Анатолий Абрашкин
Да, скифы мы! «Откуда есть пошла Русская Земля»

От автора

О, Русь моя! Жена моя! До боли

Нам ясен долгий путь.

А. Блок

Скифы… Что это за народ? Какова степень его родства с русскими? Как это ни парадоксально, но у историков на этот счет нет убедительных ответов. Нерешенным до сих пор остается и ключевой вопрос скифологии – откуда произошли скифы?

В данной книге предлагается оригинальная, отличная от всех предшествующих гипотез, версия скифской истории. Утверждается, что скифская общность зародилась на территории Малой и Передней Азии в XV–XII вв. до н. э., а в качестве ее ядра выступило государство Арсава. В коалицию стран, возглавляемых Арсавой, входила и знаменитая Троя. Скифы – участники Троянской войны и походов «народов моря». Ввергнутые в вихрь этих средиземноморских баталий, они не рассыпались «на кусочки», а, сплотив вокруг себя группы представителей местных и некоторых северных племен, двинулись на восток, дойдя до Китая. Впоследствии, в VII–IV вв. до н. э., на территории Русской равнины они создали могучее государство – Великую Скифию, которую подробно описал в своем труде Геродот.

Страна Арсава создавалась северными племенами, пришедшими в Анатолию через Балканы с Русской равнины. Скифы родом оттуда же: в качестве своей прародительницы они называли дочь Днепра – Борисфену. Именно постоянная поддержка с севера от племен срубной археологической культуры позволяла скифам вести активную политику в Передней Азии и на Ближнем Востоке, а также распространить свое влияние на Центральную Азию и северный Китай.

Имя скифов мы производим от общеиндоевропейского корня «скей», что значит «светлый». Таким образом, этнонимы «рус» («русый») и «скиф» имеют одно и то же смысловое значение, они синонимы и могли взаимозаменять друг друга. Первые упоминания о русах на юге Русской равнины (росомоны Иордана, IV век) появляются именно тогда, когда пропадают упоминания скифов. Средневековые авторы называли русов скифами. И это, разумеется, не случайно. Скифы никуда не исчезли, а попросту стали именоваться русами. Таким образом, русы – прямые потомки скифов и наследники их славы, а скифская история – часть древнерусской.

Введение. Когда ученые «буксуют»…

В воссоздании скифской истории участвуют специалисты самых разных направлений. Важная роль при этом отводится «теоретикам», изучающим труды античных и восточных авторов (Гекатея, Геродота, Гиппократа и др.), ассирийские и вавилонские клинописные тексты. Но все-таки первая скрипка в оркестре скифологов отводится по праву археологам, «экспериментаторам» исторической науки. Археологам принадлежит приоритет выдвижения и обоснования основных точек зрения на происхождение скифов. Количество собранного ими материала настолько велико, а результаты их открытий настолько многообразны, что сегодня мы не без гордости можем заявить, что в некоторых отношениях скифские курганы будут покруче знаменитых египетских пирамид. И если по своим геометрическим размерам степные пирамиды не так велики, то по богатству и красоте обнаруженных в них золотых предметов и других сокровищ вполне могут затмить усыпальницы фараонов!..

Первые официальные раскопки большого скифского кургана были инициированы в 1763 г. губернатором Новороссийского края генерал-поручиком А. П. Мельгуновым. Исследованию подвергся курган Червонная Могила, находившийся в 60 километрах от Елисаветграда (современный Кировоград). Вскрытое там погребение знатного скифа содержало великолепные вещи конца VII – начала VI в. до н. э. Наиболее интересной находкой среди них был меч в золотых ножнах, украшенных изображениями каких-то фантастических животных. Эти странные существа имеют туловище быка, хвост скорпиона, голову барана, орла или льва и крылья в виде рыбы со звериной головой. В лапах они держат натянутый лук со стрелой.

Год раскопок этого кургана можно считать временем рождения скифологии. За прошедшее с того момента время были раскрыты тысячи больших и малых скифских курганов, изучены десятки поселений и городищ. Каждому из них присвоено свое имя или свой порядковый номер. Данные раскопок подробно описаны и заархивированы. Современному исследователю открылись многочисленные тайны жизни скифов, их быта, хозяйства, верований. Данные письменных источников были переосмыслены в критическом плане, а отдельные мифы благополучно изжиты.

Главный из них касался этнической принадлежности скифов. На знаменитой картине В. Васнецова «Битва русских со скифами» у завоевателей монголоидные лица. А. Блок, отражая это широко распространенное среди интеллигенции мнение, писал:

Да, скифы мы, да, азиаты мы,
с раскосыми и жадными очами…

Вторая строка двустишия, однако, никакого отношения к реальности не имеет, равно как и монгольские лица скифов на васнецовском полотне. Наши великие соотечественники, что называется, не въехали в тему, не докопались до сути вопроса. А ведь к тому времени он был уже давно разрешен!

В 1830 году в ходе разборки большого каменного холма (кургана Куль-Оба) в окрестностях Керчи была открыта древняя гробница в виде квадратной камеры площадью в 20 кв. м, сложенной из огромных, тщательно отесанных известняковых блоков. Время ее сооружения – третья четверть IV в. до н. э. Внутри гробницы были обнаружены три человеческих скелета. По мнению ученых, они принадлежали знатному скифу, его супруге (или наложнице) и слуге-конюху. Останки «царя», облаченного в некогда роскошные одежды, были размещены на деревянном катафалке. О знатности и богатстве покойного свидетельствовали многочисленные золотые бляшки, нашитые на его одежды и войлочную шапку-башлык, а также изящные золотые браслеты для рук и ног и массивная золотая гривна весом более 400 г, скрученная жгутом из шести толстых проволок и украшенная на концах фигурками всадников-скифов. Рядом со скелетом лежали меч, лук и стрелы в футляре (горите), бронзовые с позолотой греческие поножи. Рукоять и ножны меча, а также горит были обложены золотыми пластинами с вытесненными на них фигурами зверей и фантастических животных. Неподалеку от оружия была найдена прекрасная золотая чаша весом почти 700 г, на которой изображения бородатой головы скифа чередовались с ужасными ликами Медузы Горгоны.

Рядом с «царем» на каменном полу лежал скелет женщины. Ее наряд не уступал своим великолепием царскому. Голову женщины украшала электровая (из сплава золота и серебра) диадема и две золотые серьги-подвески с изображением богини. «Царице» принадлежали также другие золотые украшения: ожерелье из бус, тяжелая гривна весом почти 500 г, два широких браслета и бронзовое зеркало, на вызолоченной ручке которого выбиты звериные фигуры. Возле ног погребенной была обнаружена самая выдающаяся находка Куль-Обы – круглодонный электровый сосуд с фигурами скифов. Изображения на нем впервые позволили получить реальное представление о скифах. Как видно на изображениях, они носили длинные волосы, бороды и усы. Скифы – явные европеоиды, без каких-либо признаков «азиатчины». Их одежда, сделанная из кожи и льняной ткани, состояла из кафтана с поясом и длинных штанов-шаровар. Обувью скифам служили мягкие кожаные сапоги, перехваченные на щиколотках ремешками, на головах они носили остроконечные войлочные шапки.

Помимо электровой вазы, изображения скифов имелись и на ряде штампованных бляшек из Куль-Обы. Большая серебряная с позолотой ваза из кургана Чертомлык (в 20 км от города Никополь; раскопан в 1862 г.) украшена сценой ловли скифами диких коней. И там тоже ни о каких раскосых лицах говорить не приходится. И Блок, и Васнецов стали жертвой распространенного заблуждения. Оно чрезвычайно живуче, поскольку человек бессознательно ориентируется на современную политическую карту. Отсюда и проистекают ложные стереотипы обманутого сознания и разного рода комплексы относительно молодости русского народа и принципиальной недопустимости присутствия наших предков в глубинах Азии. В этом смысле примечательно название васнецовской картины. До прихода скифов южные области России населяли потомки арийских племен, в том числе и киммерийцы. Их художник назвал русскими и противопоставил скифам. Относительно внешнего вида кочевников он, безусловно, ошибся. Но насколько близки к коренному населению они были в культурном плане?

На протяжении многих десятилетий эта тема была и остается в центре внимания крупнейших специалистов. Множество различных мнений сводится в основном к двум гипотезам. Первая – так называемая автохтонная – наиболее подробно была обоснована московским археологом Б. Н. Граковым. Он считал, что прямыми предками скифов являлись оседлые земледельческо-скотоводческие племена срубной культуры. Ее ареалом служат степные и лесостепные зоны Евразии, от Урала до Днепра. Время существования культуры соответствует позднему бронзовому веку (середина – конец II тыс. до н. э.). Названа она так по типу захоронений покойников в срубах. Проникновение «срубников» с берегов Волги в Северное Причерноморье было очень медленным и длительным (с середины II тыс. до н. э.), а упомянутая Геродотом миграция скифов «из Азии», то есть из-за Дона, – лишь одна из его волн, скорее всего, последняя.

На своем пути срубники встретили «катакомбную» культуру (III – середина II тыс. до н. э.; юг России и Украина). Культура названа так из-за обычая ее носителей класть погребенных в специальные подземные камеры – пещерки, называемые у археологов катакомбами. Носителей катакомбной культуры обычно отождествляют с киммерийцами. Скифы упрочились в Причерноморье начиная с IX в. до н. э. Однако из общей массы вещей начала I тыс. до н. э. нельзя выделить предметы, которые бы позволили разделить пришлую и местную культуры. Следовательно, первые скифские насельники по материальной культуре мало отличались или совсем не отличались от катакомбников. На основе слияния родственных друг другу культур сложилось этнически однородное население скифского времени, говорившее на одном из диалектов североиранского языка. Скифы и киммерийцы, таким образом, прямые потомки срубников. Они имеют общую культуру и, скорее всего, родственны этнически. Именно культура срубных времен, испытавшая значительные изменения в ходе перехода от эпохи бронзы к железному веку и от полуоседлого образа жизни к кочевому, легла в основу скифской культуры. Правда, искусство скифов (звериный стиль) и некоторые формы оружия Б. Н. Граков считал привнесенными извне.

Передвижение кочевых скифов из-за Волги (у Геродота она названа Араксом) в конце VII в. до н. э. прошло почти незаметно археологически именно из-за единообразия культуры и киммерийцев, и земледельческих, и кочевых скифов. Только начиная с конца VII в. до н. э. во всех черноморских и прикаспийских степях стали выделяться погребения всадников-воинов. Прочно обосновавшись с конца VII в. до н. э. в северопричерноморских степях, кочевые скифы постепенно образовали здесь мощное государство и служили проводниками товаров из греческих городов побережья в глубину страны. Влияние их материальной культуры сказывается и на западе во Фракии (север Балканского полуострова), и на нижнем течении Дуная, и на севере до Молдавии и Западной Украины.

Существенным образом от изложенных взглядов отличаются выводы украинского археолога А. И. Тереножкина, автора центральноазиатской гипотезы. Он выделил между срубной культурой и скифской еще одну – культуру типа Черногорско-Новочеркасского клада, которая представлена двумя последовательными историческими этапами: черногорским – 900–750 гг. до н. э. и новочеркасским – 750–650 гг. до н. э. Эту культуру ученый отождествил с историческими киммерийцами. Анализируя имеющиеся памятники, А. И. Тереножкин пришел к выводу, что культура типа Черногорско-Новочеркасского клада, то есть киммерийская, не трансформируется в древнейшую скифскую культуру, а чисто механически была вытеснена ею. Сама же скифская культура сформировалась, по его мнению, задолго до VII в. до н. э. в Центральной Азии. Следовательно, между населением доскифского и скифского времени не существует ни этнической, ни культурной преемственности. Скифы приходят в южнорусские степи из глубин Азии только в VII в. до н. э. С собой они приносят оригинальную, уже сформировавшуюся в своей основе культуру в лице знаменитой триады: характерного типа вооружения, конской сбруи и художественного звериного стиля.

В настоящее время в многолетнем споре между сторонниками двух версий происхождения скифов чаша весов все больше склоняется в пользу «азиатчиков». Археологи выделили следующие основополагающие признаки принадлежности к скифской материальной культуре: «оленные камни» (каменные плиты со стилизованными изображениями зверей), особенности погребальных сооружений, набор бронзовых наконечников стрел, клевцы – короткое древковое оружие всадников с заостренным наконечником, секиры, бронзовые шлемы, конскую упряжь, бронзовые дисковидные зеркала, звериный стиль, каменные блюда. Все они фиксируются на огромных просторах Центральной Азии и Северного Китая и в Восточной Европе появляются, как правило, позднее. Важным аргументом в пользу переднеазиатской гипотезы стали находки в кургане Аржан (Тува), где в погребальной камере IX–VIII вв. до н. э. были обнаружены многие типичные предметы скифской триады и «оленный камень». Подводя итог обзору мнений о проблеме происхождения скифов, известный археолог В. И. Гуляев пишет в книге «Скифы: расцвет и падение Великого царства»: «В скифах можно видеть пришельцев из Азии (в чем солидарны и археологические данные, и свидетельства античных авторов). Скорее всего, прародина скифов находилась где-то в пределах довольно обширной азиатской территории: между Тувой, Северной Монголией, Алтаем, Средней Азией и Казахстаном. Там они жили в окружении родственных им по культуре и языку племен: саков, массагетов, «пазырыкцев» (жителей Алтая). Диодор Сицилийский, автор I в. до н. э., сообщает, что скифы первоначально занимали территорию на р. Аракс (современная Сырдарья), а затем «захватили страну к западу от Танаиса» (т. е. р. Дон)».

Казалось бы, проблема решена, и археологам остается лишь еще раз громогласно заявить об очередной победе. Но что-то, на удивление, не слышно от них победных реляций. Скорее, из их лагеря веет непроходимым унынием. В самом деле, локализовать прародину «между Тувой, Северной Монголией, Алтаем, Средней Азией и Казахстаном» – это все равно что ткнуть пальцем в небо, расписаться в своем незнании. Похоже, что сторонники азиатской гипотезы слишком увлеклись спором и в своем желании опровергнуть оппонентов упустили что-то важное, действительно определяющее народ скифов и их культуру. Если «автохтонщики» представляли скифов многочисленным народом, в течение многих веков созидавшим империю от Дуная до Алтая, то «азиатчики» увидели в них обычную орду кочевников, вытесненных соседями из привычных мест обитания и поневоле очутившихся в Причерноморье только в конце VII в. до н. э. На все житье-прожитье в этом регионе «азиатчики» отводят им три века. В начале III в. до н. э. Северное Причерноморье оккупируют сарматы и вытесняют, как считается, скифов на запад. В свете такой интерпретации событий совершенно непонятно, как в сознании античных греков мог сложиться образ Великой Скифии «от Ирана до Кельтики» (Гекатей Милетский, VI в. до н. э.)? Три века – это очень мало, чтобы покорить и обжить, считай, всю Восточную Европу. Единовременной миграцией тут никак не обойдешься!

Писатель IV в. до н. э. Квинт К. Руф сообщает: «Племя скифов, находясь недалеко от Фракии, распространяется на восток и север, но не граничит с сарматами, а составляет их часть. Они занимают еще и другую область, прямо лежащую за Истром (Дунаем), и в то же время граничат с Бактрией (Средней Азией и Афганистаном), с крайними пределами Азии. Они населяют земли, находящиеся на севере; далее начинаются дремучие леса и обширные безлюдные края; те же, что располагаются вдоль Танаиса (Дона) и Бактра (Средняя Азия), носят на себе следы одинаковой культуры». Великая Скифия по Руфу – это не только степи, но и леса, это вся Северная Евразия. Она представляет область «одинаковой культуры» и, поскольку «племя скифов составляет часть сарматов», этнического единства. Так что же, выходит, что скифы пришли к своим сородичам и, следовательно, их предки были срубниками? Очевидно, да. Но «азиатчики» никогда с этим не согласятся, поскольку они определяют скифов как носителей культурных особенностей, не присущих срубникам. На вопросе «срубники-несрубники» археологи всерьез забуксовали…

Есть еще один академический запрет на отождествление скифов со срубниками. Научная традиция причислила скифов к ираноговорящим народам. В то же время срубники никак не могли быть иранцами, они говорили на арийском наречии, на основе которого сформировался санскрит (язык индоариев) и иранский язык. Следовательно, по заявлениям лингвистов, скифы отличались по языку от коренного населения Южной Руси. Но такого рода рассуждения опять-таки выглядят совсем не убедительно. Да, проживая в Передней Азии, скифы могли усвоить новые языковые формы и впоследствии перенести их в Восточную Европу. Но если они изначально говорили на арийском наречии, то что мешало им забыть родной язык? Только неуемное желание ученых «оторвать» скифов от русской почвы.

Первое, что озадачивает непредвзятого исследователя, заинтересовавшегося этим вопросом, так это то, что скифский язык куда-то бесследно исчез. Был великий и многочисленный народ скифов, говоривший на одном, понятном для всех них наречии. Заселял он огромные пространства, совпадающие по своей южной границе с территорией Советского Союза. По свидетельству античных источников, языки жителей Великой Скифии или не отличались между собой вообще, или представляли собой всего лишь «искажения» (диалекты) скифского, который, как нас уверяют, не сохранился. Все, чем располагают ученые, – это лишь некоторое число личных имен и географических названий, оставшихся в иноязычных текстах. Однако лишь на основе этих ограниченных данных лингвисты уверенно причисляют скифский язык к иранской группе. Повторимся, ничто не мешало бывшим срубникам возвратиться к своим соотечественникам с некоторым багажом новой лексики. Было бы странно, если бы такого не произошло! Вся история скифов доказывает, что они противостояли персам, истинным иранцам. Поэтому осмелимся заключить, что, причисляя скифов к ираноговорящим народам, лингвисты «буксуют».

Центральноазиатская гипотеза происхождения скифов выглядит как очередной вариант варяжской проблемы. Пришли, дескать, к нам, незадачливым срубникам, азиатские воины и принесли новую культуру. Обучили своим высоким искусствам, но потом вдруг в одночасье исчезли, оставив после себя лишь великую славу. В общем, старая сказочка на новый лад. И все это подается в хорошо оформленном академическом «переплете»! Конечно, у автохтонной теории есть свои недостатки, и их не следует затушевывать. Но и принять версию «азиатчиков» тоже никак нельзя. Необходимы новые, свежие идеи, переводящие рассмотрение этого вопроса в иную плоскость, не связанную только с археологией. Это обычный, естественный путь науки. Надо только решительно признать, что традиционные методы исследования данной проблемы завели в тупик…

Часть I. Метаистория скифов

К преддверью тайны уведите же,

Вы, неисхоженные тропы,

Где искони с лучом Европы

Востока дальний луч скрещен…

Д. Андреев

Метаистория – это то, что выходит за преде-лы, собственно, исторической науки, лежит вне рамок документальных источиков. В данном случае это мифы, предания, легенды и религиозные представления. Они тоже являются отражением реальных событий, но делают это на языке образов, используя особую символику и поэтическое воображение. Разгадка их требует особого искусства, которое определяется в первую очередь интуицией исследователя и его знанием глубинных народных верований.

Религия – наиболее яркое воплощение народной души. Боги народа – отражение его миросозерцания и отношения к жизни. К примеру, у германцев верховный бог Один представлялся в виде воина, у русских же высшим божеством служил Род – символ плодородия и любви. Разве не выражают они основополагающую линию в характерах двух великих народов? «Впрочем, лицо мифическое не всегда представляет собою характер того народа, которого воображением оно создано. Переходя в другой мифологический мир, оно к прежнему своему значению присоединяет еще новый характер, зависящий от народа-изобретателя и народа, принявшего чуждое божество. Когда племя шло на брань со знаменами, на которых было изображение своего невидимого покровителя, устрашенный неприятель принимал в свой Олимп грозное божество и старался не только умилостивить, но и переманить его на свою сторону» (А. С. Хомяков «Семирамида»). По судьбе богов, таким образом, можно следить за борьбой и перемещениями народов. Распространение культа того или иного бога совпадает с направлением миграции поклоняющегося ему народа. Он же (культ выделенного божества) обозначает факт присутствия на данной территории народа-завоевателя.

В свете таких нехитрых положений мифология предстает совершенно уникальным источником сведений о передвижениях народа и его контактах с другими племенами. Следует только признать, что выбор веры связан не только с характером и мировоззрением народа, но и с его судьбой. Приверженность к культу конкретного бога открывает наличие прочных культурных контактов между народами, указывает вектор духовной, а зачастую военной и хозяйственной экспансии этноса. Изучение родословной богов – важнейшее подспорье для прояснения происхождения племени.

Глава 1. Легенды о происхождении

Геродот приводит сразу две легенды относительно происхождения скифов. Первая принадлежит причерноморским эллинам. По нему племя скифов возникло от любовной связи Геракла с полудевой-полузмеей, проживавшей в необитаемой тогда еще их стране. Второе предание восходит уже к самим скифам и возводит их род к мифическому первопредку, царю Таргитаю и дочери реки Борисфена (Днепра). От их брака родились три сына – Липоксай, Арпоксай и Колаксай. Обе эти версии помещают прародину скифов в европейскую часть России, чему Геродот не очень-то доверяет.

«Отец истории» пишет: «Существует еще третье сказание (ему я сам больше всего доверяю). Оно гласит так. Кочевые племена скифов обитали в Азии. Когда массагеты вытеснили их оттуда военной силой, скифы перешли Аракс и прибыли в киммерийскую землю (страна, ныне населенная скифами, как говорят, издревле принадлежала киммерийцам). С приближением скифов киммерийцы стали держать совет, что им делать перед лицом многочисленного вражеского войска. И вот на совете мнения разделились. Хотя обе стороны упорно стояли на своем, но победило предложение царей. Народ был за отступление, полагая ненужным сражаться с таким множеством врагов. Цари же, напротив, считали необходимым упорно защищать родную землю от захватчиков. Итак, народ не внял совету царей, а цари не желали подчиниться народу. Народ решил покинуть родину и отдать захватчикам свою землю без боя; цари же, напротив, предпочли скорее лечь костьми в родной земле, чем спасаться бегством вместе с народом. Ведь царям было понятно, какое великое счастье они изведали в родной земле и какие беды ожидают изгнанников, лишенных родины. Приняв такое решение, киммерийцы разделились на две равные части и начали между собой борьбу. Всех павших в братоубийственной войне народ киммерийский похоронил у реки Тираса (могилу царей там можно видеть еще и поныне). После этого киммерийцы покинули свою землю, а пришедшие скифы завладели безлюдной страной» (Геродот; IV,11). В этом рассказе подчеркивается независимость скифов от прежней, киммерийской культуры. Гражданская война между двумя группами киммерийцев проходит в Приднестровье (Тирас – это Днестр), а скифы поселяются на «безлюдных» пространствах Поднепровья и Приазовья. Согласимся, что и эта, уже чисто историческая, версия порождает ряд вопросов. Главным из них, безусловно, является вопрос о взаимоотношениях, сложившихся между двумя встретившимися народами.

У нас нет никаких причин не доверять ни легендарным сведениям скифов и эллинов, ни исторической версии Геродота. Наоборот, мы убеждены, что все три рассказа покоятся на правдивых основаниях и потому содержат в себе слой истины. Подчеркнем, целый слой, а не крупицы, как это полагают большинство современных исследователей. Другое дело, что каждую из этих историй следует рассмотреть под определенным углом, найти ту единственную «ниточку», которая и поможет распутать клубок кажущихся противоречий. Вот принцип нашего подхода к исследованию проблемы происхождения скифов.

Геродот, будучи историком, предпочел версию, где фигурировали конкретные топонимы и известные исторические народы. Но ее следует увязать с двумя другими легендами. Сторонники азиатской прародины закрывают на них глаза и делают это совершенно напрасно.

Обратимся вначале к эллинскому мифу о происхождении скифов. Понтийские (то есть живущие на берегах Черного моря) греки рассказывали, что Геракл, гоня быков Гериона, прибыл в необитаемую тогда еще землю, которую впоследствии заняли скифы. «Там его застали непогода и холод. Закутавшись в свиную шкуру, он заснул, а в это время его упряжные кони (он пустил их пастись) чудесным образом исчезли. Пробудившись, Геракл исходил всю страну в поисках коней и, наконец, прибыл в землю по имени Гилея. Там в пещере он нашел некое существо смешанной природы – полудеву-полузмею. Верхняя часть туловища от ягодиц у нее была женской, а нижняя – змеиной. Увидев ее, Геракл с удивлением спросил, не видала ли она где его заблудившихся коней. В ответ женщина-змея сказала, что кони у нее, но она не отдаст их, пока Геракл не вступит с ней в любовную связь. Тогда Геракл ради такой награды соединился с этой женщиной. Однако она медлила отдавать коней, желая как можно дольше удержать у себя Геракла, а он с удовольствием бы удалился с конями. Наконец женщина отдала коней со словами: «Коней этих, пришедших ко мне, я сохранила для тебя; ты отдал теперь за них выкуп. Ведь у меня трое сыновей от тебя. Скажи же, что мне с ними делать, когда они подрастут? Оставить ли их здесь (ведь я одна владею этой страной) или отослать к тебе?» Так она спрашивала. Геракл же ответил на это: «Когда увидишь, что сыновья возмужали, то лучше всего тебе поступить так: посмотри, кто из них сможет вот так натянуть мой лук и опоясаться этим поясом, как я тебе указываю, того оставь жить здесь. Того же, кто не выполнит моих указаний, отошли на чужбину. Если ты так поступишь, то и сама останешься довольна, и выполнишь мое желание». С этими словами Геракл натянул один из своих луков (до тех пор ведь Геракл носил два лука). Затем, показав, как опоясываться, он передал лук и пояс (на конце застежки пояса висела золотая чаша) и уехал. Когда дети выросли, мать дала им имена. Одного назвала Агафирсом, другого – Гелоном, а младшего Скифом. Двое сыновей – Агафирс и Гелон не могли справиться с задачей, и мать изгнала их из страны. Младшему же, Скифу, удалось выполнить задачу, и он остался в стране. От этого Скифа, сына Геракла, произошли все скифские цари. И в память о той золотой чаше еще и до сего дня скифы носят чаши на поясе (это только и сделала мать на благо Скифу)» (Геродот. История IV, 8—11).

Взгляд греков – это мнение стороннего наблюдателя, у чужестранцев нет никаких мотивов приукрасить историю другого народа. Оттого их мнение заслуживает особого внимания. Во-первых, греческий миф утверждает, что скифы были автохтонными жителями своей земли, причем она охватывала не только степные районы, но области к северу от них, где царила «непогода и холод». Эта территория, согласно эллинскому мифу, была необитаемой до прихода туда скифов. Следовательно, греки не отличали их от первонасельников Русской равнины.

Теперь об образе царицы скифов. Фигура Космического Змея вообще едва ли не самая загадочная в мировой мифологии. Ученым совершенно не ясны ее происхождение и промежуточные этапы эволюции. Между тем гениальное решение этой мифологической проблемы предложила Л. М. Алексеева в книге «Полярные сияния в мифологии славян. Тема змея и змееборца». Наблюдение полярных сияний с земли может породить самые разные образные ассоциации. Одна или несколько светящихся дуг полярного сияния создают впечатление огромной (часто протянувшейся от горизонта до горизонта) светящейся «огненной змеи». Эти дуги зачастую превращаются в складчатые полосы-ленты, волнообразные извивы которых очень похоже воспроизводят движения змеи. Родина Змея, таким образом, – небо северных широт. Его культ зародился у северных народов, к числу которых относились предки скифов. Особым почитанием у них Космического Змея как раз и объясняется столь необычный образ прародительницы скифов. Архаический вид божества свидетельствует об укорененности в скифской среде древнейших северных традиций, берущих свое начало еще в неолитические времена.

В одной греческой надписи из Северного Причерноморья дана несколько отличная версия того же эллинского мифа. В ней рассказывается, что Геракл, придя в Скифию, побеждает в борьбе Аракса (божество одноименной реки, скорее всего – Волги) и вступает в брак с его дочерью Эхидной. От этого брака рождаются Агафирс и Скиф. Это уже более поздний вариант мифа, относящийся ко времени, когда один из сыновей Геракла – Гелон – покинул родину. К тому же, у царицы скифов теперь есть имя и муж. Араксай – имя «говорящее». Оно двусоставное, его вторая часть («ксай») является греческим воспроизведением санскритского слова «повелитель, владыка, царь» и обозначает титул вождя. Первая же – Ара – несет основное смысловое значение, это и есть имя повелителя. Ара-ксай, таким образом, означает «царь Ар» или «Арий-царь» – владыка народа ариев, которые проживали в стране Эхидны.

Наш соотечественник, социолог и общественный деятель Лев Иванович Мечников (1838–1888 гг.) известен как автор очень популярной в свое время книги «Цивилизация и великие исторические реки». Мечников обратил внимание, что рождение древнейших цивилизаций происходило в бассейнах больших рек. Хуанхэ и Янцзы орошают ареал китайской цивилизации, индийская (или ведийская) культура локализовалась преимущественно в бассейне Инда и Ганга, шумерская возникла на берегах Тигра и Евфрата, а египетская вокруг Нила. По мысли исследователя, эти реки наложили на жителей, проживавших на их берегах, «своего рода ярмо исторической необходимости». В силу самих физико-географических условий люди этих мест оказывались прочно привязанными к цивилизации и прогрессу. Но Мечников, обозревая отдаленные страны, упустил из вида свои родные пределы, земли Русской равнины. В «Ведах» – священных книгах ариев – рассказывается, что в далекой древности их племена проживали на берегах реки Расы, которую современные исследователи отождествляют с Волгой (ее древнейшее название Ра). Резкое похолодание вынудило ариев мигрировать в более теплые земли. Они разошлись по самым разным странам, но и там помнили о своей северной прародине.

Волга берет начало на Валдайской возвышенности и принимает около 200 притоков. Левые притоки многочисленнее и многоводнее правых. Волга – одна из крупнейших рек земного шара и самая большая в Европе. Речная система бассейна Волги включает 151 тыс. водотоков (реки, ручьи и временные водотоки) общей протяженностью 574 тыс. км. При этом число рек, фигурирующих в этом списке, составляет 7 тыс.! Обыгрывая этот уникальный факт, Александр Твардовский посвятил нашей великой реке стихотворение:

Семь тысяч рек,
Ни в чем не равных:
И с гор стремящих бурный бег,
И меж полей в изгибах плавных
Текущих вдаль – семь тысяч рек
Она со всех концов собрала —
Больших и малых – до одной,
Что от Валдая до Урала
Избороздили шар земной.
И в том родстве переплетенном,
Одной причастные семье,
Как будто древом разветвленным
Расположились на земле.

Поэт сравнивает систему притоков Волги с гигантской кроной мощного дерева, но на память приходит также и ассоциация с сетью капилляров, питающих Русскую равнину. И если своей длиной Волга уступает тем же Нилу, Янцзы и Хуанхэ, то по параметру разветвленности она превосходит другие великие исторические реки. В этом смысле арийскую цивилизацию следует назвать самой речной древней культурой.

О влиянии древних ариев на скифскую цивилизацию будет неоднократно говориться в дальнейшем. Но нельзя не подчеркнуть, что, подобно ариям, скифы связывали свое происхождение с реками Русской равнины. Они не забывали тех священных берегов, которые когда-то покинули их предки. Поселения рушатся, а реки вечны. Вот почему скифская легенда называет матерью Таргитая дочь Днепра, а Гераклу, чтобы утвердиться на новой территории, потребовалось победить именно речного бога Аракса. Римский историк рубежа нашей эры Помпей Трог начинает историю скифов с мифического царя Таная, имя которого связано с названием реки Танаис (Дон), а также с родственными именованиями водной стихии и ее бога у индоевропейцев. Примечательно также, что род русских «Повесть временных лет» ведет от Кия – перевозчика, то есть «хозяина» рек или речного божества. Таким образом, уже легенды о происхождении высвечивают культурное родство ариев, скифов и русских и характеризуют их как автохтонов Русской равнины.

До нас дошла также римская легенда о рождении скифского народа. Она более позднего происхождения, чем рассмотренные ранее. Римский поэт I века Валерий Флакк записал, что бог Юпитер взял в жены Гору, нимфу с «полузвериным телом и двумя змеями», и от их союза родился сын Колакс, которого естественно отождествить с геродотовским Колаксаем, сыном Таргитая. Правда, теперь Колакс – единственный сын своих родителей. Кроме того, матерью Колакса названа и не дочь Днепра Борисфена, и не Эхидна, а какая-то неведомая нимфа Гора. Но тут самое время вспомнить, что у Эхидны есть сестры Горгоны, или, в греческом прочтении, «урожденные Горы». Обитают они на берегу реки Океан. Всего горгон – три, их имена – Сфено, Эвриала и Медуза. Согласно античным текстам, они отличаются ужасным видом, будучи крылатыми, покрытыми чешуей, со змеями вместо волос, с клыками, со взором, превращающим все живое в камень. Эти характерные свойства их портрета вполне подходят под описание, оставленное римским поэтом. Горгоны олицетворяют хтонические силы, это древнейшие божества, и их изначальный образ был вовсе не таким, как их описали греки и римляне. Сфено и Эвриала – старшие сестры, они бессмертные, младшая Медуза – смертная. Из двух бессмертных сестер мы, памятуя о геродотовском рассказе, на роль Горы выберем Сфено, полагая, что в своем повествовании Валерий Флакк употребил сокращенный вариант имени Борисфена.

Но это не все сюрпризы флакковской истории. У него есть еще интересная подробность, что Колакс погибает, сражаясь с неведомым богатырем Апром. Имена персонажей мифов и сказаний – ценнейшая информация, которую следует изучать всесторонне. Особенно если она несет элемент новизны. Для начала обратим внимание, что имя богатыря присутствует в полном названии Днепра – Дан-апра (по-ирански – Данаприса). Данапр означает «река Апра» (на санскрите danu – река). Таким образом, Апр – имя властелина, охранявшего берега Днепра. Надо полагать, что, как хозяин реки, он был супругом или отцом Сфено (Борисфены). Все-таки удивительно, как отдельные фрагменты флакковской легенды гармонично соединились в целостную мозаику.

Но что же означает имя «Апр»? Ведь если оно связано с одной из крупнейших рек Русской равнины, то и статус богатыря, носившего его, должен быть выдающимся. И это действительно так, но чтобы показать это ясно и доказательно, нам придется обратиться к русской мифологии.

Христианский автор времен Киевской Руси святой Григорий (Богословец) в сочинении «Слово об идолах» пишет, что началом начал наших религиозных представлений следует считать веру в упырей и берегинь. И про тех, и про других мы больше знаем из художественных произведений. Упыри (или вампиры) в современной традиции – это исчадия зла, олицетворения гибельных сил. Вампиры высасывают из человека кровь и поедают мертвецов. Берегини тоже связаны с миром умерших. Это русалки, которых фольклор и художественная литература XIX века представляют в виде зловредных и коварных утопленниц. В связи с этим возникает вполне законный вопрос: неужели первые герои религиозных верований наших далеких предков выступали носителями темных начал?

Разумеется, нет. Один из законов мифологии гласит, что чем древнее божество, тем больше в нем замешано отрицательных черт. Поколения богов менялись, на смену старым приходили более юные и привлекательные, новые герои человеческих фантазий. Вот в этот-то самый момент на прежних кумиров наводились тени и навешивались ярлыки. Они превращались в злодеев, врагов человеческого рода. Так произошло с лешими, водяными, банником, домовым, Бабой-ягой и Кощеем Бессмертным. Но следует помнить, что изначально их образы не имели этической «окраски». Деление богов на добрых и злых произошло довольно поздно. Для древнейшего этапа язычества это вообще неприемлемо. Образы упырей и русалок новейшая литература передает не в их первозданном, а в заведомо искаженном виде. В высшей степени неправильно представлять наших отдаленных прародителей «людьми лунного света» (В. В. Розанов), настроенными на восприятие, в первую очередь, темной стороны действительности. Надо подробнее разобраться с героями их фантазий, вникнуть во внутренний мир древнего человека и в конечном итоге отдать должное их поэтическим воззрениям.

Имя «упырь» на первый взгляд загадочно и неясно. Но в русском языке в некоторых случаях добавление буквы «у» к слову придает ему негативный оттенок. Например, бог – убогий (без бога). Так не является ли слово «упырь» отрицанием некоего «пыря»? Не поленимся заглянуть в «Толковый словарь живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля. Пырин, пыран, пыръ, пырка – все это обозначение предмета (органа), который пыряет. Родители русских мальчиков до сих пор называют маленький «отросточек» сыночка – пирином. Пырь, в силу своего символического значения, олицетворяет силы плодородия и торжество жизни на земле. Соответственно, упырь, выступающий его антиподом, изображается мертвецом (фигурально, без пыра), нападающим на людей и животных.

Память о Пыре стерлась в нашем народе, но боги воистину бессмертны. Просто с некоторых пор его стали называть Перуном. Да, да, известный каждому со школьных лет бог грома и молнии, покровитель княжеской дружины бог Перун – наш родной, доморощенный бог. Перун – это постаревший Пыр. Поначалу он мыслился как божество плодородия, лишь впоследствии при его характеристике стали выделять и подчеркивать отдельные функции громовержца. Но и здесь его роль сводится, по существу, к пырянию земли стрелами-молниями. В еще более поздней своей ипостаси Пыр-Перун стал представляться в виде конного всадника, вооруженного копьем.

Богатырь Апр из флакковской легенды олицетворяет Перуна. Победа Апра-Перуна над Колаксом подчеркивает, что пришедшие в Поднепровье скифы встретили там сильные в военном отношении местные племена. И еще, что более важно, в этническом плане это были предки русских – хранители культа Пыра-Перуна.

Для полноты свода мифов о происхождении скифов следует упомянуть еще версию греческого историка Диодора, жившего также на рубеже нашей эры, спустя более 400 лет после Геродота. Скифы, говорит Диодор, «сначала занимали незначительную область, но впоследствии, понемногу усилившись благодаря своей храбрости и военным силам, завоевали обширную территорию и снискали своему племени большую славу и господство. Сначала они жили в небольшом количестве у реки Аракса и были презираемы за свое бесславие; но еще в древности под управлением одного воинственного и отличавшегося стратегическими способностями царя они приобрели себе страну в горах Кавказа, а в низменностях – прибрежья Океана и Меотийского озера (Азовского моря. – А. А.) и прочие области до реки Танаиса.

Впоследствии, по скифским преданиям, появилась у них рожденная землей дева, у которой верхняя часть тела до пояса была женская, а нижняя – змеиная. Зевс, совокупившись с ней, произвел сына по имени Скиф, который, превзойдя славой всех своих предшественников, назвал народ по своему имени скифами. В числе потомков этого царя были два брата, отличавшиеся доблестью; один из них назывался Пал, а другой Нап. Когда они совершили славные подвиги и разделили между собой царство, по имени каждого из них назвались народы: один палами, а другой напами…»

Рассказ Диодора имеет обобщающий характер, что позволяет подвести итоги нашего сравнения разных легенд (их данные для удобства сведены в таблицу). Все версии происхождения скифов связывают их с Русской равниной. Расширяя область своего влияния, они приходят на Кавказ и в Азию. Сообщение Геродота о том, что скифы, вытесненные массагетами, перешли Аракс и встретили киммерийцев, относится ко времени их возвращения на Русскую равнину, родину своих предков.

Диодор подчеркивает, что изначально скифы были немногочисленным племенем. В пользу этого говорит и то, что Скиф лишь один из сыновей Геракла, а следовательно, он унаследовал лишь часть племенных земель. Колакс проигрывает бой Апру, а значит, в пору своей юности скифские воины еще не считались сильнейшими даже в своих родных краях. Диодор приурочивает легенду о рождении Скифа от Змеедевы ко времени, когда скифы уже обосновались на Кавказе и владели южнорусскими степями. Этот перескок во времени, если можно так сказать, художественный прием, необходимый для того, чтобы естественно вставить сообщение о расколе, произошедшем внутри скифов.

Потомки Скифа Пал и Нап дали названия двум народам – «палеям» и «напам», но таких «народов» историки не знают. Диодор тоже ничего о них не добавляет, однако римский ученый-энциклопедист Плиний Старший, перечисляя в своей «Естественной истории» кочевые племена Центральной Азии, вскользь замечает: «Здесь палеи некогда истребили напеев». Местом конфликта братьев, таким образом, являются не южнорусские земли, а заволжские просторы азиатских степей. В переводе с санскрита Пал значит «повелитель, царь», а Нап – «потомок, сын, внук». Поэтому речь, скорее всего, идет о попытке какой-то части скифов из числа «молодых да шустрых» отделить от скифской империи (Великой Скифии) ее восточную (азиатскую) часть. Царские скифы подавили мятеж, восстановив целостность державы. Таким образом, напеи – «ветвь» скифов, а не какой-то другой народ, о котором впоследствии люди забыли.

Чисто психологически конфликт «дедов» и «внуков» в скифском обществе прекрасно характеризует небольшая «новелла» Геродота (IV, 1, 3,4):

«Следуя за киммерийцами, они (скифы. – А. А.) проникли в Азию и сокрушили державу мидян (до прихода скифов Азией владели мидяне). Когда затем после 28-летнего отсутствия спустя столько времени скифы возвратились в свою страну, их ждало бедствие, не меньшее, чем война с мидянами: они встретили там сильное вражеское войско. Ведь жены скифов вследствие долгого отсутствия мужей вступили в связь с рабами. <…>

От этих-то рабов и жен скифов выросло молодое поколение. Узнав свое происхождение, юноши стали противиться скифам, когда те возвратились из Мидии. Прежде всего они оградили свою землю, выкопав широкий ров от Таврийских гор до самой широкой части Меотийского озера. Когда затем скифы пытались переправиться через озеро, молодые рабы, выступив им навстречу, начали с ними борьбу. Произошло много сражений, но скифы никак не могли одолеть противников; тогда один из них сказал так: «Что мы делаем, скифские воины? Мы боремся с нашими собственными рабами! Ведь когда они убивают нас, мы слабеем; если же мы перебьем их, то впредь у нас будет меньше рабов. Поэтому, как мне думается, нужно оставить копья и луки, пусть каждый со своим кнутом пойдет на них. Ведь пока они видели нас вооруженными, они считали себя равными нам, т. е. свободнорожденными. Если же они увидят нас с кнутом вместо оружия, то поймут, что они наши рабы, и, признав это, уже не дерзнут противиться».

Услышав эти слова, скифы тотчас последовали его совету. Рабы же, устрашенные этим, забыли о битвах и бежали. Итак, скифы были властителями Азии; затем после изгнания их мидянами они таким вот образом возвратились в родную страну».

Геродот превратил свой рассказ в назидательную притчу, мол, негоже рабам бунтовать против хозяев. Но ее историческая подоплека вполне конкретна. Войско скифов ушло в азиатский поход и отсутствовало почти треть века. За это время у воинов выросли не только сыновья, но и внуки. Думается, именно эта молодая поросль, а вовсе не рабы, инициировала конфликт с воинами, возвращавшимися из Азии. Гвардия («палеи») после ряда сражений просто разогнала молодых оппонентов («напеев»). И вполне вероятно, что многие из них закончили жизнь рабами (в том же социальном статусе, что определил им Геродот).

Но где бы ни произошла война палеев и напеев – в глубинах Азии или Причерноморье – свидетельства Диодора, Плиния и Геродота указывают существование двух центров скифской истории – европейского и азиатского. Первый из них существовал постоянно в центре Русской равнины, второй же, возникнув однажды в среде скифских воинов-завоевателей, мигрировал по территории Азии, но в конечном итоге возвратился в Причерноморье. Первый связан с Гераклом и его сыновьями. Второй, как будет показано во второй части книги, уже заслуга Таргитая и его наследников.

Наличие двух территориально разнесенных центров развития – особенность скифской истории. Не случайно легенды называют имена двух прародителей, и не случайно их дети носят совсем несхожие имена. В римской легенде, пересказанной Валерием Флакком, приход Колакса в Поднепровье символически указывает на существование контактов между родственными частями единого этноса. Другое дело, что, как и в любой семье, отношения между родственниками бывали разные.

Глава 2. Эхидна и ее семья

Многие авторы, пишущие о скифах, цитируют проникновенные строки Валерия Брюсова:

Мы – те, о ком шептали в старину,
С невольной дрожью, эллинские мифы:
Народ, взлюбивший буйство и войну,
Сыны Геракла и Эхидны – скифы.
Вкруг моря Черного, в пустых степях,
Как демоны, мы облетали быстро,
Являясь всюду, чтобы сеять страх:
К верховьям Тигра иль к низовьям Истра.

Между тем мало кто пытается вникнуть в суть этих хрестоматийных строк. Мы – это русские и славяне, которых Брюсов зачисляет в наследники скифов. Прекрасно! Но в числе наших прародителей выступают великий греческий герой и знаменитый персонаж греческой мифологии. Так что получается, наши прародители – греки? Или у них славяно-русские корни? Откуда у поэта такая уверенность в нашем родстве со скифами? Сам-то он, ясное дело, чувствует кровную связь на бессознательном уровне, интуитивно. Однако и основательные аргументы в пользу его точки зрения крайне полезны и жизненно важны.

Обратимся для начала к образу прародительницы Скифа. Имя Эхидны образовано из двух арийских слов: «ахи» – «змея» и «дану» – «река». Эхидна – «речная змеедева», разновидность сказочных русалок. Современная традиция изображает их носительницами исключительно отрицательных начал. Но изначальные представления о русалках были заведомо не такими. Их почитание напрямую восходит к общеиндоевропейскому культу живительных сил Природы. В верованиях индоевропейцев огромное значение имеет образ Матери-земли (у русских – Мать сыра земля), которому отводился статус божества. Мать-земля выступала в роли прародительницы и хранительницы животного и растительного мира, Великой (верховной) богини, ответственной за все сущее. Главенство женского начала в иерархии божественных сил соответствует эпохе матриархата, первым тысячелетиям существования «гомо сапиенса». Русалками изначально называли девушек, посвящавших себя служению Великой богине. Они – предшественницы тех, кого позднее стали называть ведьмами. Красавицы, знахарки, ведавшие тайнами растений и магией заговоров, они пользовались особым всеобщим почетом и уважением. Перемена отношения к ним произошла с наступлением патриархата, когда возникли сказания о страшных, уродливых русалках, похожих на косматых баб, кудлатых, как ведьмы, горбатых и старых, черных, заросших шерстью, с грудями, как каменья, ходящих голыми или в лохмотьях и держащих в руках клюку или кочергу. Памятуя об этом, не следует думать, что Эхидна была из числа таких уродин. Еще Гесиод помнил, что она прекрасна ликом. Правда, добавлял, что при этом ужасна в своей змеиной сущности, но это, похоже, присуще многим красавицам.

А. С. Фаминцын в книге «Божества древних славян» назвал русалку «светлой, златовласой, русовласой Богиней». Само слово «русалка» происходит от прилагательного «русая». Одно из народных названий русалки – «краса – русая коса». В заговорах забайкальских казаков русалка – это русая девица. И. П. Сахаров в сборнике «Сказания русского народа» приводит предания о «русалках-девицах с русыми косами». Как и всякая русалка, Эхидна (в своем первозданном образе) представала как северная русоволосая красавица. И лишь впоследствии, поскольку змея выступает одним из символов божества плодородия, ее стали изображать змеедевой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.