# Русская зима

Алексей Изверин

Бомба непримиримых поделила его жизнь на «до» и «после». «До» – престижный университет, молодость, здоровье и в перспективе долгая жизнь в чистых и спокойных городах, где давно забыли про насилие, отделившись стенами от разрушенной Третьей мировой планеты. «После»… Социум гарантирует бесплатный доступ в Сеть, подключение к медицинской машине, инвалидное кресло и наркотики, заглушающие бесконечную боль остатков изуродованного тела. И жизнь эта тоже будет очень долгой.
Ему дали новое тело. Слабая плоть человека усилена металлом, композитами и электроникой, мозг находится в симбиозе с мощнейшим компьютером, его новые органы чувств видят тепло и электромагнитные импульсы, ему не страшна радиация, зной, мороз. Ему доверена современнейшая боевая техника, и он может использовать ее с небывалой для обычных людей эффективностью.
Он киборг, один из элитных солдат мощнейшего государства на Земле. Он живет новой жизнью, и о том, что было раньше, необходимо забыть как можно скорее.
Но очень трудно забыть о том, что когда-то ты был человеком.

Серия «Современный фантастический боевик»

Выпуск 134


Оформление обложкиСтанислава Дудина


© Алексей Изверин, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

## Глава 1

Основное здание Промышленного института.

Московский край. 2123 год

– Вик, Ви-ика! – громкий голос раздался над площадью перед университетом. Неспешно кружащие снежинки, веерки которых срывала с гребней наметенных за ночь сугробов вялая утренняя метель, испуганно разлетелись в стороны, но спустя миг продолжили свой неспешный полет к сугробам на земле.

Высокая стройная девушка в серой шубке отмахнулась от компании студентов, быстро пересекла площадь, кутая недовольное тонкое личико в широкие меховые отвороты шубки, и юркнула под козырек у входа в университет. От резкого движения слетел свободный, по последней моде, меховой капюшон, и темные длинные волосы взметнулись тяжелой волной. Редкие снежинки застыли на них полупрозрачными хрусталиками.

Острый утренний мороз щипал за щеки, дыхание рвалось наружу рваными клубами пара и быстро рассеивалось в ледяном воздухе. Робот-уборщик, сгребающий снег с площади, подмигивал оранжевой мигалкой.

Входные двери из толстого стекла, тяжелые и массивные, регулярно распахивались, пропуская новую порцию молодежи, большинство внутрь, но некоторых и наружу.

Тут, под козырьком у входа в институт, издавна образовалось место, чтобы скоротать перерыв между парами. Козырек защищал от дождя и снега, а мерно открывающиеся двери приносили, вместе с очередной порцией входящих-выходящих, тепло из нутра здания.

– Привет! – Девушка в серой шубке улыбнулась, демонстративно игнорируя развеселую компанию. – Что у тебя сегодня?

– Ничего хорошего! – грустно отозвался я. – Две пары по расчету двигателей, а потом семинар по измерительным приборам. И все сдавать надо, пропущены.

– Ну и ну, – присвистнула Вика. – Как так запустить можно? Привет, Юль…

– Привет, привет, – сказала Юля, втираясь между нами.

Юля Игнатьева, родом откуда-то из-под Нижнего Новгорода, худенькая блондинка, приятная, зеленоглазая, внимательная и тихая. Училась она на третьем курсе, на новомодном сейчас факультете малых машин, и училась совсем неплохо. У нас с ней в прошлом году лабораторные работы вместе были, там и познакомились.

– Ты что тут так рано? – спросила Юля.

– Да вот, на лекцию решил зайти, – равнодушно признался я.

– Слушай, – Юля заглянула мне в глаза, – сегодня нашему институту сто семьдесят лет… Ты на праздник пойдешь?

Идти не хотелось. Вчера только что отметили день рождения Сереги, которому уже двадцатник, и до сих пор усталость чувствуется… Стареем! Но… Не сидеть же дома круглые дни и ночи напролет, верно? Да и к тому же только один раз институту будет сто семьдесят лет.

– А пошли сейчас, Юль, – вдруг предложил я. Не знаю, что на меня нашло, ведь Юлькой я никогда не интересовался. Мне Вика больше нравилась.

Улыбка у Юли стала искренней и счастливой.

– Пошли!

– Постой, постой. – У меня проснулась совесть. Мне-то все равно уже, тройкой больше, тройкой меньше, а вот Юле лишние прогулы совершенно ни к чему. Ходили слухи, что одно серьезное учреждение авансом подписало с ней контракт, и Юля прикладывала все силы, чтобы доверие оправдать. – Ведь у тебя сейчас лабораторная, правильно?

– Правильно, – продолжая счастливо улыбаться, подтвердила Юля. – По металлоконструкциям…

– У кого же такое счастье?

– У Филоновой.

– У Филоновой? У нее лучше не прогуливать!

– Верно-верно, – подтвердила Вика, до того устранившаяся от участия в разговоре. – Она у нас в прошлом году вела. Прогульщиков валит. Металлоконструкции профильный предмет, не сдашь, до экзамена не допустят.

– Да отработаю с другой группой… – робко попыталась возразить Игнатова, обиженно глядя на Вику. Та, правда, этого не заметила.

– Нет уж, нет уж, – на этот раз стал возражать я. – Ни к чему тебе лишние проблемы. Иди-ка ты лучше на занятия…

И сразу же зеленые глаза Юли исполнились такой обиды, что мне сразу стало очень и очень стыдно.

– А мы тебя подождем, – добавил я.

– Обещаете? – Юля вновь улыбнулась. – Это ведь почти четыре часа…

– Подождем. Вон, сейчас в «Сушке» посидим… А в два тут самое веселье только начнется, так что ты ничего не пропустишь.

– Честно, подождете?

– Честно, честно, – успокоил я ее. – Главное, ты не опаздывай!

– Хорошо! – Юля подарила нам ещё одну счастливую улыбку и быстро проскользнула в приоткрывшуюся дверь.

– И что ты так с ней возишься? – спросила Вика.

– С кем?

– С Юлькой. – Запахнувшись в капюшон, Вика изящно сошла со ступенек и пошла, не оглядываясь, в сторону автобусной остановки.

– Да не было… – начал оправдываться я. – Вик, ты куда? Пятнадцать минут пешком…

– Вот еще, буду я на улице мерзнуть…

На местном маршруте я ездить не любил, лучше пешком до подземки. В нашем районе три института с одинаковым расписанием, а в трех остановках дальше большой торговый центр. И всем им надо добраться до подземки… Давка тут постоянная, толпа студентов пытается слиться с толпой покупателей. А уж теперь, когда транспорт после ночных снегопадов с перебоями работает…

Спорить со спиной Вики было глупо.

Народу на остановке было немного. Преподаватель, ведший у меня на первом курсе физику, поднял повыше широкий воротник и поправил висящий на плече портфель. Несколько полузнакомых студентов в теплых комбинезонах лениво переговаривались о чем-то своем. Комбезы рабочие, наверное, только с практики… Мой взгляд вдруг остановился на худом парне в потертом старомодном пальто. Парень нянчил в руках такую же потертую матерчатую сумку с набитыми боковыми карманами, а изредка, спохватившись, натягивал на затылок пушистую шапку-ушанку. Шапка на голове держаться не хотела и упорно сползала на глаза.

Вика украдкой бросила на него брезгливо-интересующийся взгляд. «Вот бывают же на свете… всякие!»

Автобус подполз к остановке на минимальной скорости, расталкивая сугроб у обочины. Лапки дворников скользили по выпуклому лобовому стеклу, смахивая липкий снег, и автобус походил на здоровенное умывающееся насекомое, изредка подмигивающее габаритными глазами-фарами.

Фыркнув, сложились створки дверей, негостеприимно пригласив нас внутрь, откуда на нас глянула плотная стена пассажиров. Так и есть, покупатели с баулами. На кой им в магазин-то ходить, словно домой все нельзя через Сеть заказать, не понимаю…

Вика вошла в автобус первая, я за ней, сзади меня подперли студенты, ввинтили в плотный ряд пассажиров, я извернулся, удержав Вику за руку и оттеснив к окну, встал перед ней и уперся в поручень, давая девушке хоть немного места. За спиной началась возня, в поясницу уперлись чем-то угловатым. Вика одарила меня быстрым благодарным взглядом, и я против воли глупо улыбнулся ей в ответ.

– Осторожно, двери закрываются… – объявил синтетический звенящий голос через громкоговоритель. – Следующая остановка – станция метро…

Автобус плавно двинулся с места, людское море внутри колыхнулось.

Ехали недолго, фыркнули распахивающиеся двери.

Вышли несколько человек, в том числе и странный тип в ушанке, бережно баюкая свою ношу. Пассажиры с сумками быстро заняли освободившееся место, мы с Викой встали поближе к выходу.

– Следующая остановка улица Радужная, дом восемь…

– Как ты думаешь, кто у нас проект вести будет? – спросила Вика, немного продвинувшись к окошку.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Скорее всего, кто-нибудь из молодых… Сейчас много новых преподавателей из Твери, их оттуда сюда переводят.

– Новых? Так это что, теперь у нас вуз в два раза больше будет?

– Да нет, что ты, просто перенесли некоторые кафедры в Тверь, а некоторые тамошние – к нам, вот и все. По-моему, промышленные все же в Москве останутся, говорят. А информационные в Коломну поедут, ближе к…

Автобус стал тормозить и остановился. Колыхнулось людское море, мне снова уперлись углом в поясницу.

– Что это там орут? – брезгливо спросила Вика.

– Где? – Я прислушался. Впереди уже остановка, там площадь небольшая перед входом в подземку. Кажется, излишне громкие голоса доносились оттуда.

Мимо автобуса пробежал полицейский, на ходу стаскивая с плеча автомат.

Я поперхнулся словами и, вывернув шею, увидел, что на площади многолюдно, люди, спешившие по своим делам, замирали, тревожно и нервно оглядываясь по сторонам. Миг, что-то произошло, и народ хлынул с площади редкими, но частыми ручейками. Им навстречу проталкивались немногочисленные полицейские.

Резкими щелчками прозвучали выстрелы, облачка выбитой из древней штукатурки пыли украсили фасад магазина, водопадом осыпались антикварные стекла. Метнулись кто куда последние прохожие, взвизгнули тормоза машин, послышался глухой удар.

Сверху мелькнуло нечто темное и прилизанное. Качнулся автобус, разлетелся вокруг снег, мазнул по стеклам салона снаружи и закружился в воздухе, подхваченный внезапным ветерком.

Флаер «Оса» завис над дорогой.

– Всем оставаться на местах! – грохнули громкоговорители. – Не допускайте паники! Всем оставаться на местах!

Мир за окном вздрогнул, и внезапно наступила оглушающая тишина.

Продолжалась она недолго, в автобусе завопили, да так, что начало закладывать уши. Люди вокруг рванулись, сами не зная куда, меня сильно толкнули в бок чем-то угловатым, задели по голове.

Низкий вибрирующий, продирающий до костей гул нарастал из-под земли, и в нем тонули истошные людские крики. Пассажиры автобуса превратились в толпу, в хаотично сокращающееся, смертельно опасное желе, в центре которого мухами застыли я и моя спутница.

Я втиснул Вику в угол, преодолевая её слабое сопротивление, спрятал ее лицо у себя на груди, прикрыл затылок ладонью. Сзади навалилась тяжесть, я выдохнул и не смог вздохнуть.

Рванулся, уперся из последних сил, высвобождая так нужное пространство не только себе, но и Вике, она тоже начала задыхаться… И в этот момент пол зло ударил меня по подошвам и швырнул прямо на стекло.

Я не успел даже удивиться, успел только выставить локти вперед, чтобы не раздавить Вику. Стекло выдержало, спружинило, а мои плечи взорвались болью. Закричать я не успел, тяжелое людское желе навалилось на меня, пытаясь сбить с ног, что-то мерзко хрустнуло, и в глазах стало темно.

Когда я снова обрел зрение, за окном бушевало пламя. Сплошная волна рыжего огня шла откуда-то из-под земли, дорожное покрытие радостно вспучивалось и рвалось, машины расшвыривало в стороны, снег испарялся облаками пара, а среди этого вставал яркий белый свет…

Последним моим воспоминанием стала несущаяся на меня стена, снизу-вверх раздираемая коричневыми провалами трещин. И приятный запах шампуня от волос Вики.

А потом все скрыла мягкая теплая тьма, где уже не было ничего.


Государственный Институт тяжелой травматологии, ГИТТ.

Московский край, 2123 год

Как он выжил, никто не представлял. Как он до сих пор живет – тоже не представляли. Техника творит чудеса.

Многочисленные ожоги, проникающие ранения, переломы и пробитые осколками костей внутренние органы… Наверное, только насморка не было.

Еще в дороге началось заражение крови. Пока везли по коридорам, отказали почки. Как только подключили к аппаратуре и удалили осколки ребер из легкого, началась ураганная гангрена. Стоило очистить кровь и начать диагностику позвоночника, как остановилось сердце. Идеально отлаженные механизмы человеческого тела, единожды сломанные, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее пошли вразнос, калеча еще уцелевшее…

– Ты будешь жить! – оптимистически сказал врач, когда медицинские машины привели пациента в сознание. В самом деле, все шансы были, и не таких выхаживали.

– А смысл? – криво улыбнулся парень, глядя вниз. Ниже бедер покрывало лежало ровно, ноги спасти не удалось.

– Никогда нельзя терять надежды! – уверенно сказал врач, ловя его взгляд своим. – Это все же жизнь…

На таком обычно задумывались.

– Подумай о своих родителях! Что они почувствуют?

– Радости им, инвалид!

– Какой бы ни был! Да сейчас такие протезы делают, никто не отличит!

На таком обычно все ломались. Раньше. Но почему-то не теперь. Парень не стал ничего говорить, просто снова криво улыбался. Открытые бесцветные глаза смотрели в потолок.

В этот момент начался очередной приступ. Скакнули графики на экранах, мышцы парня затряслись мелкой противной дрожью. Врач привычно коснулся сенсорной панели, медицинский аппарат пшикнул, насыщая кровь пациента загодя сформированным коктейлем из оглушающих и обезболивающих препаратов.

Сейчас машины начнут пытаться собрать позвоночник снова, но шансов на то, что у них это получится, уже крайне мало… Но попытаться все же стоит.

Врач вздохнул и поднялся со стула. Его присутствия тут больше не требовалось, а в других палатах ждали другие люди. Нельзя посвящать все свое время одному, пусть даже и очень тяжелому пациенту. Тогда без помощи останутся остальные.

Большой экран в коридоре показывал последние новости.

– До сих пор неизвестной остаётся судьба людей, после обрушения туннелей оказавшихся запертыми на станции. Напомню, что взрыв произошел на станции подземки, издавна являющейся основным узловым пунктом…

Картинка с высоты. На месте входа в метро зияет громадная воронка. Крупный план, картинка рывком приближается. Стены домов, выходящие к воронке, обрушились, обнажив нутро, изредка там мелькают вспышки, рассыпаются снопы искр, сочится едкий даже на вид дым. Бока воронки зияют рыжей землей, кое-где уже присыпанной некстати начавшимся снегопадом.

– На месте взрыва обнаружены следы воздействия сверхвысокой температуры. По предварительным данным, было задействовано взрывное устройство энергетического типа.

Спасатели выносят носилки с ранеными из подземного перехода. Рядом суетятся врачи в белых комбезах и прозрачных масках, раненых грузят в «скорые», увозят. Этим повезло, если довезли до больницы, то вытащат!

– Обнаружены тела ста сорока погибших, и их число продолжает расти.

А вот те, кому не повезло. Множество тел лежат прямо на площади, в ряд.

– Спасатели расчистили выход на поверхность…

Дальше уже не было времени даже на то, чтобы мельком на экран посмотреть. Спасатели добрались до туннелей, и в больницы повезли вызволенных из-под завалов. Каждого надо принять, разместить, задать программу для лечащих автоматов, проинструктировать персонал… Короче, не до новостей уже.

До вечера следующего дня забот хватало, а когда измученный врач делал вечерний обход, оказалось, что самый первый пациента исчез.

– Ниночка, – спросил он у медсестры, – а где тот парень, из сто седьмого?

Большие синие глазки медсестры мигом наполнились слезами.

– Олег Петрович, его выписали…

– Что? – удивился врач. – Как это выписали? Он не то что ходить, он и в сознании-то редко… Ничего не понимаю!

– Олег Петрович! – Ниночка была готова разреветься, как школьница. – Они сказали, что он все равно умрет, и забрали его к себе… А мне сказали, что умер!

– Да кто его выписал? – Врач никак не мог понять, что происходит. Заметив состояние медсестры, спохватился и провел ее к ближайшему дивану.

– Сядь-ка и расскажи все по порядку… – Мимоходом врач ткнул сенсор и вытащил из нутра автомата пластиковый стаканчик минералки.

– Да что говорить… – всхлипнула Ниночка, принимая стаканчик. – Пришли какие-то! Спросили, где тут сто седьмая, и прошли туда…

– А там?

– Не знаю. – Снова всхлипнула. – Меня оттуда сразу выгнали.

– Как это? – не понял врач. – Да ты воду пей!

– Вытолкнули! – Ниночка отпила чуть воды и немного успокоилась. – Я говорю, что нельзя так, а он меня за дверь, и не мешаться… А сами вызвали носилки, положили туда больного и увезли…

– Куда?

– Не знаю… А мне сказали, что он умер!

– Что вообще происходит!? – кричал врач в кабинете главврача спустя пару минут. – Моего пациента…

Главврач, крупный светловолосый мужик лет сорока, выглядел не лучше Ниночки, но все же пытался сохранить самообладание.

– Олег, послушай, да что я могу? Это ведь…

– У парня тяжелейшее положение! Транспортировка для него может быть смертельна, понимаете?

– Прошу прощения, – раздался тихий голос.

Врач обернулся, совершенно некстати вспомнив, что в кабинет-то он влетел с налета, не посмотрев по сторонам, и в кабинете, кажется, были какие-то посетители…

На обычном стуле для посетителей сидел мужчина в расстегнутом светлом костюме, на соседнем стуле была небрежно сброшена светлая зимняя куртка, а на ней гордо возлежит серая папка ноута.

Лицо парня не выражало абсолютно ничего и казалось врачу каким-то странным, немного нереальным. Правильное, ничего не ощущающее, находящееся в каком-то заоблачном упокоении… И такие же спокойные глаза.

Именно глаза и пугали. Казалось, что внутри них пляшут маленькие, с иголочку, огоньки…

– Вы… – охнул врач. Усталость мешала сразу сложиться мыслям. – Вы… Святогор!

– Именно, – улыбнулся киб. Улыбка у него была нехорошей, словно уголки его губ развели в разные стороны механические тяги. А может, так оно и было, кто их знает!

– Что вам надо тут? – сумел выдавить из себя врач.

– Уже ничего. – Еще одна механическая улыбка. – Мы уходим. Вопросы?

Врачи синхронно покачали головами.

Святогор плавно поднялся, накинул на плечи куртку, сунул под мышку свой ноут и вышел, негромко хлопнув дверью. Вроде бы случайно, но все же именно хлопнув, показав этим жестом, что, хоть он и уважает главврача ГИТТ, все равно истинным хозяином положения всегда остается именно он, Святогор, а не главный врач.

Наступило тягостное молчание. Врач хотел что-то сказать, да вот только все слова куда-то испарились, как воздух из проколотого воздушного шарика. В голове все билась и билась какая-то мысль, да только никак не удавалось ее ухватить за хвост и предъявить к опознанию.

– Забудь о своем пациенте, – сказал главврач по прошествии нескольких минут. – Забудь. Не было у нас такого, и быть не могло… Или ты хочешь… Поскандалить?

– Нет, – покачал головой врач. – Не захочу…


Главный госпиталь проекта КИБ.

Космопорт Стальград, база флота. 2123 год

Я спал. Надо мной из темноты падал мелкий колючий снег.

Я ничего не мог видеть.

Но все же я мог чувствовать то, что со мной происходит.

Колючий снег падал на меня, но не застывал на теле, а превращался в такие же колючие стальные иглы и проникал глубоко в плоть. Каждая снежинка приносила укол, блестяще-холодный и одновременно теплый, проникавший глубже и глубже, превращалась в тонкую нить, связывающую мое тело.

Снежинок становилось все больше и больше, сталь вытесняла живую ткань, замещала себя ей, становилась мной, укутывала меня в тончайшую, ажурную стальную паутину. Я ожидал холода, но холода не было, тонкие теплые нити разрастались, мгновенно делились и умножались. Стальная елка проникла иголками в каждый мой нерв. Бедра, колени, икры, пятки, пальцы… Живот, грудь, шея. Плечи, локти, пальцы…

Стальная паутинка смокнулась сама с собой, вытолкнула наружу лишнюю плоть, вспухшую и опавшую кровавой моросью.

Мир стал иным. Быстрые уколы электронных импульсов приходили откуда-то из-за края сознания, нарастали, вжимались в меня – и таяли, таяли, таяли в спасительном мареве подсознания, не доходя до рассудка.

Но только какая-то часть стали и электричества оставалась во мне. Какая-то совсем небольшая часть, совсем маленькая – и с каждым вторжением в меня из внешнего мира она становилась все сильнее, ее становилось все больше и больше, она напитывалась холодным блеском и пульсацией.

И это рухнуло на меня.

Я стал частью электронных импульсов, бежавших по сверхпроводникам.

Перед глазами вспыхнул фейерверк всевозможных цветов, в ушах зазвучала дичайшая какофония, по телу словно кто-то проезжался попеременно катком и вакуумным пылесосом…

Я чувствовал то, что чувствовать никак не мог. Я знал, что лежу сейчас на плоской поверхности – наверное, операционном столе. Я знал, что поверхность стола не идеально прямая, есть наклон…

3 грд 43 мин.

Радиационный фон отмечен даже чуть ниже нормы, что уже хорошо.

Вдруг что-то резко сместилось в окружающем меня мире.

Система готова к первой загрузке.

Провести контрольное тестирование доступного оборудования? ДА – НЕТ

Откуда-то снаружи сказали «Да».

Тесты начаты.

Электронно-оптический диапазон…

Белый потолок стал черным, меня обступила тьма, через которую стали проступать какие-то красноватые очертания. Миг – нормальное видение. Белый потолок, аппаратура странного вида, лица людей за прозрачным щитом где-то рядом – все это длилось не больше секунды, а потом мир вновь исчез, но уже в фиолетовом мареве.

Пройден.

Аудиодиапазон…

Хор голосов заорал мне в уши. Дикий визг, растянутый вопль, шорох…

Пройден.

Восприятие нагрузок…

По мне снова прокатился как будто каток, уминающий непокорный пенобетон в единую поверхность.

Пройден.

Температурный диапазон…

Стало холодно, а потом стало жарко. Я купался в стратосфере звезд, а потом я очутился в космическом холоде…

Пройден.

Диапазон восприятия запахов…

В нос ударило металлом, жженным проводом, какой-то гарью…

Да я же стал частью этой программы!

Тест прерван.

Осуществляется стабилизация.

Уровень мозговой активности нормальный.

Внешнее влияние на мозговую деятельность.

Тест прерван.

Тест завершен.

Я внезапно почувствовал себя хорошо. Все стало не важным, все стало вторичным.

Требуется внешнее контрольное оборудование.

Оборудование найдено.

Запрос на подключение получен.

Осуществить подключение? ДА – НЕТ

Я согласился. Потом понял, что сейчас мое согласие ничего не решает. Подивился абсурдности происходящего. Зачем-то попытался согласиться на подключение, не смог и успокоился.

Извне в меня что-то проникло. Я ощутил себя мячиком, в который осьминог засунул сразу все свои щупальца и теперь трясет ими, пытаясь сбросить назойливый предмет.

Мир внезапно исчез.

Но, прежде чем я успел испугаться, на потолке появилось красное пятно. Миг – и оно раскрасилось цветами – красный в центре, синий, зеленый…

Тепловое зрение…

Я что, вижу тепло? Да, Святогор говорил…

Около пятна возникла тонкая полоска, заполнившаяся теми же цветами. Тотчас в моем сознании – как бы в стороне – возникала огромная база данных с таблицами. Температуры, соответствующий им цвет, скорость нагрева, расстояние…

Пройден.

Калибровка радара…

Я внезапно ощутил себя в идеально квадратном кубе. Сам не понимая, как, я стал его полом, оценил свои координаты относительно его, оценил все размеры, записал в какую-то странную таблицу.

Потом куб внезапно уменьшился. Снова испуг – что, стены падают на меня? Но нет, это просто раздвинулось мое восприятие. За стенами куба есть какие-то коридоры, переходы, арки и провода ветвятся по стенам.

Скачок – и все плывет, а потом проявляется снова, но уже чуть иначе. Разный материал стен, разные плотности и прозрачность. Тепловые деформации.

Потом началось что-то невообразимое.

Но не надолго, скоро все успокоилось.

Пройден.

Приступаю к окончательной настройке биологической части.

Тут меня накрыла моя хорошая знакомая, тьма.


Интро-1. Земля.

Начало XXII века

Начало двадцать второго века на Земле выдалось не таким уж и плохим… По сравнению с началом века прошлого.

Век минул с той поры, как вспыхнули на теле планеты багровые розы ядерных ударов, расползлась чудовищные болезни, удушающими облаками повисли в небесах отравляющие газы. А уж обычный, старый добрый огонь… Горели города и поля, здания и леса, море и небо. А потом все это кончилось. Не потому, что устали убивать, сил-то было ещё много. Просто новое оружие, прозванное «Миротворец», лишило большую часть людей способности приносить физический вред собрату на генетическом уровне.

Хватит уже друг друга убивать, люди. Настало время вкусить последствий.

Климатические изменения привели к новому Ледниковому периоду. Мелели реки и моря, прибрежные долины превращались в высохшие холодные пустыни. Яды войны проникли глубоко в почву, в водоносные слои, и вода сделалась ядовитой. Некоторые растения умерли, другие приспособились к отраве и холоду, разрослись. Территории, пригодные для жизни и сельского хозяйства, сократились в разы, а возможности очистить зараженное практически не было.

Хорошо хоть не было больше землетрясений. Подвижки земной коры, стершие в порошок многие города, прекратились лет через пять после последнего ядерного удара, вулканы по всему миру так и не пробудились, несмотря на панические слухи.

Людей, убитых в войне, было сравнительном мало… По сравнению с тем, сколько потом погибло от болезней, холода, голода и от рук своих отчаявшихся собратьев. А сошедшая с ума природа, пропитавшись заразой, калечила выживших, расплавляла человеческие тела и отливала из них что-то новое, иное, свое. Безумные творения безумного скульптора, который, не завершив одно, торопится создавать другое, бросает и это тоже и стремится к третьему… Некоторые творения выжили, некоторые обзавелись потомством, и доставили выжившим людям немало хлопот.

Федерация Наций встречала эти времена не в таком и плохом состоянии. Не без труда, но подавили внутренние волнения. Оттеснили мутантов и повстанцев подальше от обжитых мест. Разгромили внутреннее подполье, остатки непримиримых затаились, не решаясь на активные действия. Старые заводы и города лежали в руинах, но уже успели отстроиться новые. Термоядерные реакторы обещали море доступной и дешевой энергии, на Лунной базе полным ходом налаживали добычу гелия-3. Кто-то разработал и воплотил в жизнь идею оранжерей, где можно выращивать пищу без опоры на внешнюю среду. Не так уж и плохо, да?

Это получше, чем в Англии, где совершенно неожиданно пришли к власти какие-то социальные экспериментаторы, успевшие уполовинить выжившее население, и лучше, чем во Франции, которая передушила саму себя бактериологическим оружием. И уж много лучше, чем в Китае, опустошенном ядерными ударами и гражданской войной. Громадную радиоактивную пустыню, оставшуюся на месте Китая, избегали даже мутанты.

Наверное, почти так же, как и в Америке, они-то выжили… Но с ТОЙ СТОРОНЫ не было никаких известий, Объединенная Америка сделала вид, что их нету, что исключили их с земного шарика войны и катастрофы. Мы к вам не просимся, и вы к нам в гости не ходите, гарантия мира и спокойствия – громадные подводные крейсера с термоядерным оружием на борту.

Да и не интересовался никто, что происходит с другой стороны шарика, забот хватало без этого. Обезлюдевшие во время войны земли, зараза в земле, воде и в воздухе, неведомые эпидемии, поколения детей, уже рождающихся больными, замусоренная орбита… Все проблемы постепенно решались. Еще лет двадцать, не омраченных ни войной, ни катастрофами, и Федерация Наций выберется из разрухи.


Главный госпиталь проекта КИБ.

Космопорт Стальград, база флота. 2123 год


Система передает полномочия последнего решения.

Подтвердите принятие полномочий. ДА – НЕТ

Я уже знал, что надо говорить.

– Подтверждаю.

Контроль передан.

Внешние щупальца, которые были во мне, вдруг истончились и пропали.

Я стал системой, а система стала мной. Система, компьютер и процессоры – основной, два вспомогательных, памятные контуры и запоминающие устройства. Внешние каналы приема информации и модем, способный ее преобразовывать и отправлять с просто чудовищной скоростью.

Я почему-то думал, что это будет как еще один экран перед моими глазами, невидимый и незримый, нечто вроде поликристаллических линз. Но ничего подобного, все вокруг меня ощущалось точно так же, как и раньше. Я чувствовал свои руки и ноги, мог нахмурить лоб, моргнуть ресницами, открыть и закрыть рот. Мог почесать ухо и почувствовать это.

Так в чем заключались все эти операции? В чем я изменился? Из чего тело-то мое состоит? Вообще, что же я теперь такое?

И у меня внутри возникла, проявилась, обрела трехмерность и краски схема моего теперешнего тела. Миг, и возникли стрелки, направления усилий, различные пояснения…

Основа моего тела есть внутренний скелет. К нему крепились механизмы, в том числе и механизмы жизнеобеспечения. Все это прикрывалось где плотными псевдомышцами, не уступающими в прочности иной броне, а где, помимо них, бронепластинами. Псевдомышцы обеспечивают движение, механизмы обеспечивают жизнеобеспечение и боевые функции.

Чтобы люди не падали в обморок при виде такой красоты, поверху идет маскировка эластичной псевдокожей, которая не только имитирует человеческие внешние покровы, но и формирует все анатомические подробности, в бассейне не отличишь! Есть кровеносные сосуды, есть тактильные ощущения… Присутствует также короткая шевелюра на голове, и, по желанию, небольшая щетина на лице. Во рту есть зубы, пластмассовые, настоящие нёбо и язык с рецепторами, можно есть и чувствовать вкус пищи.

Да, мы все еще должны питаться, биореактор переработает пищу в сырье для поддержания нашей биологической части. Можно поцарапаться, и будет идти кровь, недолго и мало, можно получить ожог, который тоже быстро пропадет. Можно даже загореть. Рельеф псевдомышц, проецирующийся на псевдокожу, от человеческого не отличатся. Даже от половой системы не избавились.

Все почти как у человека, в бане не отличишь.

На этом сходство кончается. Весу в нас с малым двести кило, это вызвано тем, что внутренний скелет достаточно тяжел, тяжела и батарейка, наш единственный источник энергии. Биологический реактор обеспечивает все необходимые вещества для жизнедеятельности оставшихся в нас биологических компонентов, он же восстанавливает псевдокожу в случае повреждения, может восстанавливать и псевдомышцы, только медленнее, там какая-то хитрая керамика. Сырьем реактору служит органика, в том числе и обычная человеческая пища. Реактор разлагает органику, выделяет нужные элементы, синтезирует необходимые вещества, отходы удаляет. Энергию на синтез реактор получает от батарейки. Самой батарейки хватит лет на пятьдесят, при желании можно перегрузить активное вещество, ещё на пятьдесят лет.

Понятно, что псевдокожа самая уязвимая часть, и серьезных нагрузок она не переносит. При повреждении просто отключаются рецепторы, поврежденный участок блокируется, а затем либо восстанавливается, либо отмирает и вырастает заново.

Основной процессор защищен очень хорошо, он интегрирован в головной мозг, кажется, вообще сращен с мозговой тканью. Спинной мозг тоже почти замещен, уже не понять, что и где, тонкие волоски проводов и датчиков смешаны с живой плотью…

А что же осталось от меня настоящего?

## Глава 2

Интро-2. Центр правительственной связи.

Москва, Московский край, 2123 год

– Ситуация, господа, такова. – Генерал Петр Дрейк прошел вдоль настенной карты. – Великое оледенение продолжается, и, судя по прогнозам наших… – генерал сделал небольшую заминку, – …ученых, не собирается останавливаться. Среднегодовая температура продолжит падать примерно на один градус каждые три года.

Дрейк остановился, оглядывая быстрым взглядом сидящих. Взгляд у генерала примечательный, в самых глубинах зрачков мерцают небольшие, размером с булавочную головку зеленые огоньки. Почти незаметные, если не приглядываться.

Большой Совет, представители всех краев Федерации Наций, терпеливо ждали, когда генерал продолжит говорить.

Удовлетворенно усмехнуться генерал себе не позволил.

– Исходя из вышесказанного, я рекомендую… Даже настоятельно советую поддержать план Малого Совета Федерации Наций Земли и начать строительство сети термоядерных реакторов новой конструкции. Это позволит значительно расширить сеть оранжерей…

– Минуточку! – Поднял руку один из губернаторов.

Поморщиться Петр себе тоже не позволил. Как всегда, Гладков, представитель Красноярского края.

– Да, Владислав Сергеевич? – вежливо сказал Дрейк.

– У меня вот какие вопросы, Петр Алексеевич. – Губернатор чуть дернулся, словно собираясь встать с кресла, но передумал. – Реакторы это хорошо, конечно. Но что с топливом для них? Скоро в реакторы дрова кидать придётся! Каждый транспорт ждем как… Как…

Не в силах подобрать слово, Гладков махнул рукой.

– Владислав Сергеевич, – терпеливо сказал Дрейк. – Все мы имеем проблемы с топливом. Эта проблема решится не раньше, чем рудники на Луне заработают на полную мощность. Тогда лимит поставок гелия-3 с Лунной базы будет расширен втрое… Для всех.

Снова прошелся легкий шепоток по присутствующим. Энергия – это не только тепло дома, это оранжереи, это работающие заводы, ездящие машины и поезда, это серьезное оружие… Да много что еще. Энергия – это жизнь.

– В энергии вы нужды знать не будете, – закончил генерал.

– Тогда еще один вопрос, Петр Алексеевич. – Гладков пригладил совершенно седые волосы, зачем-то поправил старомодную ручку в правом кармане пиджака.

Петр Дрейк ждал, не позволяя себе показывать нетерпение.

– Дело у меня сложное, Петр Алексеевич. Можно ли добавить нам войск?

– Пять отделений тяжелой пехоты, пять штурмовиков, усиленный пехотный батальон с тяжелыми вездеходами, эскадрилья флаеров, три эскадрильи беспилотников, волновые установки вокруг города, – перечислил Петр Дрейк и поднял бровь. – Вам этого мало?

– Мало, – прямо сказал Гладков. – Мутантов слишком много появилось в последние годы… Биостанция в Ачинске постоянно обстреливается, люди пропадают. А если они пойдут через Енисей? И не можем мы их сдержать, даже с волновым оружием, Красноярск они просто обойдут! Я присылал выкладки, да ответ… – Гладков беспомощно пожал плечами.

– Войска сейчас нужнее в Поволжье, Владислав Сергеевич, – вежливо ответил генерал Дрейк. – Не мне вам объяснять, что начнется, если Большая Орда снова выступит в поход.

– Вот именно, – подтвердил представитель Поволжья. Ему в свое время волновых генераторов не досталось, а очень хотелось бы.

– Сергей Петрович ближе всех к очагам напряженности, – ровно продолжил Петр Дрейк. – Ситуация такова…

– Ситуация? – отозвался губернатор Красноярского края. По рядам пробежал невнятный шепоток, выходка могла дорого обойтись Гладкову. Но генерал пока что молчал, и губернатор Красноярского края вообще ничего не заметил. А если он не заметил, то зачем, спрашивается, остальным нарываться?

– База «Сибирь-3» голая! Что техника, что топливо, если людей нет? Даже за пульты управления беспилотниками посадить некого! Ополчением все дырки не заткнешь! А меж тем мутантов все больше и больше! Ваша разведка молчат как рыбы, но я знаю, что они накапливаются в моем крае сверх меры! И не сегодня-завтра…

– Мы подумаем, что можно сделать для вас, Сергей Петрович, – сказал генерал.

Наступило молчание. Петр Дрейк смотрел в окно, за которым кружился снежок.


База «Чехов».

Московский край, 2123 год

Большой конференц-зал, и в нем четыре человека.

Или уже не человека?

Три мужчины, одна женщина.

Стоим, друг на друга смотрим, молчим.

– Будем знакомы? – спросил я, когда молчать уже невмоготу стало.

Все мы примерно равны по росту, разница где-то в пару сантиметров. Самый высокий, серьезный до мрачности темноволосый парень, с очень короткой стрижкой и гладкими чертами лица, комбинезон тщательно пригнан по фигуре, все кармашки и ремешки застегнуты-заправлены.

Представился он так же серьезно:

– Антон. Руки подавать не буду, я ещё не совсем определился с этим телом.

Несмотря на серьезный тон, обстановка сразу же начала оттаивать.

– Алексей, – представился второй, парень чуть меня пониже и чуть пошире. Лицо простое, чуть широкое, глаза внимательные, на губах играет еле заметная улыбка, которая завсегда может прорваться наружу, и совершенно искренняя.

– Лешка просто можно. Так лучше даже. – И он чуть развел руками, словно говоря – ну хоть горшком называйте, только в печь не ставьте.

– Ленка, – представилась девушка. Светленькая, быстроглазая, даже резковатая в движениях и жестах. Серые глаза очень внимательные, небольшая челка, прямые светлые волосы собраны в классический хвост ниже затылка. По росту нас поменьше и потоньше, черты лица и пропорции фигуры удивительно правильные, как по заказу сделано… Хотя о чем это я? В самом деле по заказу! Что стоило в тех машинах как угодно себя перемоделировать?

– Стажеры! – раздалось от дверей.

Это Святогор. Голос я его узнал, а вот увидел по-настоящему впервые.

– Смирно! Потом трепаться будете!

Мы кое-как выровнялись по одной линии, причем Антон успел первым.

– Познакомились уже? Хорошо. Не буду тянуть. Вы уже достаточно освоились с телом, чтобы хорошо двигаться, выполнять различные действия, и пытаетесь сейчас использовать часть заложенных в вас возможностей. То есть уже готовы, чтобы получить первое, тренировочное конечно же, задание.

Уже? А как же тренировки? Полигон, изучение тактики, стратегии? Чему ещё в армии учат? Да хотя бы стрельбе из оружия…

– Вы у нас – эксперимент номер три. – Святогор не дал нам времени подумать. – Первая часть провалилась. Слишком глубокие внутренние повреждения, нарушения психики… Он умер, не приходя в сознание.

– Как он умер? – спросила Ленка.

– Распад личности, – несколько загадочно ответил Святогор.

– А вторая попытка? – этот вопрос задал Лешка.

– А вот вторую попытку вам как раз предстоит выловить. – Святогор остановился, посмотрел нам четверым в глаза. Не знаю, как так у него получилось, но посмотрел он на каждого сразу, словно у него глаз было восемь пар. – У тех, из второй попытки, распад личности начался чуть позже, не сразу заметили, а когда заметили, то было уже поздно. Троих уничтожили системы противодиверсионной обороны базы, один сумел сбежать и сейчас прячется в окрестных лесах. Наша аппаратура смогла его засечь три часа назад…

– Скажите, – медленно произнес Антон, – а почему бы прочесать местность тяжелой пехотой, загнать его куда-нибудь и просто застрелить?

– Да уж все к этому и шло, – ответил Святогор. – Да вот только как ты это себе представляешь? Сколько техники и людей там останется? Что делать с секретностью? Что делать-то с выжившими, которые поймут, кого они загоняли? Да и вы нам на что? Где он сидит, известно. Вооружение его тоже известно. Так что ступайте туда и убейте его.

– Командир, разрешите ещё вопрос, – сказал Антон. – Стрелковая подготовка есть не у всех, как я понимаю?

– Да! – сказал Лешка. – Я вот вообще, кроме шокера, ничего в руках не держал…

– А зачем вам? – спросил в ответ Святогор. – Ну-ка, запросите свою систему…

– Система… – неуверенно произнес Лешка.

– Нет, не так. – Святогор поморщился. – Внутренне спроси…

Я сосредоточился, попытался поймать то состояние, которое у меня было совершенно недавно, когда система вела со мной диалог. Не так, не то, не туда… Может, вот это? Снова не так! Мысли закрутились водоворотами, и я никак не мог поймать того состояния, когда…

Появилось ощущение легкой щекотки в затылке, и как плотина упала. Перед глазами… Хотя нет, не перед глазами, а прямо в сознании возникли картинки и схемы, расположение и удержание оружия, прицеливание, траектории полета пули, рассеивание лазерного луча… Все это сложилось, собралось, комом рухнуло на меня, и я вдруг понял, что умею стрелять. Причем если запросить систему, то она расскажет мне, как же именно надо стрелять и из какого оружия, а если тип оружия незнаком, что с ним надо делать, чтобы стрелять-таки научиться.

Святогор кивнул, увидев наши окаменевшие лица, и продолжил:

– Сил и умений, чтобы поймать цель в прицел и нажать на спуск, у вас должно хватить. Еще вопросы?

– Да, – сказал я. – В чем выразился распад личности у нашего предшественника? Иными словами говоря, почему мы должны его уничтожить? Может, проще будет с ним договориться? Привести сюда, чтобы его подлатали как-то…

На стол спланировала пачка фотографий.

Едва глянув, я отвернулся сразу же.

На фото трупы. Вид у них… Все вскрыты изнутри, от паха до грудины. Распотрошенный живот, где в кровавой луже плавают какие-то сизые комки, белые ребра с кусками сизого мяса вывернуты наружу целиком, кучами вывернуты внутренности, оторванные, просто выломанные руки, согнутые под неестественными углами ноги, разбитые черепа. Одежда разорвана чуть ли не на клочки и развешана по стенам, прилеплена на высохшей крови.

– Проклятье… – отчетливо сказал Лешка. Ленка бросила короткий взгляд и сразу же отвернулась.

– Стажер, распад личности выявился в том, что они уничтожили двадцать девять человек охраны и пятьдесят шесть человек обслуживающего персонала. Причем уничтожили с крайней жестокостью. Ещё живых людей потрошили, вынимали внутренности и кости…

– Вот сука же… – Лешка снова не утерпел.

– Также замечу, что обслуживающий персонал не армейский, а простые техники из порта, у них и оружия-то не было. Мне и подумать страшно, что он сможет натворить в ближайшем населенном пункте. А кибов в настоящий момент тут присутствует только пятеро, включая вас. Еще трое будут послезавтра вечером. За это время он достигнет городских поселений. Где, с большей долей вероятности, будет творить то же самое. Вам понятно, почему его следует уничтожить как можно быстрее?

Молчание.

– Понятно? – повысил голос Святогор.

– Да, – вразнобой ответили мы.

– Хорошо. Тогда слушать задание. Локализовать местоположение… Назовем его Психом, и уничтожить. Все понятно?

– Да! – Уже чуть четче.

– Хорошо. Теперь в кабинет ноль шесть-сто сорок два, получить амуницию и оружие…


Окрестности базы «Чехов».

Московский край, 2123 год

Снаружи была оттепель.

Лес приветствовал нас яростной капелью. Сугробы потеряли пышность, покрылись твердой блестящей коркой. На открытых местах застыл скользкий лед, прикрытый мелкими длинными лужами. Журчали немногочисленные ручейки.

В лужах отражалось небо, мчащиеся на диких высотных ветрах серые клочья облаков и робкая синева, проглянувшая на несколько дней. Реликтовые деревья стояли мокрые и голые, черные лапы ветвей только сбросили снег.

На оружие и снаряжение нам не поскупились.

Мне и Лешке досталось по надежной и многократно испытанной АСВ, винтовке с электромагнитным ускорителем, стреляющей полиметаллическими иглами.

Конструкция времен ещё Третьей мировой. Режим выстрела либо по одной стрелке, либо по три стрелки за один выстрел, два магазина со стрелками и два аккумулятора, компьютерный прицел, позволяющий прицельно стрелять чуть ли не на полкилометра, и подствольный гранатомет. На нашем оружии компьютерный прицел и гранатомет сняты, оставили только простейший прозрачный экранчик с точкой в центре.

Но зато решили усилить нас тяжелым оружием. Два образца на выбор.

Антон сразу же выбрал себе тяжелую НТСУ, максимально облегченную версию стационарного лучемета. Одно время ими вооружали только беспилотники, а потом до кого-то дошло, что аккумуляторы для лучемета вполне подъемные, а если снять систему наведения и облегчить систему охлаждения, то оружие можно унести в руках. Вот и сделали ручную версию. Чуть похуже, но все же лучемет.

Ленка взяла себе самую мощную вещь, которую только можно носить в руках. АТВ, полутораметровую дуру с мощным компьютерным прицелом, стреляющую разрывными пулями на пять километров. В простых линейных частях такие вещи не увидишь, а нам Святогор выдал запросто, разве что внимательно на Ленку глянул.

Также каждому досталось по лазерному пистолету ННТ с запасной обоймой и военный коммуникатор с картами местности, оснащенный простенькой на вид аппаратурой шифрования.

А вот брони нам не дали, кроме легких бронежилетов и комбезов, да и те без шлемов. Но это даже и смешно получается-то. Боевой комбинезон со всеми бронепластинами обладает куда как меньшей устойчивостью к выстрелу той же АСВ, чем моё теперешнее тело…

Ой! Что это такое?

У меня в сознании вдруг возникла схема моего тела, разноцветная. Красный, синий, зеленый… Красного больше всего.

Да это же карты повреждений! АСВ, десять метров расстояние, и все красное… Ого!

Но все оказалось не так грустно. Стоило исключить псевдокожу, и схема стала успокаивающе зеленой, кроме маленьких красных зон на суставах и вокруг глаз, есть оранжевые зоны чуть пониже того места, где у человека было бы солнечное сплетение. Главной опасностью был срыв внешних покровов… Которые на боевую эффективность не влияют.

С таким раскладом нам было предложено воевать.

Едва мы выбрались наружу, Лешка деловито предложил:

– Опробуем оружие?

– Давай, – сказал Антон.

Лешка замер на месте, наверняка советовался с системой. А потом резко поднял АСВ и выстрелил, три стрелки впились в холм неподалеку. Потом одна, потом снова три, потом снова одна.

– Работает… – Лешка отнял взгляд от прицела.

– Группа, почему стрельба? – сразу же раздался голос Святогора в коммуникаторах.

– Проводим испытание оружия, – откликнулся Антон. Лешка огляделся, потом быстро вставил наушник-капельку в ухо.

– Кто ещё будет?

– Я нет, – покачала головой Ленка. – Тут система простая, я думаю, что попаду.

– А я умею, – сказал Антон.

Точно бывший военный.

Я вздохнул и поднял АСВ, выбрав холмик по соседству с тем, в который Лешка стрелял. Система сразу же включилась в работу, я сначала ожидал что-то вроде прицельной сетки, но нет, возникло нечто, что… Это трудно описать. Я определил точку, а система вела мои руки и тело, выбрала режим, и в нужный момент мой палец прижал кнопку.

АСВ фыркнуло, выбросив три стрелки разом. Еле заметно вздрогнул снежный наст, стрелки засели в земле, я видел их как небольшие серебристые звездочки в окружении серебристого тумана.

– Вроде в порядке. – Я опустил оружие. Новые возможности требовали осмысления.

Это как почесать себе нос. Одно-единственное движение, но если разложить его на составляющие, то получится впечатляющий комплекс действий. Нервы посылают сигнал мозгу, мозг выдает сознанию, что надо почесаться, сознание оценивает, есть ли возможность это сделать и нужно ли это делать прямо сейчас, потом при положительном ответе идет команда руке, которая двигается до нужного места, совершает нужные движения…

Тут примерно то же, короткое действие «поразить цель», которое исполнила система, состоит из множества настраиваемых как автоматически, так и мной лично параметров.

Святогор прав. Стрелковая подготовка нам не нужна. Даже теория.

– В порядке, так пошли. – Махнул рукой Антон.

На следы мы наткнулись практически сразу, не очень-то он и скрывался, ломился напрямик. Вдавленный лед, содранные ветки, цепочка отпечатков на снегу…

– Пошли за ним, – скомандовал Антон. Он как-то очень быстро взял на себя командирские обязанности. – Только сначала позывные раздадим. Я Третьим буду… – заявил он сразу же. И добавил чуть виновато: – Не спорьте, это моё число счастливое.

– Давай я тогда Первым, – предложил Лешка.

– Тогда я Вторым, – это я сказал.

– Ну а мне что оставили? – хмыкнула Ленка. – Четыре так четыре.

Так мы и двинулись по следу. Чтобы, как выразился Антон, не представлять собой стадо баранов, разошлись цепью, трое впереди, а позади Ленка со своей бандурой. Если что, то мы трое свяжем его боем, а Ленка тщательно прицелится и пристрелит.

Идти было трудно. Мы старались ступать тихо, но плеск талой воды под ногами и хруст льда предательски выдавали наше перемещение всему лесу.

Где-то вдалеке зудели моторы флаера, еле слышно, но ощутимо. Наверняка сейчас детекторами обшаривает тут все, просвечивают каждый камешек…

Я прислушался, как-то по инерции прикрывая глаза. Слышимость лучше не стала, звук стал даже немного удаляться, и тогда я вспомнил, что могу… Система как будто того и ждала. Слабенький гул турбин взорвался в голове мощным взрывом килотонн под двести. Мгновенная локализация источников, и в моем сознании возникла красивая схема с двумя дрожащими алыми стрелочками, два флаера, идущих на большой высоте.

Каждая черточка превратилась в сплюснутую сферу, уплотненную со стороны земли. Уплотнение неоднородное, пульсирующее. Электромагнитная активность. «Оса», разведывательный вариант.

Мой коммуникатор завибрировал.

– Это Первый. Кажется, я его вижу, – сказал Лешка.

Не успел далеко уйти наш беглец.

– Первый, ты уверен? – спросил Антон.

– Уверен, – буркнул Лешка. – Сидит на холме. Никуда не двигается. У него оружие… Кажется, АСВ.

Увидел и я. Небольшой пологий холмик, срезанный с одной стороны оврагом. На нем кусты, пара прямых и высоких березок, нечто вроде коряги, прикрытой буреломом и здоровенным камнем. А на камне сидит наша цель, серый силуэт на фоне черно-бурого редколесья.

– Так! – деловито сказал Антон. – Все выбираем себе позиции, берем его на прицел и сообщаем мне. Без приказа не стрелять! Итак, пошли…

– Это база. Будьте внимательны. – Голос Святогора был спокоен.

– База, это Второй, – неожиданно для самого себя сказал я. – Может, с ним сначала попытаться поговорить? Вдруг он придет в себя?

– Поддерживаю план Второго, – быстро сказал Антон.

Наступило недолгое молчание.

– И что вы ему предложите, Второй? – В голосе Святогора прорезалось нечто, отдаленно напоминающее сарказм. – Но, впрочем, если уж вы все так думаете… То разрешаю.

Снова молчание, которое начало затягиваться. Я уже успел пожалеть, что высказался.

– Четвертый на позиции, – нарушила тишину Ленка.

– На прицеле его держу. – Лешка.

– Хорошо. Второй, ты готов? – сухо спросил Антон.

– Готов, – ответил я. – Если все готовы, так я пошел. Коммуникатор отключаю. Лех, скажи тем, в самолете, чтобы ближе не совались, а то он взбесится еще…

Лешка коснулся сенсоров комма.

– Эй, наверху, приглушите светильник…

Электромагнитная активность сразу же упала, а черточка флаера исчезла.

– Давай, – спокойно сказал Антон. – Если что, поддержим. АСВ оставь на позиции, Третий, забери оружие.

Ну, пошли. Выбора у меня не было, сам придумал, сам исполняю.

Человек в военном комбезе, точно таком же, как и на нас всех, восседал на самой вершине холма, на какой-то коряге. Сидит спиной, меня не видит. Шлема нет, короткие волосы слиплись и торчат клоками в разные стороны, как иглы. Рядом огромная спортивная сумка, на ней лежит АСВ, такая же, как и у меня.

Хорошо, что он оружие подальше от себя отложил, значит, что можно договориться…

Кстати, а как там мои аудиодетекторы, они же аудиодатчики?

Звуки моментально прыгнули в моем сознании. Ближе, немного дальше, вот!

Он разговаривал.

– …думал, надо же! Надо же… – Парень на коряге сдавленно расхохотался, хрипло и противно. Такое впечатление, что заквакала простуженная лягушка. – Ему, наверное, так показалось… – Смех повторился.

С кем это он там треплется?

Парень оборвал смех. Поправил разгрузочный жилет, одетый поверх комбеза, потом что-то вынул оттуда, покрутил в руках, засунул обратно, прежде чем я успел разглядеть.

Ладно. Хватит уже тянуть. Удачи самому себе пожелать… И помнить, что даже прямое попадание из АСВ не смертельно!

Я аккуратно прислонил АСВ к стволу дерева, где посуше, решительно выпрямился, встал в полный рост.

– Эй, эй! На холме!

– Чего тебе надо? – Парень обернулся, перекинул обе ноги через бревно и оказался лицом ко мне. Самое обычное лицо, простое, таких можно на улице каждый день сотню видеть. И фигура самая обычная. Не высокий, не коротышка, не толстый, не худой. Обычный.

И ведет себя спокойно. Не вскочил, за оружием не потянулся, и это меня успокоило. Значит, есть надежда без драки вернуть его к Святогору?

– Да просто так, мимо шел. – Я вдруг понял, что абсолютно не продумал, а о чем же буду разговаривать с ним и что ему буду предлагать. Придется импровизировать…

– Слушай, к тебе можно?

– Да иди. – Парень приглашающе подвинулся.

Я не без опаски придвинулся, сел на предложенное место. Коряга оказалась совсем не гнилая, только протестующе скрипнула, принимая на себя еще двести кило, а на вид труха трухой…

От парня пахло оружейной смазкой и талой водой. Присмотревшись, я увидел, что комбез его совсем мокрый, вещи влажные. В лужу свалился, что ли?

– Ты чего тут сидишь?

– Да вот, шел и решил посидеть, – хмыкнул парень. – Устал. Надоест сидеть, так дальше пойду. А ты что тут делаешь?

– Я заблудился, – тупо соврал я. – Слушай, а что ты тут делаешь, а? Вроде до города далеко. Да и сидеть тут не особо… – Я выразительно повел плечами, потом сразу же испугался, что жест мой выглядит очень уж наигранно, да было поздно.

– Заблудился? – Парень улыбнулся.

Все бы ничего, да вот только что-то меня насторожило. Что-то было в этой улыбке не совсем адекватное окружающей действительности и общей веселости голоса. Парень улыбался, уголки рта послушно растягивались к щекам, в уголках глаз собирались морщинки, да вот только что-то меня в нем настораживало.

– Заблудился, значит… – парень говорил. – Да брось ты пургу гнать. Тоже от этих уродов снизу деру дал, скажешь, нет?