# Невменяемый отшельник

Юрий Иванович

Судьба распорядилась так, что знаменитому колдуну Кремону Невменяемому пришлось на некоторое время стать… отшельником. Да ладно бы просто отшельником, с комфортом расположившимся где-нибудь в живописном уголке, куда нет-нет да и заглянет какая-нибудь непривередливая красотка. Увы, Кремону выпало отшельничать в ничейных землях, куда тысячелетия не ступала нога если не мыслящего, то хотя бы говорящего существа. Но и там Кремон остался верен своей натуре. Ведь он всегда готов искать на свою, скажем, голову новые приключения и совершать открытия, без которых мир Тройной Радуги попросту не выживет…

© Иванович Ю., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


## Пролог

Внешне данный домик выглядел неказистым и маленьким, а внутри вообще тесным и несуразным. Казалось бы, там будет тесновато полутора десяткам сентегов, обвешанных оружием, ранцами с амуницией и защитными амулетами, даже если они рассредоточатся. Но громадные разумные птицы, наоборот, сжались в единую кучу, занимая лишь треть невзрачного помещения. Все они с опаской, а то и с откровенным страхом посматривали на своего лидера Ярзи-Дена Пикирони, который с поблёскивающей саблей в руках метался по свободному пространству и крушил остатки ни в чём не повинной мебели.

При этом он не просто плевался слюной от бешенства, но ещё умудрялся вполне разборчиво ругать главного врага собравшихся здесь сентегов, ставшего причиной, как считал Ярзи-Ден, всех их бед, горестей, утрат и лишений. Ругань перемежалась воплями ярости, треском и грохотом уничтожаемых предметов и всё новыми и новыми проклятиями в адрес Кремона Невменяемого. Утеря княжеской власти, отторжение в пользу империи громадных владений, казнь самого князя и его многочисленных сподвижников, объявление их соратников предателями с объявлением наград за их головы – вот только краткий перечень тех следствий, к которым привело появление человека с Севера на Южном континенте. И сердце княжеского отпрыска, старшего сына убиенного Восхем-Длау, – взывало к отмщению.

Ни он, ни его подданные не стали скрываться в дальних лесных чащах, горных отрогах или на труднодоступных островах в океане. Они остались возле столицы континента с жёсткими намерениями уничтожить как самого императора, так и ненавистного человека с Севера. Да только, увы, императора охраняли лучшие воины из числа сентегов и людей с целым отрядом Медиальтов. Да и уехал он куда-то, по не проверенным до сих пор данным. Ну а сам человек сумел ускользнуть из столицы и даже убраться за Барьер. Самые рассудительные из окружения княжича уже почти уговорили своего лидера отступить к границам империи, затаиться там, восстанавливая силы и собирая иных разбежавшихся сторонников. И Ярзи-Ден фактически согласился с доводами рассудка. Даже стали спешно готовить пути эвакуации оставшегося воинства.

Как вдруг проклятый всеми человечек вновь вернулся в столицу, опять проскользнув сквозь ловушки, западни и кордоны, чем и привёл наследника рода Пикирони в неописуемую ярость. Понималось, что трудно просчитать такой неадекватный ход противника, как возвращение в наиболее опасное для него место. Потому все засадные силы вокруг столицы остались с торчащими перьями. Или, выражаясь по-человечески, опростоволосились. Но всё равно молодой, родовитый сентег не смог с собой совладать. Потому и выпускал пар на бессловесном интерьере невзрачного домика. И хорошо, что до крови не дошло, его покойный папаша мог и окружающих в бешенстве покалечить или убить. Сжавшиеся подданные об этом помнили и вздохнули с явным облегчением лишь после того, как нынешний, пусть и лишённый официально титула князь понизил силу своего голоса вдвое и перешёл от бессмысленных ругательств и проклятий к конкретным распоряжениям:

– Этот пройдоха и лгун Кремон пробудет в столице всего пару дней. За это время мы должны сделать всё, чтобы приготовить для него засады на обратном пути, а потом безжалостно уничтожить! Уничтожить в назидание иным чужакам! Любыми средствами! Чего бы нам это ни стоило! Я сам, лично ринусь его убивать, если он окажется на острие атаки моего отряда. А чтобы материально поощрить всех вас и всех наших сторонников, торжественно клянусь: отдать половину сокровищницы рода Пикирони тому отряду, который уничтожит Невменяемого!

После такой клятвы присутствующие не только не расслабились, а наоборот, возбудились. Больше половины из них как раз и были командиры тех самых отрядов, прибывшие к своему лидеру на совещание и доставившие печальные новости.

И было от чего разгорячиться крови в жилах более теплокровных, чем люди, сентегов: укрытая в горах сокровищница рода Пикирони могла потягаться роскошью и стоимостью с сокровищницей самого императора. Получение такого куша стоило любого смертельного риска для жизни. Ведь определённой доли с лихвой хватило бы для каждого члена отряда на пожизненное обеспечение и безбедное существование нескольких поколений его потомков.

Сомневаться в данном молодым князем обещании никому и в голову не пришло. Всегда подобные клятвы приводились в исполнение.

Наверное, по этой причине уже через некоторое время набившиеся в дом сентеги рассредоточились по всему внутреннему пространству и перешли к обсуждениям выдвигаемых планов. Убить ненавистного им человека хотели все, а уж после оглашения такой награды за его голову подобные кровожадные желания усилились многократно. Теперь оставалось только грамотно обложить огромную столицу, чтобы человек даже случайно не ускользнул от справедливого возмездия.

## Глава 1. Завершённая миссия

Кремон ни сном, ни духом не ведал о нависающей над ним опасности. Ведь в столицу континента, именовавшуюся Полюс, он добрался очень быстро и без малейших осложнений. Ему вообще показалось, что войска императора навели должный порядок практически на всех основных дорогах, в крупных городах и уж тем более в главном жилом конгломерате Центра. Настолько полное спокойствие царило везде на пути продвижения.

Откровенно говоря, ему не следовало сюда приезжать, теряя на такое путешествие трое суток своей жизни. Но пришлось, потому что недоразумения и накладки катастрофически смешали все планы. После беседы с королём Энормии и получения от него определённого задания герой переправился через Барьер Шанны и вскоре уже разыскивал в городе Аллангарн гонцов от полка «порушников», которым вменялось догнать на тракте Ягушу. Те отыскались, но, увы и ах, без вожделенной суженой. Потому что вначале не смогли её нагнать по Зелёному тракту, а потом и не сумели уговорить на срочное возвращение в пограничный город.

Точнее, не столько они не смогли уговорить, как вмешался в дело император сентегов, во дворец которого девушка успела добраться. Кенли-Кен Бассарди справедливо указал на частые стычки и беспорядки, тогда ещё царившие на некоторых дорогах, и порекомендовал конклатерре остаться под надёжной охраной возле него. Мол, жених за тобой в любом случае вернётся. Да и отыскать ему любимого человека в центре самого Центра будет намного проще. Заодно и проверишь, мол, его истинную любовь, выраженную в скорости возвращения.

Ягуша с этими доводами его императорского величества согласилась и осталась в столице. Посыльные получили должные рекомендации, кои в конечном итоге и передали герою с Севера, а теперь уже и на весь мир знаменитому Эль-Митолану Кремону Невменяемому. Ну и стоило отдать должное самому герою: он ни секунды не стал раздумывать, а сразу же помчался в столицу империи.

И вот уже непосредственно в самом дворце начались странности и непонятки. Нет, с Ягушей он встретился и с восторженным упоением миловался с любимой часа два в выделенной ей комнате. Просто держал её у себя на коленях и целовал, целовал, целовал…

Пока она наконец-то не взмолилась:

– Ты не даёшь мне слова сказать! Да и сам ничего не рассказываешь! А мне ведь жутко интересно! Я столько переживала за тебя и чего себе только не придумала…

Пришлось отрываться от желанных губ и давать отчёт о событиях на Барьере, вокруг него, о только что сформировавшемся до конца тракте Сказочный, ну и совсем кратко о встрече с королём Рихардом Огромным. После этого пересказа Кремон поинтересовался у любимой:

– Ну а ты тут как? Никто тебя не обижал? И почему во дворце такая тишина и ни малейшей суматохи, как обычно? Или я плохо осмотрелся и чего-то не заметил?

Эль-Митолана отвечать начала со снисходительной улыбкой:

– Неужели ты думаешь, что я позволю себя кому-либо обидеть? Или забыл, как сам от меня пострадал за фривольное поведение при нашей первой встрече?

Невменяемый хорошо помнил тот момент, когда после первых поцелуев получил от красавицы синей молнией по лбу, и только способность тела пропускать атакующую силу противника через себя в пол позволила остаться на ногах. Правда, шишка здоровенная осталась и пол обуглился, но это так, мелочи. Сладкие губки этого стоили.

Мало того, герой решил прикинуться непонимающим, потому что их фактическая первая встреча произошла в начале дальнего пути, когда он находился под личиной конклатерры Рионы. На это и указал с недоумением:

– Ничего такого не припомню! Мы ведь ехали в карете с Медиальтами и вполне мило и целомудренно беседовали…

– Не передёргивай! – оборвала его лепет суженая. – Ты прекрасно понял, что я говорю о другом моменте. Когда ты обманом втёрся ко мне в доверие и…

Очередной затяжной поцелуй прервал её попытки выставить себя обиженной после того случая. А когда он закончился, девушка продолжила отвечать на иные поставленные вопросы, словно разговор и не прекращался:

– …ну а тишина во дворце по весьма объяснимой причине. Пять дней назад император и его старший сын убыли к Бархатному морю. Этот факт содержится в огромной тайне, и оставшиеся придворные скрупулёзно создают видимость пребывания Кенли-Кена в напряжённой, требующей уединения работе. Даже императрица старается якобы супруга не беспокоить в его кабинете, где он просиживает круглые сутки.

Невменяемый откровенно недоумевал:

– Уехать в такое время? Да ещё и к морю? С какой такой стати? Или там в самом деле случилось нечто невообразимое?

– О! Это ещё больший секрет! – эффектно закатила глазки красавица. – Но так как я дружу с Олли… помнишь? Это главная конклатерра императорской семьи… – Получив несколько утвердительных кивков, продолжила: —…то до меня некоторые слухи всё-таки дошли. Дело в том, что на побережье отыскали легендарный летающий остров боларов, тот самый Байдри. Вот высший руководитель империи сентегов и умчался туда для осмотра и проверки.

Новость на первый взгляд казалась потрясающей. Да и на второй с третьим – тоже. Уже сам факт, что разумные птицы знали о верном названии острова, – предполагал вполне конкретное местонахождение оного именно на Южном континенте. То есть его искали давно и настойчиво. Хотя и несколько удивляло, что нашли именно сейчас. Когда резко окончилась эпоха тотальной изоляции Юга и буквально обрушилась на континент эпоха воссоединения с остальным миром Тройной Радуги.

Что-то тут было не так… А что именно?

Рассуждая, Кремон попытался сравнить обе новости:

«Находка острова – событие эпохальное. Но в любом случае оно не идёт в сравнение с предстоящим, вернее уже начавшимся открытием границы. И как можно ринуться к острову, коль он может располагаться там, где и находился сотню лет? Можно сказать, что заняться археологией в такое невероятно сложное для империи время нелогично. Ведь на носу полноценный контакт жителей империи с обитателями всего остального мира. Вот-вот в полную мощь заработает граница, хлынут потоком дипломаты, начнутся визиты королей, султанов, баронов и прочих. Вон Рихард Огромный уже инкогнито сидит возле Барьера и, не виси на нём всем своим телом Тормен Звёздный, уже наверняка был бы здесь рядом со мной… Э-э… конечно, не на этой кровати, а непосредственно во дворце… Значит, и Кенли-Кен Бассарди никак не мог податься на побережье! – Сделав такой вывод, Кремон не знал, радоваться ему или грустить, ведь наверняка разминулся с императором на тракте и не заметил этого. – Уверен, его императорское величество сейчас в Аллангарне! А то и вообще уже ведёт переговоры с королём Энормии. Хорошо это или плохо? С одной стороны, жаль, что мы не примем непосредственного участия в этих исторических переговорах, а с другой… Любимая со мной рядом, и мы преспокойно можем отправляться куда нам вздумается и в какое угодно время».

Придя к таким выводам, Невменяемый всё-таки решил поинтересоваться и мнением самого близкого ему человека:

– А ты уверена, что император отправился к морю?

– Можно и так сказать… Тем более что и Олли в этом не сомневается.

– Ага! Такая, как она, если и будет сомневаться, то даже тебе этого не скажет. На то она и личная конклатерра императорской семьи. Меня интересуют твои личные выводы и рассуждения.

Прежде чем ответить, Ягуша задумалась, мило морща носик, уклонилась от очередного поцелуя и стала озвучивать свои рассуждения. Причём в самом главном они сходились с рассуждениями Кремона. То есть умная, шикарно образованная Эль-Митолана тоже умела прекрасно анализировать, сопоставлять и верно подводить итоги своих домыслов.

Оставалось похвалить любимую, крепко обнять и наградить продолжительными и страстными поцелуями. Ну и себя не забыть во время этого награждения.

А во время следующей паузы девушка сама перешла к темам более насущным:

– В ближайший час нам надо разыскать младшего принца и добиться у него аудиенции.

– Мм?.. Зачем? Может, мы сразу же сейчас закладываем карету, собираемся и отправляемся домой? «Каменная Радуга» уже заждалась свою хозяйку!

Он внутренне уже ликовал, только представляя себе, как введёт прекрасную супругу в дом-замок и как на воротах в честь их прибытия прозвучит величественная мелодия «Зовущая скрипка». Мечтала об этой минуте и Ягуша, уже слышавшая от любимого описание доставшейся ему по наследству усадьбы, но некая законопослушность в ней всё-таки возобладала:

– Нельзя так сразу. Перед отъездом император отдал по нашему поводу кучу разных приказов и распоряжений, которые мы с тобой обязаны уважать и выполнять.

– Что за приказы? – сразу нахмурился энормианин. – Я подданный иного королевства, а ты как моя жена обязана следовать за мной без всякого согласования с иными правителями.

– Ты зря так напрягаешься! – рассмеялась девушка. – Эти все распоряжения и приказы – для нас полезные и приятные. Во-первых: я ведь считаюсь сиротой. К тому же не имеющей никакого приданого…

– Прекрати! – ещё круче вскипел влюблённый мужчина. – У нас с тобой есть всё, что нам надо, и пусть только кто-то посмеет тебя упрекнуть отсутствием родителей или обвинениями в меркантильности!

– Ой! Да успокойся ты! И дослушай меня, пожалуйста! – Уже и красавица стала хмуриться. – Слова сказать не дашь… Так вот! Не знаю, как у вас, в королевстве Энормия, а у нас за проявленное мужество в бою, славные деяния в честь империи полагаются вознаграждения. Причём отказываться от них – это тяжелейшее оскорбление не только самого императора, но и всего государства. Не знаю, что тебе полагается в награду…

– Да я и не воевал вообще! – успел фыркнуть Невменяемый во время короткой паузы. – Скорей действовал, как при банальной самообороне.

– Ничего себе самооборона! Двумя мечами положить целый отряд бунтовщиков или выстлать их трупами тракт на расстоянии в десяток километров! Ха!.. Но дело не в тебе… – Ягуша немного подумала, припоминая свои действия во время эпохального прорыва в столицу, и отозвалась о них довольно скромно: – Хотя и я никого толком даже не ранила лично. Зато получила переломы, сотрясения, отвлекала, воевала и арбалеты тебе подавала. Именно так Кенли-Кен перечислял все мои заслуги с самым серьёзным выражением своего клюва. А напоследок приказал, что мои награды – это не только моё приданое к нашей свадьбе, но ещё и отличия перед отечеством, которые я обязана буду показывать своим внукам и правнукам. Вознаграждения сейчас находятся под присмотром младшего принца Луал-Лайта, который и вручит нам их в момент свадьбы.

– Свадьбы? Любимая, мы ведь решили делать свадьбу в Пладе, столице Энормии!

– Это ты так решил, и я с тобой согласилась. Император сделал добавление, и я с ним тоже согласна. Перед нашим выездом мы проведём скромный обряд бракосочетания по здешним традициям, и в путь я отправлюсь уже твоей законной супругой. А у тебя дома отпразднуем это событие по энормианским правилам. Согласен?.. Или что-то имеешь против?..

Кремон хоть и кривился чуток, но веских возражений так и не смог отыскать. В праве немедленного путешествия в Энормию их никто не ущемлял. Свадьба по местным традициям, тем более скромная и чисто формальная, – тоже камнем преткновения не станет. Наоборот, можно ею воспользоваться в полной мере, проведя в пути как бы часть свадебного путешествия. Ну и обещанные императором награды много места в багаже не займут, а вот похвастаться перед внуками заслугами, точнее говоря, наградами их боевой бабушки, – никогда не будет зазорно.

Поэтому он и выдал своё согласие в должной форме:

– Тогда побежали искать принца, сразу отыграем свадебку и сегодня же вечером успеем отправиться в свадебное путешествие!

Ягуша глянула на него не столько с изумлением, как со скрытой хитринкой в глазах и только удивила своей покладистостью:

– Хорошо. Как скажешь. Идём искать принца…

Что-то она явно недоговаривала.

## Глава 2. Непредвиденные задержки

Все её недоговорённости стали понятны очень быстро. Изначально принц на правах боевого друга и товарища потребовал полного отчёта о делах на границе. Причём отчёт были вынуждены совместить с поздним обедом. Сам обед проходил в общем зале, где за стол присаживались все те, кто путешествовал с Кремоном, знал его во время пребывания и лечения во дворце или хотя бы относился к нему искренне и по-дружески. С каждым пришлось перекинуться несколькими словами, а то и после провозглашённого очередного тоста в собственный адрес выпить. В итоге застолье растянулось на четыре часа, а гость с Севера изрядно поднабрался.

Но нити своих задумок не растерял и в конце концов плотно насел на его высочество:

– Луал-Лайт, дружище! А не пора ли нам уже перейти к делу? Показывай, что там твой папа для моей невесты приготовил, мы всё это забираем и быстренько делаем свадебку…

– Не-а! – Титулованный сентег тоже поднабрался изрядно алкоголя, но чувства юмора не потерял. – Быстренько не получится…

– Что?! – ужаснулся Кремон. – Неужели обряд бракосочетания настолько длинный?

– Нормальный… Полчаса! Тут шейтар совсем в ином месте зарыт…

А чтобы долго не разъяснять и не рассказывать, принц попросту поманил гостя за собой. Мол, на месте всё сам увидишь и быстрей оценишь. Естественно, что суженая Невменяемого тоже за ними увязалась, а уже за ней и половина всех сидящих за столом сотрапезников. Причём эту часть сентегов возглавила конклатерра императорской фамилии Олли, гордо потряхивающая красным помпоном на своём берете. Как выяснилось позже, она принимала самое непосредственное участие в готовящемся сюрпризе и теперь предвкушала эмоции со стороны своей знаменитой коллеги.

Луал-Лайт тоже напустил туману, остановившись перед маленькой невзрачной дверцей, достав ключ и начав с разглагольствования:

– Конечно, мы понимаем, что ты, Кремон, человек не бедный, да и твой король тебя обязательно наградит за новые заслуги перед отечеством…

Хорошо, что он не услышал, как «не бедный» человек пробормотал:

– Ничем он меня не наградит… Все медали и ордена уже закончились…

– …Поэтому императорский совет не стал слишком выделять в этом плане нашу подданную, девицу Ягушу из рода Анурче, Эль-Митолану Познающую, воспитанницу, ученицу и приёмную дочь прославленного Медиальта Ду-Грайта. Так… немного наград за мужество, чуток подарков за храбрость, ну и несколько безделушек в виде приданого. Только сразу предупреждение! – Это он крикнул остальным зрителям, которые топтались за спинами суженых. – Ничего не трогать, потому что ничего ещё толком не упаковано. И не толкаться, там и так каморки тесноватые.

Понималось, что за такой дверцей ничего, кроме каморки, и быть не должно, а вот на оговорку о помещениях во множественном числе Невменяемый внимания не обратил по иной причине. Впервые он узнал имя рода своей невесты и зашептал ей на ушко:

– О! Так ты знаешь, кто были твои родители?

– Естественно! – дёрнула плечиком любимая. – Здесь ведь записи любых браков и деторождений ведутся скрупулёзно во все времена. Или ты решил, что меня в капусте нашли?

– Да нет… Мне мнилось, что Ду-Грайт вырастил тебя или создал из самого прекрасного цветка нашего мира.

Судя по счастливому взгляду девушки, комплимент она оценила по достоинству. После чего первой, сильно пригнувшись, проскользнула следом за принцем в полутёмное помещение. Протиснулся туда и Кремон под аккомпанемент комментариев его высочества:

– Здесь имеется и второй выход, там, дальше… в тронном зале. Мы там и выйдем в итоге, но вначале рассмотрим то, что поручено передать Эль-Митолане Познающей. Нет, правильнее сказать: рассмотрим то, что уже ей принадлежит.

Осветление становилось обильным, стены первого помещения разошлись в стороны, чуть ли не сразу переходя в иную «каморку». Но что немедленно бросилось в глаза, так это тюки, ящики, ковры, баулы и поверх всего этого многочисленные кувшины, амфоры, блюда и горки фарфоровой и фаянсовой посуды. Также виднелись футляры с драгоценностями и особо хрупкие, замотанные в вату и ткани скульптуры.

То есть принц решил провести будущих мужа с женой, а также иных гостей по императорской сокровищнице. Что, в общем, не было странным для данного общества. Потому что на Южном континенте понятие «воры» отсутствовало вообще. Ворья и в остальном мире благодаря магическим умениям Эль-Митоланов было сравнительно мало. Здесь отношение разумных к личному имуществу доходило до абсурда: двери на ночь если и запирали в смутное время, то лишь от убийц, но ни в коем случае не от грабителей. На открытой повозке оставляли без присмотра любое оружие, а то и мешочки с деньгами. А то, что терялось или выпадало на дорогу, мешая проезду, тут же с энтузиазмом волокли к ближайшему старосте или в управление бургомистра.

Хотя то же право победителя давало ему все основания забрать имущество побеждённого или казнённого по праву сильного.

Вот и у энормианца создалось впечатление, что Луал-Лайт просто похвастаться хочет чем-то особенным в фамильной сокровищнице. А потом и на сундук укажет с нужными наградами. Но тот, несколько раз в недоумении оглянувшись на спешащих за ним людей, разочарованно воскликнул:

– Почему это вы ничего не рассматриваете?

Кремон взглянул на свою суженую, которая вдруг неожиданно замерла, словно в испуге, и пожал плечами:

– Чего на чужое добро глазеть? Ты скорей награды вручай, да что там из приданого Ягуше досталось – показывай.

Вначале принц громко защёлкал клювом, что обозначало у сентегов бурный смех. Забавно, что его дружно поддержали и все остальные присутствующие, кроме Олли, естественно. Та просто хихикала по-человечески. Его высочество поднял вверх одно крыло и пафосно воскликнул:

– До наград мы ещё не дошли! А по поводу приданого и разных там подарков, то… – теперь широко в стороны распахнул уже оба крыла, – …всё это оно и есть!

– Как это?! – всё ещё не осознавал энормианин, осторожно, носком сапога трогая ближайший к нему тюк. – И эти пыльные ткани? Хе-хе!.. И вон те перины?..

– Конечно! Или ты думаешь, что твоя супруга должна целиком зависеть от твоего постоянства?

Вот тут до героя дошло окончательно, что, как и сколько. Озираясь вокруг себя враз округлившимися глазами, он только смог из себя выдавить бессвязное:

– Э-э-э…

В этот момент взяла решительно слово конклатерра Олли:

– А чем это твой суженый недоволен? – Подхватив Ягушу под локоток, она поволокла ту в узкий проход между горами добра. – Или он собирается тебя класть у себя в доме на голый камень? Вот только пусть посмеет! Поэтому я и о подушках подумала, видишь какие? Хватит сорок штук?

Дальнейшие десять минут только и были наполнены объяснениями заведующей всего императорского хозяйства, или, иначе выражаясь, домоправительницы. Всюду невесту провела, всё пояснила, большинство вещей заставила лично перещупать, требуя подтверждения высшего качества. Мол, сама всё выбирала и не хочет, чтобы её впоследствии хаяли за товар залежавшийся или устаревший.

К тому времени Кремон обрёл дар речи и со страхом обратился к принцу:

– Ваше высочество! Что за издевательство над здравым смыслом? Или это такая особо убойная шутка среди сентегов?

– Тебе повезло, что отец нас сейчас не слышит! – словно заговорщик, отвечал Луал-Лайт. – Иначе приказал бы тебя казнить за такие слова о шутке. Ты понимаешь, вопрос ведь не только в тебе стоит или в твоей супруге, тут замешана высокая политика. На въезд твоей супруги в Пладу будет смотреть не только Энормия, но и весь мир. И что они подумают про империю великих лекарей и врачевателей? Особенно, если ты, нашедший здесь своё счастье, привезёшь его к себе домой на изголодавшемся, заморённом дальней дорогой похасе?! Это же позор на века! А нам ещё и так придётся реабилитировать себя за деяние доисторической эпохи…

От таких объяснений герой ещё больше ввалился в нирвану паники и страха:

– Так… это всё… что, теперь придётся в Энормию отвозить?!

– Да что ты так распереживался, дружище?! – Принц по-приятельски обнял человека за плечи, отводя в укромный уголок одного из очередных помещений и уже там, словно по большому секрету, дал дельный совет: – Не обязательно отвозить. Только и надо, что принять в дар от империи дом в столице, переехать с супругой туда, да и жить-поживать, детей наживать.

Невменяемый сразу сообразил, в чём главная закавыка такого щедрого предложения, и постарался его использовать себе на пользу:

– Заманчиво звучит… И уже дом такой есть на примете?

– Конечно, есть!

– И перевезти всё это можем прямо сегодня?

– Нет, сегодня – никак не успеем. А вот завтра – пожалуйста! Сразу после утреннего награждения Ягуши и вашей свадьбы отправим караван к вашему дому.

Звучало всё вроде неплохо. Только вот у Кремона сомнения не рассеивались:

– Ага… И мы в любое время имеем право куда-нибудь поехать? Например: вдруг меня неожиданно призовёт мой король?

– Не сомневайся, можешь! – с азартом заверял принц. – Что же мы, сатрапы какие, аль ты у нас подневольный? Едешь смело куда хочешь и когда хочешь. Правда, есть один закон, по которому жену не имеешь права первые пять лет оставлять дома одну.

– Так я только «за»!

– А она тот же срок не имеет права покидать свой дом без своего приданого.

Ни кандалов, ни оков рядом не просматривалось, но Невменяемый явственно ощутил, как они тяжким грузом начинают тянуть его к полу. Уж как и кто его не пытался в иных государствах охмурить, загипнотизировать, купить, а то и пленить, но такой хитрой и действенной ловушки ещё никто не придумывал. Правда, раньше он никогда голову не терял и не влюблялся до безумия. Зато здесь только и следовало воспользоваться законом (или придумать его в угоду формулировке), загрузить страстно любимую женщину немыслимым сонмом приданого, и нужный человек сам останется возле неё. Вначале временно, чтобы избавиться от ненужного (пусть и весьма ценного) имущества, потом, поддавшись на уговоры жены, пожить ещё немного, потом – привыкнув сам и обзаведясь детьми. Финал: прощай, Энормия!

Конечно, с милой и в шалаше – рай. Да и сама Энормия – это не средоточие всех чаяний, желаний и устремлений. Мир огромен, так и тянет к познанию себя. Так и хочется путешествовать, узнавать разумных, знакомиться с иными традициями и сонмом интересных мест. Но в любом случае хотелось, ох как сильно хотелось вернуться в Пладу и пожить в Каменной Радуге хотя бы десяток, а то и два десятка лет. Поработать над библиотекой, систематизировать уже накопленные знания, разобраться в отложенных на потом загадках и великих тайнах. А всё это, так или иначе, было связано с Каменной Радугой.

Кремон всё это вспомнил, явственно представил и стал продумывать вынужденный, навязанный ему вариант отъезда:

«Они думают, я испугаюсь и сдамся на волю обстоятельств? Ха! Эти тэши меня ещё плохо знают! Мне из Гиблых Топей удалось уйти, со дна океана спастись, Детище Древних упокоить, вьюдорашей к свету Занваля вывести! Неужели я собственную супругу не смогу домой, на очи своих родных, друзей и близких представить? Легко! Надо только подумать хорошенько… и сразу не отвечать категорическим отказом». – Потому и сказал вслух, качая головой, словно уже согласился:

– Вполне, вполне интересное предложение… Мы с Ягушей ночью всё обдумаем и примем окончательное решение.

Принц остался невероятно доволен. Видимо, от императора на этот счёт получил самые пространные и конкретные инструкции, но оба они опасались, что гость взбрыкнёт, начнёт качать права и попробует отказаться как от приданого, так и от всех наград. А раз не взбрыкнул сразу – то имеется отличный шанс пригреть в столице знаменитого воина, учёного и дипломата.

И ведь они всё верно просчитали. Глядя на любимую, Кремон вздыхал всё чаще и чаще. Глаза у неё сияли восторгом, щёки горели румянцем, ушки пылали от льстивых речей конклатерры Олли, которая явно была в сговоре со своими работодателями, ну и сердечко трепетало от предвкушения личного дома, в который она въедет не просто полноправной хозяйкой, но и завидной, богатой приданым невестой. Это со временем она поймёт всю мишурность как этих даров, так и этих драгоценностей с наградами, а пока её разум явно оказался растерян и, несомненно, погребён под лавиной эмоций.

«Ну ничего, всё образуется, – утешал себя Кремон, уже стоя перед стендом с наградами, которые полагалось вручить на утренней торжественной церемонии не только Познающей, но и герою из Энормии. – Главное не сломаться под тяжестью данных орденов и драгоценных подвесок! Вон как они все камни белым золотом приукрасили!..»

А попутно прикидывал количество повозок и тягловой силы, для того чтобы вывезти всё это добро из императорского дворца. Опять начал хитрить, пытаясь хоть как-то выгадать в предварительных переговорах с принцем:

– Честно говоря, я потрясён таким количеством даров и невероятным обилием наград!

– Сентеги умеют ценить заслуги разумного существа перед обществом.

– И далеко от дворца предоставленный нам дом?

– Не рядом. Зато в самом престижном районе, на правом берегу Гайды. Там расположены виллы самых видных, прославленных аристократов, учёных, Медиальтов.

– И как мы туда доставим всё это? – стал проявлять мещанскую мелочность Кремон. – Тут же сколько ходок делать придётся! Ни телег, ни похасов не хватит! Или?..

– Не стоит волноваться, – повёлся на «слабо» молодой, неопытный принц. – Любой караван обеспечат императорские обозные корпуса. Они и так все простаивают да бездействуют в лени, а тут и половины корпуса хватит. Вот завтра сам убедишься!

– Невероятно! Кто бы мог подумать?! Завтра я перееду в наш с Ягушей дом на целом караване телег и повозок!

Главное было решено и оговорено. Теперь осталось только увести Ягушу в выделенную ей комнату. А уже там спокойно расслабиться, да и о многом поговорить с любимой. Но и тут возникли непредвиденные трудности. Всё та же Олли легко придержала Эль-Митолану Познающую за руку и заявила во всеуслышание:

– Невеста по нашим законам в последнюю ночь перед свадьбой не имеет права встречаться с женихом. Поэтому Ягуша спит в моих апартаментах! Увидитесь уже на свадьбе, шафер тебе всё объяснит!

И, бесцеремонно ткнув пальцем в его высочество, удалилась с суженой Невменяемого в дальние дворцовые анфилады. А та и сопротивляться не подумала, в её глазах так и громоздились горы нежданно свалившегося на неё приданого.

Кремону тоже ничего не оставалось, как откликнуться на предложение Луал-Лайта всего лишь на час-два продолжить застолье, дабы официально завершить ужин. Тем более что герой был уверен: никто из сентегов его не перепьёт.

## Глава 3. Новые земли

– Назад! Все – за черту! – Надсадный рёв старшего в отряде сорвал с места десяток воинов у него за спиной и заставил их опрометью броситься в сторону расположенных в тылу палаток.

Тогда как сам командир вместе с одним оставшимся товарищем отступал медленно, с огромным напряжением передвигая ноги и не опуская воздвигнутые перед собой защитные структуры. А те сотрясались под небольшими, но частыми ударами уродливых, величиной с кулачок младенца мух. Ещё и языки ярко-оранжевого пламени, вырывающиеся из вертикальной щели между скал, пытались слизать двух людишек, посмевших нарушить неприкосновенность данного места.

Но чем дальше отступали оба Эль-Митолана, тем больше слабели языки странного пламени и более вяло атаковали резко уменьшающиеся в количестве мухи. А как только последние два человека пересекли хорошо различимую черту на грунте, неведомые силы исчезли, словно их и не было.

Правда, тут же раздались встревоженные крики ранее отступивших воинов:

– Вверху! Скалы! Падают!

Пришлось колдунам отбегать ещё на десяток метров, потому что с верхушки покачнувшихся скал откололись два огромных куска и рухнули на то самое место, откуда начиналось отступление. После удара о землю мелкие камешки и выхлоп пыли перелетели даже черту, достигая людей и на какое-то время накрывая их облаком.

Естественно, что такая мелочь никак не могла повредить людям, так и не убравшим защиту. Да и грязь к их одеждам не приставала и не оседала, отстраняемая невидимой преградой. Зато досада и недовольство людей проявились в их восклицаниях и проклятиях.

– Да что за гадкое место?! – восклицал командир.

– Провались оно к колабам в чёрные дыры! – со злостью сплёвывал его товарищ и заместитель. – В самом деле, этот перевал Проклятый! Никто к нему не пройдёт!

Они ещё успели обменяться несколькими экспансивными репликами, ожидая, пока облако пыли осядет, как со стороны расположения лагеря опять послышались предупреждающие крики:

– Со стороны долины – атака монстров!

– Четыре скира, около десятка парьеньш и десятка три шейтаров!

Старший отряда двинулся первым в сторону лагеря, саркастически хмыкнув:

– Ну вот, пожалуйста! И отряд зачистки по наши души пожаловал. И ты ещё сомневаешься, что обороной тут руководит кто-то из разумных?

Его товарищ с ним не согласился:

– Не просто сомневаюсь, а теперь уже и уверен: никаких разумных здесь нет. Ну сам посуди, у нас никто не пострадал, кого добивать? Тем более что с большим отрядом хищников мы уже справились играючи. То есть структура обороны этого участка тупо повторяется и совершает логические сбои. В противном случае никто, будучи в своём уме, не стал бы нас сейчас травить шейтарами.

– Ну да, похоже, ты прав…

Оба приблизились к линии обороны, которая окружала лагерь со стороны огромной долины. Точнее говоря, и линии не было, потому что похожая на широкую дорогу каменная стела, лежащая наклонно, давала обороняющимся прекрасную возможность отбиваться и от десятикратно большего количества монстров. Атаковать разом и со всех сторон они не могли, шли колонной, воинам оставалось постреливать из луков, как на стрельбище, да радоваться свежему мясу на ужин. Применять литанры или иное мощное оружие – никому даже в голову не взбрело.

А ужин и в самом деле обещал быть обильным и знатным. Злобные шейтары, величиной с телёнка, прыгающие, как лягушки, имели зубастые пасти, которыми грызли стволы деревьев, когда были голодны. Обычно разумные обитатели Тройной Радуги этих тварей приручали, а потом использовали при охране дворов в ночное время. В пищу шейтары годились только в самом крайнем случае.

А вот гигантские удавы парьеньши считались благодаря своему нежному мясу настоящим деликатесом. Но, пожалуй, больше всего воинов отряда возбудило появление скиров. Эти хищники обитали в глухих лесах и выглядели как гигантские кабаны, только приподнятые природой на длинные лосиные ноги. А может, и не природой, может, кто из Древних такое чудо создал в лаборатории, а потом выпустил попастись. Но мясо у скиров, да ещё предварительно выдержанное в маринаде, жарилось на углях шикарно, с не передаваемым словами ароматом и считалось знатным блюдом на любом пиршестве.

Пока воины старательно целили трофеи для ужина, командир отряда и его заместитель продолжили разговор об окружающей местности, о своём задании и о последующих планах по прохождению Проклятого перевала.

Командиром являлся прославленный в Энормии, да и за её пределами человек. Подтянутый, атлетически сложенный, ну разве что лицо его больше подходило бы не воину, а философу или дипломату. Этакое одухотворённое лицо, располагающее к себе любого собеседника. Брюнет, выглядит на тридцать пять, хотя не так давно ему исполнилось шестьдесят шесть лет. Эль-Митолан, с прославленным именем Избавляющий, да и основное ему шло, весьма популярное в Энормии – Хлеби. Потомственный Протектор Агвана, хотя в посёлке, а точнее говоря, уже промышленном городке Агван, не появлялся более года. И виной тому частые командировки, опасные задания и высшие дипломатические миссии, поручаемые королём Энормии Рихардом Огромным и магическим Советом королевства.

Его заместитель, старый друг, товарищ и соратник – Давид, Эль-Митолан Сонный. Весьма известный учёный, экспериментатор, исследователь наследия Древних и в особенности Арок, которые когда-то служили переходом в иные миры. В своё время Давид Сонный являлся одним из первых учителей Кремона Невменяемого, когда тот ещё был юношей и только готовился стать «познавшим тайны мироздания». Потом ношу основного наставничества взвалил на свои плечи сам Хлеби Избавляющий, обучавший молодого колдуна в своём замке.

Ну и так получилось, что чем больше взрослел и геройствовал их ученик, тем больше сближались и становились дружней Хлеби с Давидом. И в последнее время этот неразлучный тандем посылали в самые загадочные места и уполномочивали на самые важные миссии.

Вот и сейчас они находились в княжестве Дикое не просто так и не по личной инициативе. Им вменялось срочно рассмотреть и опробовать с целью прорыва неприступный во все времена Барьер. И причина имелась для этого вполне основательная.

Мало того, что Кремон доставил королю подробную карту Южного материка, которой в мире Тройной Радуги не видели более трёх тысяч лет, так ещё на этой карте имелись подробно обозначенные границы всего и вся. Так, оказалось, что Барьер, направленный на уничтожение всех сентегов без исключения, замер в виде слегка перекошенного круга, эпицентром которого не являлся ни сам полюс, ни одноимённая столица империи самых лучших врачей данного мира. Пока оставалось непонятным, как можно преодолеть таинственный Барьер на водных просторах за Бархатным морем, но вот на суше скорей всего он будет развеян окончательно в самое ближайшее время.

Но что ещё оказалось загадочным на карте, так это две огромные области на материке, названные Ничейные земли. Они смотрелись на карте, словно два неравномерных уха у скособоченного колобка. Те, что справа (если судить по карте сентегов), весьма малые по площади, назывались земли Реликтовых Рощ. И всё потому, что якобы издалека там видны громадные, с великанскими кронами деревья.

Те, что слева, – Ничейные земли Лазурных Туч. Причина такого названия – протекающие порой по рекам Чарра и Гайда лазурные, светящиеся потоки или водные скопления. Считается, что именно на тех землях чуть раньше проходят обильные дожди из светящихся лазурью туч, а потом вода в реке тоже светится, сияет какое-то время.

Но самое главное, что взволновало короля Энормии и магический Совет, – это невероятные пространства, никому не принадлежащие. Они примерно могли уместить на себе пять, если не шесть, таких стран, как Менсалония. А если там ещё деревья можно будет сажать, которые приносят Сонные плоды, – то за них следовало побороться. Опыт аннексии таких земель у королевства уже имелся. В своё время, можно сказать, не без решающей помощи Кремона Невменяемого в первую очередь, да и самих Хлеби и Давида, удалось урвать более чем две трети немалых пространств Гиблых Топей. А ведь те земли тоже казались неприступными и не поддавались заселению разумными существами более трёх тысяч лет. А ведь получилось! И теперь Энормия невероятно обогащается лишь на одних находках артефактов, коих Древние оставили в той своей «лаборатории под открытым небом» немереное количество. Не говоря уже про наследие в виде удивительных животных, которых сейчас интенсивно приручают. Та же Топианская Корова, самое огромное животное планеты, чего стоит!

Вот король с приближёнными и заметались, вот и обеспокоились, вот и послали пару самых толковых и сообразительных исследователей в то место, где окружность, замкнувшая в себе сентегов, смыкалась со странным, невесть почему получившимся «ухом». Раньше во всём мире считалось, что та полоса и есть резко изогнувшаяся к западу граница самого Барьера. Хотя и странности многими учёными отмечались. Например, точно такие же сложности на некоторых участках в преодолении, которые имелись в непроницаемой прозрачной стене вокруг Зачарованной Пустыни. То есть со стороны той же Месалонии пройти через Барьер, или, как его называли сентеги, Шанну, было вдвое сложней. Именно поэтому старатели, выискивающие гигантских подземных червей, а по их ходам и сокровища Древних, в основном работали на отрезке большой дуги, соединяющей земли Реликтовых Рощ и земли Лазурных Туч. Да и то в центральной части этой дуги. Потому что к её оконечностям становилось троекратно сложней подходить из-за атак взбесившихся диких монстров.

В том же княжестве Диком, которое назвали более чем правильно, люди проживали всего в двух городах да нескольких долинах вокруг них. На остальных землях, кстати, весьма труднодоступных и никак не урожайных, хозяйничали дикие звери. А уж на перевале Проклятый, в месте резкого изгиба Барьера и добавления к нему структур прозрачной стены, вообще редко кто появлялся в истории. А место оказалось после получения карты весьма и весьма интригующим. Внутренняя окружность продолжается, намертво замыкая государство сентегов в полной изоляции. А что или кого замыкает в себе пространство Ничейной земли Лазурных Туч?

Если они просто ничейные, это отлично. Надо только попытаться прорваться туда, вполне возможно, что и на стыке барьеров. Ибо пример Невменяемого, прорвавшегося на лечение к тэшам, достоин подражания и многократного повторения.

Зная всё это конкретно, отряд под командованием Хлеби Избавляющего целеустремлённо пробился к нужному месту. А теперь пытался прорваться через перевал. При этом колдуны всё больше и больше убеждались в том, что совокупность наставленных здесь структур, а точнее говоря, их абсурдная многочисленность, может явиться ключиком к разгадке здешней тайны. А если свои действия согласовать с уже имеющимися наработками, которые используются прекрасно на местности Клин, помимо людей из иных государств привлечь на помощь боларов, таги, Садовников, драконов и сорфитов, то комплексная экспедиция обязательно прорвётся на Ничейные земли.

Резонно было спросить любому наблюдателю со стороны:

«А почему сразу иных разумных за собой не позвали?» – на что имелись вполне резонные ответы:

«Так ведь карты нам про Ничейные земли доставил энормианин. И мы имеем все права быть первооткрывателями как Лазурных Туч, так и Реликтовых Рощ. И никто не сможет оспорить это наше право!»

Другой вопрос, если не получится у самих энормиан прорваться через Проклятый перевал. Тогда придётся обращаться за помощью к союзникам. И не только к непосредственным, а и к косвенным. Потому что последние мирные соглашения обязывали допускать к подобным поискам и вьюдорашей, и мало кем любимых за угловатую цилиндрическую форму тел колабов, и уж совсем экзотических, не понимаемых людьми сулнритов или друунлаутов. Про разумного Моллюска вообще речи не шло, ему на суше делать нечего, да и нигде в описаниях к Аркам его присутствие в числе тринадцати видов не упоминается.

Но именно упоминание о нём заставило Избавляющего сделать предположение:

– Слушай, если Моллюск не полезет на сушу, то он может попытаться преодолеть водную границу Барьера. Надо будет только заинтересовать его в этом плане…

– А чем? – пожал плечами Давид. – Вряд ли такому гиганту будут интересны наши исследования Ничейных земель. Давай-ка мы лучше ещё раз попробуем «ощупать» Барьер сами, но теперь чуть левее, вон прямо по той крутой скале попробуем двинуться. Ведь когда ещё тот ужин будет готов… А?

Хлеби оглянулся на воинов, которые уже споро разделывали подтащенные к лагерю туши скиров, и согласно кивнул:

– В самом деле, два часа у нас ещё есть в запасе. Не будем потакать собственной лени. Иначе такой герой, как Кремон, нас бы не понял…

## Глава 4. Свадьба

Изредка и герои спотыкаются там, где нормальный человек пройдёт и ничего не заметит. Дружеская вечеринка, названная принцем сентегов «неприхотливым ужином», затянулась далеко за полночь. И если сентеги расползались потом в позе «дракона», как они говорили о четвереньках, то Кремон мог сравнить своё движение в сторону выделенной ему комнаты как «на бровях». И хуже всего, что даже утром не хватило никакого личного колдовского могущества, чтобы снять с себя похмельный синдром. Пришедший за человеком элитный воин императорского полка Порушники несколько минут со смехом наблюдал, как жених долго усаживался на кровати, а потом с половинным эффектом пытался себя излечить. Сам гость помочь был не в силах ввиду своей военной специфики, и только минуте на пятой сжалился да проинформировал:

– После гремвина «Бархатный» до четырёх суток навеселе ходят. Свойство у него особое, долгоиграющее… И его высочество вчера явно не пожалел стратегические запасы… хе-хе!

– Как мне теперь своей невесте на глаза появиться?

– М-да… побегу за Медиальтом! – решил воин и умчался.

Кремон сильно сомневался, что такой прославленный тэш сейчас отыщется во дворце, ведь император забрал почти всех Медиальтов с собой как главную ударную силу в случае опасности. Поэтому предстоящий молодожён решил совместить магическое самолечение с народными методами: отправился в ванную комнату в конце того же коридора и попросту втиснул своё тело под струи ледяного душа. С воплями влез, словно с него кожу кипятком смывали, но всё-таки влез. Там его, кричащего, отыскал старый и грузный сентег, большинство перьев которого стали белыми от седины.

– Первый раз вижу, чтобы похмелье излечивали страшными криками, – поражался он. – Или чем больше тужишься и синеешь при этом, тем лучше помогает?

Невменяемый уже выскочил из-под воды, вздрагивая от холода и до сих пор не вышедшего из организма алкоголя, и, вытерев лицо полотенцем, рассмотрел нежданного спасителя:

– Шуин-Шан?! Какими судьбами? Неужели император вернулся?

Трёхсотлетний ветеран среди Медиальтов считался самым старейшим и самым опытным во врачевании сентегом. Разве что Круке-Кре, главный целитель империи, превосходил его в знаниях и умениях. Но оба считались убывшими к Бархатному морю вместе с его императорским величеством ещё шесть дней назад. Появление ветерана и натолкнуло энормианина на определённые выводы.

– Не угадал, – сразу разочаровал Шуин-Шан человека. – Меня по иным делам отсылали из столицы. Но вижу, что прибыл я вовремя. Хоть на твоей свадьбе побываю… если вылечу главного виновника торжества… «Бархатный» гремвин пили?

– Ага… – Усевшийся на стул Кремон с непередаваемым блаженством почувствовал, как под легчайшими прикосновениями крыльев Медиальта боль уходит из головы, а непослушные конечности оживают. Даже глаза закрылись от удовольствия. – Его… долгоиграющий… А по поводу торжества… так оно чисто формальное будет… мы так с Ягушей решили…

– Формальное? – хмыкнул опытный тэш. – Решили? Странно…

Человек, уже начавший соображать в полную силу, открыл глаза и уставился с подозрением на сентега:

– Чего тут странного? Это же наша свадьба! Да и принц говорил, что сама процедура всего полчаса займёт. Или я чего-то не знаю?

Судя по всему – не знал. Потому что ветеран отвечал слишком уж равнодушно:

– Действительно – полчаса. И нарадоваться толком не успеете… – добавил с каким-то особым сарказмом. – Хуже всего, что и мы нарадоваться не успеем…

– В каком смысле? – напрягся излечиваемый.

– Да в прямом! – чуть ли не обиделся врач. – На вчерашний ужин я не успел, думал, на свадьбе положенный срок отгуляю… А тут все церемонии сокращены…

– Вон оно что… – Лечение завершилось, и после россыпей благодарностей Кремон стал быстро одеваться, приговаривая банальности уже на ходу: – Не в церемониях счастье – а в самом счастье!

– Не могу не согласиться, – кивал сентег. – Тем более что ты себе в жёны не простую девицу отхватил, а самую, самую…

И опять Невменяемый не проникся излишней двойственностью слов, бесшабашно отмахнувшись от услышанного и не обратив внимания на хитрый блеск глаз прославленного Медиальта:

– Да! Самую красивую и самую лучшую. И мне безразлично, что она сирота и не принадлежит ни одному высокопоставленному роду.

И опять проигнорировал очередное хмыканье старика:

– Как сказать, как сказать…

Дальше они отправились вместе. То есть сам Медиальт словно взял под опеку героя и принялся водить того куда следует и давать советы, какие в таких случаях полагались. Начал с того, что попытался увести жениха к портному для придания виновнику торжества надлежащего вида.

Виновник и слушать не хотел, заявляя, что и так выглядит отлично, пусть и несколько примято, и рвался отыскать свою суженую. На совет не являться к Олли в таком виде тоже не обратил внимания. За что был наказан конклатеррой императорской семьи весьма некорректными выражениями как по поводу своего ума, так и по поводу внешнего вида. Напоследок получил самые конкретные распоряжения от женщины с красным помпоном на берете:

– У тебя ещё полчаса до начала церемонии! Постарайся успеть одеться, как полагается выглядеть избраннику её светлости! Изволь также выслушать все наставления дворецкого и вести себя потом подобающим образом. Нам только опозориться не хватает перед гостями!

– Какими гостями? – растерялся Невменяемый. – Какой «светлости»?

– А если тебе посоветовать некому… – Олли многозначительно и грозно покосилась в сторону седого ветерана. – То я приставлю к тебе кого смышлёнее и порасторопнее! – После чего прикрикнула: – И не стоять! Время пошло!

Получилось не хуже, чем у знаменитого Коперрульфа, когда тот обучал Кремона на курсах молодого Эль-Митолана. Пришлось двигаться в направлении указующего перста. Ещё и в затылок шумно стал дышать жутко недовольный Шуин-Шан:

– Предупреждал ведь тебя, не связывайся с ней! Ещё и мне досталось… Сейчас направо…

– Но она меня к Ягуше не пускает! Какая наглость!

– Тихо! Чего ты орёшь, словно тебя режут? Налево поворачивай…

– Но она не имеет права! Я хочу увидеться со своей любимой!

– Не ворчи! Или ты не знаешь, какие права для себя отвоевали конклатерры? Тем более та, которая порой помыкает самим… ну ты знаешь, о ком я… Вон в ту дверь!

Они попали в царство портных, где жениха уже, оказывается, ждали три сентега, двое мужчин и три женщины. Вскоре он уже стоял утыканный булавками, а прямо на нём кроили, подгоняли и сшивали некий церемониальный, положенный по самому высокому статусу костюм жениха. Хорошо хоть Медиальт не лишил своей опеки и пытался поднять настроение героя шутками, весёлыми свадебными историями и происшедшими на церемониях случаями.

Только Кремон не дал сбить себя с толку, уцепившись за ключевое слово:

– Почему Олли назвала мою Ягушу «светлостью»?

– Да ничего странного, – искренне моргал своими глазищами сентег. – Ты ведь видел, как они сдружились между собой, так что такие обращения вполне обычны у нас.

При этом одна из швей покосилась на тэша с явным удивлением. То есть тот врал или что-то недоговаривал. Следовало выяснять, а то и притвориться более знающим:

– Неправда! Никто так из людей или даже конклатерр друг к другу не обращается!

– Серьёзно? Хм… может, я чего и не знаю… А может, родители Ягуши и в самом деле какие графы? И вообще…

Теперь уже все портные и швеи посмотрели на Медиальта с недоумением. Ещё вчера люди в империи считались официально рабами сентегов. Их продавали как собственность, дарили, а порой и безжалостно убивали. Ни о каких титулах, пусть и среди управляющих по хозяйству обладательниц помпонов, не могло быть и речи. Правда, в самой столице людей было ничтожно мало и они тут ценились невероятно, но не до такой степени, чтобы вдруг стать бароном или, не приведи судьба, графом.

Поведение присутствующих сбило старика с мысли, и он прокашлялся, массируя горло крылом и выигрывая время. Потом, видимо, решил сказать некую полуправду, делая это заговорщицким тоном, словно находился в помещении с женихом наедине:

– Заговорщики, конечно, пытались уничтожить все архивы, которые оберегаются магией тысячелетия, но в этом они не сильно преуспели. Так что некие данные могли сохраниться ещё с того времени, когда для обитателей Полюса все остальные разумные канули в омут вымирания. Поиски и систематизация этих данных уже начались, так что вполне возможно, твоя невеста из рода Анурче является наследной баронессой. Да и магическое имя Познающая, довольно редкое и звучное, кому попало по наследству не передаётся.

Энормианин хмурился от таких объяснений, но при этом пытался сам себя утешать как мог:

«Да будь она кто угодно, какая мне разница? Главное, церемонию пережить, а потом с обозом схитрить, как задумал. А всё остальное – побоку! И хорошо, что здесь императора нет со всеми остальными его советниками и Медиальтами… Тогда бы уж точно не избежать мне долгих застолий и пышных церемоний…»

Наивный! Забыл, что сентегов по праву и давно называют особо коварными.

Нарядили его к сроку. Да и опекун вывел его куда следовало, напомнив по пути:

– Вначале награждение… а потом уже быстренько сама свадьба…

И опять нехорошие предчувствия кольнули в районе сердца при слове «быстренько». Шуин-Шан привёл энормианина в Малый зал императорского дворца, который считался всего лишь на четверть меньше Большого. Но и там можно было устраивать сражения на боевых повозках и с фланговыми атаками рыцарской конницы. Сентегов в ранге гостей, свидетелей, придворных, оказалось неожиданно много, не менее пяти сотен. На их фоне два, а может, и три десятка людей, держащихся в задних рядах, казались почти незаметными.

Троны пустовали, зато его высочество младший принц Луал-Лайт Бассарди командовал событиями, стоя на второй ступеньке лестницы, ведущей на тронное возвышение. Взмах крыльев – шум толпы стих. Второй взмах – заиграла торжественная музыка. Третий – следом за дворецким, подстраховываемая сзади раскрасневшейся Олли, в зал вплыла Ягуша. Именно вплыла, потому что обилие одежд на ней, несуразного головного убора и нескольких невероятно крикливых украшений только и позволяли передвигаться маленькими шажками. Вот и выглядела она, словно плывущий по озеру лебедь. Что ещё удивило: почти такие же одежды были на самой конклатерре императорской семьи. Разве что скромней, без драгоценных камней и золота.

Эль-Митолана Познающая замерла поблизости от первой ступеньки тронного возвышения, после чего дворецкий усиленным голосом представил девушку присутствующим и принялся перечислять заслуги перед отечеством. Тех оказалось вдруг неожиданно много. Точнее говоря, не столь самих заслуг, как подробного их описания. Даже такую мелочь припомнили, как спасение утопающего посланника Севера из вод реки Гайда ценой невероятного самопожертвования.

«Хм! А ведь на самом деле я просто с удовольствием держался за её ножку, – припоминал Кремон. – И она была уверена, что спасает свою подругу. Как это ей не записали в заслугу моё воровство яблок в саду? Дескать, спасла великого дипломата от голода!..»

Но ёрничал он по этим темам только мысленно, внешне стоя с восторженным, донельзя довольным видом. Ну и как иначе? Ведь его невесту прославляют, не чужую!

Представление затянулось невероятно долго. Чуть ли не на час!

Уже и дворецкий охрип, а всё прославлял да прославлял. Что забавно: при всём желании не покинешь зал. Раз все стоят и терпят во главе с принцем, то вроде как не положено привередничать, даже коль желудок скрутило или жажда измучила.

Затем слово дал себе его высочество:

– Первая награда, постановление на которую император подписал сразу, касается дворянского титула Ягуши Анурче. Он возрастает на одну ступень и закрепляется навечно за всеми её потомками…

«Ага! Значит, всё-таки отыскали у них в роду баронов?! – мысленно вздохнул Кремон. – А оно ей или мне надо? Если я сам – граф и прочая, прочая, прочая…»

И тут он в своих догадках опростоволосился. Принц продолжал как ни в чём не бывало:

– …А так как титул рода Анурче являлся графским, то отныне её светлость Ягуша становится маркизой!

Очередной взмах крыла, новая музыка, и два сентега, смешно выкидывая вперёд свои длинные лапы, выносят регалии, соответствующие означенному титулу маркизы. Не успел будущий маркиз прийти в себя после такого события, как чередой стали оглашаться иные, теперь уже государственные награды, вноситься и вручаться его будущей супруге. В общем итоге награждение закончилось к концу второго часа. Вот тогда появились сентеги из числа камердинеров, толкающие перед собой изящные столики, на которых стройными рядами стояли бокалы с одним и тем же напитком.

– За нашу юную и прославленную маркизу! – сказал его высочество тост и, показывая пример, выпил подхваченный бокал до дна. Никто из присутствующих в зале не посмел отказаться от напитка, тем более что пить хотелось всем без исключения.

«Мм!.. «Бархатный» гремвин! – запоздало подумал Невменяемый, вливая в себя доставшуюся ему долю горячительного алкоголя. – Интересно у них тут отмечают присвоение титула… Не успел после вчерашнего излечиться, как вновь пьянеть начинаю. И ведь день уже практически позади! Не иначе – это полный саботаж! Они все сговорились затягивать время! И не удивлюсь, если сюрпризы на этом не закончатся…»

Всё равно пришлось удивляться… вероломству и коварству, когда дворецкий объявил:

– Как вы все знаете, титул маркизы – это высокая честь и особая роль, которую следует гордо нести перед всем нашим государством. Поэтому и свадебная церемония пройдёт по особым, полагающимся именно маркизе правилам.

Он сделал паузу, учтиво уставившись на принца, а тот по-дружески кивнул энормианину:

– Сразу перейдём непосредственно к свадьбе или сделаем перерыв на обед?

Тот с возмущением замотал головой:

– Нет, нет! Сразу! Только сразу! – Само предложение какого-то обеда его не на шутку испугало. Этак он с супругой и до вечера не сможет этот зал покинуть!

Но хорошо было видно, как грустно, с сожалением вздохнул Луал-Лайт. Ещё и крыльями в стороны развёл, как бы говоря: «Я хотел как лучше!..» Но сказал вслух совсем иное:

– Пожелания жениха, и вдобавок нашего почётного гостя – закон! Поэтому переходим к обряду бракосочетания!

И началось.

Это уже потом Невменяемый узнал, что имел право не только на обеденный перерыв, но и на перенос свадьбы на завтра. Или на послезавтра. Или на неделю. А то и на месяц. А за этот месяц, не будучи нагружен никакими обстоятельствами, и уж тем более приданым своей супруги, хоть сотню раз смотаться в Энормию и обратно. А то и через десять лет вернуться в Полюс, и уже тогда сыграть свою свадьбу с маркизой Ягушей Анурче.

А мог и не сыграть здесь, так никогда и не став маркизом империи сентегов.

Но… но он не знал этих всех тонкостей и законов, поэтому не стал устраивать хотя бы небольшой перерыв. И безостановочный процесс оказался запущен.

Усадили брачующихся на два стула недалеко от принца. Затем символически связали им головы прозрачными лёгкими шарфами и долго (невероятно долго!!!) пели. После чего заставили встать на колени, стулья унесли, а взамен их стали выносить на центр зала приданое. Уже тогда Кремон понял, как его обманули, ополчился на весь свет и был готов несколько раз прервать церемонию, подхватить любимую на руки и покинуть это скопище ушлых пройдох. И только немая просьба в глазах Ягуши не делать этого удержала от единственно верного действия.

Затем опять стали петь. Вновь вязать шарфами. Брать какие-то клятвы и заставлять повторять совсем неуместные для нормальных разумных существ обещания. Водили странные хороводы. Причём невесту вёл сам принц, а жениха – Олли. Опять становились на колени. И только когда потерявший всякую выдержку молодожён был готов взорваться огненным шаром, его и Ягушу объявили мужем и женой.

Первым полез обниматься и поздравлять принц. За ним – Медиальт Шуин-Шан и Олли. Следом – все остальные изрядно пьяные гости, свидетели и придворные. А пьяные потому, что, по утверждениям всё той же главной конклатерры, на торжественной свадебной церемонии маркизы нельзя пить ничего иного кроме гремвина. И это – несмотря на дикую жажду и зверский голод, который чуть ли не валил с ног всех участников и свидетелей церемонии.

Наверное, поэтому распоряжение принца упало на благодатную почву, и даже Невменяемый не смог возразить, когда услышал:

– Теперь все отправляемся в пиршественный зал! И пусть нам позавидуют те, кто не смог побывать на свадьбе знаменитой маркизы Анурче!

Судя по тому, какими взглядами гости на ходу рассматривали стол, заставленный яствами, это они завидовали тем, кто не присутствовал на этом марафоне из голода, жажды, многочасового стояния, топтания, кружения и пения. И наверняка многие пожалели, что в сей день польстились присутствовать на таком грандиозном мероприятии. И вряд ли даже изысканно-грандиозный пир оставит в памяти положительные эмоции. Все ведь уселись за столы далеко не трезвыми.

А там и первый тост прозвучал, обязательный для всех:

– За здоровье императора! – Пришлось пить до дна. И тут же:

– За здоровье императрицы! – Кто бы посмел отказаться? Как и при следующем:

– За наследника престола! – О молодожёнах вообще вспоминать не спешили.

А ведь все сентеги – Эль-Митоланы! Умели себя излечивать, отрезвлять и с помощью накопленных сил да магического умения держать себя на строжайшей пищевой диете долгие недели. Причём не просто Эль-Митоланы, а тэши, высшие врачи, умеющие в легендах поднимать на ноги мёртвых. Застолье и обилие алкоголя – они тоже умели переносить замечательно, высиживая за столами сутки, а если надо, то и трое.