? Те же циклопы, Минотавр, Горгона Медуза, кентавры, сирены? А китайские, европейские, индейские драконы? А боги Египта? Продолжать? Кстати, это не выдумки. Сейчас археологи находят много чего интересного, начиная от пятиметровых скелетов великанов до останков так называемых людей-рыб с хвостами вместо ног.

– Кто же тогда создал первого Бога?

– Понятия не имею. На твой вопрос мог бы ответить только тот, кто постиг Божественное Начало и подключился к Божественной Сфере Знаний.

– Ладно, оставим это. У меня другой вопрос. Скажи, Славимудр, зачем Богу идти таким сложным путем, путем эволюции? Не проще ли было сразу создать человека и всех современных животных, минуя там всяких вымерших динозавров, рыб, хвощей и так далее?

– Нет, не проще. Как думаешь, на голой скале будет расти дерево?

– Нет, конечно.

– А на песке?

– Нет. Для этого нужна земля.

– Правильно. И не просто земля, а удобрения, с полезными веществами, то есть перегноем. А перегной есть продукт жизни и смерти других растений и животных. Так вот, для появления мыслящего существа тоже нужен своеобразный перегной. Многие миллионы лет жили и умирали различные формы жизни. Они развивались, учились мыслить, решать сначала простейшие, а потом и более сложные задачи, чтобы, в конце концов, перед рождением первого человека появилась еще одна необходимая ему оболочка – так называемая ноосфера, информационная сфера Земли. Это банк данных, в который записано все, что было, есть и будет. Без него разум, каким бы он ни был продвинутым, деградирует до животного уровня.

– А разве нельзя было создать его сразу, вместе с человеком?

– Я, конечно, не Бог, но могу ответить тебе со своей точки зрения. Ноосфера так же индивидуальна и неповторима, как образ мышления каждого отдельного человека. На нее откладывает свои отпечатки все: и параметры планеты, и ее эволюция, и погода, и состав звездной системы, где находится планета. Если хочешь, это своеобразная утроба, в которой живет нерожденный ребенок до своего рождения. Она появляется не сразу, выстраивается постепенно, очень тщательно, и только для одного, именно этого, ребенка, чтобы тот чувствовал себя комфортно. Не может сначала вырасти плод, а потом появиться плодная оболочка, верно? Так и с ноосферой. Но вернемся к современным животным. Возможно, Бог экспериментировал даже на Земле, создавая человека, но перед этим он экспериментировал с животным и растительным миром. Отсюда и эволюция. Ну что, я ответил на твой вопрос?

Алексей кивнул. Говорить не хотелось. На его голову свалилось столько информации, что требовалось время, чтобы все это переварить, а, главное, поверить. Славимудр, понимая его состояние, кивнул и сказал:

– Думаю, пока хватит с тебя. Пойдем, покажу тебе свои владения.

Он помог Алексею подняться. Парень стоял твердо на ногах, но голова еще немного кружилась, так что идти пришлось очень неторопливо. Хозяин гостеприимно показывал все и объяснял:

– Карман я расположил на острове площадью около полукилометра. Сейчас мы идем по медоносной поляне. Здесь я собрал много видов цветов, которые произрастали на территории Руси с незапамятных времен. Не буду утруждать тебя их названиями, ты все равно не запомнишь. Главное, пчелам нравится их пыльца, а мед получается просто изумительный.

Только теперь Алексей обратил внимание на насекомых. Пчел действительно летало много, но кроме них над цветами порхали еще и бабочки. Причем самых разных размеров и расцветок. Одна, огромная, с ладонь размером, раскрашенная яркими полосами некоторое время летала вокруг Алексея. Казалось, что в воздухе машет крыльями частичка радуги.

– Изучает, – с улыбкой пояснил Славимудр. – Это Радуга. Правда, похожа?

Алексей только кивнул в ответ. Казалось, он попал в сказку. Цветы, над которыми порхали бабочки и деловитые пчелы, были разных цветов и размеров: от маленьких ландышей до огромных, в рост человека, колоколов алого цвета, которые, тем не менее, легко раскачивались от легчайшего дуновения ветра.

– Долго ты создавал эту красоту? – спросил Алексей.

– Да уж пришлось немного повозиться, – уклонился от прямого ответа Славимудр.

Они подошли к роще. В ней Алексей увидел как привычные – ели, клены, березы, липы, дубы – так и неизвестные, но смутно знакомые деревья.

– Это реликтовые растения, – пояснил Славимудр. – Многие из них вымерли много миллионов лет назад. Мне было непросто воссоздать их, но оно того стоило. Знаешь, сколько кислорода дает, например, только один этот хвощ? А их тут много.

Роща была ухожена, деревья посажены не то чтобы под линейку, но все же чувствовалась заботливая рука человека. Воздух действительно был замечательным. Легкие его пили и не могли насытиться. Даже голова закружилась с непривычки. По ходу дела Славимудр рассказывал, что за деревья им встречаются на пути и в какую эпоху они росли.

Вдруг из-за деревьев показались большие, в пояс, волки. Они неспешно вышли навстречу людям и остановились на почтительном расстоянии, что, впрочем, не помешало бы им в случае чего за несколько секунд оказаться рядом.

– Не пугайся, – положил Славимудр на плечо Алексея свою руку. – Это мои помощники и сторожа. Впрочем, ты уже знаком с ними. Они помогали тебе во время прорыва.

– Так вот откуда взялись волки в лесопарке! – догадался парень.

– И не только волки, если ты заметил. Там еще и собачки были.

– И где они теперь?

– Многие так и остались лежать, там, – вздохнул Славимудр. Чувствовалось, что говорить ему об этом тяжело. – Не было у меня иного выхода. Стая теперь осиротела, ждет появления нового вожака. Мы не видим, но там, в чаще, есть несколько новых выводков, среди них довольно интересные волчата. Я не предлагаю тебе идти смотреть на них, ну, хотя бы потому, что волки не допустят, хотя еще совсем недавно были готовы отдать за тебя свои жизни. Ты для них чужой, возможно, таким и останешься.

– А сейчас меня не трогают, потому что ты рядом?

– Догадливый. Ладно, идем дальше.

Волки некоторое время постояли, пропуская людей, а потом исчезли так же бесшумно, как и появились.

Впереди, среди деревьев, показалась широкая поляна. Посреди нее находилось несколько больших, по пояс, пней, возле которых возился Радик. Алексей заметил, что последний отрезок пути их сопровождал гул пчел, которые строгими линиями, словно воздушным коридором, летели на поляну.

– Жаль, тихо подойти не получится, – усмехнулся Славимудр. – Тогда бы ты увидел, как Ратибор общается с пчелами.

– А почему не получится? – не понял Алексей.

– Ты заметил, сколько пчел пролетает над нами? Каждая из них несет в свой улей информацию обо всем, с чем столкнулась в полете, и о нас – в том числе. Эта информация попадает к матке, а уж она реагирует на нее тем или иным способом. Сейчас, я думаю, матка уже рассказала о нас Ратибору. У них любовь.

Алексей и Славимудр уже вышли на поляну, а последние слова хозяин специально произнес чуть ли не громогласно, так что Ратибор только повернулся к ним лицом, держа на ладони крупную пчелу:

– Конечно, любовь, а как же иначе!? Я от всего сердца дарю королеве подарки, она тоже одаривает меня. Разве это плохо?

– Чем одаривает? – спросил Алексей.

– Медком, вестимо, да воском. А еще теплотой и лаской. Я же, в свою очередь, гостинец приношу всякий раз. Давеча вот нектар цвета папоротника подарил, а сейчас – споры глубинного мака с Европы. Это спутник такой у Юпитера. Он весь покрыт льдом, а под ним – живой океан. Водица теплая, почти как у нас. Живность там какая-никакая есть, а еще растения. Будет возможность, покажу.

Алексей смотрел на Радика, раскрыв рот и не понимая, смеются над ним или говорят всерьез. Славимудр понял его состояние, поэтому сказал, обращаясь к Ратибору:

– Давай, заканчивай свидание. Мы на Лебедином мысе будем, ужинать пора.

– Добро.

Они оставили Радика наедине со своей пассией, а сами уже через десять минут вышли на берег острова. Алексей понял, почему этот небольшой мысок был назван Лебединым. Здесь и вправду плавало несколько десятков пар лебедей, черных и белых. Они плыли степенно, гордо, иногда пары встречались, и птицы церемонно раскланивались, чтобы через несколько минут повторить церемонию уже с другой парой. Все это больше походило на балет. Алексей впервые видел такое поведение гордых птиц.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил Славимудр как-то невпопад.

Алексей оторвался от созерцания шоу и только сейчас вспомнил о ране. Она уже не болела, только немного чесалась, словно заживала. Слабость ушла окончательно, головокружение исчезло.

– Вот и хорошо, – обрадовался Славимудр. – Тогда на тебе костер. Дрова вон там, – он указал рукой на дровяную кучу, лежавшую в ближайших кустах. – Спички есть?

Алексей кивнул. Какая разница, спички или зажигалка.

– Ну и ладно, – Славимудр направился к роще. – Я пошел за мясом.

Алексей быстро сложил из небольших веток шалашик, как учил его отец, подложил вниз несколько кусков сухой коры и мха, щелкнул зажигалкой. Огонь охватил кору, весело заплясал по веткам. Когда пламя разгорелось устойчиво, Алексей начал докладывать в него сухие поленья. Вскоре огненные языки взметнулись уже высоко, жар растекся по воздуху, так что пришлось отойти к воде.

Славимудр появился вовремя. Почти все дрова уже были сожжены, превратились в потрескивающий уголь, когда подошел хозяин и положил на землю несколько свертков из огромных листьев лопуха.

– Молодец, – похвалил он старания гостя. – Зайчатину любишь?

– Не ел никогда, – пожал плечами Алексей.

– У тебя появился шанс попробовать. Помогай мне.

Он развернул один лист и достал освежеванную тушку килограмма на три.

– Держи, – протянул Славимудр мясо Алексею. – Помогай нанизывать.

Несколько метровых толстых прутьев уже лежали у ног Славимудра. Когда они появились, Алексей не заметил. Может, он принес их с собой. Пока гость рассматривал мясо, хозяин достал из кустов несколько длинных рогатин и засунул их в землю. Потом они вдвоем споро нанизали четыре тушки на прутья, повесили их над углями.

– Откуда мясо? – не удержался от вопроса Алексей, доставая пачку сигарет.

– Волки подарили, – ответил Славимудр. – А вот курить бросай, в центре этого не приветствуют.

Из его тона снова было непонятно, говорит он всерьез или шутит. Алексей со вздохом бросил всю пачку в угли. Сигареты тут же превратились в пепел.

– Волки вольны перемещаться из кармана в обычный мир, – продолжал объяснять хозяин, не забывая следить за мясом. – Думаешь, почему в окрестностях Винницы их популяция уменьшилась, но вот экологическое равновесие сохранилось? Волки выходят только на охоту. Они кормятся в лесах, заодно и мне гостинцы приносят. А я их лечу, если вдруг подранили там кого или приболел кто из них, защиту даю, если охотники слишком назойливы.

– Это как?

– Давай об этом позже, ладно? Вообще-то я здесь многих животных выходил. На острове создалась как бы нейтральная территория. Здесь никто никого не убивает, не ест. Волки, коль им надо, просто уходят в мир, там находят пропитание, а потом возвращаются.

– Но они же дикие животные! Ты приручил их, что ли?

– Да нет. Они живут здесь, потому что это их выбор. Тут нет клеток, я не кормлю их. Просто карман – их дом. Здесь – кусок дикой природы, не такой жестокой, как там, в мире, но и не домашний. Здесь так же холодно зимой и жарко летом, здесь льет дождь и падает снег, а лед сковывает озеро. Здесь временами тоже нужно уметь выживать.

– Но на помощь мне они пришли?

– Потому что я попросил.

– И они послушались?

– Конечно, ведь я…

Славимудра на полуслове прервал Радик. Он вышел из рощи, распевая во все горло. Лебеди, заслышав такое соло, на всякий случай отплыли подальше от берега.

– Ты знал, когда прийти, – констатировал с укором Славимудр.

– А как же! – весело подтвердил Радик. – Запах жареной зайчатины слышен даже в миру.

– Мог бы и раньше явиться.

– Зазноба не пускала, – вздохнул Радик. – Все жужжала и жужжала, глазки свои фасеточные строила, крылышками помахивала. Ты же знаешь ее!

– Ладно, балабол, хоть мясо с огня сними.

Радик снял один прут, довольно споро разобрался с мясом, разрезав его на куски и сложив на листья лопуха, потом взялся за второй, третий. Когда мясо горками было разложено перед каждым, Ратибор попросил хозяина:

– Ты бы приглушил свет?

– Зачем? – Славимудр сделал вид, что не понимает собеседника.

– Романтики хочется.

– Не юли. Пчелы попросили?

– Ага.

– И то правда, – согласился Славимудр. – День-то сегодня длиннее, чем обычно, был.

Алексей слушал их, силясь разобраться, в чем подвох. Кто из людей может разговаривать с пчелами, да и на каком языке? Что за непонятная любовь между человеком и пчелиной маткой? И потом, волки мясо приносят, кормят человека, лебеди танцы танцуют. Кто сошел с ума, он, Алексей, или эти двое? Или это просто сон? Стоит захотеть – и он закончится?

– Пока не задавайся лишними вопросами, – сказал, приподнимаясь, Славимудр. – Начнешь учиться, все сам поймешь. Только поверь, что происходящее вокруг не является ни сном, ни бредом. Все реальнее реального.

Он сделал несколько пассов руками, резко взмахнул ними и протянул ладони к небу. Свет начал постепенно меркнуть, словно в театре перед началом спектакля, пока сначала сумерки, а потом ночь не окутали все вокруг. Только языки костра освещали троих мужчин, сидящих перед ним.

– Какой небосвод желаете видеть? – интонациями заправского факира спросил Славимудр.

– Давай в режиме слайд, – предложил Радик, явно понимая, о чем идет речь.

– Слайд – так слайд.

Он махнул кистью, щелкнул пальцами, и из руки в небо рассыпался фейерверк звезд. Они заняли каждая свое место, образуя созвездия. Немного позже из-за горизонта величественно, словно примадонна, выплыла огромная желтая Луна. Как только она заняла свое место в центре небосвода, началось представление. Звезды изменяли свое местоположение, образовывая иные, не известные Алексею, созвездия, увеличивали или уменьшали яркость свечения. Славимудр объяснял, что сейчас они образовывают небосвод южного полушария, называл созвездия.

– Да ты ешь, – сказал он, наконец, заметив, что гость только то и делает, что смотрит вверх, задрав голову. – Самое интересное начнется позже, когда поедим.

Алексей едва смог заставить себя оторвать взгляд от необычного представления, по сравнению с которым лазерное шоу – детский лепет на лужайке. Парень взял в руки кусок горячего мяса, откусил и с удовольствием съел его. То ли он был таким голодным, то ли мясо приготовлено на славу, но Алексею показалось, что он уже давно не ел такой вкуснятины.

– Нравится? – спросил польщенный Славимудр. – Ешь, мяса много, так что не стесняйся.

– Может, на утро оставить немного? – спросил Алексей, принимаясь, тем не менее, за следующий кусок.

– Утром будет рыба, тебе тоже должна понравиться. Ешь, давай.

Алексей больше не заставлял себя упрашивать. Он ел, лежа на траве, смотрел в небо, совершенно не прислушиваясь, о чем говорили Радик и Славимудр. А те вели беседу неторопливо, чинно, словно давно не виделись, а тем для разговора накопилось много.

Тем временем небосвод снова изменился. Некоторые звезды погасли. Вместо них в зените вдруг ярко вспыхнула и разлетелась во все стороны мириадами мелких, похожих на пыль, частичек. Ударная волна света заполнила небосвод, который теперь был освещен не хуже, чем днем. Постепенно в центре образовалось фиолетовое пылевое облако, подсвечиваемое другими звездами, как прожекторами. Оно было похоже на живой цветок, распускающийся в глубинах космоса. Цветок жил, дышал, его лепестки трепетали под порывами звездных ветров и ураганов.

Тем временем картинка менялась неустанно. Цветок стал перерастать в две галактики, которые алмазными кругами кружились вокруг друг друга, постепенно сближаясь. Наконец, они слились воедино, и вновь созданная галактика росла не по часам, а по минутам, постепенно заполняя собой весь небосклон.

И снова картинка поменялась. Галактика превратилась в два огромных пылевых столба, между которыми плыла молодая, растущая галактика. Столбы подсвечивались множеством огромных солнц, словно прожекторами.

Так, созерцая картины из глубокого космоса, Алексей и уснул, лежа прямо у костра. Снились ему потрясающие миры, по которым он летел без космического корабля и даже без скафандра. А рядом с ним, рука об руку, летела красивая девушка. Алексей где-то уже видел ее, но не мог вспомнить, где и когда. Они подлетали к красивой звездной системе на краю пылевого облака, когда Алексея вдруг стало трясти, словно он попал в зону турбулентности. И почему-то знакомый мужской голос при этом говорил:

– Вставай, лежебока, уже день на дворе.

ГЛАВА 5

Алексей открыл глаза. Рядом сидели Славимудр с Радиком и что-то варили в котле. Запах, который шел от костра, заставил сжаться желудок, рот наполнился слюной. Алексей быстро вскочил, сделал несколько резких движений руками и ногами, разминаясь. Странно, но рука совершенно не болела. Более того, освободившись от бинта, Алексей вместо раны увидел свежий затянувшийся шов. После всего увиденного вчера, парень устал удивляться. Он взглядом испросил у Славомудра разрешения, быстро разделся и с разбегу окунулся в озеро. По коже сразу же разрядами пробежал холод. Пришлось быстро работать руками и ногами, чтобы разогнать кровь. Лебеди при этом неторопливо, но вовремя уступали место человеку.

Через минут пятнадцать Алексей, бодрый и свежий, буквально выпрыгнул из воды и подбежал к костру сушиться. Славимудр, протягивая ему большое махровое полотенце, при этом сказал:

– Завтрак готов, так что ждем только тебя.

Алексей кивнул, быстро растерся насухо, оделся, присел рядом с костром. Радик снял котел с огня, поставил прямо на траву посредине, предлагая широким жестом приступить к трапезе. Алексей сначала удивился, что хозяин не предложил хлеба, но, проглотив первую порцию, понял, что хлеб, в общем-то, и не нужен. Уха, которую сварил Славимудр, была такой густой, что ее можно было есть и без хлеба.

Ели по-старинке, чинно черпая ложками прямо из котла по очереди. Уха была просто замечательной. Алексей не выдержал и спросил рецепт.

– Рецепт прост, – ответил Славимудр. – Небольшой осетр, специи, щепотка гостеприимства и много-много желания угодить гостю.

– Шутишь? – парень с недоверием посмотрел на кусок мяса в своей ложке. – Откуда здесь осетр?

– Оттуда, – последовал лаконичный ответ.

Радик хитро посмотрел на Алексея и только хмыкнул.

– Да ты ешь, не заморачивайся, – напутствовал Славимудр, опуская ложку в котел.

Когда с завтраком было покончено, а посуда вымыта, Славимудр предложил поговорить. Алексей потянулся по привычке за сигаретами, но вспомнил, что вчера сжег их, и успокоился. А когда Славимудр заговорил, курить вообще расхотелось.

– Пришел черед определяться со своим путем, – сказал он, внимательно глядя на Алексея. – Ты сделал свой выбор, иначе не попал бы сюда. А вот кем ты видишь себя дальше?

– Понятия не имею, – пожал плечами тот.

– Не имеет он понятия, – передразнил его с усмешкой Радик. – А кто тогда имеет?

Славимудр промолчал, глядя в глаза парню.

– Хорошо, – сказал он, после минутного молчания. – Тогда скажи, чего ты хочешь?

Алексей помолчал немного, а потом ответил:

– Я хочу уметь то, что умеешь ты. Я хочу радоваться тем маленьким, незначительным на первый взгляд вещам, из которых состоит твоя жизнь. А еще я хочу, чтобы все это было доступно каждому, кто пожелает так жить. Знаешь, мне сегодня приснился красивый и странный сон, будто я лечу сквозь космос с красивой девушкой без какой-либо технической защиты. Мне дышалось легко, тело было свободно, а мысли неслись, опережая наш полет. Мне сейчас думается, что я готов за такую возможность даже умереть.

Славимудр переглянулся с Радиком, потом сказал:

– Хорошо, пусть будет так. Только имей в виду, что путь будет не прост. Придется преодолевать множество преград и трудностей, пролить не только пот. Готов?

– Да, – Алексей ответил, почти не задумываясь.

– В путь.

– Вот это правильно, – поддержал его Радик, поднимаясь на ноги. – Нечего больше времени тратить по мелочам.

Алексей и Славимудр тоже поднялись. Хозяин махнул рукой, мол, следуйте за мной, и первым двинулся в рощу.

Шли молча. Теперь на пути не было ни животных, ни пчел. Очевидно, Славимудр уводил своих гостей на другой конец острова.

Догадка Алексея оказалась верной. Они вышли из чащи на берег озера. У самой кромки воды из земли торчала штанга вертолета с покрученным стабилизирующим винтом.

– А я все думал, куда делся вертолет! – не поверил своим глазам Алексей.

– Иногда такое бывает, когда не успеваешь вовремя поставить защиту, – подтвердил Славимудр. – Эта штанга находится как бы в двух мирах одновременно.

– А что будет, если в миру ее уберут?

– Ничего. Она проржавеет и рассыплется в прах в течение одного дня.

Они подошли к самому берегу. Славимудр внимательно посмотрел на Алексея, а потом спросил:

– Ты точно готов?

– Да, – без колебаний ответил тот.

– С этой минуты для тебя больше нет возврата в мир, пока ты не закончишь обучение и не начнешь выполнять свой урок. Старая жизнь умерла, вместо нее рождается новая.

Славимудр не пожал руки, не кивнул. Он просто отошел на несколько шагов назад, словно отстранился. Алексей вопросительно посмотрел на Радика, спросил:

– Что дальше делать, Радик?

– Нет больше Радика, – строго ответил тот. – Есть Ратибор, твой учитель. Ступай за мной, и ничего не бойся, послушник.

Ратибор первым ступил на воду, зашагал прочь от берега. Алексей, прежде чем сделать шаг, вспомнил, что он чувствовал, когда так же шел на остров. Он даже закрыл глаза, стараясь снова ощутить то странное чувство легкости и свободы, не смотря на ранение. И это получилось мгновенно. Хотя первый шаг провалился в воду по щиколотку, следующие он уже твердо ступал по поверхности. Это было настолько просто и легко, что хотелось взлететь к небу. Алексей даже почувствовал детский восторг.

Он догнал Ратибора, некоторое время шел за ним, но потом не выдержал, оглянулся. Остров уже исчезал в туманной дымке, словно призрак. Славимудр смотрел вслед уходящим, а потом растворился в воздухе вместе с островом.

Алексей шел за Ратибором, удивляясь, как стремительно все произошло. Складывалось впечатление, что кто-то невидимый запустил маховик, и теперь время пустилось вскачь, хотя еще недавно текло неторопливо. Алексей хотел спросить об этом Ратибора, но тот предостерегающе поднял руку, мол, не сейчас. Глаза у него на затылке, что ли, подумал Алексей, глотая незаданный вопрос и одновременно осматриваясь по сторонам. Наконец он обратил внимание на то, где они шли.

Это было нечто. Его не возможно было описать словами, не хватало словарного запаса. Складывалось впечатление, что они передвигались по светлому тоннелю, состоящему из живого воздуха. Его стены сжимались и разжимались, образуя завихрения, набухая и опадая, образовывая причудливые формы и очертания. Это было похоже на живую трубу. Алексею даже показалось, что они находятся в какой-то утробе, из которой должны родиться заново.

Сколько времени прошло с начала движения, он не знал. Внезапно тоннель расширился, его стенки растаяли, расплылись, словно потоки сухого льда. Алексей увидел себя стоящим посреди огромной каменистой пустыни, по которой гулял ветер, увлекая за собой песчинки. Почва была серо-коричневого цвета, на ней росла такая же трава, пахло чем-то горьковатым, как в Крыму. По серому небосводу пролетали стремительные облака, окрашенные в зеленоватые оттенки. Солнце только вставало из-за горизонта, огромное, красное, заспанное. Было жарковато, дышалось не то, чтобы легко, но и не с напрягом. В воздухе стоял устойчивый запах болота и моря.

– Пришли, – сказал Ратибор, сделав широкий жест руками.

– Где это мы? – не понял Алексей.

– На нашей тренировочной базе. Мы находимся в одном из карманов Великого Совета, который находится в восточной части Украины. Тебя интересуют конкретные координаты?

– Да нет. Просто непривычно видеть степь и ощущать такие запахи.

– Привыкнешь к этому, как и ко многому другому. Сейчас первый тест на выносливость. До самой базы – несколько десятков километров. Сам понимаешь, что никакой техники, кроме своих ног, у нас нет и быть не может. Поэтому – вперед!

Он побежал первым в одному ему известном направлении. Алексею ничего не оставалось, как пуститься следом.

Минуты тянулись, превращаясь в часы. Одежда уже давно промокла от пота, ноги налились тяжестью, воздух с трудом проникал в легкие, но зато очень легко и быстро покидал их. Перед глазами иногда пробегали красные круги и яркие точки. Алексей начал понемногу отставать, но Ратибор ничего не замечал. Он бежал легко, словно совсем не напрягаясь. Казалось, его тело не знало усталости, а многокилометровый кросс был сродни приятной прогулке.

Наконец, он остановился, подождал, пока Алексей доковыляет, а потом сказал:

– Релаксационный перерыв.

Алексей мешком рухнул на песок.

– Не так, – Ратибор положил парня на спину, заставил лечь ровно, – Ноги – вместе, руки держать ладонями вверх. Теперь закрой глаза. Прислушайся к своему сердцу, дыханию. Успокойся. Постепенно стабилизируй вдох и выдох, представь, как работают легкие, как втягивают и выталкивают воздух, как они насыщают кровь. После этого сердцебиение само придет в норму.

Алексей покорился. Он закрыл глаза, прислушался к пульсации крови, ударам сердца. Стараясь вдыхать и выдыхать в такт сердцебиения, парень усилием воли начал стормаживать пульс, добиваясь, чтобы количество ударов не превышало шестидесяти ударов в минуту. Глубокий вдох носом – и медленный выдох открытым ртом, во время которого пульс замедляется. Еще раз, еще, еще. Хорошо. Действительно, через некоторое время, когда кровь насытилась достаточным количеством кислорода, сердце пришло в норму и уже не колотило молотом в висках.

– Хорошо, молодец, – осторожно похвалил его Ратибор. – Теперь представь себе, что через твои ладони входит Сила, которой пронизана каждая песчинка в этом мире. Она теплым лучом касается твоих ладоней, вытекая прямо из воздуха, проникает внутрь, растворяется в крови и, как кислород, разносится по всему организму. Ты должен почувствовать тепло, а потом жар, прилив сил. Давай, не стесняйся.

Сначала ничего не получалось. Казалось смешным заниматься такой ерундой. Алексей отвлекался на ненужные мысли, воспоминания, никак не мог сосредоточиться. Ратибор помог. Он положил свою ладонь на лоб парня, словно поставил невидимый щит. Сразу улетучилось все, что мешало, удалось сосредоточиться. Действительно. Прошла минута, другая, и Алексей почувствовал, как через ладони начала проникать и растекаться по всему телу неведомая ранее, но такая теплая, живительная струя жизни. Мышцы сначала расслабились, словно приготовились к приему, а потом стали наливаться силой и энергией, черпая ее неведомо откуда. Сколько прошло времени, Алексей не знал, но вскоре от усталости не осталось и следа. Теперь он мог продолжить путь с прежней силой.

– Это называется подзарядка, – сказал Ратибор, убирая свою руку с головы парня. – Со временем ты научишься делать это на ходу так же естественно, как дышишь, смотришь, переставляешь ноги.

– Здорово! – воскликнул Алексей. – Я еще никогда не испытывал подобного. Скажи, а все, живущие здесь, так просто могут овладеть подзарядкой или это доступно не каждому?

– Ну, тут-то как раз все просто. Я уже говорил, что мы находимся в кармане Великого Совета, в его тренировочной базе. Здесь, словно в яслях, все упрощено до максимума, так что энергию питать может кто угодно, даже таракан, если, конечно, он здесь объявится.

– Спасибо за сравнение.

– Без обид, Алексей. Я сам когда-то был на твоем месте, так что имею право так говорить. Готов?

– Всегда готов.

– Погнали.

Они снова пустились бежать. Алексей старался не отставать от Ратибора, а сам прислушивался к ощущениям. Тело было легким, послушным как никогда, почти невесомым. Казалось, что кто-то вставил внутрь атомную батарейку и привел в действие мощный двигатель. Хотелось бежать и бежать, а еще лучше – взлететь.

Запах моря усилился, воздух наполнился влагой. Вскоре над головами пролетело несколько теней.

– Не пугайся, – предупредил Ратибор. – Это послушники.

– Я и не боюсь, – ответил Алексей, глядя вслед удаляющимся теням. – Я тоже так смогу?

– Всему свое время.

Впереди показался большой холм. Ратибор ускорился, Алексей не отставал. Так, соревнуясь в скорости, они почти взлетели на вершину и остановились. Отсюда было хорошо видно все, что находилось внизу. Здесь, у подножия холма, расположился тренировочный лагерь. В километре, немного левее, темнел лес, а чуть дальше катило свои волны серое море.

В лагере шла напряженная работа. Несколько сотен парней и мужчин отрабатывали приемы рукопашного боя, стрельбой из различных видов оружия, в том числе и луков, тактической подготовкой. На отдельных площадках обучали ездить верхом на лошадях. Кроме того, Алексей заметил, что, в стороне от основной массы обучаемых, несколько десятков людей взлетали и приземлялись, причем без всяких подручных средств. Некоторые из них довольно лихо производили разные фигуры пилотажа, но основная масса делала это неуклюже. Сразу было видно, кто инструктор, а кто – курсант.

– Вот мы и прибыли, – улыбнулся Ратибор. – Идем, будем поселяться.

Они уже не бежали. Ратибор тоном экскурсовода рассказывал, чем занимается каждое подразделение. Алексей слушал внимательно, но успевал еще и наблюдать за действиями курсантов.

– Твое обучение начнется с азов, – предупредил Ратибор, – но будет много индивидуальных, так сказать, персональных занятий.

– Почему? – поинтересовался Алексей.

Ратибор не успел ответить. К нему подошел мужчина средних лет. Это был коренастый лысый азиат в одежде монахов Китая. Они перемолвились несколькими словами на непонятном Алексею языке, после чего Ратибор кивнул и продолжил путь.

– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнил Алексей.

– Ах, да, – спохватился Ратибор. – Курс подготовки зависит от его цели. Если мы готовим простых солдат, пусть даже и высококлассных – это один курс. Если же это, скажем, посланцы – это уже второй курс. Разведчики, как ты сам понимаешь, это третий курс, и так далее. С тобой мы еще не до конца определились, так что сначала ты пройдешь общий начальный курс, так называемый путь безымянных, а дальше видно будет.

– У вас здесь что, база подготовки террористов? – с некоторой тревогой спросил Алексей, рассматривая вблизи тренирующихся бойцов.

– Смеешься? Поверь, это далеко не единственный лагерь подготовки. После того, как две тысячи лет назад Лучезарные убили восьмерых волхвов-хранителей, пришлось начинать все заново, из глубокого подполья. Думаешь легко восстановить численность боевых мастеров? Сколько поколений должно уйти на то, чтобы возродить боевые искусства? Ты, конечно же, много слышал о Шао Лине, самураях, ниндзя. О них впервые современной цивилизации стало известно всего несколько сотен лет назад. За это время монахов много раз истребляли практически полностью, а монастыри сжигали. Ниндзя тоже, не смотря на свое искусство, не один раз подвергались репрессиям, но и те, и другие выжили. Более того, им удалось официально укрепиться. А та же Запорожская Сечь, козаки-характерники, мастера рус-боя, искусство древних египтян, греков, индейцев майя и инков, боевые танцы Малайзии? Но это только первые, самые нижние ступени подготовки. Из мастеров боя мы отбираем лучших и молодых, тренируем дальше в зависимости от их способностей. Кто-то просто совершенствует свои навыки бойца с тем, чтобы потом передать их последующим поколениям посредством преподавания в центрах. Иные приобретают, так сказать, смежные специальности. Но мы никогда не фокусируем наше внимание только на умении драться. В наших лагерях проходят подготовку аналитики, стратеги, бизнесмены, политики. Догадываешься, почему?

– Не дурак, – хмыкнул Алексей. – Без больших денег и политики в современном мире выжить невозможно.

– Молодец, соображаешь. Так вот, после начального курса, когда тренировками приводится в порядок тело и ум, новобранцы идут по индивидуальному пути обучения. Что будет с тобой – я уже говорил, повторять не буду. К тому же, мы уже пришли.

Алексей посмотрел вперед и увидел только кромку приближающегося леса.

– Тебе предстоит устроиться на новом месте до вечера, поэтому постарайся сразу понять, что от тебя требуется.

Пока Ратибор говорил, они вошли в лес, и пошли по широкой утоптанной тропе. Вскоре среди деревьев Алексей заметил небольшие холмики шалашей, и даже настоящие землянки. Их было столько, что границ лагеря парень не видел. Землянки были большими, рассчитанными на человек десять. Ратибор подвел Алексея к одной из них, вошел со словами:

– Лагерь ты видел, теперь познакомлю тебя с нашим завхозом. Петрович, ты дома?

– Заходи, чего шумишь, – донеслось изнутри.

Войдя в землянку, Алексей чуть не ударился головой о низкий потолок. Внутри было сумрачно, почти ничего не удавалось рассмотреть.

– Глаза разуй, – проворчал кто-то из угла. – Ишь, здоровяк какой. И где ты его, Ратиборушка, раздобыл?

– Там уже нет, Петрович, – весело ответил тот. – Ты снабди парня всем необходимым, да объясни, что к чему. Меня дела ждут.

– Иди уже, – незлобиво разрешил завхоз. – А тебя, новенький, как звать-величать?

– Алексеем, – ответил несколько растерянно Алексей.

– Стало быть, защитник. Ну, что ж, идем, защитник, селиться будем.

Из угла вылез некто лохматый и попер на Алексея. Парень от неожиданности отступил на шаг, споткнулся о ступеньку и шлепнулся на нее всем своим весом.

– Да не громыхай ты так костями, – посоветовал Петрович, подходя ближе. – Помещение развалишь.

Алексей резво вскочил на ноги и мгновенно оказался снаружи. Следом за ним, смешно переваливаясь с ноги на ногу, вышел хозяин. Теперь его можно было хорошо рассмотреть. Это был мужичок с метр ростом, весь волосатый. Растительность на голове была такой густой, что непонятно, где заканчивается прическа и начинается борода. Казалось, из волос торчат только острые уши, широкий, картошкой, красный нос, мясистые губы и сверкают буравчиками глаза. Мужичок был крепеньким, имел небольшое брюшко, которое, впрочем, ему шло. Одет он был в косоворотку, штаны полотняные, лапти, а поверх рубахи носил меховой кафтан. И это летом-то. В жилистых руках Петрович держал большой топор.

– Чего смотришь? – спросил Петрович, протягивая топор Алексею. – Держи.

Парень с некоторой опаской взял инструмент, продолжая разглядывать необычного мужичка.

– Идем, – поманил тот Алексея пальцем, как маленького. – Будем обустраивать тебя.

Алексей шел следом за завхозом, осматриваясь по сторонам. Петрович оказался словоохотливым, поэтому все время говорил:

– Все вы, новички, смотрите на меня, как на чудище заморское, невиданное. А вам и не вдомек, что живу я здесь испокон веков, что я хозяин здешних мест. Слыхал про леших? Ну вот, я леший и есть, можно сказать, это и национальность моя, и должность. За лесом слежу, животинку разную в обиду не даю, подкармливаю, да вас, горемычных, от леса охраняю.

– Почему горемычных? – не понял Алексей, хотя спросить хотел совершенно другое.

– Да потому, что, пока путь свой не познали, горе мыкаете по нитке, вот почему.

– Как это?

– Как-как! Вот так! Вы ж, как котята слепые, тыкаетесь туда-сюда, мамку зовете, плачете.

– Я точно не плачу, – обиделся Алексей.

– Зато душа твоя плачет. Взять тебя, к примеру. Выбор ты свой сделал, а вот кто ты на самом деле – познал? Нет. И никто, кроме тебя, не познает. Даже учителя мудрейшие, даже Ратибор. Потому и страшно тебе, и душа болит, и сны разные нехорошие снятся.

– А кто такой Ратибор?

– Не знаешь? Ну и ладно. Он сам потом, при случае, расскажет.

– Скажи, Петрович, а что, на свете есть и водяные, и… домовые тоже?

– Ты не расист часом? – леший посмотрел на парня искоса и с подозрением.

– Да не страдаю, вроде бы.

– Ну, добро. Есть, конечно, и водяные, и домовые, и русалки, и мавки полевые, и многие другие. Это вы, люди, нас создали.

– Да ладно!

– Вот тебе и “да ладно”.

– Как это мы умудрились?

– Очень давно, когда человек несмышленышем был совсем, он молился разным силам природы. И когда человек делал это в одиночку, да к тому же нечасто, ничего не происходило, но со временем он уразумел, что нужно всем миром молиться, да по нескольку раз на день. Захотело, к примеру, племя, дабы по лесу его чужие не шастали, стало молитвы творить ежедневно в одно и то же время, вот и возник леший, родился из чащи лесной. Или же семья молилась о том, чтобы беды в доме не возникало. Так рождались домовые. Уразумел?

– Уразумел, только не верится что-то.

– Всему свое время. Так, пришли.

Алексей осмотрелся. Лагерь они прошли как-то незаметно, теперь стояли посреди чащи. Петрович обошел небольшой участок, дотрагиваясь до деревьев, словно приноравливаясь, с какого начать, вздохнул и сказал:

– Чего уж, детушки, так надо. Вы потом еще отрастете. Вот что, защитник, рубишь не очень толстые стволы себе на шалаш. Ставь его, где хочешь, хоть здесь, хоть в лагере, а хоть на берегу моря. Только постарайся поменьше деревьев рубить, живые они, как-никак.

– Как шалаш строить-то? – немного растерялся Алексей.

– Как построишь, так и жить будешь. А ты что думал?

– Я думал, что мне какую-нибудь кровать дадут, одеяло там, постель.

– Ишь, какой! Постель ему подавай. Нет, милок, все своими руками, как в древние времена. Коль путь свой выбрал, так ногами и руками прокладывай его. И пошевеливайся, вечер не за горами.

Алексей подошел к первому попавшемуся дереву, приноровился, ударил под корень топором. Ствол с хрустом упал под ноги. И в тот же миг в голове раздался целый хор голосов. Кто-то плакал, кто-то ворчал, кто-то возмущался. Алексей чуть топор не выронил от неожиданности. Ему вдруг стало жаль рубить молодые деревца, которым еще жить да жить, а он… Парень даже на всякий случай оглянулся на лешего, словно проверяя по его реакции, правильно ли поступает. Тот только плечами пожал, мол, поступай, как знаешь. Повинуясь какому-то внутреннему голосу, Алексей поднял срубленное деревце и сказал:

– Прости, но мне нужен дом. Стань моим домом, и береги меня, хорошо?

Шум в голове понемногу начал стихать, хотя какой-то тоненький, совсем детский голосок продолжал плакать. Алексей посмотрел растерянно на Петровича. Теперь тот одобрительно махал своей бородой. Парень подошел к следующему стволу, махнул топором, потом еще, еще. Интуитивно Алексей выбирал стволы послабее, каждый раз мысленно прося прощение, что отбирает жизнь. Теперь даже тоненький голос стих. Собрав срубленные деревца, Алексей потащил их к лагерю. По дороге Петрович что-то говорил, но парень не слушал его. Он почему-то сразу принял тот факт, что голоса в голове – это не признак душевной болезни. Парень поверил, что он научился слушать жизнь. Поэтому ему стало неуютно оставаться в лесу, словно он должен был жить в доме, чьих хозяев он только что убил. От одной только этой мысли становилось муторно на душе. И Алексей принял решение. Со своей ношей он прошел через весь лагерь, вышел из леса, направился к морю. Он некоторое время бродил по берегу, выбирая место, а потом остановился на открытой каменистой площадке и начал устраивать шалаш. Сначала работа не ладилась, сказывалось отсутствие опыта, но после нескольких попыток он все же сумел соорудить каркас. Деревья закончились, так что пришлось снова возвращаться в лес. И так много раз. Алексею, возможно, показалось, но после выбора места жительства леший начал относиться к нему с большим уважением. Он помогал в лесу выбирать деревья, рассказывал про каждое, помогая советом.

– Чем болтать, лучше помог бы, – проворчал Алексей, когда разговоры лешего начали доставать.

– Так не я же себе дом строю, милок, – усмехнулся тот. – Твой дом, вот и строй его сам. А как построишь, так и поглядим.

– Чего ж ты глядеть-то собрался?

– А приглянется ли твой шалаш домовому или нет.

– О как? А что, у каждого в лесу домовой живет?

– Нет, в лесу я хозяин. А вот здесь, на побережье, домовые иногда в жилищах живут. Может, правда, и русалка какая хозяйкой стать, но то уже на вкус человека.

– Разве это возможно?

– Редко.

На том разговор прервался. Алексей достроил шалаш, осмотрел его критически. Строение получилось каким-то неказистым, стало обидно, что столько деревьев пришлось срубить, а толковое жилище едва получилось. Вздохнув, парень устелил пол ветками, мхом, который Петрович принес собственноручно, а потом сказал:

– Жаль, кошки нет.

– Кошка-то тебе зачем? – не понял леший.

– Ну, как же! В новый дом всегда кошку первую пускали, смотрели, как поведет себя. Если она ходит спокойно, не бросается, не шипит, значит, жить можно. А ежели нет – беда.

– Сделаем тебе кошку.

– А сможешь?

– А то!

С этими словами Петрович, смешно переваливаясь с ноги на ногу, поспешил к лесу. Алексей тем временем сел перед шалашом и стал смотреть на море. Он успел вовремя. Солнце постепенно скрывалось в морской пучине, начинало смеркаться. Волны приобрели изумрудный оттенок, пенные гребни окрасились в нежный алый цвет. Такого моря Алексей еще ни разу не видел. Казалось, он попал в сказку.

Сзади послышались знакомые шаги. Алексей нехотя встал на ноги, обернулся. К нему спешил Петрович с пятнистым комочком в руках и свертком, который при ближайшем рассмотрении оказался одеждой и лаптями. Леший нежно гладил комочек, что-то шептал. Подойдя ближе, он довольным голосом сказал:

– Вот, гляди, принес. Правда, не домашняя, но все же – кошка. И одежку примерь, не промахнулся ли?

Алексей одежду бросил на пол шалаша, посмотрел на комочек, узнав котенка рыси. Котенку было несколько месяцев. Он смотрел на людей с интересом, но без страха. Чувствовалось, что Петровичу животное доверяет.

– У мамки его выпросил на полчаса, – сообщил Петрович по-свойски. – Так что ты уж поторопись, будь добр, а то перепадет мне, лешему, на старости лет. Держи.

Алексей взял котенка на руки, сразу почувствовав тепло и биение маленького доверчивого сердечка. Животное потянулось к человеку, принюхалось, несколько раз лизнуло шершавым языком руки и стало ждать, что ему предложат еще. Алексей подошел к шалашу, осторожно опустил котенка на пороге. Тот не торопился. Осмотрелся, принюхался, сделал сначала шаг к человеку, задрал голову, посмотрел в глаза, словно спрашивая разрешения войти, потом шагнул внутрь. Алексей и Петрович вместе засунули головы в шалаш, с интересом наблюдая за поведением маленькой рыси. Котенок чинно обошел жилище по периметру, все исследовал, обнюхал, подошел к порогу, пометил территорию, отошел к дальнему углу и, свернувшись клубком, улегся спать.

– Ну, что, хорошее у тебя жилище? – спросил, усмехаясь, Петрович.

– Можно смело утверждать, что открытие комплекса прошло успешно, – констатировал Алексей. – Если бы он еще не нагадил на пороге…

– Так на пороге же, – не согласился Петрович. – Был бы невоспитанным, наделал бы в постель.

– И то правда. Ладно, Петрович, спасибо за помощь. Забирай своего тигра и неси к мамке. Поклон от меня передай.

– Спасибо, передам. Идем, животинка, домой.

С этими словами леший подобрал спящего котенка и понес к лесу.

– Ужин принесу через час, – бросил он на ходу.

Алексей снова стал смотреть на закат. Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, последние лучи догорали на небосводе, зажигая первые звезды. Алексею показалось, что здесь они были не в пример больше тех, что дома. Может, чистый, прозрачный воздух создавал такую иллюзию? Оставалось только пожимать плечами.

Слева послышалось чье-то пение. Алексей сначала подумал, что показалось, но пение приближалось, становилось громче. Парень повернул голову. По берегу шла девушка в длинной белой рубашке. Ее пшеничные длинные волосы развевались за спиной, ветер, меняя иногда направление и силу, то прижимал ее тонкую одежду к телу, демонстрируя великолепную фигуру, то, словно дразнясь, дул в спину, заставляя подол приоткрывать стройные ноги. Девушка шла, не обращая внимания ни на что. Казалось, это не она поет – ее душа, настолько душевно звучал ее голос.

Певунья подошла ближе, и Алексей узнал ее. Это была та самая девушка, которую он встретил возле больницы, с молоком. Или нет? Только очень похожа? Девушка увидела парня, улыбнулась, кивнула, как старому знакомому, но дальше не пошла. Она еще какое-то время постояла, повернувшись к нему спиной, а потом, напевая все ту же мелодию, повернула назад. Вскоре Алексей уже едва различал белое пятно ее одежды в сгустившихся сумерках. Вздохнув, парень принялся разбираться с новой одеждой. Простые холщевые штаны и рубашка пришлись в пору, а вот с лаптями пришлось повозиться. Ни разу в жизни Алексею еще не приходилось мотать портянки. Не получилось ни с первого раза, ни с десятого. На босу ногу лапти были великоваты, ходить в них было невозможно.

Уже совсем стемнело, когда явился, наконец, Петрович, да не один. Вместе с ним шел Ратибор, нес зажженный факел. Алексей так и встретил их с портянками в одной руке и лаптями в другой.

– Вижу, обустроился ты неплохо, – похвалил он Алексея, разглядывая шалаш снаружи, но потом заглянул и внутрь. – Нормально для начала. Что, с портянками проблема?

– Ага, – парень отложил обувку, принимая еду из рук Петровича и складывая ее перед собой. Здесь было мясо, теплый еще хлеб, три кувшина.

– Эх, милок! – усмехнулся Петрович, присаживаясь. – Молодо-зелено. Ладно, давай научу.

Он при свете факела споро намотал портянку на ногу Алексея, которую тот держал на весу, заставил одеть лапоть.

– Не жмет нигде? – поинтересовался леший. – Не трет?

– Да нет, – Алексей с интересом разглядывал свою ногу.

– Вторую мотаешь сам.

– Может, зря ты здесь шалаш поставил, – сказал Ратибор, садясь с другой стороны. – Там ветра нет, тихо. А здесь ветер с моря дует, иногда даже штормит. Не выдержит твоя крепость порывов таких.

– А нельзя было сразу подсказать или помочь? – возмутился Алексей, пытаясь совладать со второй портянкой так же ловко, как это делал Петрович.

– Не-а, – по-мальчишески возразил Ратибор, откусывая мясо. – Как ты будешь строить свою новую жизнь, если даже дом свой построить сам не можешь? Ты ешь давай. Слышь, Петрович, сколько я раз свой первый шалаш перестраивал?

– Пяток разов было, – прокряхтел тот, засовывая в рот кусок хлеба.

– Вот, – Ратибор поднял вверх указательный палец. – И не помогал никто, только Петрович советы давал.

– А злился-то ты как! – подтвердил леший. – Говорю же: молодо-зелено.

Алексей слушал их, намотав, наконец, портянку и обув лапоть, потом принялся за мясо и хлеб. Мясо было немного жестковатым, но вкусным. Вначале есть как-то не хотелось, сказывалась усталость, накопившаяся за день, но, как говорится, аппетит пришел во время еды.

– На что злился? – словно угадывая мысли Алексея, спросил Ратибор. – Да на все: и на ветер, и на море, и на Петровича, и на себя. На себя за то, что место выбрал поодаль от всех. Люблю, знаешь, побыть наедине с природой, чтоб никто не мешал.

– Это он себе так цену набивает, – хитро сказал леший, и Алексей вдруг заметил, что при мерцающем свете факела его глаза горят желтым цветом, как у рыси. Стало немного жутковато. – Сейчас-то он хитрый, потому как знает, что выбор места для дома есть один из первых уроков, или тестов, как ныне многие молодые говорят.

Алексей вопросительно посмотрел на Ратибора.

– Хочешь пить? – предложил тот кувшин парню вместо ответа. – Вода ключевая, почти живая.

– Ты от ответа-то не отлынивай, – Петрович отхлебнул из своего кувшина. – А водичка и впрямь хороша.

– Ладно, за этим и пришли, – вздохнул Ратибор. – Новичку всегда предлагают самостоятельно выбирать место жительства. От того, как он сделает свой выбор, зависит степень его обучения. У нас сразу возникло чувство, что тебя нужно обучать по несколько иным дисциплинам, чем остальных учеников, я уже говорил об этом, когда мы подходили к лагерю. Но ты должен был сам выбирать. Если бы ты построил свой дом в лесу, вместе со всеми, то пришлось бы проводить дополнительные тесты, потому как подсознательно ты не можешь самостоятельно выполнять поставленные задачи по жизни, тебе нужна поддержка, хотя бы и моральная. Но ты выбрал берег моря. Значит, быть одиночкой для тебя естественно, хотя людей ты не сторонишься. Причем, насколько я правильно понял Петровича, ты уже начинаешь слышать Землю.

– Чего? – Алексей от удивления даже рот раскрыл.

– Когда деревья рубил, ты голоса слышал?

– Ну.

– Так то с тобой Земля говорила. А такое далеко не каждому новичку под силу. В общем, вижу, что не ошиблись мы в тебе. Подготовка твоя будет отличаться от других. Тебе будет намного тяжелее, но интереснее. Как тебе перспективы?

Алексей помолчал, доедая мясо и запивая его сладкой и прохладной водой. Все, о чем говорил Ратибор, было как-то размыто, непонятно для него.

– Время покажет, – ответил неопределенно парень.

Дальше ужин прошел в тишине. Лишь под конец Алексей спросил:

– Значит, на берегу живут те, кто проходит индивидуальное обучение?

– В основном, – ответил Ратибор. – Иногда здесь останавливаются волхвы или другие служители. Кто на отдых, кто на переподготовку, кто для лечения, зарядки. А почему спрашиваешь? Никак встретил кого?

Алексей посмотрел на Ратибора и успел заметить, как тот хитро подмигнул лешему.

– Да на закате девушка одна тут с песней ходила, – ответил парень. – Кажется, я уже встречал ее там, в миру.

– Бывает. Может, встретишь ее еще, познакомишься. Кстати, чувства там разные у нас не возбраняются, если это, конечно, не темные чувства, типа ненависти, зависти, злобы. Так что в свободное время не теряй времени. А девчоночка эта из центра берегинь, он находится не очень далеко, полдня лету. У них – девицы, у нас – отроки и мужики. Вот такая система.

Он еще посидели немного, вспоминая былое, но, видя, что Алексей устал, засобирались уходить. Напоследок Ратибор сказал:

– Завтра на заре Петрович разбудит тебя, принесет завтрак. В дальнейшем пропитание себе будешь добывать сам.

После ухода гостей Алексей еще немного посидел, а потом залез в шалаш, снял, наконец, многострадальные лапти и портянки, и мгновенно заснул.

ГЛАВА 6

– Я не умею много говорить, – сказал сурового вида мужчина, одетый в рубаху-косоворотку, подпоясанную веревкой, холщевые штаны и лапти. – Вы изъявили свою волю, сделали свой выбор, появились здесь, и этим все сказано. Меня зовут Игорь, я советник Ра. Отвечаю за физическую подготовку новобранцев. Для начала выясним, кто на что способен.

Он приказал повернуться налево и бежать за ним.

Алексей в строю из пяти человек оказался предпоследним. Все его новые товарищи были крепышами, выше на полголовы, и только Алим оказался немного ниже, но в плечах не уступал сибиряку Виктору, самому высокому из всех. Еще здесь были татарин Назим и египтянин Махмуд. Парни бежали легко и быстро, словно всю жизнь занимались бегом на длинных дистанциях. Алексей не отставал от них. Во время бега ему никто не запрещал размышлять. Например, о том, почему его бросили именно в эту пятерку, ведь было несколько других групп, состоящих исключительно из новобранцев родственных народов. И потом, как они все понимали друг друга и советника, ведь говорил он на русском языке. Тем не менее, Алексей слышал, о чем говорили между собой Назим и Махмуд, и понимал их. Это было несколько, мягко говоря, необычно.

Советник свернул к морю. Вскоре разгоряченных курсантов обдул свежий бриз, а лица освежили соленые брызги волн. Ноги по щиколотки вязли в песке, бежать стало труднее. Послушники заметно сдулись, отставая от советника. Они дышали уже напряженно, Алексей заметил, как потемнела от пота футболка бегущего впереди Махмуда. Сам он тоже начал выдыхаться. Стоило бы подумать о подзарядке, но Алексей не был уверен, что это получится у него на ходу, хотя… Парень отстранился от бега, представил себе, как колотится сердце в груди, перекачивая с кровью поток воздуха из напряженных легких, как мышцы получают дополнительную порцию кислорода, а потом попытался увидеть луч Силы, который концентрируется из среды в поток и начинает проникать в тело через голову. С первого раза ничего не получилось, но Алексей не остановился. Он снова представил себе, как солнечный свет уплотняется, превращается в луч, который опускается на Алексея и начинает окутывать его с головы до ног. Постепенно усталость стала исчезать, дыхание выровнялось, тяжесть улетучивалась под дыханием бриза.

Алексей так увлекся, что не расслышал команду “стой” и налетел на Махмуда. Послушники, тяжело дыша, остановились. Кто-то согнулся, кто-то присел, приводя дыхание в порядок. Советник обошел строй и строго спросил:

– Кто только что делал подзарядку?

Парни, не понимая, о чем речь, смотрели друг на друга, шумно глотая воздух и утирая потные лица. Только Алексей смотрел на Игоря прямо, но несколько растерянно. Он несмело поднял руку, словно его уличили в чем-то неприличном. Советник стал перед ним, его глаза “сверлили” новобранца. Наконец, когда растерянность Алексея достигла пика, Игорь негромко, но так, чтобы все слышали, сказал:

– Я еще не обучал, как делать подзарядку, и команды такой не давал. За то, что ты попытался сделать это на ходу, в виде поощрения обучишь остальных. За то, что подзаряжался без команды, получаешь урок на работы по хозяйству. Сегодня после занятий и приступишь. Скажешь Петровичу, что я тебя прислал. Продолжить бег!

Его товарищи посмотрели на него с любопытством и некоторой долей уважения. Еще бы! Самый хлипкий в группе, но не так-то прост оказался. Алексей растерянно улыбнулся и вздохнул. Прошло всего несколько часов с начала обучения, и на тебе – наряд вне очереди. Так, чего доброго, и под арест через неделю попасть можно. Алексей в армии не служил, но от отца много слышал, что такое наряд вне очереди и чем светит “губа” солдату. Интересно, а где здесь сажают под арест, подумал он.

Советник заставил их бежать по берегу еще несколько километров, а потом повернул к лесу. Поначалу Алексей подумал, что он сжалился над курсантами, но, как оказалось, напрасно. Бежать по земле действительно было намного легче, только вот Игорь дороги не разбирал. Он несся по лесу, как сайгак, проскакивая между деревьями, перепрыгивая через поваленные стволы и пни, легко перелетал небольшие овраги. Послушники бежали за ним почти ничего не понимающим стадом. Они тяжело дышали, спотыкались, падали, поднимались, снова бежали, волоча ноги, чтобы через десяток-другой метров все повторить заново. Алексей, благодаря короткой подзарядке, чувствовал себя намного лучше товарищей, но и его силы были на исходе. Наконец, впереди забрезжил свет. Как только группа выползла на открытый участок, советник дал команду остановиться. Послушники тут же попадали на землю. Виктор и Назим легли, широко раскинув руки, Алим с Махмудом сидели, опершись на землю. Алексей сидел, глядя перед собой. Игорь, прохаживаясь взад и вперед, смотрел на подопечных отрешенно, словно обдумывая свои дальнейшие слова. Наконец, он сказал:

– Если вы думаете, что я вас пожалел, то глубоко ошибаетесь. Оглянитесь назад.

Все посмотрели в указанную сторону.

– Вы видите бывший карьер, из которого добывали песок ваши предшественники. Через несколько минут вам предстоит забираться по склону карьера на вершину за определенный промежуток времени.

Раздался дружный стон.

– Карьер смерти, – прошептал Махмуд.

– Ты что-то об этом знаешь? – так же тихо переспросил его Алим.

– Меня земляк предупреждал сегодня, что Игорь может нас сюда загнать. А еще он сказал, что этот Игорь – зверь.

– Не повезло вам, – прокомментировал его слова советник, хотя было совершенно непонятно, как он их вообще услышал. – И это только начало. Все, отдых закончился. В карьер, бегом!

Парни с трудом поднялись на ноги и побежали к карьеру. Он представлял собой как бы “спиленный” с одной стороны холм из песка высотой с пятиэтажный дом. Склон карьера был не то, чтобы очень крут, но на него взобраться можно было с большим трудом даже свежему, не уставшему человеку, а уж об измотанных многокилометровым кроссом послушниках даже говорить не приходилось. Они взбирались медленно, соскальзывая вниз, поднимаясь, снова взбирались, пока не достигли вершины.

– Плохо, – прокомментировал Игорь. – Очень плохо. Спускайтесь.

Вниз курсанты ссыпались за считанные секунды.

– Смотрите, как надо.

С этими словами советник непринужденно, словно на крыльях, взлетел по крутому склону наверх, даже не запыхался. Потом он так же легко спустился.

– Легко ему, тренированному, – пробормотал Виктор.

– Без разговоров, – отрезал Игорь. – Даю вам минуту на подъем. Время пошло.

Задание снова оказалось проваленным. Когда, тяжело дыша, послушники оказались на вершине, советник снизу сказал:

– Вы потратили вдвое больше времени, чем я вам дал. Спускайтесь.

Когда все оказались возле него, он добавил:

– Либо вы уложитесь во времени, либо здесь и останетесь. Выбор за вами. Вперед!

Только с пятого раза до парней дошло, чего от них требовали. Перед подъемом они договорились, что первым идет Алексей, как самый свежий и ловкий. Оказавшись на верху, он помогает подняться остальным. Так и поступили. Уже стоя на вершине, они услышали голос советника:

– Наконец-то! И по времени почти уложились. На сегодня хватит, спускайтесь.

Парни ссыпались вниз, построились перед советником, еще не веря, что все закончилось.

– А вот на это не надейтесь, – “обрадовал” их Игорь, словно прочитав мысли. – До лагеря еще добраться нужно. Кроме того, вам еще предстоит добыть себе обед.

Послушники разочарованно замычали в ответ.

– Бегом марш!

Через полкилометра Махмуд не выдержал и упал. Алексей с Алимом подхватили его под руки, хотя самим было далеко не сладко. Алим крикнул Игорю, чтобы тот немного сбросил темп, но советник даже ухом не повел. Тогда ребята по очереди волокли своего товарища, который еле переставлял ноги от усталости.

Прошла целая вечность, пока в поле зрения появился, наконец, лагерь. Даже Махмуд воспрял духом. Он отстранил помощников и самостоятельно ковылял позади колонны.

Но обрадовались, как оказалось, послушники рано. Советник добежал до стрельбища, приказал взять каждому по луку и колчану со стрелами, после чего снова отправил курсантов бегом к лесу.

– А почему нельзя взять огнестрельное оружие? – возмутился Виктор, рассматривая на бегу лук, который в его руках казался игрушечным.

– Мы не ищем легких путей, – ответил Игорь.

– Заметно, – проворчал Назим.

– К тому же в лесу шуметь нельзя, Петрович запретил. Луки – самое то.

Уже намного позже Алексей узнал, почему к лесу и Петровичу такое уважительное отношение. Он услышал, как старшие послушники рассказывали молодежи, что свой лес леший отдал как базу для подготовки с рядом условий, исполнять которые Великий Совет поклялся неукоснительно. Под эту клятву Петрович даже разрешил вырубить часть лесу, правда, старую, превращающуюся в болото. Вот почему на охоту все выходили исключительно с холодным оружием, даже инструктора, хотя им, по большому счету, оружие уже было без надобности. Так, дань уважения традициям. Все это Алексей узнал позже, а пока он бежал вместе со всеми, неся в руках лук и колчан со стрелами.

Добежав до леса, Игорь приказал остановиться. Он дал некоторое время курсантам для отдыха, объясняя технологию стрельбы из лука. Во время лекции советник произвел несколько демонстраций, показывая как правильно стрелять и, самое главное, к чему приводят ошибки. Следя за полетом стрел, парни на чужих ошибках учились избегать своих. Потом Игорь разрешил сделать несколько пробных выстрелов по старым деревьям.

– Это проще было бы сделать на полигоне, – проворчал недовольный Виктор.

– Мы не ищем легких путей, – съязвил Назим.

Игорь сделал вид, что не расслышал разговора. Он подождал, пока курсанты немного освоятся с луками, а потом повел их в лес, на ходу объясняя, как лучше охотиться:

– Подходить нужно с подветренной стороны, чтобы зверь не почуял вас. Есть несколько вариантов охоты: индивидуальная и групповая. Если вы охотитесь сами, тогда лучше стрелять мелкого зверя, зайца, например. В случае, если охота идет командой, лучше загонять зверя побольше, оленя или косулю, например. Кабана советую не трогать, потому что луками вы не владеете, а его нужно бить с первого раза прямо в глаз, тогда не придется по деревьям лазить.

– А как Петрович относится к охоте? – спросил Алим.

– Нормально. В лесу есть специальное место, где живут исключительно старые животные. Можно сказать, дом престарелых. Туда, правда, иногда на лечение приходят и больные животные, но только иногда, так что Петрович не то, чтобы рад, но относится к охоте нормально. К тому же одной косули, например, вам хватит на несколько дней, а вот зайцев нужно на день минимум по два на брата. Так что выбор за вами. А теперь тихо, мы подходим.

Он расставил послушников цепью и знаками показал двигаться медленно и осторожно. Сам Игорь двигался легко, словно ступал по воздуху. Ни одна ветка не хрустнула под его стопой, кустарники словно отодвигались в сторону при его появлении, пропуская человека. Чего нельзя было сказать о послушниках. После марш-броска и карьера смерти они шумно дышали, не смотрели под ноги, в общем, вели себя, как стадо бизонов. Алексей, хоть и чувствовал себя после подзарядки лучше остальных, понимал, что шумит не меньше. Он почему-то вспомнил, как ходил по воде, но на ходу сосредоточиться практически не получалось. Тогда парень остановился, закрыл глаза, постарался вспомнить те ощущения, окунуться в них. Алексей так сосредоточился в себе, что не расслышал команды Игоря. Тот, понимая, что с такой командой эффективной охоты не получится, приказал всем ждать, а сам легко побежал по лесу. Алексей тем временем сделал несколько шагов вперед, уже не слыша под ногами никакого хруста. Его ступни опирались на воздух, не доставали до земли буквально нескольких сантиметров. Со стороны такие метаморфозы были незаметны. Радуясь и удивляясь одновременно, парень с каждым шагом шел все уверенней и быстрее.

– Куда ты? – зашипел на него Махмуд. – Игорь приказал здесь оставаться.

Алим, заметив, как бесшумно двигается Алексей, остановил Махмуда, сказав:

– Не мешай.

Алексей быстро двинулся вперед. Он иногда цеплял ветки, но под ногами уже не хрустело. Если бы не шорох листвы, можно было подумать, что по лесу движется призрак.

От Игоря он, конечно же, отстал. Двигаться наугад не хотелось, можно было заблудиться, да к тому же приказ нарушен. Тогда Алексей стал ходить кругами, удерживая ориентир: две ели, растущие из одного корня. Он внимательно вглядывался и вслушивался, стараясь не забывать смотреть под ноги. Стрелу он наложил на тетиву, был готов выстрелить в любой момент. Обходя куст, Алексей чуть было не наступил на что-то серое. Комок шерсти почти утонул в зелени куста, и если бы уши не шевелились, парень не увидел бы зайца. Коротко зазвенела тетива, и стрела вонзилась в серый комок, пригвоздив его к земле. Подстреленный заяц несколько мгновений подергался, а потом затих. Алексей вытащил стрелу, справедливо рассудив, что ею еще можно будет не раз воспользоваться, положил дичь на видном месте и отправился дальше. Алексей вошел в азарт и уже жалел, что подстреленную дичь нельзя было привязать к поясу, которого не было. Ну, в самом деле, не волочить же все с собой во время охоты, руки будут заняты. Так, неслышно ступая, он сделал несколько кругов, постепенно увеличивая радиус. Каждый круг приносил свои плоды, и вскоре еще шесть тушек лежали на видных местах, ожидая охотника. Справедливо рассудив, что на обед для всей команды хватит, Алексей начал собирать трофеи. Подбирая последнего зайца, он вдруг почувствовал тяжелый запах мочи. Почти сразу же до него долетел хруст веток. Алексей оглянулся. То, что он увидел, ему очень не понравилось. А как сильно не понравился старому кабану-секачу человек с оружием и убитыми зайцами в руках, можно было догадываться. Животное застыло боком в метрах сорока от Алексея, смотрело искоса на него своими маленькими злыми глазками, повернув голову и изредка похрюкивая. Размером оно было не меньше годовалого теленка. Потом кабан развернулся к человеку всем корпусом, несколько раз ударил копытом в землю, и, наконец, с визгом ринулся в атаку. Алексей с криком “Убивают!” рванул со всех ног от разъяренного кабана. Ему было не важно, куда бежать, главное, подальше от этой машины смерти. Ужас, охвативший парня, придавал сил. Алексей даже не заметил, как добежал до своих товарищей, как они рванулись за ним, рассыпаясь в разные стороны, как пробежали весь лес за считанные минуты. Кабан, растерявшись от такого количества неизвестно откуда взявшихся людей, и сам, видно, испугался, потому что оставил погоню и спешно ретировался вглубь леса.

Опомнились парни только в сотне метров от кромки деревьев. Все тяжело дышали, с тревогой глядя на лес, из которого выскочили.

– Ничего себе дичь здесь водится, – тяжело сказал Виктор.

– Ты сейчас про кого? – не понял Назим, успокаивая дыхание.

– Про секача. Хочу заметить, что мы еще легко отделались. Я этому кабану две стрелы в спину всадил, а ему по барабану.

Алексей, оглядывая товарищей, заметил, что одного не хватает. Так, Виктор, Алим, Назим. А где Махмуд? Наверное, Алексей произнес эти слова вслух, потому что Алим, указывая луком в лес, ответил:

– Наверное, там остался.

– Нужно идти выручать, – решил Виктор. – Кто со мной?

– Все пойдем, – Назим сделал шаг вперед, но потом обратился к Алексею:– Да брось ты уже своих зайцев!

Парень с недоумением посмотрел на руки, в которых до сих пор сжимал добычу, резко бросил тушки на землю и двинулся в лес.

– Кто и где в последний раз видел Махмуда? – спросил Виктор.

– Я видел, – ответил Алим. – Возле той большой елки, мимо которой мы пробегали. Кабан подталкивал его головой в зад, Махмуд еще подпрыгивал так высоко-высоко. А потом зверюга переключилась на меня.

– Понятно. Идем цепью. Постарайтесь не терять друг друга из виду.

– Охотник? – догадался Алексей.

– Бывало иногда, – ответил Виктор, ступая в тень деревьев. – Все. Дальше идем в тишине.

Они шли теперь почти бесшумно, приготовив луки к стрельбе. Алексей удивился, как опасность сближает и мобилизует людей. Послушники теперь понимали друг друга с полужеста. Не было нужды указывать каждому, что делать. Так они шли до того момента, пока не услышали приглушенный голос советника. Тот сердито кому-то что-то приказывал, но в ответ слышалось только неразборчивое бормотание. Подойдя вплотную, парни поняли, в чем дело.

Под большой, без веток до середины, елью стоял советник, задрав голову вверх, и приказывал Махмуду спускаться. Тот, отчаянно вжавшись в шершавый ствол, цеплялся за дерево руками и ногами, мотал головой и отказывался выполнять приказ. Игорь, судя по всему, уговаривал послушника уже довольно долго, потому что начинал терять терпение. На Махмуда угрозы наказания никак не действовали. Египтянин упорно продолжал держать осаду. Игорь заметил подоспевших товарищей бедняги, сказал:

– Явились? Что же вы товарища в беде бросили?

– Так мы… – начали было оправдываться парни, но ничего путного в голову больше не приходило.

– Ладно, спринтеры, потом разберемся с вами. Теперь мы без обеда остались из-за этого кабана.

– Я не кабан! – взвизгнул сверху Махмуд.

– А ты помолчи, не о тебе речь. Алим, бегом к Петровичу за веревкой. Одна нога тут, другая – там. Давай.

Алим скрылся за деревьями. Игорь тем временем выяснял, как все произошло. Алексей рассказал все, ничего не утаивая, курсанты от себя добавляли недостающие детали. Выяснив все, Игорь переспросил:

– Значит, без обеда мы все-таки не остались? Хоть что-то хорошее за сегодняшний день.

Прибежал Алим с веревкой. Игорь приказал Виктору лезть вслед за ним на дерево, сам полез первым, прихватив с собой моток веревки. Он ловко перебирал ногами и руками и вскоре достиг первых веток. Виктор, хоть физически был сильнее, но в ловкости с советником сравниться не мог, поэтому Игорю пришлось ждать его. Они вдвоем добрались до жертвы охоты, обвязали его веревкой за талию. Потом с мотком Игорь спустился немного ниже, перекинул веревку через ветку, приказал Виктору отцепить Махмуда от дерева. После непродолжительной, но отчаянной борьбы, получив при этом кулаком в глаз, египтянин с криком оторвался от ствола и наверняка упал бы, если бы не страховка Игоря. Тот удерживал беднягу на весу, пока не подоспел Виктор. Вдвоем они аккуратно опустили ругающегося Махмуда на землю, где его уже поджидали товарищи. Они ловко отвязали парня, приводя в порядок. Махмуд все еще кричал, но крик его постепенно стихал. Из набора ругательств стало ясно, что египтянин, помимо кабанов и некоторых других животных, страдает акрофобией, то есть боязнью высоты.

– Как же тебя на елку занесло? – не мог понять Алим.

– Сам не знаю, – ответил Махмуд, дрожа всем телом. – Он несколько раз подбросил меня, а потом так поддел головой, что я ногами по дереву, как по бульвару пробежал, и ухватился за ствол. Так и сидел, пока Игорь не появился.

– А чего в дерево вцепился? – спросил Назим.

– Страшно было.

– Страшно ему было, – передразнил татарин.

– Да ладно тебе, – вступился за товарища Алексей. – У каждого свои страхи.

– От них нужно избавляться, – послышался за спиной голос Игоря.

Послушники оглянулись. Советник стоял под деревом и сматывал веревку. Виктор как раз спрыгнул на землю, ловко перекатился в сторону, подобрал свой лук и стал рядом. Игорь приказал построиться. Он подошел к Алексею, внимательно посмотрел в глаза и сказал:

– За то, что подстрелил дичь, отменяю урок к Петровичу.

Алексей вздохнул с облегчением. День едва подошел к середине, а сил почти не осталось. И после такого напряжения как-то совсем не улыбалось вечером дополнительно вкалывать.

– Ну, чего встали? – спросил Игорь, возвращая моток Алиму. – Обед еще никто не отменял.

Выходя из леса, Алексей беспокоился, не забрал ли их добычу кто-то из курсантов, но беспокойства оказались напрасны. Дичь лежала там, где ее оставил хозяин. Алексей с Назимом подобрали тушки, понесли к месту трапезы. Оно располагалось немного в стороне от так называемого полигона. Здесь было много кострищ, возле которых сидели группами курсанты. Каждое из кострищ было оборудовано рогатинами и длинными шестами. Кто-то, как группа Игоря, только подошел, кто-то уже обедал, были такие, кто закончил трапезничать. Алексея удивило то, что четкого, как в армии, распорядка на этот счет не существовало. Каждое подразделение жило в своем режиме. Но самое главное, что это никого не смущало.

Тем временем Игорь распределил обязанности. Пока Алексей, Назим и Виктор занимались дичью, Махмуд с Алимом за дровами. Сдирая шкурку с тушки, Алексей задал вопрос по поводу свободного графика питания послушников Игорю, на что тот ответил:

– Здесь не военное учебное заведение. У каждого звена свои учебные задачи, потому и режимы разные. Это удобно, а, значит, правильно. Ты уже заметил, что пропитание каждый добывает себе сам. Пока вы – группа, вы учитесь, а потом – полная самостоятельность. Почему так? Все очень просто. Вместо никому не нужного штата тылового обеспечения есть только местный завхоз, который помогает на первых порах, подсказывает. Потом послушник становится полностью автономной единицей, способной выжить и обеспечить себя в любых условиях. Собственно, все этому и подчинено. Более того, это входит в программу обучения послушников. Я ответил на твой вопрос?

Алексей кивнул. Виктор и Назим, а также подошедшие с дровами Алим и Махмуд, внимательно слушали советника.

– Теперь показываю, как правильно и быстро развести костер, – продолжал Игорь. – Знаю, что вы наверняка это умеете, но повторение, как говорится, мать учения.

В считанные секунды Игорь построил небольшой шалашик из мелких веток, объясняя по ходу, какие из них лучше для этого подходят, а потом произошло нечто невероятное. Советник щелкнул пальцами, с кончиков которых сорвался целый пучок искр, и пламя вмиг охватило тонкие ветки. Они весело трещали, почти не давали дыма. Игорь подложил следующую порцию дров, уже потолще. Вскоре послушникам пришлось отодвинуться от костра на приличное расстояние.

– Пламя костра можно регулировать, – продолжал объяснять Игорь. – Показываю.

Он провел ладонью над огнем, и пламя взметнулось к небу. Послушники отошли еще дальше. Советник же стоял возле самого костра, как ни в чем не бывало. Даже одежда не тлела. Очень скоро дрова прогорели, оставив только угли. Тогда Игорь быстро нанизал мясо на шесты и стал жарить, при этом продолжая говорить:

– Сегодня кухней занимаюсь я. Завтра эта обязанность перейдет к одному из вас. Мы будем дежурить по очереди.

– Вы сказали “мы”, я правильно вас понял? – не удержался от вопроса Виктор.

– Абсолютно. Я тоже буду дежурить на общих основаниях.

– Вот это, я понимаю, демократия! И никакой дедовщины.

Кто-то возразил Виктору, кто-то поддержал. Разговор понемногу завязывался. Мясо жарилось быстро, от запаха жареной дичи рот наполнялся слюной. Как только Игорь снял с углей мясо, разговоры враз прекратились, стало не до них.

Алексей поглощал свою порцию, словно не ел неделю. Казалось, ничего вкуснее в своей жизни он не пробовал. Мясо было сочным, хорошо прожаренным, но немного жестковатым. А чего еще можно было ожидать от старого зайца?

После еды навалилась сонливость. После усиленной тренировки хотелось свернуться калачиком и заснуть. Тело налилось тяжестью, мышцы ныли, газа слипались. Алексей взглянул на советника. Тот, как говорится, был ни в одном глазу, бодро собирал оставшееся после трапезы мясо, что послушники не доели, и укладывал его на большие листья лопухов. Потом он взял свертки и куда-то понес.

– Монстр, – прокомментировал его уход Виктор, укладываясь на землю рядом с кострищем.

– Шаман, – добавил Алим с закрытыми глазами. В его голосе сквозило уважение.

– И почему он не устает? – не мог понять Назим, лежа на спине и глядя в небо.

– Он сказал, что мы тоже так сможем, – ответил Махмуд.

– Меня вот интересует другое, – Виктор повернулся на бок и посмотрел на Алексея. – Что такое подзарядка и как ты этому научился?

– Э-э, не то спрашиваешь, – Махмуд нетерпеливым жестом оборвал сибиряка. – Ты нас научить сможешь?

Алексей усмехнулся. Ему непривычно было слышать правильную русскую речь со смешными восточными интонациями. Если бы египтянин говорил с акцентом, парень на это, пожалуй, не обратил бы внимания, но сейчас говор выглядел немного смешно.

– Гордый, да? – не унимался Махмуд.

– Да нет, – Алексей пожал плечами, смахивая улыбку со своего лица. – Конечно, могу научить, тем более, что Игорь вменил мне это в обязанности.

– Тогда учи, сил больше нет, – не то попросил, не то приказал Алим.

Алексей приказал всем лечь на спину, как учил его Ратибор. Сам лег рядом, потому что ему тоже требовалась подзарядка. Сейчас не все пошло так гладко, как с Ратибором. Проговаривая вслух все свои действия, Алексей отвлекался, иногда приходилось вставать, помогать товарищам действием, поэтому сам он подзарядился не очень удачно. К тому времени, когда подошел Игорь, усталость еще давала о себе знать, хотя мышцы уже не ныли и сонливость прошла.

– Снова самовольничаешь? – советник стоял над послушниками, заложив руки за спину.

Все вскочили на ноги, построились в одну шеренгу. Игорь прошелся перед строем, остановился напротив Алексея, сказал:

– После обеда подзаряжаться не советую. Организм не может принять Силу в полном объеме, потому что тратит ее на усвоение пищи. Нужно подождать хотя бы полчаса. Разве Ратибор не говорил об этом?

Алексей пожал плечами. Его товарищи с уважением посмотрели на парня, но тот не понимал причину этих взглядов.

– На будущее будешь знать, – продолжал советник и обратился к остальным:– Надеюсь, вы тоже усвоили урок?

Ответом был нестройный хор голосов. Послушники просто не знали, как отвечать.

– Не слышу “Да, советник”.

– Да, советник, – гаркнул строй.

– Так лучше. Вижу, не смотря ни на что, выглядите вы бодрее. Луки и стрелы бегом отнести на место и вернуться назад. Даю минуту.

На бегу Алексей размышлял, как советник умудряется контролировать время без часов, или это только блеф?

Вернувшихся послушников Игорь встретил на том же месте в той же позе. Он пристально осмотрел их, сказал коротко:

– Уложились с резервом в три секунды, – а потом приказал бежать за ним.

На этот раз они побежали к морю. Сегодня стихия была не такой спокойной, как вчера. С моря дул порывистый ветер, заставлявший волны бросаться на скалы с упорством молотобойца. На берегу советник остановил группу, спросил:

– Кто не умеет плавать?

Ответом ему было емкое молчание.

– Тогда за мной.

Как был в одежде, он бросился в море. Послушники последовали за ним. Сначала плыть было трудно. Холодная вода кипятком обожгло тело. Волны норовили выбросить людей на берег, не пустить в свои владения, но те упорно преодолевали волну за волной. Наконец, когда уже казалось, что отплыть от берега не удастся, поверхность воды стала немного спокойнее. Алексей осмотрелся. В метре от него плыл Алим, по другую руку Махмуд соревновался в скорости с Назимом, Виктор же в этих соревнованиях не участвовал, потому что вырвался далеко вперед вслед за советником. Получалось, что Алексей и Алим плыли последними.

– Тяжело? – спросил Алим, сбивая дыхание.

– Не очень, – ответил Алексей, хотя в таких условиях плыть ему еще не приходилось. Это оказалось труднее, чем бежать по песку. К тому же он не знал, возможна ли подзарядка во время движения в воде. – Тебе помочь?

– Я думал, что помощь нужна тебе.

– Спасибо, сам разберусь.

Алим обиженно замолчал, но уплывать не спешил. Похоже, он чего-то хотел от Алексея. Тот продолжал плыть, постепенно отставая от группы. Не хватало сноровки и сил для быстрого заплыва.

– Слушай, а это правда, что тебя обучал Ратибор? – не выдержал молчания Алим.

– Он только показал, как делать подзарядку, – ответил Алексей, отфыркиваясь от брызг.

– Повезло тебе.

– В чем?

– Ты ученик самого Ратибора. Об этом многие здесь только мечтают.

– Не понимаю, о чем ты?

– Ты что, ничего не слышал о нем?

– Откуда? Я только вчера сюда прибыл.

– Ну, ты даешь! Кстати, вчера по лагерю пронесся слух о том, как Ратибор пробился сквозь оцепление Лучезарных и привел с собой сильного бойца. Значит, это был ты?

– Не неси чушь! Я такой же, как и все.

– Зачем обижаешь? Я просто спросил. Кстати, старшие послушники говорят, что Ратибор лишь бы кем не занимается.

Алексей промолчал, сохраняя дыхание.

Дальше плыли молча. Алексей смотрел вперед, в надежде увидеть остальных послушников. Их головы мелькали в волнах на довольно приличном расстоянии от него, и приближались к небольшому каменистому островку. Алексей обрадовался, предполагая, что это и есть цель заплыва, потому ускорился. Алим не отставал. Алексей вкладывал в рывок все оставшиеся силы, и вскоре, тяжело дыша, выбирался на берег. Рядом, примерно в таком же состоянии, брел Алим. Советник и послушники ждали их под невысокой, метров в пятнадцать, но почти отвесной скалой. Если послушники дрожали под порывами ветра, то Игорю все было нипочем. Он прохаживался перед своими учениками, иногда поглядывая на море. Когда Алексей и Алим доковыляли, советник с неудовольствием заметил:

– Вы заставили себя ждать. Это очень плохо.

Он еще некоторое время гонял группу по острову, устраивая марш-бросок по пересеченной местности, а потом, когда солнце уже склонилось к закату, приказал плыть назад.

Алексей плыл из последних сил. До берега было никак не меньше двух километров, а волны становились все больше и больше. Товарищи уплыли вперед, только Алим несколько раз оглянулся, но сделал вид, что ничего не видел. Надеяться парень мог только на себя. Он даже не задавался вопросом, почему его оставили, все силы уходили на перемещение в воде. Примерно на средине пути Алексей вдруг понял, что больше не может взмахнуть ни рукой, ни ногой. В холодной воде судорога начала сковывать тело. Казалось, кричать не имело смысла, все равно из-за воя ветра и шума волн никто его не расслышит, не придет на помощь. Алексей закричал, как ему казалось, очень громко, хотя на самом деле его шепот едва мог расслышать он сам. Никто не отозвался.

Помощь пришла неожиданно. Кто-то подплыл снизу, подставляя ему спину, поднял Алексея так, чтобы вода не попадала в легкие, и быстро понес парня на себе к берегу. Парень понял, что это был дельфин, хотя плавника на поверхности не было видно.

Берег приближался очень быстро. Скоро сквозь брызги волн Алексей рассмотрел прибрежную линию и своих товарищей, выбирающихся из воды. Игорь немного нервно прохаживался по песку, глядя на море. Разглядев Алексея, он успокоился, даже отвернулся. Спасибо и на том.

Парень почувствовал, как его сбросили со спины в воду. От неожиданности он погрузился в волны с головой, но ноги твердо стали на дно. Алексей вынырнул, сделал несколько гребков, снова стал на ноги. Вода доходила до груди, но волны все еще накрывал его с головой, выталкивая, тем не менее, на берег.

В песок Алексей уткнулся, как в мягкую подушку. Тело бил озноб, судорога временами пробегала по телу, мышцы отказывались подчиняться. Не было сил даже думать о чем-то. В какой-то момент парень отключился. Он не слышал, как его подхватили на руки и понесли к костру, как сначала Игорь, а потом и лекарь оказывали ему помощь, как раздевали, натирали тело мазями и притирками, массировали мышцы, как приходил Ратибор, о чем-то говорил с Игорем, а потом расстроенный ушел, как советник разгонял толпу старших послушников, пришедших посмотреть на “сдувшегося ученика самого”. Очнулся Алексей уже в своем шатре. Возле него сидела…

Вчерашняя незнакомка сидела возле Алексея, держала в руках дымящуюся чашку и что-то тихонько напевала. Она была одета в те же одежды, что и накануне. Заметив, что парень пришел в себя, она сказала глубоким бархатным грудным голосом:

– Слава Богу, очнулся.

Алексей осмотрелся. Не смотря на то, что выход из шалаша был темен, в самом шатре было светло. Кто-то заботливо укрыл парня огромной шкурой медведя до самого подбородка. Алексей попытался подняться, но незнакомка положила руку ему на грудь, сказала мягко, но непреклонно:

– Лежи, тебе нужен покой. Вот, выпей.

Она поднесла ко рту парня чашку. Пахнуло мятой и еще какими-то травами. Алексей сделал глоток, второй. Незнакомка иногда отнимала чашку, давая возможность больному передохнуть, а потом снова потчевала его отваром. Алексей почувствовал, что с каждым глотком силы начинают приливать. Горячая волна пробежала по венам, голова стала ясной, усталость исчезала, как туман под солнечными лучами. Все, как тогда, в Храме Славимудра, только вкус у напитка был иной.

– Кто ты? – спросил Алексей, когда отвар был выпит до последней капли.

– Послушница, зовут меня Правида, – ответила незнакомка, убирая чашку.

– Что привело тебя ко мне?

– Пришла проведать своего будущего напарника. Хоть это и не приветствуется советниками и волхвами, но Ратибор сделал для тебя исключение. Ты даже не представляешь, какой бой ему пришлось выдержать с советом Рати.

– Что такое Рать?

– Как все запущено! – засмеялась девушка своим бархатным голосом. – Ты даже не знаешь, что такое Рать. Ладно, спи, утро вечера мудренее. Завтра тебе силы снова понадобятся.

Она выбралась из шатра, унося с собой свет. Алексей так и не понял, что за прибор освещал шалаш. Он еще некоторое время лежал, вслушиваясь в шум моря, а потом сон незаметно сморил его.

ГЛАВА 7

Утро для Алексея началось в самом радужном свете. Сначала его разбудил Петрович. Он принес бульон с кусками молодой зайчатины, заставил Алексея съесть все без остатка. Что для лешего означала такая жертва, парень мог только догадываться. После завтрака Алексей вышел на берег, немного размялся. Усталость исчезла, словно и не было ее никогда. Тело налилось силой, энергией. Алексей чувствовал себя богатырем, способным перевернуть весь мир. Со стороны учебного лагеря раздался звук рога, собирающего послушников на занятия. Алексей поспешил к товарищам.

Его встретили радостными возгласами, похлопыванием по плечам, пожимание рук. Парень никак не ожидал такого приема, ведь знакомы они были всего один день. Поговорить на эту тему не удалось, потому что появление Игоря прекратило все разговоры. Он построил группу, осмотрел всех, стал перед Алексеем, долго буравил его глазами, потом сказал:

– Не ожидал я от тебя такого, если честно. Молодец, отличился.

Алексей не мог понять, похвала это или осуждение. Он спросил об этом напрямую, но советник оставил вопрос без ответа. Он приказал послушникам бежать за ним.

День повторился с той лишь разницей, что Игорь не заставлял плыть к острову. Вместо этого группа сделала несколько заплывов на небольшие дистанции, а потом были занятия по рукопашному бою. Игорь в теории рассказал, что Ратный бой ведет свои корни от древних воинов-волхвов, которых обучали титаниды, то есть люди, достигшие высших знаний, дошедшие до Божественного Начала, постигшие Его и сотворившие впоследствии свои миры и вселенные, параллельные нашей.

– Естественно, титаниды обучали волхвов только азам, самым низшим ступеням боя, – говорил Игорь. – Но и этого хватало, чтобы эффективно противодействовать противнику. Как более поздняя и слабая версия Ратного боя появились такие виды единоборств, как все восточные, русбой, греческая борьба, гопак и другие виды борьбы. В их основе лежит основной принцип Ратного боя: использование Силы.

– Скажите, а можно ли достичь более высокого уровня в Ратном бое? – спросил Виктор с неподдельным интересом.

– Можно, конечно. Но, раз уж мы зацепили эту тему, давайте я сначала ознакомлю вас со структурой организации волхвов. Самую низшую ступень занимают послушники. Они проходят первичное обучение, определяются с будущим направлением своей работы. Многие из них, пропустив степень ученика, сразу становятся безымянными. Это самая низшая, но очень важная ступень в иерархии. Безымянные живут и работают под своими именами, они обеспечивают жизнедеятельность организации, ее функционирование. Среди безымянных много успешных бизнесменов, финансистов, даже политиков. Это те люди, которым не безразлична судьба человечества, но они не видят себя в другом качестве. Следующая ступень – ученики. Это послушники, в которых Великий Совет сумел рассмотреть некоторые задатки способностей, отсутствующие у безымянных. Ученики проходят индивидуальное обучение под присмотром учителя-мастера, но преподают ему уже другие учителя, каждый из которых в своем деле достиг определенных вершин. Дальше следуют ступени воинов, стратегов, посланцов, дьяконов. Это уже, как говорят в миру, белые воротнички, еще не элита, но уже руководители среднего звена. Они выполняют поручения вышестоящих волхвов, координируют работу безымянных. Следующая ступень – советник Ра. По-простому он является одним из трех помощников волхва-хранителя, курирующего свою часть континента. Ну и над всеми стоят волхвы-стихийники, составляющие Верховный Совет. Это будущие Всевышние, повелители солнечной системы. Когда наступает час и рождается новая система, один из волхвов-стихийников принимает ее под свою руку, уступая место самому достойному из хранителей.

– Трудно достичь таких высот? – спросил Алим.

– Нет предела совершенству. Есть такое понятие – коло. Это круг самосовершенствования, проходя и изучая который, человек через свой организм мог не только влиять на пространство, но и изменять его, усложнять, добавлять что-то новое. За первым кругом шел второй, третий и так далее. Цель коло проста: человек должен постичь знания, чтобы выйти на следующую ступень развития, или войти в новое коло. Двигающегося от коло к коло называли Тимеем, те есть творцом и умельцем. Он мог стать Всевышним, то есть повелителем солнечной системы, Всемогущим – повелителем Галактики, Всевершителем – повелителем Метагалактики, Вседержателем – повелителем Супергалактики, Тираном – повелителем Вселенной и так далее. Любой, перешагнувший титул Вседержителя, или царя, назывался титанидом. Скажу прямо: на моей памяти не было ни одного, кто смог бы дотянуться хотя бы до титула Всевышнего. А вернемся к занятиям.

Игорь начал с тренировок подзарядки. Он оценил работу Алексея, но подсказывал послушникам, как проще и быстрее достичь нужного эффекта. В ходе тренировки он пояснил, что подзарядка – это простейшая форма общения с Силой. Оно должно стать для учеников таким же естественным, как умение дышать, ходить, смотреть, говорить. После упражнений на месте, советник обучал подзаряжаться на ходу. Как Алексей и ожидал, у него получалось лучше, чем у остальных. Он даже немного возгордился, чем вызвал гнев наставника. Игорь заставил отжиматься без подзарядки до тех пор, “пока руки не отвалятся”.

– Говорю всем раз и навсегда, – поучительно вещал советник, стоя над отжимающимся Алексеем. – Гордыни, злобе, зависти, ненависти и подобным им темным, астральным чувствам у нас места нет. За подобные проявления провинившийся будет наказан.

– Как вы узнали о его мыслях? – спросил Алим, с участием глядя на Алексея.

– Сила изменилась, – коротко ответил Игорь, ничего более не поясняя.

Алексей сдулся на восемьдесят шестом отжиме. Он вдруг почувствовал, что не в силах больше поднять свое тело над землей. Рук и пресса парень не чувствовал, настолько онемели мышцы. Советник приказал подзарядиться. С приливом Силы пришла дикая боль от крепатуры в мышцах. Алексей посмотрел на наставника, но не посмел послать ему ненавидящий взгляд. Он даже думать не хотел о том наказании, которое может последовать, а наступать дважды на детские грабли как-то не прельщало.

– Уже лучше, – одобрительно кивнул советник. – Ты быстро учишься, Алексей. Продолжим обучение.

Подзарядка сменилась отработкой первых, самых простых, приемов. Ничего необычного в них не было. Удары руками и ногами, перемещение центра тяжести с нижней части тела на верхнюю и наоборот, броски, подсечки. Каждый из послушников имел некоторые навыки в драках, а Виктор, помимо прочего, прошел службу в ВДВ. Хотя парень мог позволить себе поведение чуть свысока, но, помня урок, который получил Алексей, наступил на горло собственной песне.

Так, в занятиях, прошел день. В обед Игорь повел послушников на охоту, где они приобретали навыки стрельбы из лука, бесшумного передвижения по любой местности, умения незамеченными подобраться к дичи. Попотеть пришлось, потому что Алексей из-за боли в руках не мог даже как следует тетиву натянуть, но голодными они не остались. Им всем вместе удалось подстрелить сразу десять зайцев. Виктор, заступивший место дежурного по кухне, приготовил их быстро по какому-то сибирскому рецепту, так что уплетали все за обе щеки как в обед, так и на ужин. На следующий день Игорь обещал немного разнообразить их рацион.

После ужина все вместе долго сидели у костра. Игорь предложил каждому рассказать немного о себе, сам начал рассказ первым:

– Родился я давно по нынешним меркам, сто сорок четыре года назад в городе Каменец-Подольский, на улице братьев Креатовичей. Родители держали небольшой магазинчик, в общем, на жизнь хватало. Помимо меня в семье было еще две сестры. Учился я в церковно-приходской школе, потом поступил в университет в Киеве. Отец мечтал, чтобы я стал адвокатом, говорил, что адвокаты много денег зарабатывают. Но, если честно, в университете своя жизнь, отличная от обычной. К тому же, я всегда шебутным был, любил приключения, драки там разные. Да и времена тогда уже начинались смутные. Среди студентов было модным состоять или, по крайней мере, симпатизировать какой-нибудь политической партии. Я жил в одной комнате с товарищем, состоящим в партии анархистов, так что про анархию он мне много рассказывал. Мы даже ночи напролет спорили об учениях Бакунина, что в них хорошо, что – терпимо, а что и вовсе утопическое. Однажды он привел меня на собрание, которое проходило на нынешней улице 9-го января. Там нас полиция и накрыла. Нам с товарищем удалось бежать. В темноте, правда, мы разделились. До нашей квартиры было далековато возвращаться ночью, да и полиция могла ждать, поэтому я решил заночевать на Лысой горе, на которой оказался в ту ночь. А что? Тепло было, под любым кустом можно было выспаться не хуже, чем в постели, ночь стояла на диво лунной и звездной. Красота!

Проснулся я в ту ночь от пения. Открыл глаза, смотрю: на самой горе девушки, одетые во все белое, водят хоровод и поют. Красиво так поют, в три голоса. Слова, правда, незнакомые, мелодия красивая, но непривычная. А одежды девушек аж серебрятся от лунного света. Я подпер голову, заслушался, засмотрелся. Начали девушки кружиться быстрее, потом танец вообще перерос в бешеную пляску. И вдруг все замерли. Мне стало жутко и интересно одновременно. Почувствовал я, что вот-вот что-то должно произойти. И точно, от Луны, в ту ночь особенно огромной, в центр круга ударил луч. Коснувшись земли, он разделился на множество более тонких лучей и, описывая дугу, они разлетелись по всему Киеву. Уже позже я узнал, что этот обряд проводят молодые ведьмы перед самым Иваном Купалой, чтобы папоротник цвел да людям радость и богатство приносил.

Но в ту ночь что-то пошло не так. Сначала я услышал шум позади себя, словно дралось там несколько человек, а потом к девушкам выскочил отряд полицейских. Девушки бросились врассыпную, полицейские – за ними, давай ловить их, вязать. Девушки кричат от боли. Мимо меня прошло трое в штатском, начали распоряжаться. Нескольким девушкам удалось вырваться, те трое кинулись за ними. Одна побежала в мою сторону. Ну, я и так был в ту ночь в бегах, так что терять мне все равно было нечего. Схватил я незнакомку за руку, набросил ей на плечи свой пиджак и потащил за собой. Была за нами погоня, но тот район я знал неплохо, удалось нам сбежать к Днепру, где мы спрятались в кустах. Там и сидели до самого утра. Нас искали, долго искали, упорно, но не нашли. Сидели мы поэтому молча. А как начал заниматься рассвет, моя незнакомка, даже не назвав своего имени, сбросила пиджак, поцеловала меня в лоб и убежала. Ну, думаю, все, потерял кудесницу. Ан нет!

Вернулся я на квартиру, где уже поджидали полицейские. Обыск устроили форменный, ну, думаю, литературу запрещенную ищут. Товарищ мой сидит на кровати, глазами хлопает, ничего не понимает. Книги по анархии по всей комнате валяются, никто на них внимания не обращает, как и на товарища моего. А за столом сидел франт в штатском, указания раздавал. Как только он меня увидел, подошел, поклонился, вежливо так спросил, где я ночь провел, а потом как врежет мне под дых, у меня аж искры из глаз посыпались да дыхание враз пропало. Пока я приходил в себя, меня заковали в кандалы и под белы рученьки посадили в казенный экипаж с решетками. В тюрьме допрос продолжили, все о незнакомке расспрашивали, куда сбежала, как я помогал, как ее зовут и где живет. Франт, а он оказался товарищем полицмейстера, то есть его заместителем, никак не мог поверить, что я ни о чем с незнакомкой не говорил. В общем, избили меня тогда так, что пришлось в больничку везти. Там мне выделили отдельную палату с решеткой и двух городовых для охраны. Провалялся я на казенных харчах да медикаментах три дня, а на четвертый, с самого утра, пришла в палату новенькая медсестра. Глянул я на нее, и обмер: это была та самая девушка, которую я ночью спас. Передала она мне порошки, справилась о здоровье, пожелала выздоровления и ушла, словно не помнила ничего. Развернул я один пакетик с порошком, а там – записка с подробной инструкцией, как и что делать, дабы слинять из больнички. В общем, чтобы долго не рассказывать, в ту ночь я оказался на воле. Вывезли меня за Киев, поселили на старой мельнице, где все и пояснили. Рассказали, что, когда водили молодые ведьмы свой хоровод, нагрянули Лучезарные, и, если бы не я, старшая ведьма оказалась бы тоже у них. Возвращаться на учебу мне было нельзя, сразу повязали бы, пришлось, как тогда говорили, уходить в подполье. Предложили бороться с Лучезарными, к тому же, у меня и характер подходящий, и способности кое-какие оказались. Если честно, в тот момент я был готов на все, да и время тогда наступало смутно-революционное. Я был напичкан литературой, романтика революционная взыграла, в общем, согласился я. Меня переправили сюда, обучили, потом начали давать задания. За эти годы побывал во всех, как сейчас говорят, горячих точках, многому научился, постиг кое-каких мудростей, поэтому наш волхв-хранитель поставил меня советником Ра в центре: обучать молодежь, передавать опыт.

– А не расскажете о своих военных приключениях? – спросил Виктор.

– Не могу.

– С родными встречались? – задал вопрос Назим.

– Нет. Видеть их видел, на похоронах был. В смутные времена денег передавал, помогал, чем мог. Когда, после революции и гражданской войны, сестер с их семьями сослали в Сибирь, я сделал так, чтобы их устроили на более-менее теплое место, срок скостили, но не больно-то это помогло. Вскоре весь мой род угас, остался только я.

– Грустная история, – вздохнул Алим. – Тяжело одному.

– А правду ли писал Гоголь, что в Киеве все бабы, сидящие на базаре – ведьмы? – вдруг спросил Виктор.

Все рассмеялись, но Игорь серьезно ответил:

– Почти все. Выгодно и быстро продать свой товар – это, доложу, искусство особое, сродни колдовству.

– Скажите, советник, а что случилось дальше с той девушкой? – спросил Алексей.

– Она погибла.

Короткий ответ породил неловкую паузу. Чтобы как-то сгладить ее, Махмуд начал рассказывать о себе. Оказывается, он сын хозяина отеля в Каире, живет небедно, недавно закончил университет в Берлине, стал помогать отцу. По профессии – маркетолог, так что отель оказался в надежных руках. Но однажды – а это случилось полгода назад – Махмуд повез в долину Гизы экскурсию из десяти человек. Это были немцы, товарищи по университету. Махмуд показывал пирамиды, рассказывал об истории своей страны. И все бы ничего, но уже в автобусе он заметил, что одного из гостей не хватает. Махмуд, разузнав, кто и где видел потерявшегося в последний раз, бросился его искать. Да так резво, что сам чуть не заблудился в лабиринте одной из пирамид. Там он товарища и обнаружил. Выбирались мучительно долго. Наконец, уже через несколько часов, Махмуд вывел-таки его наружу.

– Как оказалось, Штефан специально устроил мне экзамен, создав иллюзию дополнительных ходов. Он еще в университете заметил мои необычные способности отличать ложные суждения от правильных и сделал свои выводы. Вечером он отвел меня в сторонку, рассказал о волхвах и предложил пройти подготовку в центре. Еще он сказал, что один из моих предков когда-то был жрецом бога Ра, и его способности через много поколений передались мне. Я согласился не сразу. На второй день, отпросившись у отца, поехал к деду, он жил в оазисе недалеко от Каира. Дед Саид принял меня, спросил, что привело к нему, потому что виделись мы не так часто, как хотелось. Я расспросил деда о своих предках, осторожно поинтересовался, не было ли у нас в роду жрецов. Старик некоторое время молчал, глядя на меня, словно сканировал, и только потом начал говорить. Прав оказался Штефан. В нашем роду время от времени рождались жрецы, служащие богу Ра. Это были люди, наделенные особыми талантами, которые предавались через десять поколений. Правда, дед был немного удивлен, что расспрашиваю о жрецах я, а не мой отец, ведь, по расчетам, именно отцу должны были передаться способности, но это дела не меняло. Память о жрецах передавалась от отца к сыну как тайна, потому что все жрецы, помимо поклонения Ра, выполняли другие, неведомые никому, обряды. Кто и когда завел такой порядок – дед не знал. Он только сказал, что я не зря интересуюсь своими предками, значит, мой час пришел, и путь мой начертан. Отказаться от этого пути нельзя, иначе на весь род падет проклятие. Напоследок дед благословил меня, пожелал доброго пути. На следующий день со Штефаном мы уже улетали в Европу. Так я оказался здесь.

– Круто, – сказав это, Виктор подбросил дров в огонь. Пламя взметнулось к небу, но Игорь жестом руки успокоил его. – А у меня все было просто. Роддом – детский сад – школа – два курса института – отчисление – армия – работа в торговой фирме охранником. Родители уже скоро на пенсию выйдут, сестренка младшая подрастает, в институт ей поступать нужно, в общем, тут пока не до учебы было. Собирался на следующий год восстановиться в Красноярском институте на заочное отделение, но, видать, не выйдет. Типа все.

– Сюда-то ты как попал? – спросил Алим.

– Случай помог. Приехал к нам один клиент, типа очень крутой, с замашками олигарха, хотел фирму отобрать. Добром директор не отдавал, так он отряд рейдеров прислал. Приехало их два десятка, в аккурат моя смена выпала. Нас хоть и было всего пятеро охранников, но прорваться сквозь наш заслон им не удалось. Так получилось, что не успевали рейдеры за мной. Пока один битой замахнется, я его раза три по корпусу отработаю да в глаз разок дам, чтобы дольше помнил. Всех на проходной положил, так их штабелями потом в “скорые” и грузили. Меня, правда, немного в милицию таскали, но предъявить ничего не смогли. Самооборона, как ни крути, в пределах допустимого. Этот случай потом на местном телевидении некоторое время мусолили, даже кадры с видеокамер наблюдения крутили. Однажды, после очередного выпуска новостей, мне позвонила из редакции молодая и, как оказалось, симпатичная особа и предложила встретиться. Я-то думал, что она интервью будет брать, а оказалось, что работу хочет предложить как раз по моим способностям. Само собой, что оплата будет высокой, да и семья в накладе не останется. Я сделал вид, что думаю, она, тем временем, что-то на листке нацарапала, показала мне. Я как цифры зарплаты увидал, сразу согласился. За такие деньги кто угодно подпишет контракт.

– Так ты, получается, наемник? – усмехнулся Назим.

– Полегче, уважаемый, – с угрозой в голосе предупредил Виктор, приподнимаясь.

– Назим, ты не прав, – вступился за послушника Игорь. – Я присутствовал при собеседовании с Виктором уже здесь и пришел к выводу, что для этого человека деньги – не главное. Деньги нужны только как средство содержать семью. Кстати, если вы не знали, то семья каждого из вас имеет хорошее материальное обеспечение за счет Великого Совета. Виктор не исключение. Просто в случае с ним такой способ вербовки был самым подходящим. В существовании волхвов и Лучезарных Виктор просто не поверил бы. Я, наверное, повторюсь уже в который раз, но сюда не берут алчных, жадных, трусливых, злостных и людей с иными отрицательными качествами. У каждого из вас свой талант, благодаря которому вы оказались здесь. Этот талант будет развиваться и оттачиваться. Ну-с, кто следующий?

– Давайте я, – предложил Назим. – У меня тоже все просто. Вначале, как у всех: садик, школа, академия МВД в Симферополе. После ее окончания стал работать следователем в ГАИ, расследовал ДТП. Работа сложная, но интересная. Через два года получил третью звездочку, ждал повышения в должности. Тут приключилось одно приключение. Как-то так случилось, что пошли подряд несколько ДТП запутанных, одно из них с участием отпрыска высокопоставленного чиновника. Суть рассказывать не буду, скажу только, что давили на меня со всех сторон. Вначале мне показалось, что ДТП эти между собой чем-то связаны, но я не особо в это верил, настолько разные люди были в них замешаны. А потом стало просто не до этого. Я вел расследования честно, невзирая на ранги, и вскоре мажор предстал перед судом. За это меня “попросили” из органов. Зам. начальника нашего РОВД был нормальный мужик, помог устроиться в одно частное детективное агентство в Симферополе, вернее, филиал Киевского. Там зарплаты были не в пример выше, но занимались всякой мелочевкой, типа проследить, собрать компромат и так далее. В свободное время я часто вспоминал последние свои расследования, все больше убеждаясь в одном: они таки были связаны между собой. Мне даже начало казаться, что нечто похожее мы проходили в Академии, где дается целая цепь преступлений, и нужно было найти связь между ними. Благодаря своим оставшимся связям в РОВД, я еще раз внимательно изучил документы, и только тогда осознал, что все нитки ведут к зам. начальника.

– А в чем суть-то выводов была? – не выдержал Алексей. Его заинтересовал рассказ Назима.

– Это уже не важно. В общем, встретился я с майором в кафе, выложил все карты на стол. Тот только усмехнулся, позвонил куда-то, а через десять минут к нам подсел мой новый начальник, директор филиала. Он подтвердил мои выводы, сказал, что это была проверка, предложил новую, более интересную работу по специальности, но сначала нужно было пройти подготовку. Мне дали сутки на размышление. Через двадцать четыре часа я оказался здесь.

– Коротко, четко, ясно, – подытожил его рассказ Алим. – Как и положено у следователя.

– А ты не прикалывайся, лучше про себя расскажи, – Назим ткнул послушника в бок. – Наверное, история твоя намного занимательней?

– Вряд ли. В школе начал заниматься дзюдо и айкидо, в армии служил в спецназе, потом – институт, выступления на соревнованиях, начал участвовать в боях без правил. Во время одного такого боя меня отправили в реанимацию. До сих пор не могу понять, как это вышло. В общем, не важно. Из комы я выходил долго, по словам врачей – два месяца провел в отключке. На самом деле в это время я находился в ином каком-то мире, где мне по очереди показывали все блага техногенной и природной цивилизаций. Мне сразу понравилось жить на природе. Выйдя из комы, я довольно быстро встал на ноги, врачи даже удивлялись, говорили, что такие чудеса очень редко случаются. Вернувшись домой, я собрал вещи и, не смотря на протест семьи, уехал поглубже в степь. Там прожил полгода, слушая природу, выживая, как простой зверь. Интересно было! Такие вещи видел на рассвете и закате – вы не поверите! А потом в один день появился возле моей землянки дервиш, сказал, что я готов продолжить обучение, так я оказался здесь.

– Твои хоть знают, что с тобой? – спросил Махмуд.

– Конечно, я в городе позвонил отцу, сказал, что нашел себя. Ну, старик сначала молчал, а потом сказал, чтобы я был осторожен, спросил, когда встретимся. А что я мог ему сказать?

– Не могу понять, что заставило тебя отправиться в степь? – не понял Виктор.

– Я сделал свой выбор, нужно было только испытать себя, правильное ли я принял решение, смогу ли пройти по выбранному пути.

– И как?

– Ну я же здесь!

– Понятно. Колись, Алексей, как ты сюда попал?

Алексей в нескольких словах рассказал о своих приключениях. Правда, он утаил часть, но справедливо рассудил, что его товарищи тоже не все о себе рассказали. Во всяком случае, о своих снах он не рассказывал, как умолчал о встрече со Славимудром. На послушников и без того большое впечатление произвело то, что его сюда привел сам Ратибор.

Когда Алексей умолк, некоторое время царило молчание. Потом Игорь сказал, словно подвел итог:

– Теперь мы знаем друг о друге многое.

– Не так много, как хотелось бы, – возразил Виктор.

– Как знать. Ладно, утро вечера мудренее, давайте-ка, господа послушники, на боковую, завтра день тоже будет нелегкий.

Возвращаясь к себе в шалаш, Алексей немного пожалел, что устроился отдельно от других. Вместе было бы веселее. Когда до жилища оставалось всего несколько метров, он вдруг почувствовал, что там кто-то есть. Опасаться, конечно, незваного гостя было бы глупо, но осторожность не помешает. Алексей как можно тише подобрался к шалашу, но сюрприза не вышло. Знакомый бархатный голос произнес:

– Доброго вечера тебе, хозяин.

– Правида? – Алексей, наверное, больше обрадовался, чем удивился.

В этот момент ярко вспыхнул факел у входа в шатер, и парень хорошо рассмотрел девушку. Она была одета в какой-то приталенный комбинезон, выгодно подчеркивавший все прелести тела. То ли от виденного, то ли от долгого воздержания, но у Алексея перехватило горло, так что больше он не мог произнести ни слова. Правиде, видимо, понравился произведенный эффект, потому что она довольным, но небрежным жестом откинула волосы себе за спину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.