Дождь во время игры Анна Чер После смерти Ильи Лера уехала в другой город и научилась жить по простым правилам: не привязываться, не задавать лишних вопросов и всегда знать, где ближайший выход. В медицинском университете всё идёт не по плану. Даша приносит ей чай, даже когда её об этом не просили. А Матвей — капитан волейбольной команды — почему-то снова оказывается рядом. Он не пытается «починить». Просто остаётся. Но у Матвея тоже есть тайна: он продолжает играть, хотя его колено давно просит остановиться. Когда ему предлагают шанс попасть в профессиональную лигу, выбор оказывается непростым. Операция — и год без игры. Или привычная площадка, которая может отнять у него больше, чем сезон. Лере предстоит понять: можно скучать по тому, кого потеряла, и всё же впускать в жизнь новых людей. А любовь — это не всегда просьба остаться. Иногда это возможность идти дальше, зная, что тебя помнят. «Дождь во время игры» — современный роман о первой близости, дружбе, волейболе и жизни после утраты. Анна Чер Дождь во время игры Глава 1. Синяя толстовка Город встретил нас дождём, будто заранее решил: хорошего впечатления всё равно не будет. Будто он боялся, что я брошу его также, как и свой родной. Но жить больше там не было сил — Очень гостеприимно, — сказала мама, глядя на мокрые улицы. — Мог бы хотя бы хлеб-соль вынести. — Или зонт. — Зонты у нас есть. — Но не у города. Мама улыбнулась одним уголком губ. За последний год я научилась замечать такие улыбки — редкие птицы: пошевелишься резко, и улетят. В багажнике ждали коробки, чемодан и контейнер с маминым супом. Она настояла, чтобы я взяла его с собой, хотя до квартиры было пять минут. — Не забудь поесть, — сказала она, пока мы поднимались на третий этаж. — Мам, я взрослая. — Знаю. Поэтому и напоминаю. Взрослые постоянно забывают поесть. Квартира была светлой и почти пустой. Мама раскладывала полотенца, я поставила контейнер на кухонный стол. На мне осталась синяя толстовка — выцветшая, растянутая на рукавах. Мама задержала на ней взгляд, но ничего не сказала. Я тоже. На следующий день университет встретил меня запахом хлорки, мокрых курток и дешёвого кофе. В холле толпились студенты: они смеялись, торопились и точно знали, куда идти. Я трижды проверила номер аудитории, прежде чем нашла нужную дверь. На лекции преподаватель назвала мою фамилию и попросила потом зайти в деканат. Никто не стал расспрашивать, откуда я перевелась и почему. За это я была ей почти благодарна. На перемене я вышла в коридор. Откуда-то донёсся глухой удар. Тук. Плечи напряглись. Пальцы сжали ремень рюкзака. Я заставила себя выдохнуть. Просто звук. Просто университет. Просто первый день. — Ты в порядке? — спросила девушка у кулера. — Да. — Отлично. А то лицо у тебя такое, будто ты уже увидела результаты экзамена. Она была яркой —рыжие волосы чуть ниже плеч, жёлтый шарф, серьги-кольца. Казалось, внутри неё горит лампочка. — Я Даша. Ты новенькая? — Лера. — Знаю. Преподаватель назвала. Не думай, что я собираю на тебя досье. Пока только имя. — Обнадёживает. — Если потеряешься, библиотека на первом этаже, в левом крыле. Там тихо и есть розетки. Можно сидеть с лицом человека, которому срочно нужна новая личность. — Звучит полезно. — Я вообще полезная. Иногда даже заранее. Поэтому напиши заранее мне свой номер телефона, чтобы мне не пришлось обращаться к своим «каналам связи» Лера решила, что проще дать номер, чем искать причины почему «нет» После Даша проводила меня в библиотеку. Там пахло бумагой и пылью, а за окнами дождь тонкими дорожками стекал по стеклу. Я выбрала стол у окна и достала конспект. Суп остался в сумке. Я открыла контейнер, и знакомый запах — курица, укроп, лавровый лист — на мгновение вернул меня на нашу прежнюю кухню. Илья сидел напротив и вылавливал из тарелки морковь. «Она полезная», — говорила я. «Я не спорю. Просто хочу, чтобы она стала полезной кому-нибудь другому». Я закрыла контейнер. Не здесь. В библиотеку вошли двое парней в спортивных куртках. Один нёс сумку, второй придержал дверь. Он оглядел зал, будто искал кого-то, и на секунду задержал взгляд на мне. Я отвела глаза. Не хотела, чтобы незнакомцы задавали вопросы. Особенно те, на которые я сама не знала ответа. Телефон завибрировал. Мама: Ты поела? Я сфотографировала булочку и отправила ей. Мама: Суп тоже поешь. Я положила телефон экраном вниз и вернулась к конспекту. Дома мама поставила на стол тарелку с нарезанной грушей. — Как первый день? — Нормально. — Это по пятибалльной шкале? — По шкале «нашла библиотеку и не потерялась навсегда». — Тогда четыре с плюсом. Телефон снова завибрировал. Написала Даша: Завтра покажу, где нормальный кофе. Если не захочешь — скажи, что тебя похитили библиотечные книги. Я пойму. Я набрала: Если кофе правда нормальный. Ответ пришёл быстро: Нормальный — громкое слово. Но пить можно без последствий. Обычно. Я невольно улыбнулась. Перед сном открыла верхний ящик стола. Там лежала старая кепка Ильи. Я коснулась козырька и закрыла ящик. За окном дождь всё ещё шёл. Из соседнего двора донёсся глухой удар мяча. Тук. Я не вздрогнула. Почти. Телефон загорелся новым сообщением от Даши: Кстати, парень из библиотеки — Матвей. Капитан команды. Он любит всё записывать. Если спросит, где тебя видел, скажи правду. Я перечитала сообщение и выключила экран. В темноте город шумел за окном, а дождь продолжал стучать по подоконнику — терпеливо, будто знал, что однажды я всё-таки открою. Глава 2. Правило закрытых дверей На второй день я пришла в университет на десять минут раньше. Не потому, что стала ответственной. Просто автобус приехал раньше, а я не умею спорить с общественным транспортом. Даша ждала у входа. Её рыжие волосы были собраны в высокий хвост, жёлтый шарф — тот же, что вчера, — сегодня выглядел особенно ярким на фоне серого утра. — Ты пришла, — сказала она. — Пока да. — Отлично. Кофе вон там. Он не хорош, но хотя бы горячий. — Звучит как многое в моей жизни. Даша фыркнула и повела меня к автомату. Мы взяли по стаканчику и устроились у окна. Она рассказывала про преподавателя по биохимии, который, по её словам, «смотрит на студентов так, будто лично проверял их анализы». Я слушала и иногда даже отвечала. Небольшой разговор, без важных признаний и обещаний дружить до пенсии. Мне подходил такой формат. Перед лекцией Даша вдруг достала телефон. — В пятницу у меня дома будет вечеринка. — Поздравляю дом. — Он пока не знает, что его ждёт. Приходи. Я покрутила стаканчик в руках. Вечеринки означали музыку, незнакомых людей и необходимость улыбаться, когда не понимаешь, о чём все смеются. А ещё — вопросы. «Откуда ты?» «Почему перевелась?» «Ты всегда такая тихая?» На последний вопрос у меня был ответ: нет, иногда я сплю. — Не люблю вечеринки, — сказала я. — Отлично. Я тоже. Поэтому планирую сидеть на кухне и критиковать плейлист. — А остальные? — Будут танцевать. У каждого своя трагедия. — Спасибо, но я не приду. Даша не стала уговаривать. Только отпила кофе и поморщилась. — Понимаю. Тогда не буду делать вид, что обиделась. — Очень великодушно. — Я вообще образец эмоциональной зрелости. Просто с рыжими волосами. На лекции я записывала каждое слово, хотя половину уже знала. Учебник по анатомии был безопасной территорией: у костей хотя бы не возникало неожиданных вопросов. В обед Даша снова появилась рядом — на этот раз у лестницы. — Ты уже решила насчёт пятницы? — Да. — То есть нет? — То есть я не приду. — Принято. Не буду похищать тебя и тащить на танцпол. У меня для этого нет подходящей обуви. Я ждала, что она спросит почему. Она не спросила. Вместо этого протянула мне яблоко. — Ты всегда носишь с собой еду? — Конечно. Я учусь на медика. Мы знаем: человек без перекуса — это просто медицинский случай, который ещё не оформил документы. Я взяла яблоко. Не из-за голода — скорее, чтобы не начинать обсуждать, почему мне легче стоять одной у стены, чем находиться среди людей. После занятий я пошла в библиотеку. Дождь стучал по окнам, студенты проходили мимо, оставляя мокрые следы. Я раскрыла конспект и наконец почувствовала, что день перестал требовать от меня новых решений. Когда я вышла, в коридоре уже почти никого не было. На столе в библиотеке осталась сложенная записка. Моё имя было написано крупно, рыжим маркером. Лера. Дверь открыта. Чай не остыл. Пятница — не обязательная программа. Даша. И ниже адрес. Я перечитала записку дважды. Даша не звала меня на вечеринку. Или звала — но не только на неё. Внизу мелким почерком было добавлено: Если передумаешь насчёт людей — приходи просто за чаем. Я сложила бумагу и убрала в карман толстовки. Не выбросила. Это ещё ничего не значило. Дома мама резала яблоки на дольки. Я сняла куртку и положила записку на стол. — Подруга? — спросила она. — Знакомая. Мама кивнула, будто между этими словами была тонкая, но важная граница. — Позвала на вечеринку? — Я отказалась. — И правильно. Я посмотрела на неё. — Почему? — Потому что ты сама решаешь, куда идти. Мама пододвинула тарелку с яблоками. Я взяла дольку и хрустнула. За окном дождь снова набирал силу. Вечером я достала записку из кармана и положила на тумбочку. «Дверь открыта. Чай не остыл». Простые слова. Ничего опасного. Телефон мигнул сообщением от Даши: Не переживай, я не обижаюсь. Я села на кровати. Глава 3. Капитан и его статистика В библиотеке было тихо ровно до тех пор, пока из коридора не начали доноситься звуки из спортзала. Сначала раздался свисток, потом чьи-то шаги, а следом — глухой удар мяча. Я подняла глаза от учебника. Звук прокатился по коридору и затих. Я выдохнула и вернулась к конспекту. Мне нужно было отнести книгу на кафедру, поэтому я вышла из читального зала и свернула не туда. По крайней мере, так я объяснила себе, почему остановилась у открытой двери спортзала. На площадке тренировалась мужская команда. Ребята двигались быстро, громко переговаривались и выглядели так, будто точно знали, куда бежать. У одного из них это получалось особенно убедительно. Матвей. Он стоял у сетки, отдавал короткие указания и иногда сам включался в игру. Не кричал без необходимости, но его слышали. Когда один из игроков отправил мяч в сетку, Матвей хлопнул в ладони. — Саша, ты снова пытаешься наладить с ней отношения? — Она первая начала! — отозвался Саша. — Тогда хотя бы перестань подавать ей подарки. Кто-то засмеялся. Я тоже едва заметно улыбнулась и тут же отвернулась, будто меня могли поймать за нарушением библиотечной тишины. У дальней скамейки лежал раскрытый журнал. Матвей подбежал к нему во время перерыва, быстро что-то записал и снова вернулся на площадку. Казалось, он учитывал не только очки и ошибки, но и то, как часто Саша спорил с сеткой. Я решила, что это капитанская привычка: всё раскладывать по клеткам, чтобы хаос не слишком наглел. Через несколько минут Матвей посмотрел в мою сторону. Я сразу опустила глаза. Очень убедительно — для человека, который до этого наблюдал за ним через открытую дверь. Когда я вернулась в библиотеку, за столом у окна уже никого не было, мое уже любимое место. Я разложила конспекты, стараясь сосредоточиться на теме, но из коридора снова донёсся свисток. Потом послышались шаги. Матвей вошёл в читальный зал с журналом под мышкой и спортивной сумкой на плече. Огляделся, выбрал стол у окна и сел через несколько мест от меня. Не рядом — просто в пределах одного помещения. Удивительно, как иногда это уже кажется событием. Он открыл журнал и начал писать. Почерк у него был ровный, аккуратный. Я видела, как он перелистывает страницы, сверяется с записями, отмечает что-то на полях. В какой-то момент он задержал ручку над последней страницей, будто не знал, стоит ли добавлять ещё одну строку. Я отвернулась к учебнику. Телефон Матвея завибрировал. Он прочитал сообщение, ответил и поднялся. Журнал остался раскрытым на столе. — Капитан, — позвала его девушка у входа. Даша. — Ты опять потерял что-то важное? — спросила она. — Пока только время. — Не переживай. Оно не особо держалось за тебя. Матвей усмехнулся и вышел следом за ней. Даша задержалась на секунду, заметила раскрытый журнал и оглянулась на меня. Я сделала вид, что очень увлечена строением нервной системы. Она подошла к столу Матвея. Что-то положила между страницами и аккуратно закрыла обложку. Когда Даша прошла мимо, я подняла глаза. — Ты оставила ему записку? — Я? — удивилась она. — Я вообще образец уважения к чужой собственности. — Убедительно. — Спасибо, я тренировалась. Она вышла, а журнал остался на столе. Я снова посмотрела на него — раскрытая обложка, ровные края страниц, чёрная ручка поперёк. Потом опустила взгляд к своему конспекту. Я не стала читать чужие записи. Просто почему-то запомнила, на какой странице он остановился. Глава 4. Конспекты по анатомии В следующий раз в библиотеку я пришла за учебником по анатомии. По крайней мере, так звучало убедительнее, чем «я пришла сюда, потому что здесь тихо». Даша уже сидела у окна и пила кофе из бумажного стаканчика. — Ты рано, — сказала она. — Автобус опять решил, что мы с ним друзья. — Сочувствую. Дружба с транспортом обычно заканчивается на остановке. На соседнем стуле лежали блокнот и чёрная тетрадь. Я решила, что Даша принесла их с собой, но та уже собирала вещи. — Это твоё? — спросила я. — Нет. Но, судя по обложке, у кого-то сегодня будет насыщенный день. Она кивнула на блокнот и ушла, прежде чем я успела уточнить, что именно это должно означать. Я открыла его только затем, чтобы найти имя владельца. На первых страницах шли записи о тренировках: подачи, блоки, ошибки. Почерк был аккуратный, почти раздражающе ровный. На полях попадались короткие замечания: «Саша опять спорит с мячом. Мяч пока выигрывает». Я улыбнулась краешком губ и открыла тетрадь. Там оказались конспекты по анатомии. Видимо, владелец умел совмещать волейбол и учебу, не теряя при этом способность писать разборчиво. Я никуда не торопилась добавила пару исправлений и пометок на полях, чтобы было понятнее. На полях кто-то вывел: «Блуждающий нерв отвечает за всё, что организм делает без нашего разрешения». Ниже было добавлено: «Сомнительно. Уточнить». — Тут уточнять нечего, — сказала я вслух. — Почти. — Ты разговариваешь с моими конспектами? Я подняла глаза. Передо мной стоял парень из библиотеки. Матвей — капитан, если верить Даше. Вблизи он выглядел менее похожим на человека, который случайно заходит в чужие истории, и больше — на человека, который точно знает, куда идёт. — Твои? — спросила я, кивнув на тетрадь и блокнот. — Похоже. — Ты потерял их. — Бывает. — Удобно. Обычно люди хотя бы делают вид, что искали. Он посмотрел на раскрытую страницу. — А ты уже успела провести экспертизу? — Я медик. Мы любим чужие ошибки. — Тогда объясни про блуждающий нерв. Я сдержала вздох. Вопрос был простой, но почему-то прозвучал как проверка. — Он не отвечает за всё подряд. Это часть парасимпатической нервной системы. Помогает регулировать работу сердца, дыхание, пищеварение. В общем, занимается тем, что организм делает без совещания с нами. — Значит, я был не совсем неправ. — Не совсем — это тоже диагноз. — Надеюсь, не смертельный. — Пока нет. Он взял тетрадь, но не убрал. Сначала сверил мои пометки на полях с собственными. — Ты исправила формулировку. — Там было неточно. — А если бы я специально написал ерунду? — Тогда я бы исправила её с ещё большим удовольствием. Он посмотрел на меня, будто решал, шучу я или сообщаю медицинский факт. Потом улыбнулся. — Логично. Я не удержалась и тоже улыбнулась. Совсем немного. Но улыбка всё-таки случилась — без разрешения, как работа блуждающего нерва. Матвей заметил. Ничего не сказал. За это я была ему благодарна. — Ты Лера? — спросил он. — А ты Матвей? — Даша уже успела составить досье? — У неё хорошая оперативная служба. — Ясно. Тогда передай ей, что потеря нашлась. И что я не потерялся. — Она говорила, что у тебя это плохо получается. — У Даши многое получается. Например, находить людей, которые не просили их находить. Он собирался убрать тетрадь и блокнот в сумку, но они выпали и блокнот раскрылся, и я успела заметить запись на полях: «21. Синяя толстовка знает анатомию. И улыбается. Редко, но факт». Почерк был ровный матвеевский. — У тебя там ещё и статистика на людей? — спросила я. Матвей быстро захлопнул блокнот. — Только на тех, кто исправляет мои конспекты. — Значит, я попала в выборку случайно. — Разумеется. Матвей направился к выходу. У двери остановился. — Спасибо, что не забрала. — Я собиралась. Там были очень ценные записи о том, как Саша проигрывает мячу. — Тогда мне повезло. Я начала собираться на выход, собрала тетради и учебники — и оглянулась на дверь. Матвей уже исчез. Глава 5. Мама режет яблоки Дома мама резала яблоки. Не спрашивала, как прошёл день, не заглядывала мне в лицо в поисках ответа и не пыталась выяснить, почему я задержалась в университете. Просто стояла у кухонного стола и нарезала яблоко тонкими дольками — ровными, одинаковыми, будто от этого зависел порядок во вселенной. В детстве я считала, что яблоки вкуснее, если их нарезать. Целое яблоко было просто фруктом. Дольки — уже заботой. — Будешь? — спросила мама. — Ты уже нарезала. — Это не ответ. — Тогда да. Она подвинула тарелку ко мне. Я сняла толстовку, повесила на спинку стула и села. На рукавах остались мелкие капли дождя. — День был нормальный? — спросила мама. — Нормальный. Она кивнула. Не стала уточнять по какой шкале. За это я была ей благодарна. Мы ели молча. За окном шуршали машины, по стеклу стекали капли. На плите тихо остывал суп — мама сварила новую порцию, хотя я ещё не доела тот, что брала с собой вчера. — Ты сегодня поздно, — сказала она. — В библиотеке задержалась. — Понятно. Она не спросила, с кем я там говорила. И я не сказала, что познакомилась с Матвеем. Не потому, что это было секретом. Просто пока не знала, как назвать случившееся: разговор, случайность или короткий сбой в моём привычном расписании «не смотреть людям в глаза». — У тебя уже есть друзья? — спросила мама, продолжая резать второе яблоко. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «Литрес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/anna-cher-34161944/dozhd-vo-vremia-igry-74799914/) на Литрес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.