# Пережить все заново

Алёна Белозерская

Полина Матуа не раз попадала в переделки, из которых ей удавалось выбраться. Но сейчас она оказалась просто в безвыходном положении! Внутри все кричало от страха и неверия в происходящее. Тоня, ее лучшая подруга и по-настоящему близкий человек, находится в руках шантажистки, странной женщины по имени Хулия, угрожающей избавиться от девушки в случае невыполнения ее условий. А требования чудовищные: вывезти из страны и передать Хулии Нину, дочь Филиппа Литвина, любимого мужчины Полины! Однако больше всего Полину поразила другая новость – Хулия приходится Нине матерью. Верить этому или нет? Ведь Литвин уверял, что мать Нины давно умерла… Как же поступить? Обречь на смерть подругу или похитить девочку, предав тем самым свою любовь?..

© Белозерская А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


* * *

## Глава 1

– …День обещает быть теплым и солнечным. Рабочая неделя только началась, а мы уже с нетерпением ждем выходных. Весна, товарищи! Время любви и развлечений! Очень не хочется сидеть в офисе…

Бодрый голос радиоведущего, в котором, однако, сквозили горестные нотки, заставил Полину улыбнуться и еще громче включить динамики, так как следом за отчаянной проповедью о нелюбви к трудовым будням заиграла по-летнему пылкая композиция, видимо, призванная усилить тягу к приключениям. Пританцовывая в такт ритмичным мотивам, Полина быстро замесила тесто для блинчиков и поставила на плиту сковородку. Улыбка не покидала ее лица, так как настроение было задорным, и вместе с тем в душе царил покой. Безотчетная радость говорила Полине о том, что наконец к ней пришла удача. Радовало все: теплые отношения с братьями, которые, впрочем, всегда отличались нежностью и готовностью поддержать, работа воодушевляла, друзья веселили, не давая возможности скучать, да и личная жизнь начала налаживаться. Рядом находился мужчина, спокойный, уверенный в себе, тот, с кем она легко могла представить себя через тридцать лет. Впрочем, так далеко Полина старалась не забегать в своих мечтаниях, ибо уже многократно обжигалась, устраивая подобные эксперименты. Не раз случалось, что она безрассудно влюблялась, не видя за придуманным ею образом настоящего мужчину. Ослепленная страстью, она стремительно неслась к своему новому виртуальному счастью, торопливо нарисованному богатым воображением. А после, разочарованная реальным положением вещей, в котором «самая большая любовь» оказывалась лишь иллюзией, долго приходила в себя. «Не стоит бежать впереди паровоза. Сядь в вагон, рассмотри пассажиров и пейзаж за окном. В общем, оцени обстановку и только потом действуй. Не понравится – сойдешь на ближайшей станции или же купишь билет до конечной». Именно эти слова когда-то сказала Полине ближайшая подруга Зина, которая отличалась рассудительным, даже циничным подходом к жизни. Не сказать, что подобная позиция всегда оправдывала себя, порой она казалась чересчур рациональной, однако не давала возможности предаваться пустым грезам, позволяла держать глаза широко открытыми, следовательно, уберегала от ошибок, немало совершенных Полиной в прошлом. Впервые в жизни она ощущала, что контролирует свои мысли и отношения, и это, признаться, ей очень нравилось.

– Судя по всему, утро сегодня доброе? – в гостиной раздался ироничный голос.

– Как ты догадался?

– Веселая музыка, сытный завтрак и передник, надетый на голое тело. – Литвин обнял Полину за плечи и развернул к себе. – Игриво и эротично. Повод?

– Весна. Настроение великолепное.

– Жаль, что не я тому причина, – послышался наигранно тихий вздох, следом раздался звонкий шлепок по обнаженной ягодице.

– Хам!

– Именно такую характеристику ты дала мне в нашу первую встречу.

– Во вторую. Странно, что ты помнишь об этом, – она с удивлением посмотрела ему в глаза.

Во взгляде Литвина Полина увидела лишь насмешку, но не обиделась, так как быстро поняла ее значение. Филипп недвусмысленно намекнул на то, что Полина является важной частью его жизни, ибо только этим можно было объяснить такую хорошую память на обстоятельства годичной давности, учитывая их незначительность в сравнении с бурными и не особо приятными событиями, которые произошли с ними за этот сравнительно небольшой период времени.

– Мне приятно. – Она почувствовала, как щеки покрылись жгучим румянцем, оттого что Литвин запустил руки под передник. – Фил… блины сгорят.

– Так какой повод? – Литвин послушно убрал руки и присел за стол. – А! Я вспомнил. Вчера Тоня вернулась из… Откуда?

– Из своей первой командировки. Швейцария. Вела переговоры с принцем Халедом о покупке призового жеребца по кличке Стиг.

– Ты не говорила о том, что получила заказ на этого чемпиона.

– Ты плохо слушал. – Полина выключила плиту и поставила тарелку, на которой аккуратной стопочкой лежали кружевные блины, на стол. – Или действительно не сказала?

– Я бы помнил об этом. И как все прошло? Неужели принц продал его?

Полина отрицательно покачала головой.

– Готов был спорить на это! – самодовольно воскликнул Литвин. – Выходец из «семьи» пятикратных чемпионов, девять побед в соревнованиях, ни одного поражения. Мечта, а не жеребец! У Стига есть только один конкурент – Маат. Его брат, и он, кстати, тоже принадлежит принцу.

– Мне об этом известно, дорогой.

– Так во сколько оценили жеребца?

– Девятнадцать миллионов, – сказала Полина, с улыбкой наблюдая, как в немом удивлении округлились глаза Литвина. – Но это только начальная стоимость. По факту цену можно смело увеличивать в полтора раза.

– Безусловно, чистокровные английские жеребцы невероятно красивы. В них присутствует столько мощи и одновременно грации, что невозможно взгляд оторвать. Но люди, которые тратят подобные деньги на это живое мясо, – сумасшедшие. За такую сумму можно… Продолжай, вижу, ты не все рассказала.

– Я даже не имела представления о том, что ты настолько хорошо ориентируешься в «призовых лошадках». Часто посещаешь ипподром? Почему меня ни разу не приглашал с собой?

– А ты почему не взяла меня на прием в Кремль? – рассмеялся Литвин. – Ты обо мне еще многого не знаешь. Однако я обещаю рассказать тебе о своих интересах и увлечениях.

– Я ни разу не была в Кремле.

– Разве? – послышался быстрый вопрос, и Полина поняла, что Литвин намеренно поддевает ее. – Получается, Тоня провалила сделку. Первый важный заказ – и такой конфуз! Зачем ты доверила этой неопытной девочке такую сложную задачу?

– Когда-то же нужно начинать!

– У Тоньки кишка тонка для подобных сделок. Максимум, на что она способна, – это кофе варить и записывать сообщения для тебя в блокнот. Клиент сильно разозлился, когда узнал, что не получит желаемое?

– Тоне не удалось договориться о покупке Стига. Но не беда, клиент получит его брата, Маата.

Литвин, который поднес чашку с кофе к губам, так и не сделал глоток, поставил ее на блюдце и недоверчиво нахмурился.

– Тридцать два миллиона, – продолжила Полина. – И моя компания за посредничество получит пять процентов от сделки. Так что Тоня прекрасно справилась со своим первым заданием. Напрасно ты не верил в ее способности.

– А девчонка, оказывается, не промах! Похоже, ты ее хорошо воспитала, – Литвин похлопал Полину по коленке. – Не боишься, что малышка превзойдет учителя?

– Мне это даже льстит. Я и сама не ожидала от Тони такой хватки, всегда считала ее слишком мягкой и лояльной. Но она удивила меня и напомнила брата…

– Которого?

– Алекса. Он такой же страстный в работе. И, как жеребец принца Халеда, еще ни разу не проиграл.

– Алекс непримиримый и азартный, в то время как Тоня – хитрая и скользкая. И то, что она сумела убедить принца расстаться с жеребцом, которого тот торжественно клялся навсегда оставить в своих конюшнях, доказывает это в полной мере.

– С чего ты взял?! – искренне возмутилась Полина. – Разве ты ее хорошо знаешь?

– А ты? Думаешь, шести месяцев знакомства достаточно для того, чтобы досконально узнать человека?

– Порой и целой жизни для этого не хватит. Но иногда один лишь день, проведенный вместе, позволяет отчетливо понять, что за человек находится рядом.

– Это ты в соцсетях прочла или на слезливых дамских форумах? – ехидно поинтересовался Литвин. – Так говорят те, кто мнит из себя Зигмунда Фрейда, а также невротики и неудовлетворенные жизнью бабы.

– Я верю в то, что люди раскрываются в сложных ситуациях, а у нас с Тоней их было более чем достаточно, – обиженно произнесла Полина и, выйдя из-за стола, подошла к окну.

Было горько вспоминать обстоятельства, при которых они познакомились. Один из клиентов компании, в которой работала Полина, пожелал получить колье, принадлежащее баронессе фон Рихтгофен. Старуха не хотела расставаться с дорогой сердцу реликвией. Сначала она сказала, что колье давно продано и кто им сейчас владеет, не имеет понятия. А после и вовсе умерла, превратив заказ из обычной сложности в практически невыполнимый. Клиент проявил невероятное упорство, заявив, что Полина должна непременно достать ему колье. Он и слышать не хотел о том, что найти его хозяина невозможно, так как баронесса унесла эту тайну в мир иной. Более того, пообещал отправить Полину следом за старухой, если та не выполнит его «милую» просьбу. Смешным и страшным в этой ситуации явилось то, что брат Полины, Александр, получил такой же заказ, но совершенно от другого человека. Получается, они оба работали над одним «делом», однако не знали об этом. Когда же тайное открылось, оказалось, что два «дружка» устроили пари, какая из двух лошадок первой придет к финишу. Причем в роли «скаковых» выступали Полина и Алекс, а призом было сапфировое колье стоимостью в несколько десятков миллионов евро. Шантаж, угрозы – «друзья» не гнушались ничем, чтобы добиться желаемого, мечтая выиграть этот сумасшедший спор. Тогда Полина решила заручиться помощью девушки, которая работала на покойную баронессу и, возможно, знала, где находится злополучное колье. Это была Тоня, барышня со странной и горькой судьбой, волей случая ставшая последним утешением одинокой склочной старухи. Полина до сих пор помнила их первую встречу и какое невероятное впечатление произвела на нее красота девушки. Светловолосая, синеглазая, изящная, с потрясающе влекущей улыбкой – от одного лишь взгляда на нее дыхание захватывало от восхищения. Но именно несравненная красота, щедрый подарок богов, и сыграла с Тоней злую шутку, превратив жизнь из безоблачной сказки, о которой мечтают все девочки, в жестокую тропу выживания. Мужчины видели в ней лишь предмет вожделения, а женщины неистово завидовали. Все вместе это представляло опасный коктейль желания и ненависти, который Тоне, увы, пришлось испить до дна. Она, приехавшая в Германию работать гувернанткой, сменила множество семей, прежде чем попала к баронессе. Причина, по которой ее увольняли, всегда была одной: отец семейства не мог совладать со страстью к няне своих детей, и его жена быстро избавлялась от «русской проститутки» – так Тоню называли благочестивые немки. К счастью, Астрид фон Рихтгофен поставила точку в бешеном калейдоскопе унижений. Старуха была несносным алкоголиком, расистом и желчной на язык змеей, однако нежно полюбила веселую и преданную девушку. Было странным наблюдать за теплыми отношениями столь непохожих друг на друга людей. Их отличало все: социальный статус, отношение к миру, жизни. И тем не менее только Тоню Астрид сделала своей наследницей, оставив девушке немалое состояние, к тому же поведала тайну о том, где находится колье. Ее-то и намеревалась узнать Полина.

Если бы не колье и его роль в этой страшной и непонятной истории, женщины никогда не встретились бы. Однако карты легли так, что именно сапфировое ожерелье едва не погубило Тоню и саму Полину и одновременно подарило дружбу. Как оказалось, не только Полина и ее брат охотились за фамильным украшением баронессы. В игру вступил некто таинственный, которой и подсказал двум скучающим богатеям устроить пари, кто придет к финишу первым. Кто этот господин, так и не удалось понять, хотя Полина многое отдала бы, чтобы узнать его имя. Ведь именно он спровоцировал весь тот ужас, который вылился на нее и Тоню, пострадавшую больше всех в этой жестокой гонке. Главным исполнителем сценария стал Конрад, мужчина, к которому Полина, к несчастью, воспылала страстью в весьма неподходящий момент. Она доверилась ему, думая, что он помогает найти «утерянную» драгоценность. Все оказалось гораздо проще и неприятней. Конрад не менее страстно, чем сама Полина, хотел получить колье, что у него прекрасно получилось. Он подготовил ловушку, в которую Тоня и Полина, не сумев предугадать, с какой стороны ожидать обмана, угодили обе. Люди Конрада, жестокие и страшные, силой удерживали женщин в подвале какого-то дома. Тоню насиловали с особым мерзким наслаждением, Полину не трогали, но обещали сделать с ней то же самое, если девушка не скажет, где находится колье. Тоня уступила, не желая подвергать подругу тем же мучениям, через которые прошла сама. Она отдала колье Конраду, который, получив ожерелье, так виртуозно исчез, будто его никогда и не было. Но на этом история не закончилась. Наемники захотели испить чашу «удовольствий» до последней капли, и, если бы не Литвин, Полину ожидала бы та же участь, что и Тоню. Благо для нее все закончилось хорошо, однако Тоня долго приходила в себя после тех событий. И если измученное тело ее восстановилось довольно быстро, то душа еще долгое время кровоточила.

После смерти Астрид девушка осталась одна. Со своей семьей, проживающей в небольшом городке в Беларуси, она не поддерживала связи. «Мне не с кем общаться, – говорила она. – Мать пьет, отчима ненавижу, а сестры давно стали чужими, еще до того, как я уехала в Германию. У меня нет никого». – «У тебя есть я» – так ответила Полина, зная, что многим обязана этой хрупкой девочке, так мужественно защищающей ее перед лицом опасности, и ни разу не пожалела о сказанном. Она уговорила Тоню улететь с ней в Москву, предложила работу, поселила в своей квартире и сделала все, чтобы та быстро привыкла к новой жизни. Конечно, будучи богатой наследницей, Тоня могла купить собственные апартаменты, что она и сделала несколько месяцев назад, да и в работе девушка не нуждалась, так как могла вести беззаботно праздную жизнь, тратя на развлечения и удовольствия миллионы, доставшиеся от баронессы. Однако Тоне нравилось работать в компании, одним из филиалов которой управляла Полина, к тому же, являясь деятельной натурой, она не привыкла долго обходиться без дела.

Именно поэтому было особенно горько слышать слова Литвина, нелестно отозвавшегося о душевных качествах девушки, ставшей Полине близкой подругой. За короткий срок Тоня превратилась в человека, перед которым не нужно было носить маски. Настоящая и родная, с ней можно было искренне смеяться, доверять тайны и не ждать «подножки», ибо такие люди не способны на предательство и всегда протянут руку помощи, когда того требуют обстоятельства.

– Ты не прав, Филипп, называя Тоню хитрой и скользкой, – сказала Полина, повернувшись к Литвину. – Она добрая и отзывчивая. Мягкая, спокойная и отнюдь не коварная. Я не вижу причин, по которым ты составил такое мнение о ней, и от этого мне вдвойне хуже. Может, объяснишь?

– Всего лишь интуиция, – едва заметно усмехнулся Литвин. – Мне кажется, что эта девочка не так уж проста и вскоре проявит себя.

– Поверь, я хорошо узнала Тоню за это время и могу полностью положиться на нее. Потому что, когда живешь с человеком бок о бок, только слепец не способен увидеть, какой он. Согласен? К тому же, если бы не ты, мы до сих пор делили бы эти апартаменты, что мне очень нравилось.

– Жалеешь, что Тоня переехала в соседний дом и оставила тебя одну?

Полина не ответила на этот вопрос, вспомнив тот день, когда Тоня объявила, что нашла себе новую квартиру. Она почувствовала разочарование и сожаление оттого, что подруга решила поселиться отдельно. Даже сейчас, спустя три месяца, Полина скучала по тем беззаботным вечерам, когда они смотрели фильмы, пили вино, ели сладости и вели откровенные беседы. Зато после переезда Тони в собственную квартиру Литвин стал чаще ночевать у нее, но это было, пожалуй, единственным плюсом.

– Ты всегда можешь попросить подругу вернуться.

– Не говори ерунды! – раздраженно воскликнула Полина, раздосадованная тем, что Литвин догадался, о чем она думает. – Такое чувство, что ты чем-то обижен на нее. Признайся, ты подкатывал к Тоне, а она тебе отказала?

Литвин громко рассмеялся, подошел к Полине и обнял ее:

– Теперь ты говоришь нелепости. Или ревнуешь. Неужели ты настолько не уверена в себе?

Полина промолчала, понимая, что любой ответ прозвучит как оправдание.

– Думаешь, меня может заинтересовать какая-то девчонка?

– Порой инстинкты берут власть даже над такими сильными мужчинами, как ты. Я не боюсь, что ты обратишь внимание на другую женщину. Но мне будет неприятно, если ты станешь обманывать меня.

– Обещаю тебе первой рассказать о своей измене.

– Какая наглость! – театрально вспылила Полина, но испытала неприязнь лишь при одной мысли, что Литвин будет обнимать другую женщину. – Испортил настроение! Если ты позавтракал, одевайся и выметайся!

– Грубиянка. Поздравляю, это наша первая ссора.

– И, надеюсь, последняя.

– Ты меня бросаешь?

– В другой раз, когда найду значительный повод, – пообещала Полина. – Какие планы на сегодня?

– Сначала в офис. В одиннадцать у меня назначена встреча с адвокатами Яны.

При имени жены Литвина, которая в ближайшее время станет бывшей, Полина почувствовала себя смущенной, словно являлась основной причиной их развода. Разумеется, отчасти она была виновна в том, что Литвин решил поставить точку в неудавшемся браке, но брать на себя полную ответственность за разрушенные отношения не собиралась. И Яна, и Литвин давно перестали быть мужем и женой, задолго до появления в их жизни Полины. Постоянные ссоры, обоюдные претензии, раздраженность друг другом недвусмысленно намекали о семейном кризисе, который перерос в тихую вражду, закончившуюся предложением развестись. Литвин никогда не говорил о своей жене, зато Полине много рассказал о ней Сафет, ближайший друг Литвина и одновременно жених Зины Михайловой, подруги Полины. Так, никогда не интересуясь Яной напрямую, Полина знала, чем занимается госпожа Литвина, как она выглядит и сколько ей лет. Однако о том, что чувствует эта женщина, вступая в завершающую стадию развода, думать не хотелось. Впрочем, Полина с легкостью могла представить себе ее ощущения, так как два года назад прошла подобную процедуру, превратившись из несчастливой замужней дамы в такую же несчастливую, но уже разведенную. Но кто знает, может, Яне повезет больше, чем Полине? «Нет, – тут же подумала она, посмотрев на Литвина, который, не обращая внимания на молчание, воцарившееся в комнате, с наслаждением пил утренний кофе. – Вряд ли станешь радоваться, когда от тебя уходит такой мужчина».

Полина отвернулась, стараясь скрыть довольную улыбку, однако Литвин заметил, как кончики ее губ подскочили вверх.

– Чему радуешься?

– Много поводов для веселья. Хороший день, солнечный. Сегодня я увижу Тоню, по которой очень соскучилась. Ты…

– Что «я»?

– Напрашиваешься на рифму, – хихикнула Полина, вдруг сняла с себя передник и, подойдя к зеркалу, пристально осмотрела свою фигуру в отражении.

Литвин несколько секунд молча наблюдал за ней, затем сделал несколько шагов вперед, но резко развернулся и направился в спальню. Полина не ожидала подобного маневра, рассчитывая, что он непременно подойдет к ней, обнаженной и влекущей. Надежды не оправдались.

– Филипп, я чем-то тебя обидела? – спросила Полина, заглянув в комнату.

– Ты меня отвлекаешь, – ответил он, застегивая пуговицы на рубашке. – Не хочу опаздывать на работу, а твое дефиле без одежды вовсе этому не способствует.

– Но ты же босс. Можешь появляться в офисе, когда посчитаешь нужным, не отчитываясь, по какой причине задержался.

– Убедительное высказывание. Однако придется перенести забавы на поздний вечер.

– Ладно, – согласилась Полина, но ощутила разочарование. – Когда встречаешься с Ниной?

– Сегодня обещал забрать ее из школы. – Литвин потянулся за пиджаком. – Присоединишься к нам? Прогуляемся по парку, сходим в кафе.

– К сожалению, сегодня не смогу. – Полина присела на краешек кровати и виновато потеребила губу, быстро обдумывая, в какой из дней встретиться с дочерью Литвина, забавной десятилетней барышней, с которой у нее установились теплые, наивно-дружеские отношения. – Скажи ей, что мы увидимся завтра.

– Я завтра буду в Питере…

– Твое присутствие не обязательно. Мы и без тебя найдем чем заняться. Надолго уезжаешь?

– На пару дней. Нина постоянно болтает о тебе. Хочет, чтобы ты жила с нами.

– Предлагаешь руку и сердце? – сконфуженно рассмеялась Полина. – Напоминаю, что ты все еще чужой муж!

– Последние полгода тебе это не мешало, а сейчас вдруг стало смущать? – Не дожидаясь ответа, Литвин наклонился и поцеловал Полину в лоб. – Обещаю, что мы вернемся к разговору, когда я разведусь. – И, подхватив кожаный портфель, вышел из комнаты, прокричав на ходу: – Буду в девять!

Полина прилегла на кровать и задумалась над словами Литвина. Неужели он намерен позвать ее замуж? От этой мысли стало неуютно и грустно. Объяснить причины подобного настроения было сложно, ибо Полина сама не могла понять столь неожиданной реакции. Впрочем, она не услышала от Литвина просьбы стать его женой, но намек на предстоящую беседу об этом заставил сердце тревожно забиться. Полина категорически не хотела говорить ему «нет», но и особого желания иметь третий штамп в паспорте не испытывала. «Я не создана для брака. Уже дважды пыталась стать счастливой женой. Не получилось», – сказала она себе и немедленно испытала облегчение, найдя оправдание для стоического нежелания менять устоявшуюся и вполне комфортную жизнь, в которой нет мужей, детей и других обязанностей. «А если третий раз окажется удачным?» Укрывшись одеялом, Полина внимательно всмотрелась в окно, словно пыталась за тонким стеклом найти ответ на вопрос, который в данный момент представлял особую важность. Космос не потрудился выслать подсказку, только сиротливая ворона пролетела мимо окон спальни, что, вероятно, и было ответом, который можно интерпретировать по-разному. Ждет, мол, тебя, девочка, судьба одинокой каркающей старухи. Или же: не парь мозг вселенной, мадам Матуа! Видишь, безмозглая ворона и та знает, куда ей лететь, а ты, человек, высшее существо, спрашиваешь непонятно у кого, что делать?! «Истеричка и трусиха», – обозвала себя Полина и, вскочив с кровати, побежала в ванную.

Спустя час она, тщательно причесанная и элегантно одетая, сидела у трюмо и выбирала украшения. После подкрасила губы, еще раз посмотрела в зеркало и, довольная увиденным, поднялась.

До офиса Полина добралась быстрее, чем ожидала, так как машин на дорогах было уже мало, и ровно в десять вошла в главный зал «VIP-life concierge». На мгновение она задержалась у лифта, в наслаждении прикрыла глаза, впитывая приятный гул голосов, телефонных звонков и легких смешков, раздающихся из разных концов большой комнаты, которую сотрудники прозвали «плацдармом». Действительно, это была стратегическая арена, на которой решались важные вопросы. Правда, «военными действиями» здесь руководили отнюдь не агрессивные люди, а милые особы, умеющие с улыбкой на губах предотвратить кризис в жизни какого-нибудь важного человека, заработав при этом несколько тысяч долларов. Уже больше года Полина руководила московским офисом, но из-за огромного количества событий, которые произошли за эти месяцы, складывалось впечатление, что прошло гораздо больше времени. О некоторых не хотелось вспоминать, так как слишком уж горький осадок они оставили в сердце. Другие, наоборот, были курьезными и легкими. При мысли о них на губах появлялась улыбка, а на душе становилось тепло и радостно. Конечно, вторых было больше, чем первых, но своей трагичностью эти первые могли без труда перевесить вторые. Однако благодаря именно неприятностям в жизни Полины появились такие люди, как Литвин и Тоня, будто напоминая о том, что следствием чего-то плохого иногда бывает нечто хорошее.

– Доброе утро, Полина Сергеевна, – поздоровался Вася Еж и тряхнул головой, призывая обратить внимание на новую прическу и цвет волос.

– Похож на педераста, – послышался голос Зины Михайловой, выглянувшей из своего кабинета. – Василий, ну признайтесь, наконец, какой вы ориента…

– Зизя, иди в задницу, – по-детски обиженно огрызнулся Вася и тут же извинился перед Полиной за проявленную в ее присутствии неучтивость. – Традиционный я!

– Докажи.

Зина вышла в коридор и с угрозой в лице приблизилась к Васе, который казался хрупким и изнеженным на фоне ее огромной фигуры.

– Ну, раз ты просишь, – Вася принялся расстегивать ремень, пожалуй, впервые за все время набравшись решимости противостоять женщине, острого языка которой боялся весь офис. – Здесь или в сторонку отойдем?

Полина с восторгом наблюдала, как изменилось лицо Зины, в котором сначала появилась растерянность, следом изумление и, наконец, уважение.

– Мужик! Что ты ел сегодня утром? Яичницу? То-то я смотрю, в тебе тестостерона прибавилось. Придержи брюки, а то хозяйство выпадет. И прояви уважение к общественности, Роберт-ты-де-Ниро. Вот, Матвею Владимировичу, – Зина схватила за руку остановившегося рядом с ними бухгалтера, – недавно аппендицит удалили. Не смеши его, а то шов разойдется.

– Так это давно было, Зиночка! – поцокал языком Матвей Владимирович и посмотрел на притихшего Васю, призывно пошевелив реденькими бровками: – Не волнуйтесь, Василий, можете демонстрировать ваши способности. Я пережил перестройку, свою тещу, в которой яда было больше, чем у Зинаиды Андреевны, три экономических кризиса… Выдержу и это.

– Прекратите! – грозно вступилась за Васю Полина, но плечи ее вздрагивали от смеха. – Матвей Владимирович, мы больше не смеем вас задерживать. А ты, Зина, успокойся. Иди, Вася.

– Скачи, ковбой. Йо-хо! – издала Зина клич повелителя диких прерий.

Вася отошел на безопасное расстояние, поднял правую руку вверх и сделал вид, что стреляет в обидчицу. Потом быстро развернулся и скрылся следом за Матвеем Владимировичем в кухне.

– Горячая она баба, но добрая, – послышался голос бухгалтера. – Не обижайся на нее.

– Достала уже, – пожаловался Вася, думая, что их разговор никто не слышит. – Думал, выйдет замуж за своего боксера, успокоится…

– Самбиста! – поправила его Зина и улыбнулась Полине: – Доброе утро!

– Очень доброе. – Полина открыла дверь в свой кабинет и заглянула внутрь: – Тоня еще не пришла?

– Соскучилась? – Зина даже не пыталась скрыть ревность, звучавшую в голосе. – Принца ведь пришлось долго ублажать, чтобы он жеребца уступил. Устала, видимо. Отсыпается. Ты чем-то озабочена?

– Слегка, – кивнув, ответила Полина, в который раз удивляясь способности Зины тонко чувствовать ее настроение. – Литвин намекнул на то, что видит меня в роли своей жены.

– Так и сказал?

– Не совсем, но смысл я тебе правильно передала.

– И как ты отреагировала?

Зина остановилась перед Полиной и сложила руки на груди, приняв вид «главного воина племени», готового незамедлительно ринуться в атаку, если ответ не понравится. Она обожала Литвина, могла часами говорить о его достоинствах, забывая при этом о недостатках, которых было едва ли не больше, чем положительных качеств. Видела лишь исходящие от Филиппа силу, мужественность, уверенность в себе, не учитывая, что сила часто сопровождается жестокостью, мужественность – непоколебимостью и суровостью, а уверенность в себе почти всегда соприкасается с наглостью и эгоизмом. Полина же не обольщалась на счет Литвина, прекрасно зная, на какие «подвиги» он способен, учитывая, что Филипп дважды оказывался рядом в очень опасные моменты ее жизни. Безжалостный, непримиримый, властный и страшный. Такого Литвина Полина очень боялась. Правда, с ней он всегда был нежен и мягок, но все же Полина никогда не забывала о том, в кого Филипп умеет превращаться, когда того требуют обстоятельства.

Зина настойчиво желала услышать ответ. Сейчас она уже не казалась воинственной, напротив, взгляд ее был участливым и заботливым.

– Поля, я желаю тебе счастья. Плевать с кем! Несомненно, с Литвиным предпочтительней всего. Он очень подходит тебе по всем параметрам…

– Но я счастлива и ничего не хочу менять. А если бы ты перестала нападать на Тоню, мое счастье было бы полным.

– Я никогда не трогаю эту малолетнюю путану! Лишь открыто выражаю свое мнение.

Зина принялась расхаживать по кабинету, громко размышляя вслух. Полина обреченно вздохнула, понимая, что Михайловой нужно дать высказаться до конца. Иначе она сначала вспылит, после обидится, а в завершение замолчит, но взглядом будет красноречиво демонстрировать, кто именно виновен в ее душевном расстройстве. Ранее Полина непременно выставила бы эту злобную толстуху из кабинета, не дав и рта раскрыть, но в последнее время отношение к Зине, как и к тем немногим, кого можно назвать близкими людьми, изменилось. Полина стала мягче и терпимее, что, впрочем, приносило больше хлопот, чем пользы. Вот и теперь она решила выслушать жалобы подруги, вместо того чтобы оборвать на полуслове. Делалось это лишь с одной целью: Полина желала примирить своих подруг, которые соперничали между собой, не желая делить ее с кем-то еще. Хотя скорее это Зина вела военные действия, поддевая Тоню, которая всегда отвечала на ехидные замечания благородным молчанием и теплой улыбкой.

– Гувернантка, без образования…

– Владеет английским и немецким, – вставила Полина.

– Неразборчива в связях! – Зина так яростно возмущалась, что лицо у нее покраснело, а глаза округлились и посылали молнии, грозя опалить стены и воздух.

– Красавица, которую обожают мужчины и завидуют страшилки.

– Получается, и я страшилка?

– Я бы так не сказала, – вместо Полины ответила Тоня, и женщины обернулись в сторону двери, причем обе выглядели удивленными, потому что не заметили появления девушки. – Привлекательная, но не в моем вкусе.

– Явилась, и, как всегда, вовремя, – недовольно пробурчала Зина, но изобразила приветливую улыбку на лице: – Доброе утро!

– Здравствуй, – ответила ей Тоня и раскрыла объятия Полине: – Мадам Матуа, рада тебя видеть.

Полина расцеловала девушку в щеки и так долго обнимала за плечи, что та начала вырываться.

– Прекращай! – мягко попросила она, а после не удержалась и дернула Полину за волосы. – Это что, проявление неуемного материнского инстинкта?

– Вот и я о том же говорю, – громко хмыкнула Зина. – Как принц? – уже серьезным тоном поинтересовалась она.

– Ничего не просил тебе передать. Но я, в отличие от него, привезла подарки. – Тоня вернулась к двери, где оставила бумажный пакет, и протянула его Зине: – Шарф. Купила в одном арабском магазинчике, подумала, что он очень подойдет к цвету твоих глаз. И, разумеется, шоколад. Тебе, дорогая, я тоже кое-что привезла, – она повернулась к Полине и положила на стол голубую прямоугольную бумажку.

– Чек, – улыбнулась Полина, посмотрев на сумму в колонке.

– Не только, – Тоня вытянула вперед руку, и на ладошке блеснула изящная цепочка с небольшим кулоном в виде розы.

– Пошлятина, – констатировала Зина, бросив взгляд на подарок для Полины, вытащила из пакета изумрудный шелковый шарф и обернула его вокруг шеи. – А что тебе подарил принц? И почему он живет в Швейцарии, а не в ОАЭ?

– Халед живет не в Эмиратах, а в Саудовской Аравии. Но большую часть времени проводит в Швейцарии, потому что у него там бизнес. Еще вопросы?

Зина резким движением указала пальцем на блестящие серьги:

– Спала с этим бородатым дядей за брюлики?

– Я могу сама делать себе подобные подарки. – Голос Тони был сух, словно намекал на то, что даже самому стойкому терпению, каким она, без сомнения, обладала, когда-либо приходит конец.

– Убедила, – вдруг улыбнулась Зина. – Молодец, чертовка! А теперь рассказывай, как тебе удалось раскрутить этого Аладдина.

– Назначила ему встречу. За обедом принц сказал, что не намерен продавать Стига, но у него есть достойная замена жеребцу. Я позвонила клиенту, спросила, не желает ли он получить Маата. Клиент завопил от восторга. Вот и все.

– Слишком просто, – Зина недоверчиво покачала головой. – Не верю ни единому слову.

– Твоя воля. Мне нечего добавить.

– Арланова, скажи, принц действительно так волосат, как о нем говорят?

– Почему тебя настолько волнует моя сексуальная жизнь? – Тоня близко подошла к Зине и заглянула в глаза: – Заботишься о моей репутации или завидуешь?

– Несмотря на то что за последние месяцы я сбилась со счета, сколько «женихов» звонило нам в офис, присылало тебе цветы-подарки, меня совершенно не беспокоит, кто именно и в каком количестве посещает твою постель.

– Тогда в чем дело?

– Не могу понять, что в тебе такого, отчего все мужики писают себе в брюки, – с искренним удивлением произнесла Зина. – Даже мой Сафет закатывает глаза к небу, когда говорит о тебе. Боюсь, убью его, если еще раз увижу подобное.

– Все-таки завидуешь? – вступила в разговор Полина.

– Вероятнее всего, – подтвердила Зина, осматривая Тоню с головы до пят. – Молода, красива, богата. Отчего тебе так повезло?

– Компенсация за все то дерьмо, в котором пришлось вариться на протяжении многих лет, – с легкой усмешкой ответила Тоня. – Не желаю тебе подобного…

– Какая добрая! – присвистнула Зина, хлопнула себя ладошкой по бедру и бросила на Полину игривый взгляд: – И почему мне никто не оставил в наследство пару десятков миллионов евро?

– Потому что у тебя была хорошая семья, а не алкоголики. Ты никогда не убегала из родного города в чужую страну, боясь попасть за решетку. Тебя не домогались мужчины, считающие, что, кроме постели, ты больше ни на что не годишься. Над тобой не издевались женщины, которые думали о том же, что и похотливые мужики, но в более извращенной манере. Тебя ни разу не обзывали «русской проституткой», не смеялись в лицо, когда ты просила о помощи, и не насиловали в подвале. Поэтому радуйся, дорогая, что ты не получила миллионы тем путем, которым они пришли ко мне. Поверь, они не стоят тех слез, которые я пролила из-за них. – Тоня посмотрела себе под ноги и замолчала на несколько секунд, в течение которых Зина пораженно хлопала ресницами и бросала на Полину красноречивые взгляды, говорящие о сожалении и замешательстве. – Кроме того, чтобы ощутить вкус богатства, надо понимать, для чего тебе нужны деньги. Я слишком долго была нищей, оттого и не имею понятия, как наслаждаться этими миллионами.

– Две минуты жалобных соплей, и я уже лежу на лопатках, – восхищенно пробормотала Зина. – Мне бы твои проблемы…

– Купить тебе квартиру?

– Почему бы и нет? – Зина заговорщицки подмигнула Полине, которая молчала, отстраненно прокручивая в мыслях слова Тони, вызывавшие в душе массу воспоминаний о том времени и обстоятельствах, когда они познакомились. – Ладно, предлагаю мировое соглашение.

– Условия?

Зина замялась, и стало очевидным, что она никогда не задумывалась над истинными причинами своей нелюбви к Тоне. Следовательно, ее несносное поведение было пустой блажью и бесполезным капризом, ибо этому не было оснований.

– Без всяких условий. Просто дружба.

– Мне подходит, – Тоня тихо рассмеялась. – Чувствую облегчение, оттого что не нужно будет постоянно стоять в защите. Я устала держать оборону. Хочу покоя.

– Не обольщайся. Зина не умеет жить, ни с кем не воюя, – предупредила Полина, подошла к женщинам и обняла их за плечи. – Отметим удачную сделку, заодно ваше примирение? Шампанское?

В дверь постучались, и в кабинет вошла Виктория, веснушчатая девица, обожающая диеты, короткие юбки и высокие каблуки.

– Полина Сергеевна, – обратилась она к боссу и обиженно раздула ноздри, видя, как Зина скорчила мину, поглядев на ее худые коленки, – на первой линии с вами ожидает разговора мистер Патри.

– Спасибо, дорогая, – поблагодарила Полина и, подойдя к телефону, взяла трубку. Через несколько минут она повернулась к женщинам и с грустью улыбнулась: – Завтра лечу в Лондон. Нужно заказать билет.

– Вот и займись этим! – Зина направилась к двери. – Я за шампанским!

Едва она исчезла в коридоре, Полина подошла к Тоне и положила руки ей на плечи, заставив посмотреть на себя.

– Что Халед попросил взамен? Только не утверждай, что ничего, не поверю. Я с ним не раз сталкивалась и знаю, куда могут привести его фантазии.

– Неделю в его обществе.

– Это стоило того?

– Еще бы! Халед – потрясающий мужчина.

– На двадцать лет старше тебя. Женат, трое детей.

– Поля, мы ведь не в мужа и жену играли. Это неинтересно. А вот примерить на себя роль страстных любовников нам вполне удалось. Но обещаю, такого больше не повторится. Можешь не волноваться за репутацию компании.

– Принц – публичная персона, – с сомнением произнесла Полина. – Его постоянно пасут журналисты. Уверена, что ваши фото не появятся в газетах? Впрочем, если бы вас сняли вместе, мне об этом уже было бы известно.

– Вот и я! – провозгласила Зина, влетевшая в комнату с бутылкой в одной руке и бокалами в другой. – Вы знаете, барышни, кто по утрам пьет шампанское?

– Аристократы! – в унисон ответили женщины и рассмеялись.

– Ты надолго в Лондон? – спросила Тоня, отставив нетронутый бокал в сторону. – Мистер Патри… режиссер? Альберто Патри?

– Все верно. – Зина шумно отхлебнула и зажмурилась, когда пузырьки ударили ей в нос. – Длинный шланг с огромными очками на таком же огромном носу. Ноздри, как перепелиное яйцо. Лоб такой высокий, что на нем можно вертолет посадить. Инопланетянин чистой воды, но обаятельный и интересный. Может, он собирается снимать новый фильм и видит тебя в главной роли? – обратилась она к Полине, которая в ужасе расширила глаза. – Если не хочешь быть актрисой, подумай о других. Обо мне, например. Я не мыслю жизни без кино, а кинематограф пуст без меня. Пожалуйста, босс, замолви словечко!

Она плаксиво шмыгнула носом, а после расхохоталась, приведя в недоумение Тоню, которая окончательно запуталась, когда верить словам Зины, а когда, выслушав, делить их на тридцать два и после умножать на ноль.

## Глава 2

Лондон занимал особое место в сердце Полины. Она обожала этот город и скучала, если они долго не виделись. Полине не хватало его легкой меланхоличности, интеллигентной многолюдности и толерантной многонациональности. Она тосковала по мягкому климату, тягучей, слегка заторможенной манере изъясняться и многому другому, что невозможно описать словами, лишь ощущать душой, безотчетно стремящейся к чему-то невообразимо теплому и доброму. Конечно, Полина идеализировала Лондон, ибо люди имеют склонность приукрашивать те места, где с ними случалось много хорошего, забывая о мелких неприятностях и неудобствах. Полина уже совсем не помнила о том, как какой-то мелкий воришка вытащил из ее сумки портмоне с деньгами и карточками, а она обнаружила пропажу только в ресторане. Благо телефон остался в кармане пальто, что позволило позвать одного из братьев на помощь. Из памяти почти стерся и тот момент, когда ее приняли за проститутку. Случилось это в не самом благополучном районе, в котором находилась студия модного художника-маргинала, работы которого желал приобрести один из клиентов компании. Обидело не сравнение с «публичной барышней», а то, что ее способности оценили крайне низко. Неприятности с полицией, которые случались с Полиной в годы слишком бурной молодости, гибель первого мужа, пристрастие к алкоголю – все это произошло в Лондоне. Однако сейчас, по дороге из аэропорта в квартиру, которую она никак не решалась продать, все еще надеясь, что «московская ссылка» закончится и старший брат позволит вернуться в «лондонский офис», все забылось. В душе ощущалась лишь нежность к городу, который с искренней радостью встречал ее всякий раз, когда она приезжала в гости.

– Скучала? – спросил Алекс, увидев ее тоскливый взгляд, и резко перестроился в другой ряд машин. – Едва не свернул по направлению к себе домой, – объяснил он столь агрессивный маневр, от которого Полина нервно вжала голову в плечи. – Ну, расслабься. Как ты, сестренка?

– Счастлива и весела, – пробормотала Полина, разглядывая знакомую улицу, ее многочисленные магазинчики и кафе. – Ты прав, я соскучилась по этому месту. Но еще больше по тебе и Майклу. Хочу вернуться. Может, поменяемся на время?

– Я и Москва несовместимы. То, что я говорю с тобой по-русски, не значит, что я русский в душе.

– Я никогда не забывала о том, что ты еврей.

– Не о национальности идет речь, а о состоянии души. Я уже давно стал чопорным лондонцем…

– Не лги, твоему темпераменту позавидуют итальянцы, – скривила губы Полина, понимая, что Алекс занялся своим любимым делом – сладостной болтовней, призванной усыпить бдительность.

– Но я размышляю как европеец и веду себя как примерный капиталист, который пугается широты души, присущей вам, русским, – рассмеялся Алекс, припарковавшись у дома, где Полину на втором этаже ожидала уже год пустующая квартира. – Сдай кому-нибудь. Ты же целое состояние тратишь на ее содержание.

– Так и сделаю, – сказала она, выйдя из машины и осмотрев окна дома.

Алекс открыл багажник и вытащил легкий саквояж.

– Впервые вижу, чтобы ты приезжала налегке. Обычно везешь с собой два огромных чемодана, вне зависимости от того, на сколько собираешься остаться.

– Все меняется. Теперь для комфорта мне не нужно столько вещей, как раньше. Поднимешься?

– Нет. – Алекс обнял сестру за плечи: – Отдыхай, а в шесть я заеду за тобой. Отец и Бекка ждут нас к ужину. Вся семья соберется. Или у тебя другие планы?

– Завтра я буду занята, а сегодня абсолютно свободна. Сейчас приму душ, выпью кофе, а после сделаю рейд по магазинам. Заезжать за мной не стоит, я сама приеду к Фрейманам.

– Как скажешь. Почему ты прилетела одна?

– Может быть, ты хотел спросить, почему приехала я, а не Тоня? – Полина заметила смущение во взгляде Алекса, которому очень нравилась эта светловолосая, привлекательная девушка, и рассмеялась: – В следующий раз возьму ее с собой. Но, думаю, тебе ничего не светит.

– Тоня слишком юная и не представляет для меня интереса.

– Не моложе тех, имена которых записаны в твоей телефонной книжке. К тому же это не она, а ты не в ее вкусе. Если бы Тоня проявила хотя бы малейшую заинтересованность, ты уже давно просил бы Майкла отправить тебя в Москву, невзирая на страх перед широтой русской души.

– До вечера! – Алекс быстро прекратил неприятный для него разговор и открыл дверцу машины. – Ты меняешься, и не в лучшую сторону. Раньше была добрее ко мне.

– Люди всегда обижаются, когда слышат правду. А ты больше, чем все остальные.

Время до ужина Полина провела так, как и планировала. Сначала приняла душ и переоделась, потом спустилась в свое любимое итальянское кафе, находящееся рядом с домом, выпить чашечку эспрессо. Хозяин, синьор Марио, с искренней радостью поприветствовал ее и принялся рассказывать последние новости, думая, что Полина сгорает от нетерпения узнать о том, кто из ее соседей развелся, у кого умерла собака, а после похвалился новорожденной внучкой.

– У нас наконец-то появилась девочка! Такое счастье! А ты, bella, когда скажешь мне, что стала мамой?

Полина уже хотела ответить, что не создана для материнства, но вдруг вспомнила лицо Нины, дочери Литвина, и промолчала. Теплые ладошки, озорной смех и глупые детские шутки – Нина была очаровательным ребенком. Такую дочь, как она, Полина не отказалась бы иметь. Когда она проводила время с девочкой, хотелось покупать бантики, платьица, водить малышку в кафе, но все эти романтические ощущения исчезали, едва они расставались. Нина была вполне взрослой особой, уже готовым «экземпляром», который не требовал такой неустанной заботы, как младенец. А при мысли о том, чтобы вырастить такую же «красотку», уделять ей все свое время, забыв о собственных интересах и желаниях, становилось скучно и одновременно страшно. И все же именно Нина пробуждала в Полине женское начало, намекая на то, что время слишком быстро идет вперед, и через десять лет будет поздно задумываться о детях. Праздновать шестидесятилетие и одновременно отправлять сына в колледж казалось Полине по меньшей мере смешным. В шестьдесят нужно радоваться внукам, как это делает синьор Марио, уже пятикратный дедушка.

Из кафе Полина вышла в несколько подавленном настроении, однако быстро пришла в себя, обновляя гардероб и покупая подарки для близких. В пять она вернулась домой, оставила многочисленные пакеты в гостиной и, прихватив коньяк для отца братьев и любимые Ребеккой, их мачехой, сигары, вызвала такси. А уже ровно в шесть позвонила в дверь двухэтажного особняка на Kensington Palace Gardens.

Эта небольшая улица считалась самым богатым местом в городе, где на каждый квадратный метр приходилось по три миллионера. Марк Фрейман и его жена Ребекка Хейз, несомненно, были богаты. Но вряд ли решились бы приобрести дом в этом месте ввиду того, что цены на «скромные» особняки переваливали за несколько десятков миллионов фунтов стерлингов. К счастью, им не нужно было этого делать, так как Бекке дом достался в наследство от отца, предки которого приобрели его еще в конце девятнадцатого века. Несколько раз ей поступали предложения продать «родовое гнездо», но она высокомерно отказывалась, даже не посчитав нужным услышать сумму, которую предлагали за особняк.

Именно в этой аристократичной обстановке, в окружении роскоши и выросли братья Полины, а также их сводная сестра Моника, дочь Ребекки. Поэтому вовсе не удивительным было то, что все трое имели особое отношение к жизни. В таком месте воспитывались люди, осознающие свою исключительность, отчасти надменные, порой напыщенные и никогда не забывающие о том, что являются любимчиками судьбы, перед которыми остальные, менее удачливые, должны склонять головы и беспрекословно подчиняться. Конечно, характеристика эта была несколько преувеличенной, однако все качества, присущие людям «высшего круга», в той или иной мере находили отражение в поведении старших братьев Полины. Они не родились аристократами, но благодаря тому, что их отец, «хитрозадый» еврей-эмигрант, удачно женился на дочери лорда, вдове крупного бизнесмена, смогли приобщиться к «высшим сферам» лондонского общества. Майклу и Алексу необычайно повезло воспитываться в этой крепкой и любящей семье. И пусть они редко видели свою родную мать, нежного отношения Ребекки им вполне хватало.

Фрейманы и Хейзы обожали друг друга. И хотя часто их любовь ставилась под сомнение взаимными насмешками и острыми шутками, они всегда готовы были прийти на помощь. Иногда Полина жалела о том, что ее матерью являлась Елизавета Карловна. Ребекка намного лучше справилась бы с этой ролью, считала она, да и Марк проявлял к дочери своей бывшей жены гораздо больше нежности и внимания, чем родной отец.

Полина редко кому-либо рассказывала о своей семье, уж слишком ветвистым и колючим было ее генеалогическое древо. Конечно, все было не так сложно, как казалось на первый взгляд, однако и не столь просто и прозрачно, как у «обычных» семей, не обремененных таким количеством непохожих друг на друга родственников. Ближайший круг Полины делился на два лагеря, которые если и не враждовали между собой открыто, то постоянно находились в состоянии тихой непримиримой вражды. Причем неприязнь в основном исходила от отца Полины, который так и не научился лояльно относиться к прошлому своей супруги, дико ревнуя ее не только к Марку, но и к сыновьям, что выглядело нелепо и удручающе.

К первому лагерю относились Фрейманы, во главе которых стоял Марк – первый муж Елизаветы Карловны. У них было два сына: Михаил, которого привыкли называть Майклом, и Александр, давно ставший Алексом. Причины, побудившие Елизавету Карловну бросить мужа и детей, никогда не озвучивались вслух, однако всем было известно, что «красотка Лизетт», так называл свою бывшую жену Марк, оказалась весьма страстной натурой, которая не задумываясь оставила «старую» семью ради новой любви. Ею оказался почтенный командор второго лагеря – Сергей Дмитриевич Никифоров, разительно отличающийся от первого мужа своей обожаемой «Лизоньки». В нем абсолютно отсутствовали мягкость и дипломатичность, присущие Марку, он обладал тяжелым, вспыльчивым характером, который полностью передал одной из своих дочерей, младшей сестре Полины, Екатерине. Катя была любимицей как отца, так и матери, что еще больше испортило ее и без того стервозную натуру. Сестры не были дружны, и в этом Полина винила родителей. Непонятно по каким причинам, но они наделили младшую дочь особым «звездным» статусом, в то время как старшей всегда оставались недовольны. Полина в их глазах была «неудачным экспериментом», зато Катя являлась ребенком, совершенным во всех отношениях. Кроткая или жесткая, в зависимости от обстоятельств, Екатерина тонко и коварно управляла всеми «домашними», ловко «водя за нос» Сергея Дмитриевича, искренне полагающего, что является главой семьи. Она получала все, что желает, при этом злобно насмехалась над старшей сестрой, с мнением и положением которой абсолютно не считались. Полина стояла особняком, нося статус «главного неудачника» семьи Никифоровых. Катю же всегда необоснованно восхваляли и возвеличивали. Училась она, как считали родители, прилежно, на самом же деле с трудом окончила университет. Карьеру сделала впечатляющую, что, впрочем, не помешало ей практически разорить фирму отца. Замуж вышла удачно, однако муж ее не любил, да и сама Катюша «посматривала» на других самцов. Вся ее короткая жизнь была мишурой и обманом, жаль только, что родители этого не замечали. Они обожали свою «идеальную принцессу», при этом заставляли Полину страдать от невнимания и плакать каждый раз, понимая, что она никогда не сможет дотянуть до «уровня» сестры. Лишь после смерти Кати все изменилось. Трагическая смерть младшей дочери, которую застрелил ее же любовник, сделала родителей мягче. Теперь они искали любую возможность, чтобы наладить отношения с Полиной, однако при этом прекрасно осознавали, что времени потеряно слишком много и вернуть то, чего никогда не было, не получится. Полина не могла простить их за безразличие и за любовь, прошедшую мимо нее. В своей родной семье она чувствовала себя сорняком, который растет рядом с прекрасной розой. Но теперь, когда роза погибла, сорняк вдруг начал благоухать. «Поздно бить в барабаны». Кажется, так сказала Зина, которой Полина жаловалась на повышенное внимание родителей. Тот разговор заставил Полину улыбнуться, ибо ей также вспомнилась цветистая брань, которой Зина без особого смущения наградила Елизавету Карловну и Сергея Дмитриевича.