# Ужас на крыльях ночи

Дарья Аркадьевна Донцова

Я, Виола Тараканова, неожиданно для себя оказалась в миленьком коттедже, который любезно снял для меня Иван Зарецкий, новый хозяин издательства, где выходят мои книги. Здесь все прекрасно, кроме болтливой домработницы Светы да странных соседей Владыкиных: глава семьи Ирина Петровна с утра до вечера гоняет своих домочадцев, заставляя их строиться по струнке! Общаться с ними у меня не было ни малейшей охоты, однако в один непрекрасный день нам со Светой пришлось вызывать для Ирины Петровны «Скорую». К несчастью, женщина умерла, как оказалось, у нее были проблемы с сердцем. Но почему тогда ко мне под видом полицейского явился частный детектив Федор Леонов?.. Я пока не знала, что расследование мы с ним будем вести вместе, я найду сюжет для нового романа, а еще мне придется научиться управлять садово-огородным роботом «Емеля Премудрый», забытым у меня представителями магазина сельхозпродукции! Ох и дернул меня черт согласиться рекламировать их товары!

© Донцова Д.А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


* * *

## Глава 1

Мужчина, который пытается одновременно угодить и маме, и жене, самый несчастный человек на свете…

– Леонид, где ты? – закричал женский голос.

– Здесь, – ответил хриплый баритон.

– Здесь, это в каком месте?

– У забора.

– Он длинный, огибает весь участок, – орала тетка.

– Я мяту нарезаю, Анна Тимофеевна велела ее посушить.

– Вот здорово! А я об этом просила?

– Нет.

– Что я тебе сказала?

– Сидеть дома.

– Почему?

– От земли можно столбняком заразиться.

– А что ты сделал?

– Пошел на огород.

– Чего ради?

– Анна Тимофеевна отправила меня за мелиссой.

– Вот так всегда. Ты обязан слушаться меня! Меня, слышишь? И более никого!

Я встала из плетеного кресла, взяла пустую чашку и покинула уютную веранду. Очень не хочется слушать чужой скандал, но, к сожалению, соседи, чей участок граничит с тем, где я арендовала небольшой, но симпатичный коттедж, постоянно выясняют отношения. Вернее, Ирина Петровна, глава семьи Владыкиных, все время «строит» своих домочадцев. Муж, дети и свекровь боятся шагу ступить без ее одобрения. Я живу здесь всего неделю, но уже успела понять: у Ирины Петровны есть глаза на затылке, она замечает абсолютно все вокруг и безжалостно карает ослушников. Вот как сейчас, когда ее муж посмел выполнить просьбу своей матери и вместо того, чтобы оставаться дома по распоряжению супруги, порулил на небольшой огород.

– Что, Виола Ленинидовна, опять соседка выступает? – ухмыльнулась моя домработница Светлана, увидев меня на пороге кухни. – Не женщина, а Чингисхан.

– Строгая особа, – вздохнула я, ставя кружечку в мойку.

Светлана отложила нож, которым чистила картошку.

– Видели на поле развалины?

– Угу, – пробормотала я, жалея о том, что поддалась на уговоры Ивана Николаевича и согласилась взять помощницу по хозяйству.

Света излишне говорлива. К тому же, начав молоть языком, она не перестает работать руками, а те во время ее болтовни творят черт-те что. Сегодня на завтрак я получила тошнотворно сладкий омлет, потому что домработница выкладывала мне подробности своей личной жизни и вместо соли насыпала в яйца сахарный песок. Причем балаболка не успокоится, пока не доведет повествование до конца. Если же она заметит, что собеседник перестал ее слушать, то начинает его теребить:

– Ой, вам, наверное, неинтересно, я зря время у вас отнимаю?

Услышав этот вопрос впервые, я хотела категорично отрезать: «Да. Не имею ни малейшего желания знать о твоих проблемах. Мне пора садиться за рукопись». Но так и не решилась произнести эту фразу вслух. Когда на Свету в очередной раз нападет желание утопить меня в море ненужных сведений, неизвестно. И как долго продлится ее выступление, тоже не ясно. Одно утешает: Светлана мелет языком с нечеловеческой скоростью и за десять минут успевает вывалить огромный объем информации. Спросите, почему я покорно ее выслушиваю? Ответ прост. Я не всегда была обеспеченной женщиной и успешной писательницей, когда-то тоже мыла полы и хорошо помню, насколько унизительно осознавать, что для людей ты всего лишь, так сказать, ручка от швабры. Мне не хочется обижать Светлану, отсюда и проблемы.

– Развалины на поле – это все, что осталось от Дома тишины, – вещала тем временем трещотка. – Слышали про него?

Я покачала головой.

– Правда? – всплеснула руками домработница. – Сейчас расскажу. Вы садитесь, отдохните, сварю вам кофейку. С молочной пенкой, этот, как его, каплечино.

Я покорно опустилась на стул. Ладно, пятнадцать минут потраченного впустую времени ничего не изменят. Все равно я никак не могу придумать сюжет для нового романа. Вот попью капучино и поднимусь в кабинет, авось после короткого перерыва в голове появится хоть какая-то идея.

Светлана бешеной белкой бегала между плитой и кухонными шкафчиками, но языком молола еще быстрее.

– Дом тишины – это научный институт, ученые там работали. Знаете, чего они делали? Ракеты стратегические, что ж еще. Каждое утро ровно в девять из Москвы два автобуса с людьми приезжало. Окна у них занавесками закрывались, кто внутри сидит, не видно, а еще с «Икарусами» охрана ехала, впереди и сзади, с автоматами. Караван во двор вкатывался, и ворота захлопывались, местные ни разу пассажиров не видели. Вечером их так же увозили. Зачем столько сложностей, ясно – на оборону они пахали. Главным у них там был Петр Германович Владыкин, а жена его, Антонина Тарасовна, не работала, хозяйство вела, дочку Иру воспитывала.

– Если в Доме тишины соблюдали строжайшую тайну, откуда вы узнали, кто там начальник? – отметила я нестыковку. И тут же рассердилась на себя. Вилка, зачем ты сделала Свете замечание? Попроси побыстрее сварить кофе, выпей его и отправляйся в кабинет.

– Так Владыкины не шифровались! – обрадовалась Света. – Тогда Павлиново было большой деревней, это сейчас от села ничего не осталось. Все местные жители знали, что Петр Германович профессор и он главный в НИИ. Да и как это скрыть? Для его семьи построили два дома, вот этот, который вы сняли, и соседний. Забора между участками тогда не было, земля общей считалась.

Домработница поставила передо мной чашку с капучино.

– Пейте. Я лучше всех варю кофе! Так вот, в начале девяностых в Доме тишины работы свернули. А я, когда в России беспредел начался, уехала в Италию, нанялась через агентство к пожилой паре. Ой, люди такие ужасы про работу прислугой за рубежом рассказывали! Меня пугали: тебя там проституткой сделают, обманут, денег не заплатят, в рабыню превратят. Враки! Я много лет прослужила в семье Бартолини. Они уже пожилые были, Фред в инвалидной коляске сидел. Джулия сама за ним ухаживать пыталась – детей-то супруги не имели, помочь было некому, – потом решила сиделку нанять. Так я у них и оказалась. Они меня за дочь считали. Как мне там хорошо было! Кофе варить я в Милане научилась. И макароны правильно тоже. Наши-то дуры их на дуршлаг откинут и холодной водой окатят, чтобы не слиплись, а надо в горяченькие кусок маслица кинуть и размешать, тогда супериссимо получается. Ой, как же здорово было в Милане!

Света закатила глаза.

– Уезжать оттуда не хотелось, но Фред и Джулия умерли. Можно было в другую семью наняться, да мама заболела, пришлось вернуться. Этой весной я ее похоронила, опять с агентством договорилась и в ноябре снова в Милан улечу, уже контракт подписала. А пока, чтоб без дела и без зарплаты не сидеть, к вам прибилась. О чем это я говорила? Ах да! Вернулась я на родину вся из себя разодетая и с деньгами. Фред-то с Джулией мне наследство оставили, низкий им поклон за щедрость. Благодаря им я маму у лучших врачей лечила. А то ведь ей в бесплатной поликлинике говорили: «Умрете через пару месяцев». Но она еще не один год прожила, потому что я мамулю в коммерческий медцентр устроила. Короче, приехала я в Павлиново – и ничего не узнала. Деревни, где я детство провела, нет, ее снесли, а жителей переселили, начали строить коттеджный поселок. Дом тишины развалился, гниет на пустыре. Из прежних жителей только моя мама да Владыкины остались. Наша избенка-покосюха стояла прямо в лесу, вот к мамуле те, кто дома для богатых возводил, с предложением о переселении и не подкатывали. Да и деревья вырубать нельзя, они лесхозовские. Папа мой, между прочим, лесником был, поэтому жили мы в стороне от всех. А участок Владыкиных на другом конце лесочка, тоже на отшибе.

Я придвинула к себе чашку, а Светлана неслась дальше.

– Мама мне говорила, что вскоре после моего отъезда в Павлинове бардак начался. НИИ закрыли, Петр Германович перестал работать, осел дома. Потом они с Антониной Тарасовной насмерть разругались, но разводиться в загсе не стали. Жена перебралась в маленький домик, Ирка с отцом жить осталась, а моя мама у них полы тогда мыть подрядилась. Потом Ирина заболела, какую-то заразу подцепила. Петр Германович мою маму предупредил: «У дочери инфекция, вам пока не надо к нам ходить, можете заразиться». И название болезни произнес. Слово мудреное, мама его не запомнила, но к профессору ходить временно перестала. Потом Ира выздоровела, только на родительницу свою крепко обиделась за то, что та ее больную не навещала. И Владыкин на жену осерчал. В общем, они перестали общаться. Когда Петр Германович помер, Ирина дом заперла и куда-то подалась. Антонина Тарасовна жила себе тут спокойненько, на соседний участок не ходила. Ну а дальнейшие события уже при мне случились. Пять лет назад, когда мамуля уже не работала, вместо нее я у Владыкиной-старшей убиралась, Ирка в Павлиново вернулась, да не одна – а с близнецами Никитой и Олесей, со свекровью Анной Тимофеевной, мужем Леонидом, его братом Борисом и невесткой Ларисой. Борис потом умер, чем-то он заболел, а вдова его тут осталась. Антонина Тарасовна как увидела, что дочь опять рядом поселилась, уехала в московскую квартиру. Коттедж она закрыла, велела мне три раза в неделю сюда заходить проверять, не прорвало ли трубу, не протекла ли крыша, деньги аккуратно отдавала. А вот Ирина Петровна моими услугами погнушалась. Я ее один раз из-за забора окликнула, сказала: «Вы меня помните? Я Света, дочка Марии Ивановны, она раньше у Петра Германовича служила. Если хотите, могу вам помогать». Она такую морду состроила! Правда, ответила вежливенько: «Спасибо, сами справимся». Перед тем как Ирка вернулась, в большой дом прибыли фургоны, из них кучу барахла вытаскивали: мебель какую-то, ящики, коробки. Так мне интересно стало: чего это привезли-то? В доме же все есть, ничего оттуда не увозили.

Светлана на секунду примолкла. И тут же снова затараторила:

– Ой, какие они люди странные! Что дети, что свекровь, что муж Ирины. Я, конечно, в их жизнь не лезу, своих забот хватает, но прямо удивительно, чего они за участок не выходят? Ведь никуда не ездят! Свекровь очень молодо выглядит, старшей сестрой сына своего смотрится. А Лариса… Вышла я как-то утречком, гляжу, вдова Бориса на соседнем участке стоит… с плюшевой игрушкой в руках. Ну, цирк! Взрослая баба, а с мишкой гуляет. Поняли, о ком говорю? У Леонида, мужа Ирины, брат был Борис, он умер, супруга же его, Лариска, осталась у Владыкиной.

– Если вы мало знакомы с Ириной Петровной, то почему так хорошо разбираетесь во всех ее родственниках, по именам их называете? – удивилась я.

– Говорила уже, Антонина Тарасовна, когда съезжала, меня наняла за порядком в коттедже следить, – бесхитростно объяснила Светлана. – Я сюда приходила пыль обмести, котел протопить и прочее. Это только кажется, что в особняке лучше, чем в городе, жить, на самом деле в московской квартире спокойнее. Во всяком случае, самой топить не надо, об этом ДЭЗ подумает. В деревне, даже в современном коттедже, хлопот навалом: зимой крышу почисти, сосульки сбей, снег на территории раскидай, а еще то забор поправь, то гнилое дерево спили… Пока мамочка жива была, я ее с собой сюда брала. Работу выполню, кофеек сварю, сядем на терраске – благодать. Только расслабимся, Ирина как заорет: «Леонид, ты почему не делаешь то, что я велела? Никита, ступай в дом, простудишься!» Ну и так далее. Не захочешь, а выучишь все имена и сообразишь, кто у них в доме царь-император. Интересно, на какие шиши Владыкины так хорошо живут, а? И вот еще никак в толк не возьму: чего это у Ирки дети нигде не учатся и не работают? Раньше они в школу ездили, но не каждый день, как все. Никите сейчас лет восемнадцать, Олесе столько же, они близнецы, я говорила. Только брат с сестрой не очень похожи. Вы пейте кофеек-то, остынет.

Я машинально отхлебнула капучино, вскочила и бросилась к мойке.

– Не понравился? – расстроилась Светлана.

Я выплюнула невообразимую гадость.

– Отвратительнее ничего в жизни не пробовала. Из чего вы эту дрянь сварили?

– Вон из той баночки, что вы из магазина принесли, порошок черпанула, – объяснила домработница. – Сахарку из коробочки добавила, сливочки взбила. Может, пересластила? Положила четыре ложечки с верхом. Меня так в Милане бармен Джейкоб научил, а он толк в кофе знал!

Я посмотрела на красно-голубую жестянку с надписью «Мука».

– Сахар оттуда брали?

– На буковки внимания не обращайте, – захихикала Света. – Песочку много уходит, а крупчатки чуть, я не пеку торты, и вы к плите не подходите. Зачем тогда в доме мука? Банка для сахара.

Откинув крышку, я взяла щепотку белого порошка и попробовала его.

– Это сода!

Домработница обомлела, а я вздохнула:

– Пищевая сода в хозяйстве вещь полезная, но четыре ложечки с верхом на чашку кофе не улучшили его вкус.

– Нет, там сахар, – заспорила Светлана.

Я сунула ей в руки жестянку.

– Проверьте.

– Странно, – забубнила спустя пару мгновений она, – откуда содочка там взялась?

– Кто-то ее туда насыпал, – логично предположила я. – Уверена, не сама она из магазина притопала.

– Нет, – уперлась домработница, – не так.

– Что именно не так? – снова вздохнула я.

Я общаюсь со Светланой всего неделю, но уже успела понять: она не умеет признавать свои ошибки. Если даже конкретно указать ей на косяк, домработница моментально находит массу оправданий, и у меня возникает ощущение, что я – этакая злобная Салтычиха, тиранящая несчастную прислугу, вынужденную горбатиться на меня за гроши.

– Что означает ваше «нет»? – задала я уточняющий вопрос. – «Нет, в коробке не сода»? «Нет, никто не насыпал соду в жестянку»? Или: «Нет, порошок самолично проник в емкость, предназначенную для другого продукта»?

– Нет, – упрямо повторила Света. – В смысле, я отлично помню, что в «Муке» был сахар. Если его там нет, то куда он подевался?

Я стала поднимать крышки остальных коробок.

– Нашла! Песок в «Какао».

– Ну, вообще… – всплеснула руками Светлана. – Кто-то перепутал все запасы.

Я решила заставить домработницу признаться в оплошности и продолжила:

– Можете назвать человека, который забавляется таким образом? В доме нас двое. Я хозяйством не занимаюсь, сегодня впервые заинтересовалась банками. И кто у нас остается среди подозреваемых, а?

– Оно не человек, – прошептала Света и перекрестилась.

– А кто? – опешила я. – Лягушка из сада?

– Скажете тоже, – хихикнула. – Нет! Это Оно.

– Кто? – не отставала я.

Светлана прикрыла рот рукой и прошептала:

– Не скажу.

– Почему? – промурлыкала я. – Очень хочется выяснить, что это за безобразник прибегает к нам в дом и хулиганит.

– Если вы узнаете правду, то мигом отсюда уберетесь, – жалобно заныла моя помощница. – Мне самой страшно… О, смотрите, Иван Николаевич приехал! И с ним посторонние. Бегите скорей, переоденьтесь, вы в халате на чучундру похожи. А я пока гостям кофеек сварю, лучше всех каплечино готовлю.

– Сделайте одолжение, проследите, чтобы таинственное Оно не насыпало в чашки с кофе порошок от блох или, того пуще, не налило туда средство для чистки унитазов, – нежно попросила я и поспешила в спальню.

## Глава 2

Наверное, теперь пора объяснить, почему я, писательница Арина Виолова, оказалась в коттедже, расположенном в ближайшем Подмосковье.

Некоторое время назад судьба свела меня с Иваном Николаевичем Зарецким, очень богатым человеком, страстным почитателем моих книг[1]. Бизнесмен стал активно заботиться о популяризации моего творчества, приобрел книжные магазины, диктовал условия Гарику, владельцу издательства «Элефант», имеющему эксклюзивные права на мои романы. Зарецкий решил сделать из меня автора покруче Милады Смоляковой и задействовал для этой цели свои деньги. А недавно он купил у Гарика «Элефант» вместе со всеми его долгами и портфелем произведений разных авторов. Я оказалась в безвыходном положении – контракт-то у меня подписан на десять лет. Мне никогда и в голову не приходило, что «Элефант» может перейти в другие руки, и я, естественно, не задумывалась о том, как поведет себя новый владелец по отношению ко мне.

Гарик мой близкий приятель. Да, мы с ним иногда ругались, но в целом я вполне была всем довольна. Мне прощали не вовремя сданные рукописи, не заставляли бегать по телерадиопрограммам и постоянно общаться с журналистами. Гонорары мои не поражали размерами, но денег, в принципе, мне хватало. Я взяла в банке ссуду, переехала на новую квартиру, приобрела машину, ездила отдыхать за границу, покупала модные вещи. А потом в мою размеренную жизнь вломился Зарецкий с твердым желанием увеличить мои тиражи до небес.

Плюс к тому Иван лелеет надежду отвести меня в загс. Но я уже была один раз замужем за Олегом Куприным, жила в гражданских браках с Юрием, потом с Костей и поняла, что могу существовать исключительно в одиночестве. Я плохая хозяйка, хотя, если уж очень напрягусь, то сумею пожарить яичницу, да и детьми обзаводиться не собираюсь. Я не хочу иметь нищего, ленивого мужа, который заставит меня обеспечивать семью, но и богатый мне не нужен – сидеть в вечернем платье на диване, принимать гостей, подстраиваться под настроение обеспеченного супруга, во всем с ним соглашаться я никогда не стану. А еще я хорошо понимаю: сейчас я для Ивана Николаевича звезда, недоступный объект, который он страстно желает заполучить, но как только я окажусь законной супругой олигарха, он живо потеряет ко мне интерес. Зарецкий – охотник, пойманную дичь он отнесет на кухню, ощиплет, пожарит, а потом съест, запивая любимым виски.

Я бы с удовольствием отказалась от сотрудничества с Иваном, но… Вот именно, все дело в этом самом «но». Я подмахнула многостраничный договор с издательством не глядя, так как не сомневалась, что Гарик никогда не станет меня обманывать. Только когда он продал «Элефант», я догадалась изучить текст контракта и осознала, в какое положение попала. Оказывается, сия бумага обязывает меня принимать участие в пиар-акциях и вообще в любых мероприятиях, куда меня отправит владелец издательства. А главная засада в том, что псевдоним «Арина Виолова» принадлежит «Элефанту», вовсе не мне. То есть, если я взбрыкну и объявлю Ивану: «До свидания, можете подавать на меня в суд, но я перехожу в «ДТК», к вашим злейшим конкурентам», Зарецкий спокойно ответит: «Скатертью дорога. Однако имя «Арина Виолова» тебе не забрать, оно мое. Пиши теперь книги под другим псевдонимом». Читатели привыкают к определенному автору, ищут в магазинах именно его произведения. Иван отдаст псевдоним «Арина Виолова» какой-нибудь начинающей детективщице, та мигом получит мою аудиторию, а мне придется вспахивать поле заново, и неизвестно, смогу ли я хоть как-то преуспеть. До сих пор все известные писатели, решившие по каким-то причинам неожиданно написать роман под другим именем, терпели неудачу, их книги оставались нераспроданными, с прилавков тома начинали сметать, когда авторы признавались, что использовали псевдоним.

Надеюсь, теперь вам понятно, что я буквально оказалась в клетке. Правда, ее прутья из железных сейчас потихонечку превращаются в золотые, непомерная активность Ивана Николаевича увеличила мои доходы. Но денег-то мне и раньше хватало, зато теперь у меня нет времени тратить заработанное. Нынче я занята с утра до ночи, а у Зарецкого то и дело рождаются идеи, как повысить мое благосостояние. Что делать дальше, я не знаю.

А Иван Николаевич медленно, но верно меняет не только мои гонорары, но и всю мою жизнь. Именно под его влиянием я рассталась с Константином. Ну да, сама уже понимала, что наша с ним любовь изжила себя, но все никак не могла порвать с мужчиной, который перенес тяжелую болезнь. И вот Зарецкий как-то раз произнес правильные слова, я решилась побеседовать с Костей, после чего мы разъехались. Однако, несмотря на разрыв, я продолжала переживать за физическое и моральное состояние Константина, беспокоилась, как он там без меня. И что? Через месяц после нашего расставания мой бывший любовник познакомился с Настей Фоменко, и я теперь часто вижу фото своего совершенно здорового и веселого гражданского экс-мужа в гламурной прессе. Вот он занимается серфингом, вот ныряет с аквалангом, вот ест каких-то гадов на океанских островах и радостно сообщает прессе: «Настенька возродила во мне вкус к жизни, вылечила от депрессии. Она – лучшее, что со мной случилось».

Прочитав это заявление впервые, я обиделась. Значит, я, старательно вытаскивавшая Костю из больших неприятностей, отнюдь не светлый период в его биографии? Но потом я решила успокоиться и не обращать внимания на заявления бывшего возлюбленного. К тому же я заболела какой-то ерундой – начала сильно кашлять, похудела. Зарецкий перепугался и протащил меня по всем врачам, заставил сдать гору анализов и услышал от докторов: «Ничего страшного, обычная аллергия». Только в конце концов выяснилось, что не совсем обычная. У меня, оказывается, непереносимость материалов, из которых строят монолитные дома. Проходя мимо такого здания и даже пробыв в нем несколько недель, я не стану чихать и чесаться, но постоянно жить в нем мне нельзя. Увы, моя квартира находится как раз в таком.

Узнав причину моего плохого самочувствия, Зарецкий заявил:

– Дорогая, вам, звезде, ни о чем не нужно беспокоиться, я быстренько решу эту проблему. Найду множество вариантов в кирпичных зданиях, вам останется только приехать по адресу и сказать: «Хочу» или «Не хочу».

Я с детских лет привыкла сама о себе заботиться, поэтому ответила:

– Большое спасибо, но в издательском контракте нет ни слова о том, что вы обязаны думать о жилье для меня.

Иван Николаевич засмеялся.

– Дорогая Виола, помочь человеку не означает покуситься на его самостоятельность. Если вы будете бегать по риелторским агентствам, то забросите литературную работу, а я заинтересован в ваших новых рукописях. Не собираюсь ограждать вас от проблем. Но вы – звезда, а звездам негоже самим общаться с мелкими клерками. Давайте поступим так: вам принесут список отобранных мною апартаментов, далее флаг вам в руки.

– Ладно, – согласилась я, – но, пожалуйста, учтите, что огромная квартира мне не нужна. И хочется, чтобы жилье было не очень дорогим, перспектива попасть в кабалу к банку меня не прельщает. Я уже выплачивала один кредит и знаю, как это трудно.

– Конечно, – заверил Зарецкий, – я прекрасно осознаю проблему. А пока, чтобы вы не разболелись еще больше, очень прошу, переезжайте за город. Я снял на несколько месяцев небольшой, но уютный коттедж, нанял домработницу, готов завтра же вас туда перевезти.

Я открыла было рот, но Иван Николаевич живо добавил:

– Арендную плату, если разрешите, я удержу из вашего гонорара. Деньги разумные, мне удалось договориться с хозяйкой. Она интеллигентная пожилая дама, ваша преданная фанатка. Антонина Тарасовна, услышав, кто будет временно жить в ее доме, пришла в полный восторг и воскликнула: «Не хочу брать с Арины плату, обожаю ее романы!» Но я ответил: «Простите, она весьма щепетильна в вопросе финансов». В конце концов Антонина Тарасовна назвала цену ниже минимальной. Вам ведь не трудно будет подписать для госпожи Владыкиной свой новый детектив?

Вот так я очутилась в Павлинове. И должна признать, что Зарецкий нашел чудесный дом. Коттедж расположен всего в пяти километрах от МКАД в лесу, из соседей только Ирина Петровна с семьей, но ни она, ни ее домочадцы не испытывают желания завести со мной дружбу. Свежий воздух, уютные комнаты, возможность быстро добраться до столицы – что еще надо? Арендная плата, как и обещал Зарецкий, оказалась до смешного маленькой. Уже через два дня после переселения я перестала кашлять, градусник вместо субфибрильной начал показывать нормальную температуру. И сейчас в моей голове впервые зароились мысли о приобретении жилья не в загазованном душном мегаполисе, а на природе.

В дверь спальни постучали. Потом створка приоткрылась и послышался голос Светланы:

– Вас ждут.

– Спущусь через секунду, – пообещала я.

## Глава 3

– Рад вас видеть, Виола! – воскликнул Зарецкий, когда я спустилась со второго этажа в холл.

– Добрый день, Иван Николаевич, – отозвалась я. – Кто с вами приехал?

– Сотрудники пиар-отдела фирмы «Садтрестогород», – понизил голос владелец издательства. – Вы удивлены? Вчера я не смог соединиться в вами по мобильному, позвонил в коттедж и попросил Светлану предупредить вас, что буду в одиннадцать, и не один, а с посторонними людьми.

Я тяжело вздохнула.

– Домработница забыла передать мне ваше сообщение.

Бизнесмен заговорщицки улыбнулся.

– Я нашел несколько квартир для вас в кирпичных домах. Прекрасные варианты! Можно прямо сегодня ехать смотреть.

– Здорово! – обрадовалась я. – А при чем тут пиарщики?

– Дорогая Виола, вы всегда смотрите в самый корень, – Зарецкий не упустил возможности меня похвалить. – Насколько я понял, вы не желаете брать большой кредит у банка для приобретения жилплощади? И не намерены принимать помощь от издательства?

Я постаралась сохранить на лице милую улыбку.

– Иван Николаевич, мы уже беседовали на эту тему.

Зарецкий облокотился на небольшой комод, где стояла лампа.

– Не собираюсь вас переубеждать. Фирма «Садтрестогород» производит разные прибамбасы для дачников, они заинтересованы в рекламе своих изделий. Если вы согласитесь участвовать в их акциях, то получите вот такую сумму.

Иван протянул мне телефон.

– Видите цифру на экране?

Я опешила.

– Вы шутите?

– Конечно, нет, – удивился Зарецкий. – Никакого юмора, когда речь идет о деньгах.

Во мне мигом подняла голову алчность.

– Что надо делать?

Зарецкий убрал трубку в карман.

– Для начала решить, даете вы согласие на участие в проекте или нет.

– Да, – выпалила я.

– Вот и прекрасно, – одобрил Иван Николаевич. – Вы, как всегда, поступили разумно. Ну, пошли за стол переговоров.

Я поспешила вслед за Зарецким в гостиную, строя на ходу планы. Слабо верится, что мне заплатят большие деньги. Но если их на самом деле дадут, тогда я, заплатив налоги, не попаду в кабалу к банку. Вытряхну все подкожные, добавлю миллионы, вырученные за продажу своей прежней квартиры, добавлю средства от рекламы… Да мне даже на ремонт хватит! Может, и на мебель останется.

В самом радужном настроении я вошла в комнату, увидела двух женщин, блондинку и брюнетку, а также мужчину и, улыбаясь во весь рот, воскликнула:

– Добрый день! Чай? Кофе?

Иван Николаевич обнял меня за плечи.

– Прошу любить и жаловать – писательница Арина Виолова, она же Виола Тараканова. Вилка, дорогая, разрешите вам представить Катю, начальницу пиар-отдела.

Блондинка помахала рукой.

– Хай!

– И ее сотрудников, Наташу и Савелия, – продолжил Зарецкий.

Брюнетка и мужчина кивнули.

Иван расплылся в улыбке.

– Отлично. Предлагаю без долгих предисловий приступить к сути вопроса.

– Мне нравится такой подход, – одобрила Катя.

– Раньше сядем, быстрее на свободе окажемся, – шутливо подхватил Савелий. – Итак! Наша фирма производит качественный, удобный, недорогой, многофункциональный, энергоемкий инструмент для всех садово-огородных работ. Плюс мини-трактор и робот-помощник.

– Робот-помощник? – восхитилась я. – А что он делает? Копает грядки?

– Если позволите, Савелий сначала расскажет о простых товарах, – вмешалась Наташа, – а уж потом обсудим Емелю.

– Наши изделия пользуются устойчивым спросом, – продолжил Савелий. – Но все равно нам не помешает, если наш товар отпиарит женщина, увлекающаяся садом-огородом и закаткой банок, которая вызовет доверие у целевой аудитории.

– От Ивана Николаевича мы знаем, что вы, невзирая на создание многочисленных книг, обожаете выращивать овощи и цветы, – вмешалась Катя.

Я поняла, что Зарецкий ничтоже сумняшеся наврал пиарщикам о любимом досуге Арины Виоловой. На самом же деле я стопроцентный урбанист, о садово-огородных работах имею весьма поверхностное представление. Когда я была маленькой, тетка Раиса иногда отправляла меня в деревню к бабке, и там я собирала с картофельной ботвы колорадского жука. Еще помнится, пропалывала свеклу. И мне оба этих занятия категорически не нравились.

– С вашей помощью мы привлечем к своему товару покупателей, – договорила Екатерина.

– Зачем рекламировать инвентарь, если он и так уходит влет? – с запозданием удивилась я.

Савелий потер ладонями уши.

– К сожалению, сейчас наметился спад покупательского спроса. Почему? На рынке появилась фирма «Огородтрестсад», которая выпускает недолговечные, топорные, дорогие…

– Погодите, это же вы, – растерялась я.

Екатерина покраснела.

– Мы «Садтрестогород». Морозовцы специально так назвались, чтобы нас путали!

– Некрасиво, – согласилась я.

– Отвратительно! – вспылила Катя. – Ну ничего, участие в нашей акции такой звезды, как вы, сразу исправит положение. Что нам надо? Работа на выставке, встреча с покупателями, интервью для СМИ. Ната, теперь твой черед.

Наташа откашлялась.

– Научно-механический отдел нашей фирмы разработал и приготовил к выпуску первого в России садово-огородного робота по имени Емеля Премудрый. Это многофункциональный помощник, который заряжается от электросети. Если разрешите, мы вам его покажем.

– Жуть как интересно! – подала из кухни голос Светлана.

Наташа улыбнулась.

– Виола, вы не против?

– С удовольствием посмотрю, – совершенно искренне ответила я. – А что Емеля умеет делать?

– Все! – оживился Савелий. – Сейчас Ната продемонстрирует.

– Мне потребуется минут десять на подготовку, – предупредила брюнетка.

– Отлично, – подал голос Иван Николаевич, – мы пока кофейку попьем.

Савелий взял чашечку, сделал глоток и замер. На его лице появилось удивление, быстро превратившееся в гримасу отвращения.

– Туалет слева по коридору, – живо подсказала я.

Пиарщик молча бросился в указанном направлении.

– Что с ним? – удивилась Катя.

Я схватила поставленный перед блондинкой капучино и со словами:

– Сейчас вернусь, – поспешила на кухню, где ко мне немедленно подступила домработница:

– Наладили робота?

Но я задала свой вопрос:

– Что вы на сей раз насыпали в кофе?

– Заварочку, которую вы купили, и сахар с ароматом ванили, – отрапортовала Светлана.

Я перевела дух и продолжила допрос:

– Из какой вы банки брали песок? Опять из жестянки «Мука»?

– Нет, вон из той, что на столешнице. Желтенькая коробка с написью «Морфий».

– Морфий? С ума сойти! – подпрыгнула я. – Интересно, где произвели эту тару?

– Фиг ее знает, – пожала плечами Света, – не по-русски накарябано, но понятно!

Я схватила банку пронзительно лимонного цвета, прочитала «Morfij» и текст, напечатанный чуть ниже, и рассмеялась.

– Светлана, это упаковка из-под напитка от нервного возбуждения. Здесь написано по-немецки: «Вы легко успокоитесь, если выпьете вечером наш чай. Ведь Морфий – бог сна». Однако странно, мне казалось, что имя древнегреческого бога пишется иначе… Хотя я могу ошибаться.

– Какая разница, как его величать? – пожала плечами домработница. – Теперь там сахар с ароматом ванили.

Я засунула нос в коробку.

– Действительно! А почему тогда напиток помойный?

Светлана поджала губы.

– Молоко! – осенило меня. – Оно где?

– В белой бутылке, – отрапортовала домработница.

Я схватила пластиковую емкость и чуть не уронила ее.

– Светлана!

– Аюшки?

– На этикетке черным по белому написано: «Гель для мытья электроплит с запахом банана»!

Прислуга приблизилась ко мне.

– Нет, вы не правы, буковки не черные, а ярко-оранжевые. Ну надо же! То-то я подумала, чего это молоко так хорошо взбивается… Пена получилась упругая, без пузырьков, прямо загляденье. А куда молоко подевалось? А-а-а, вон оно, на мойке. Ну какие странные производители! Разве можно два разных товара в одинаковую тару наливать? Дураки, право слово!

Я медленно втянула носом воздух. Вилка, не нервничай, нельзя кричать на человека, который не получил должного воспитания, необразован и вынужден зарабатывать на жизнь мытьем полов. Да, очень хочется треснуть Свету по макушке трехсотграммовой, узкой многоугольной емкостью с золотой крышкой, в которой содержится гель, воняющий гнилым бананом, а потом развернуть домработницу лицом к литровой, круглой, закупоренной ярко-красной пробкой бутылке с молоком и заорать: «Найди хоть одно сходство в таре!» Но, конечно же, я этого не сделаю, просто как следует отчитаю неумеху. Я уже открыла рот, и тут в кухне возник Иван Николаевич.

– Виола, дорогая, Наташа готова продемонстрировать робота. Вы хорошо себя чувствуете? Сильно побледнели.

Я подавилась гневной фразой и почувствовала глубочайшую благодарность к Зарецкому. Очень вовремя он сейчас появился и не дал мне напасть на прислугу.

– А мне можно поглядеть? – поинтересовалась Света, не знавшая, что я едва удержалась от рукоприкладства.

– Только молча и не входя в гостиную, – предупредил Зарецкий. – Наблюдайте из кухни.

## Глава 4

– Вот наш Емеля, – гордо заявила Наташа. – Рост, как у девятилетнего ребенка, зарядное устройство спрятано на спине. Смотрите, вынимаем шнур и элементарно вставляем вилку в розетку. Что вы видите?

– На груди робота замигала красная лампочка, – ответила я.

– Не устаю восхищаться вашей сообразительностью, – живо влез с комплиментом Иван Николаевич.

– Когда маячок превратится в зеленый, Емеля будет готов к выполнению заданий, – продолжала Наташа. – Вот пульт, на нем надписи – «вперед», «назад», «влево», «вправо», «взять», «положить», ну и так далее. Допустим, вы хотите, чтобы робот притащил лейку с водой, она стоит слева у дома. Ваши действия: нажимаем на «влево», потом «вперед», «взять», «принести», «поставить». Проще некуда. Руки и ноги у Емели сменные. На пульте внизу указано: «Инвентарь, грабли, лопата, лом, вилы, тяпка…» Допустим, желаете отправить Премудрого вскопать грядку. Ваши действия: нажимаете последовательно «инвентарь», «руки», «лопата», «вперед», «копать». Честное слово, легче только сериал смотреть!

– Оригинальная разработка, – оценил Зарецкий. – Сколько стоит робот? И когда начнется его массовое производство?

Пиарщики переглянулись.

– Последняя информация исключительно для служебного пользования, является тайной фирмы, – предупредила Катя. – Емеля опытный образец. Сейчас он стоит восемь миллионов рублей.

– Ничего себе… – выпалила я. – Кто же его купит?

– Предполагаемая целевая аудитория пенсионеры, которым из-за возраста трудно возиться в земле, а также мамочки, сидящие на дачах с детьми, – начал загибать пальцы Савелий. – Да, робот дороговат, но мы надеемся, что нам удастся значительно снизить его стоимость. Поймите, сейчас перед нами не стоит задача запускать Емелю в производство, это имиджевый проект, цель которого показать, что наша фирма думает о простых людях.

– Ага, – кивнула я, – отличная штука, и всего за восемь лимонов. Правда рубликов, не валюты. Да любая бабуля за Емелей в очередь встанет!

– Как приятно, что вы с полуслова оценили нашу идею, – восхитилась Катя, не заметив ехидства в моих словах. – Давайте вспомним, что первые мобильные телефоны тоже были баснословно дороги, а теперь даже бомжи на паперти с трубками сидят. Со временем Емелю просто будут вручать в качестве подарка за покупку лопаты. Конечно, это случится не сегодня, не завтра, но непременно произойдет. Я верю в прогресс!

– Кстати, о лопате, – подхватил Савелий. – Если мы сейчас подписываем контракт, то завтра вы на нашем стенде представите интерактивную лопату и новейшие садово-огородные приспособления. И там мы при огромном скоплении народа и прессы явим людям Емелю. Ну? Как?

Я взяла лежащую на столике шариковую ручку.

– Полагаю, Иван Николаевич прочитал контракт. И раз он молчит, я могу спокойно скрепить документ подписью.

– Дорогая Виола, очень ценю ваше доверие! Не беспокойтесь, я выучил текст наизусть, – засмеялся Зарецкий.

– Ваш издатель дрался, как лев, за лучшие условия для своего автора, – заметила Наташа. – Хотелось бы и мне иметь такого босса.

Я начала тщательно выписывать фамилию «Тараканова» на каждой странице.

– Нам нужна подпись, – остановила меня Катя, – без расшифровки.

Я смутилась, Зарецкий быстро пришел мне на помощь.

– Виола Ленинидовна именно так расписывается, без загогулин, закорючек и финтифлюшек.

– Разрешите оставить у вас Емелю до завтра? – попросила Наташа. – Он как раз зарядится, а когда мы за вами заедем, заберем заодно и робота.

– Ой, пожалуйста, подойдите ко мне скорей! – вдруг закричала из кухни Светлана.

– Через пять минут, – ответила я.

– Нет, нет, сейчас! Иначе беда случится! – заголосила домработница.

Мне пришлось встать и поспешить на зов.

– Ни в коем случае не соглашайтесь, – трагически зашептала Света. – Вообще никак! Гоните робота вон, нельзя монстра в доме держать!

– Уважаемая Светлана, – ледяным тоном произнесла я, – мы договорились с вами об уборке, готовке и помощи при мелких покупках. Мои дела вас совершенно не касаются. К сожалению, наши отношения складываются не так, как я ожидала. Вы очень невнимательны и сейчас, подав гостям кофе с гелем для мытья плит, поставили меня в глупейшее положение. Поэтому…

Домработница всхлипнула и умоляюще вытянула вперед обе руки.

– Пожалуйста, не говорите дальше! Я все поняла. Более это не повторится. Я вас обожаю, все ваши книги прочитала, наизусть выучила, сериалы посмотрела, на диске купила…

На моих губах помимо воли появилась глупая улыбка – к читателям у меня особое отношение. Если человек любит мои детективы, я всегда в ответ буду любить его. Мне до сих пор удивительно, что люди покупают мои книги, и всякий раз, приходя на автограф-сессию, я впадаю в ступор. Столько народа! Зачем они явились в магазин? Неужели все хотят получить автограф Арины Виоловой? Да быть того не может! Небось вон там, за колонной, сидит некий настоящий прозаик, а меня никто не ждет.

– Я до смерти обрадовалась, когда Иван Николаевич сообщил, кто коттеджик на лето снял, – заливалась соловьем Света. – Вы мой кумир! Буду во сто раз внимательнее! Кофе теперь аккуратненько сварю! Если вы меня выгоните, куда мне деваться-то? Дом мамы я продала, туда новые жильцы въехали, в Италию только осенью ехать. Ой, ой, придется под кустом ночевать! Я-то ладно, фиг бы со мной, но куда коллекцию ваших книг спрятать? Собираю ведь их! Пойдет дождь, промокнет мое единственное богатство, радость любимая… Хотите на колени встану?

Я малодушно дала задний ход.

– Никто вас увольнять не собирается, просто в дальнейшем будьте аккуратнее.

Светлана кинулась ко мне с распростертыми объятиями и попыталась поцеловать. Я ловко увернулась от нее.

– Объясните, почему Емеля вызвал у вас столь негативную реакцию? Он никому не мешает, стоит в гостиной у дивана, заряжается. Завтра его увезут на ярмарку. В чем проблема?

Света оглянулась по сторонам и зашептала:

– Не хорошо спорить с хозяйкой, вот я и не стала. Но я ни чуточки не виновата! Взяла бутылку с молоком, поставила на столик, сварила кофеек, схватила молоко не глядя, взбила. Вау! А это гель оказался! И кто его туда поместил? Тот же, кто мне соду вместо сахара подсунул, – Чупа!

– Что еще за Чупа? – рассердилась я.

Светлана зажмурилась.

– Монстр. Он в лесу живет. Мне папа о нем рассказывал. Начну баловаться и слышу от отца: «А ну замолчи, иначе Чупа придет и тебя унесет».

Я подавила смешок. Похоже, Света с раннего детства отличалась редкой болтливостью, и бедный отец, когда его начинало тошнить от тараторки-дочки, пугал ее. Чупа, судя по всему, родной брат Дюдюки, которая спала у нас с Раисой в кухне под мойкой. Лет до восьми я до паники ее боялась, но во втором классе сообразила, что Дюдюка – выдумка Раисы. И тогда мачеха принялась рассказывать мне о плохих парнях и о том, что они со мной сделают, если я буду пить, курить, материться, прогуливать занятия и садиться в машину к незнакомцам.

– Чупе робот не понравится, – бубнила Света. – Я смотрела вчера сериал, и там прямо, как у нас, события случились. Живут две тетки в чаще и не знают про злой дух, что обитает в берлоге. Одна из баб покупает пылесос-робот, который сам по дому ездит, без человека. Оборотень злится на эту дрянь, в смысле на пылесос, приходит в избу и такое там устраивает! Не дай бог, к нам Чупа заявится. Точно нас сожрет. Он уже заглядывал, банки на кухне путал. Что, если монстр с огородным помощником разберется? Восемь же миллионов Емеля Занудный стоит. Кто за ущерб платить станет? Вы. Ведь на нашей территории робота крякнут.

У меня лопнуло терпение:

– Света, если Чупа всех сожрет, то не стоит переживать из-за денежных выплат, покойники автоматически освобождаются от долгов. И робот не Занудный, а Премудрый.

Лицо Светы вытянулось.

– Вы даже не представляете, как ошибаетесь. Хозяева его стребуют свое с наследников, разденут их, на процент поставят.

Я развернулась, дошла до порога и остановилась.

– Светлана, давайте договоримся: вы работаете в доме, получаете зарплату и помалкиваете. Про Чупу более слышать не желаю. Впрочем, никакие истории из вашей или чужой жизни тоже.

Домработница набрала полную грудь воздуха, явно собираясь толкнуть речь, но я покинула кухню.

Через полчаса гости стали прощаться, когда они уже стояли на пороге, я спохватилась:

– Емеля долго заряжается? Когда надо вытащить штепсель из розетки?

– Он сам все сделает, – сообщила Наташа, – аккумулятор заполнится, шнур автоматически уберется. Премудрый вам точно не помешает?

– Конечно, нет, – заверила я. – Робот тихий, есть-пить не просит.

Проводив пиарщиков и Зарецкого, я вернулась в гостиную, посмотрела на мирно стоящего в углу Емелю, похлопала его по груди и сказала:

– Давай, заряжайся, завтра нам ехать на ярмарку. – Потом поднялась в кабинет и взялась за рукопись. Процесс творчества, скрипя и хромая, поплелся по каменистой дороге. Не знаю, сколько времени прошло, когда до меня долетел шепоток:

– Извините, что отвлекаю.

Я подняла глаза от рукописи и скривилась:

– Светлана, не надо мне мешать.

– Простите, бога ради, но внизу гости, – сообщила помощница.

– Опять? – изумилась я. – Кто на сей раз? Надеюсь, не ваша лохматая волосатая Чупа?

– Ой, не произносите имя чудища вслух! – испугалась Света. – Услышит и точно прилетит.

– А что, у монстра есть крылья? – восхитилась я.

– Пожалуйста, спуститесь, – жалобно протянула домработница, – пришла Лариса.

– Не знаю такую, – пробормотала я, пытаясь понять, что делать с главной героиней романа, которую я в порыве вдохновения загнала на крышу небоскреба. Ну вот куда деваться бедняжке? Со всех сторон к ней подбираются бандиты, не прыгать же несчастной вниз. Я не собиралась ее убивать – основной персонаж книги не может скончаться на пятой странице! Может, направить к дурочке вертолет?

– Лариса – вдова Бориса, – уточнила Светлана.

– Понятия не имею, кто он такой, – буркнула я, продолжая размышлять. Нет, винтокрылая машина не поможет. Откуда у простой училки младших классов деньги на ее аренду?

– Борис – это покойный брат Леонида, мужа Ирины Петровны, – объяснила домработница.

Я вынырнула из мыслей.

– Хотите сказать, к нам явилась соседка?

– Не хочу, а говорю, – затрещала домработница. – Вот чудеса дивные! Я чуть в обморок не грохнулась, когда услышала за спиной: «Скорее, помогите». Решила это Чу… Ой, молчу молчком! Уже зашила рот. Так чего делать? Кофе ей налить? Странная она, вся трясется. Одно слово, сумасшедшая. И мишка при ней.

Я встала и поспешила вниз.

## Глава 5

На кухне у плиты, сгорбившись, стояла женщина неопределенного возраста, одетая в темно-зеленый балахон. Красавицей или даже просто симпатичной гостью было трудно назвать. К тому же у Ларисы явно лишний вес. И ей бы не помешал поход к хорошему парикмахеру – волосы у нее торчали в разные стороны, а челка выглядела так, словно ее отгрызли пьяные кошки.

– Здравствуйте, – сказала я, – рада встрече, приятно познакомиться с соседями.

Лариса молчала, крепко прижимая к себе медвежонка, из спины у него торчала ручка.

– Какая у вас милая сумочка в виде плюшевого мишки, – восхитилась я.

Лариса судорожно кивнула.

– Можете позвонить врачу? У нас телефона нет, – попросила она.

– Конечно, – пообещала я, вынимая из кармана брюк трубку. – Кто-то заболел?

– Ира. Ей плохо, все болит, – вполне разумно ответила соседка. – Надо медикам показаться.

– Совершенно с вами согласна, – сказала я. – По которому номеру звонить?

– Врача наберите, – после небольшой паузы произнесла Лариса.

– Наверное, ноль три, – пробормотала я.

– Не-а, – возразила Светлана, оказавшаяся тут как тут. – Ноль три это с городского, с сотового иначе, а лучше сразу в нашу больницу обратиться. Дайте-ка…

Я не успела ничего сказать, как домработница выхватила у меня трубку и через пару секунд закричала в нее:

– Алло! Клиника? Приезжайте срочно, человеку плохо! Отравилась. Без сознания лежит. Ирина Петровна Владыкина. Павлиново, улица Коммунистическая, дом один. Золовка вызывает, Лариса. Нечего расспрашивать, лучше колеса салом смажьте! Это ваша проблема. Если в положенное время не явитесь, жалобу напишу, прямехонько губернатору Подмосковья. И наш разговор сейчас записываю на компьютер.

Света вернула мне телефон и торжествующе произнесла:

– Во как с ними надо. А то заблеяли: «У нас одна машина на вызове, у другой колесо спущено»… Знаю я их, небось вторая бригада лопать села. Нет, скажу я вам, научно-технический прогресс – великое дело. Раньше-то они нам хамили и ничего не боялись, начнешь на медиков в райздрав жаловаться, а от них один ответ: «Не верьте ей, больная все врет». Теперь-то у всех телефоны с диктофонами-камерами да еще Интернет, вот и притихли жабы. Слышите? Вроде уже скачут, сирена воет. Интересно, как шофер за пару секунд успел колесо сменить? Сволочи, одним словом.

# Сноски

1

События, о которых вспоминает Вилка, описаны в книге Дарьи Донцовой «Завещание рождественской утки», издательство «Эксмо».