Живи. Я здесь Дмитрий Штурман История о том, как обещание вернуться побеждает смерть и помогает выстоять в нечеловеческих условиях. Дмитрий Штурман Живи. Я здесь Снаряд ударил в бруствер. Окоп завалило удушливой пылью. Майор Кныш задохнулся, отплевался от хрустящей на зубах земли и пальцем протёр закопчённые стёкла бинокля. Сквозь серую муть на горизонте он разглядел шесть угловатых коробок. Четвёртая атака за сутки. На высоте осталось четверо: он сам, связной Гришка, наводчик Коля и Степан у затвора. Позади — развороченная позиция, гора стреляных гильз и двое суток сплошного гула. Сорокопятка уцелела чудом, глубоко зарывшись сошниками в грунт. — Коля, к панораме, — хрипнул майор. — Подпускай на триста. Бей в борта. Степан загнал снаряд. Выстрел — короткий, резкий. Клиновой затвор лязгнул, выбросив стреляную гильзу. Головной танк дёрнулся, завертелся на месте с разорванной гусеницей, и из его кормы повалил густой дым. Восьмой. Остальные бронемашины ушли обратно в низину. Стало тихо. Бойцы сползли на дно траншеи. Кныш залез в карман френча, нащупал крошащуюся махорку. Пальцы дрожали, затылок ломило — в висках опять застучало. Напоминала о себе старая контузия. Гришка, парень из-под Омска, сделал глоток из грязной, мятой фляги. Вода сильно пахла железом. — Товарищ майор, дышать нечем, — он вытер рот кулаком. — Мать писала, дома подснежники пошли… Как думаете, пробьются наши? Или всё? — Пробьются, — отрезал Кныш. — Раз высоту держим, дорогу они не взяли. Работай, Гриша. Коля, челябинский детдомовец, сплюнул тёмную слюну и толкнул парня в бок: — Хорош скулить, омич. Слышал, как он хрустнул? Восемь штук на четверых. Живы будем — к орденам представят. — Если будем, — глухо бросил Степан. Он обтирал ветошью латунные гильзы, аккуратно выстраивая их на брезенте. — Пятнадцать бронебойных осталось. Осколочными ты его только поцарапаешь. Чем воевать будешь, когда кончатся? — Да хоть матом! — огрызнулся Коля, не отрываясь от прицела. — Пушка дышит, затвор ходит. Пока патроны есть — не пройдут. Не каркай, ветошью гильзы обтирай лучше, чтоб в патроннике не раздувало. Глаза разъедало от горького дыма. На секунду майору вспомнилось детство под Луганском. Гнилая лебеда, беспросветный голод. Отец-кузнец умер от чахотки ещё в девятнадцатом. Мать тянула семерых, деля на всех единственную чёрную краюху. Она тогда твердила одно: рассчитывай, Лёня, только на себя. Потом были четыре курса электротехнического института. В тридцать пятом из-за нужды пришлось уйти в артиллерийское училище. Сухая баллистика таблиц, жёсткая курсантская дисциплина. Для Кныша артиллерия всегда была точным математическим расчётом. Но в этот разбитый окоп его, командира дивизиона, отрезав от штаба, пригнал немецкий прорыв. Пришлось самому встать к орудию. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «Литрес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/dmitrii-shturman-34095664/zhivi-ia-zdes-74798734/) на Литрес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.