Тропинки для человечества
Полина Мозжухина


Бортовой врач Генри Картер летит с командой ученых на новую планету. Их цель, выяснить пригодно ли это место для колонизации. Их встречают лишь пыль, скалы и черные ленты рек. После высадки команда сталкивается с необъяснимым: люди испытывают странные желания, приступы апатии и агрессии. Сможет ли Генри понять, что происходит на самом деле? И по каким тропинкам памяти ему придется пройти?





Полина Мозжухина

Тропинки для человечества



Полина Мозжухина

ТРОПИНКИ ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА




Пролог


Канун Рождества выдался снежным. В пригороде обещали серьёзные пробки. К счастью, мы с Брюсом выехали рано и надеялись избежать возможных затруднений. Так и получилось: машин встречалось мало. Каждый год мы возвращались домой этой дорогой: сначала из университета, а позже из клиники, где практиковались и работали.

Здешние виды прекрасны в любое время года, но зимой — особенно. Первые холода дарят долгожданный покой и умиротворение. Почти весь путь лежит через горы, поэтому дорога частенько петляет. По обе стороны от шоссе чернеют высокие смоляные ели. Осыпанные утренним снегом, они хранят особенную, осязаемую тишину.

— Как будто на каникулы едем, — с ностальгией заметил Брюс.

— Это точно, — отозвался я. — Лет пять уж так. Какие планы на Рождество?

— Да особо никаких. Сходим с Джесс в кино, как обычно. Утро, кофе и хороший фильм, все как она любит. Может, заглянем в бистро на Шестой авеню. Там подают отличные тако с вялеными помидорами. Пальчики оближешь! Джесс их просто обожает. Потом поедем к родителям. Праздник  — не праздник без маминого пирога.

— Помню-помню, — улыбнулся я. — С яблоками и брусникой.

— Точно. Сам-то чем займёшься?

— Пока не знаю. Смастерю простенький ужин, выпью пару банок пепси и лягу спать. Я зверски устал за последнее время. Много работы, постоянно засиживаюсь допоздна. Пора бы и отдохнуть немного.

— Сколько осталось написать?

— Ты про статьи? Штуки три-четыре. Моя бы воля — замахнулся бы и на монографию, но пока осваиваю малый жанр, так сказать.

— Здорово, Генри. Всё ещё впереди, я уверен. Главное, не сдаваться. — Брюс похлопал меня по плечу. — Наметится свободный вечерок — заходи к нам. Посидим, поболта…

Резкий удар не дал ему договорить. Машину занесло. Я рванул руль в другую сторону, но это не помогло — наледь и скорость не оставили нам шансов. За несколько секунд до второго удара я увидел, как перед нами выросло огромное дерево. А потом наступила темнота.

Не знаю, сколько я был в отключке, а очнувшись, не сразу понял, что машина горит. Сзади шёл жар, лицо заливала кровь. Вытерев её рукавом куртки, я посмотрел на пассажирское сиденье. Брюс был без сознания, голова разбита. Удар пришёлся с его стороны. Переведя взгляд ниже, я с ужасом понял, что его ноги зажаты. Затем надавил на сиденье в попытке отодвинуть его, но ничего не вышло. Мне надо было выбираться. Срочно.

Я попытался открыть водительскую дверь. Замок заклинило. Должен быть другой выход. Несмотря на разливающуюся в груди боль, я потянулся вперёд и попробовал выбить стекло. Удар. Ещё один. Ещё. Только теперь я почувствовал, что у меня сломана рука и, скорее всего, несколько рёбер. Боль накатила так резко, что у меня потемнело в глазах. Отключиться снова — означало погибнуть. Я сделал несколько глубоких вздохов. Звон бьющегося стекла окончательно привёл меня в чувство.

Закашлявшись, я пополз вперёд. Дым резал глаза, в горле саднило, мне нужен был воздух. Выбравшись из машины, я оглянулся. В сотне метров позади на дороге виднелись следы камнепада. Помощи ждать бессмысленно, мы были одни. Вновь забравшись на капот, я попытался вытащить Брюса, но у меня не получилось. Левую руку разрывала боль. После нескольких бесполезных рывков я попробовал открыть его дверь, но лишь тщетно дёргал за ручку: механизм заело. Становилось жарче. Я всё понимал: счёт шёл на минуты. Кровь смешалась со слезами. Словно одержимый, я рыдал и колотил в дверь, надеясь вытащить друга.

Силы покидали меня. Время словно остановилось, сквозь жар и пот я увидел, как Брюс приоткрыл глаза. Несколько секунд он смотрел на меня, не понимая, что происходит. Казалось, прошла вечность. В один миг его взгляд изменился. Я увидел страх. Выбив стекло, я впустил смерть: получив приток кислорода, огонь разгорался с новой силой. Брюс дёргался и извивался, пытаясь освободить ноги. Мы оба понимали, что он в ловушке. Пламя подобралось сзади, высвечивая силуэт своей жертвы. Мой друг стал похож на хрупкую восковую фигуру.

Огонь охватил кресло. Несколько раз Брюс ударил по стеклу, оно треснуло, а потом он вдруг перестал сопротивляться. Резко выпрямившись, он замер, словно мы просто ехали дальше, и посмотрел мне в глаза. Я почувствовал запах горящей плоти. Глотая кровь, гарь и слёзы, я задыхался, всё ещё сжимая ручку двери. Мой друг горел заживо. Его лицо застыло, но пот и кровь, застившие глаза, не могли убить их ясности и теплоты. Эти несколько секунд он смотрел на меня и всё понимал. Его губы шевелились, но слов я не слышал. Время вышло. В ужасе я отвернулся и побежал прочь.

Огонь зашипел сильнее. Раздался взрыв — волна горячего воздуха ударила мне в спину.




Глава 1


Есть сны, что становятся частью жизни. Словно любимый фильм, который трепетно пересматриваешь из года в год. Мой сон был другим. С момента аварии прошло двадцать два года, а я до сих пор вижу, как шевелятся его губы. Пытаюсь прочесть. Перематываю кадр за кадром. Боюсь прочесть. Боюсь понять. Мои лёгкие горят. Я вновь отвожу взгляд. Отворачиваюсь. Бегу.

И просыпаюсь.

Мы бодрствуем уже четыре дня, а меня до сих пор мутит по утрам. Я не выношу крио-сон именно за это, но есть и плюс: в капсуле ты спишь без сновидений, а значит, и без кошмаров, чего не скажешь об обычных ночах на узкой койке. Что ж, быстро встать не получится. Я лежу, смотрю в потолок и медленно считаю про себя в попытке перетерпеть сжавший желудок спазм. Едва уловимый гул оборудования приводит мысли в порядок. Сон тускнеет, теряет краски, растворяется в привычно-белом свете ламп. Пятый день без капсулы и второй год полёта. Время летит быстро.

Через несколько минут мне становится легче, я встаю и иду к раковине. Вода теплая и словно чуть гуще, чем на Земле — все из-за действия искусственной гравитации. В космосе быстро ко всему привыкаешь. Он дрессирует людей, как послушных собачек. За три-четыре фазы бодрствования мы легко разучиваем команды. Приведя себя в порядок, я быстро одеваюсь. По расписанию время завтрака.

Я выхожу в коридор, узкой лентой связывающий восемь кают, столовую, медицинский отсек, мостик и комнату отдыха, переоборудованную в небольшой спортивный зал. По правде говоря, сам корабль меня мало интересует. Я врач, и моя задача состоит в том, чтобы все долетели и улетели в целости и сохранности. По пути в столовую я встречаю нашего инженера, Макса. Как полагается инженерам, этот худощавый, высокий молодой человек встаёт рано и проверяет все бортовые системы.

— Доброе утро, — здороваюсь я.

— Доброе, Генри, — отвечает Макс, машинально поправляя квадратные очки на узкой переносице. — Как спалось?

— Для четвертой ночи без капсулы — неплохо, — вру я и иду дальше.

Никто на борту не знает о моих кошмарах. Точнее, о кошмаре. Космос не место для психотерапии. Последней мне на две жизни хватило на Земле. Блуждать в чужой голове посреди звёзд не лучшая идея, слишком легко свернуть не туда. Здесь нужно иметь выдержку и хладнокровие, да и я давно научился жить с тем, что произошло.

Передо мной открываются двери в столовую. Я не очень-то люблю бывать здесь, слишком уж шумно. Время раннее, и сейчас, кроме меня, тут только пара учёных. Молодые люди болтают о чём-то в уголке, и я, пожелав им доброго утра, прохожу мимо и сажусь за столик у иллюминатора. Питер и Тина поженились за полтора месяца до полёта. Наша миссия стала для них сродни свадебному путешествию. Как по мне, странный выбор — бороздить космос, вместо того чтобы расслабиться где-нибудь на Ямайке, но молодость границ не ведает. Тина — хорошая девушка, умная и образованная, да и Питер с его пытливым взглядом мне весьма симпатичен.

Через несколько минут двери открываются снова: в столовую входит капитан. С Моррисом я летаю уже второй раз. Он носит капитанский значок больше пятнадцати лет — достаточный срок, чтобы стать профессионалом, что нас и роднит. Так что мы близки не только по возрасту. Моррис здоровается, берет стакан сока, сэндвич и садится недалеко от меня. Следом появляется Макс. Он явно не голоден, бодро кивает остальным и подсаживается к капитану. Краем уха я слышу, как они обсуждают план высадки. Даже за завтраком эти двое думают о работе. Капитан — есть капитан, а для Макса космос — дом родной, он летает всю жизнь, поэтому и о работе говорит всегда и везде. Порой, правда, сам с собой, к чему все, кажется, уже привыкли.

Громкие голоса в коридоре заставляют меня отвлечься от невольного подслушивания. Капитан бросает быстрый взгляд на дверь. Наши пилоты, близнецы Джейк и Джон, вваливаются в столовую, споря об изменении вкуса сырного соуса в космосе. Природа ребят не обделила: оба в хорошей физической форме, коренастые и рыжеволосые. И оба же частенько болтают без умолку, перекидываясь шутками обо всем подряд. Правда, Джейк, как по мне, шутит острее.

— Всем привет, — прерывает сырную баталию с братом Джон.

— Приветствую всех, — салютует Джейк.

— Ещё спите, сурки? Скоро на посадку. Мы с братом постараемся, чтобы не сильно трясло, — перебивает его Джон.

— И тебе не хворать, Джон, — вступает в разговор Питер. — Уверен, посадка пройдёт мягко.

— Лучше бы без лишней качки, — соглашается страдающая морской болезнью Тина. — И так второй год трясёт.

— У всех тут есть страховка, Питер, не переживай. Но мы постараемся выполнить вашу просьбу, мэм, — кладя на тарелку тосты, кланяется Тине Джейк. — А остальные где?

— Ты про Линду и Вики? — уточняет Питер.

— Так точно, «капитан», — отвечает Джейк, выделяя последнее слово и добавляя к тостам стакан молока.

— Наверное, спят, — пожимает плечами Питер. — Вчера мы ещё раз сверялиcь с количеством запланированных образцов и контейнеров. Вот и засиделись. Завтра первая высадка — будет не до подсчётов, лишнего времени у нас нет.

— Любите вы, учёные, всё по полочкам раскладывать да перепроверять, — улыбается Джон. — Слава богу, наша с Джейком работа и до завтра подождёт.

— Я бы не был так уверен, — словно обращаясь к самому себе, говорит Макс, — нам тоже стоит ещё раз всё проверить.

— Макс прав, — вступает в разговор Моррис. — Согласно протоколу, все системы корабля должны быть в рабочем состоянии. Готовимся к первой высадке. Подробности на мостике. Жду всех. Инструктаж через два с половиной часа.

— Так точно, капитан, — кивнув Максу, хором отвечают братья.




***


Допив кофе, хотя местный напиток имеет с настоящим кофе мало общего, кроме цвета, я возвращаюсь в каюту. Нужно заполнить документы. Каждый цикл бодрствования я пишу отчёт о состоянии экипажа и отправляю его на Землю.

Выйдя в коридор, я решаю прогуляться к иллюминатору. Мне нравиться смотреть на звезды в их своенравном молчании. У иллюминатора я замечаю капитана. Он, как и всегда, стоит, заложив руки за спину, и неотрывно смотрит в бесконечную пустоту перед собой. Ему немногим за пятьдесят. Первая седина уже тронула виски, но взгляд не потерял живости и зоркости. Моррис держится ровно. Я в нем уверен. В наш первый полёт на борту случилось возгорание, что практически всегда грозит гибелью, но Моррис не спасовал: он сам, вручную, отключил повреждённый отсек, не пустив туда инженера. Мы все успели испугаться, но только не капитан. Он своё дело знает — команда превыше всего. Его спокойствие и опыт ведут за собой экипаж. Морриса любят, слушаются и уважают.

— Капитан, — ещё раз здороваюсь я.

— Рад видеть тебя, Генри. — Моррис протягивает мне ладонь. — Как настроение?

— Неплохо. — Я отвечаю рукопожатием. — Жду не дождусь твёрдой земли, так сказать.

— Всё ещё не привык к космосу?

— Не то, чтобы не привык. Просто устал от полёта.

— Бывает. Когда много летаешь — это чувство притупляется. Ещё пара таких вылазок, и ты привыкнешь.

— Я надеюсь.

— Как экипаж? — аккуратно меняет тему капитан.

— Все в норме. Братья шутят, учёные перебирают свои пробирки. Макс бродит туда-сюда, как привидение. К обеду я загружу отчёт в главный компьютер.

— Хорошо. — Моррис улыбается. — Отчёты оставим для Земли. Тут у нас за человеком смотрит человек. Приглядывай за ними, Генри. И до встречи на мостике.

— До встречи.

Капитан разворачивается и идёт дальше по коридору. Задумавшись, я продолжаю смотреть в иллюминатор — космос молчит.

За человеком смотрит человек.




Глава 2


Закончив с отчётом, я хочу немного почитать. Личных вещей в космос разрешается взять не так уж и много, не больше двух кубических метров на человека, но для пары-тройки хороших книг места не жалко. В свою первую миссию четыре года назад я готовился как Робинзон Крузо, хотя наш «остров» находится в пределах Солнечной Системы. Со мной летели справочник по космическим болезням, брошюры по ботанике и даже карта звёздного неба. Последнее мне бы и не понадобилось, но я человек старой закалки и привык доверять бумаге. Теперь же я отдаю предпочтение настоящим книгам, а не испещрённым таблицами и цифрами справочникам. Компанию мне составляют Джек Лондон и Эрнест Хемингуэй. Первого я люблю за честность, а второго за лаконичный стиль.

Я беру «Мартина Идена» с небольшой полки над кроватью и продолжаю читать там, где закончил. Книга увлекает, время пролетает незаметно. Да и чем ещё заняться, пока болтаешься в космосе? Есть время перечитать любимые истории, примерить их. Ещё несколько часов — и свободное время кончится. После высадки мы будем всецело принадлежать новому месту, читать будет некогда, поэтому я с удовольствием отдаю время на борту хорошей книге. Оставив позади почти семь глав, я возвращаю том на место и начинаю собираться. Пора идти на инструктаж.

Встав с кровати, я потираю предплечья — что-то сегодня прохладно. Я захватываю с собой куртку и выхожу в коридор. По пути меня догоняет Джейк. Вместе миновав комнату отдыха, мы идём на мостик.

— Как чувствуешь себя перед вылетом, Джейк? — интересуюсь я. — Наверное, не терпится сесть «за руль», если можно так выразиться.

— Что есть, то есть, — радостно отзывается юноша. — Устал поглядывать за автопилотом. Меня от этого клонит в сон. Надеюсь, что первым полечу я, а не Джон. В этом деле мы с детства соперники.

— Соревнуетесь в количестве вылетов?

— Ага. И не только. Проверяем друг друга на прочность. Джон всегда хочет быть первым, но я никогда не уступлю.

— Вы всегда вместе, по вам и не скажешь, что вы как-то там соревнуетесь. — Я немного наигранно пожимаю плечами. — Но рад, что с нами такие увлечённые ребята.

— Спасибо, док, — улыбается Джейк. — Если я полечу первым, то зайду к вам сегодня на осмотр.

— Договорились, — киваю я и пропускаю Джейка вперёд. Мы заходим на мостик.

Почти все уже собрались. У входа в полутени приборов стоит Питер. Чуть поодаль на одном из кресел расположилась Тина. К ней уже присоединились Линда и Вики. Обе выглядят слегка потерянными, что неудивительно, ведь в последние дни перед высадкой к усталости добавляется и едва уловимая тревожность. Капитан Моррис стоит у главной консоли с планшетом в руках и что-то читает. Не видно только Макса. Наверное, опять завис где-то со своими проводами.

— Приступим, господа, — начинает Моррис, откладывая в сторону планшет. — Согласно расчётному времени, мы прибудем на место в девять тридцать вечера. Планету будет видно плохо, передают геошторм. На компьютер надежды нет, так что придётся нам ещё разок переночевать здесь, а после уж осмотреться. Если погода позволит, то первую высадку планируем на следующий день. Полетят Джейк, Линда и Питер. Задача — взять пробы воздуха, присмотреть место для лагеря, выгрузить оборудование, вернуться для осмотра и доложить обстановку. Далее, если всё пойдёт по плану, высаживаются остальные. — Джейк победоносно улыбается и толкает брата под рёбра. Тот демонстративно игнорирует выходку. — И прошу каждого помнить о мерах безопасности, — продолжает капитан. — Разведывательные дроны признаков жизни не обнаружили, но осторожность не помешает. Линда, тебе слово.

Линда делает шаг вперёд.

— Планета условно подходит для создания постоянной колонии. Согласно индексу подобия Земле, уровень жизнепригодности составляет ноль целых девять десятых. Средняя поверхностная температура — тридцать — тридцать пять градусов. Состав обитаемой зоны близок к нулю. Атмосфера присутствует, если воздух чист, то сможем дышать. Давление также близко к земному, правда, поначалу может немного закладывать уши. И да, там может показаться мрачновато, но думаю, мы быстро привыкнем. Наша цель — подробнее изучить это место для будущей колонии. Работаем по плану. Берём образцы, пробы породы, воздуха, возможных ископаемых, всего, что найдём. У нас три недели, чтобы хорошенько осмотреться.

Глава учёных всегда говорит коротко, чётко и по делу. Опыта ей не занимать, насколько мне известно, она уже двадцать шесть лет в космосе. Вики повезло с наставницей.

В каюту проскальзывает Макс. Дверь за ним закрывается так же бесшумно. Кажется, его замечаем только я и Питер.

— Я что-то пропустил? — вполголоса спрашивает он стоящего ближе к выходу Питера. Тот шёпотом пересказывает услышанное. Макс несколько раз кивает в ответ и задумчиво трёт подбородок.

— Макс, за тобой навигация, — обращается к нему капитан, от которого не ускользнуло позднее появление инженера на мостике. — Джон, ты на подхвате. Джейк, готовься к вылету. Также прошу всех сегодня до конца дня пройти обязательный медицинский осмотр. Генри. — Моррис поворачивается ко мне. — Составьте ещё один отчёт перед первой высадкой. Пусть на Земле убедятся, что мы тут все живы-здоровы. На этом всё.

— Есть, капитан, — отвечаю я, мысленно радуясь, работа поможет скоротать денёк. — Я начну осмотр в четыре.

— В шесть буду у вас, док, как договаривались, — выходя в коридор, бросает мне через плечо Джейк.

В воздухе чувствуется лёгкое возбуждение. Человек устаёт от космоса, как ребёнок от слишком трудной головоломки, которая ему пока не по плечу. В эти часы каждый из нас заново проживает и переосмысливает оставшиеся позади месяцы полёта. Близость цели высвечивает пройденный путь. За два года мы успели повзрослеть и теперь нервничаем от предстоящей встречи с планетой и со своим новым «я».

Через несколько минут ропот стихает и мостик пустеет. Я, кивнув капитану, ухожу последним. Спешить мне некуда, у экипажа много работы. Идти сразу в кабинет для осмотра нужды нет, и я останавливаюсь у иллюминатора. Есть время поразмышлять.

Поначалу нам тяжело было найти общий язык. Как бы ни старались психологи подбирать экипаж по своим бесконечным карточкам, тестам и умным книжкам, все мы разные, и каждый по-своему переносит полёт. В четырёх стенах всем непросто, особенно новичкам, а у нас их трое. Вики, Питер и Тина летят впервые. Интерес к космическим просторам быстро сменяется пониманием их невозмутимости и хладнокровной бесконечности. Через две-три недели полёта, вахт, смен и отчётов космос начинает давить, человек уходит в себя, замыкается, начинает меньше контактировать с окружающими. Через это проходят все. Психологи окрестили этот период «вторым рождением» — временем, когда каждый учится жить в новых условиях. В контракте об этом ни слова, но каждый, кто решается на длительные экспедиции, знает об этом. К слову, ребята молодцы — держатся друг друга. Не сразу, но они подружились. Молодые годы сближают. Позже, правда, к ним присоединилась и Линда, она постарше, но общение с юными первооткрывателями, как их называет Моррис, явно пошло ей на пользу. Они тянутся друг за другом.

В первую фазу бодрствования мы частенько сталкивались с непониманием, а иногда и излишней раздражительностью. Макс замыкался в себе, тяжело переносил шутки братьев, не всегда способных держать язык за зубами, но после привык и даже начал порой улыбаться. Во вторую фазу Джон стал приносить выпивку, и они могли вопреки уставу до полуночи сидеть у Макса в каюте и рассуждать о том, какие панели удобнее для навигации. Порой присоединялся к ним и капитан, он любил вспоминать ранние годы, полёты и учёбу в академии. Питер частенько любил с ним поспорить, дело понятное — кровь кипит. Стоит отметить, что Моррис всегда с ним терпелив. Выслушивает, объясняет, подсказывает, как и должно быть. Когда остаёшься один на один с людьми и космосом, приходится учиться идти на компромиссы, договариваться, вместе решать проблемы. В космосе важно говорить и быть услышанным — капитан отлично это понимает, поэтому и позволяет порой не смотреть в сторону устава и правил. Тут, наверху, слишком тихо, для того чтобы создавать ещё большую тишину. Я не люблю шума, но всё же считаю, что голос человека должен просто быть. Мы и так слишком часто молчим.

Все мы разные и на мир смотрим так же. Даже если этот мир ограничен размерами корабля и одним на всех, неизменным видом из иллюминатора. Даже смотря в одном направлении, мы делаем это по-разному. Питер очень ждал возможности взглянуть на ГЛИЗЕ-M, постоянно говорил о новых открытиях и строил всевозможные теории о будущем этого места. Макс уверял нас в том, что все планеты похожи друг на друга, о том, что все вокруг переводится в цифры и пару незамысловатых предложений на бумаге. Такой порядок вещей его вполне устраивал, хотя я уверен, что в глубине души Макс тонко чувствует этот мир, но лучше понимает его в цифрах и бесконечных подсчётах. Вики первое время очень стеснялась и старалась держаться вместе с Линдой, но к третьему бодрствованию стала теснее общаться с Питером и Тиной. Вместе с Питером они частенько рассуждали о том, что ждёт нас впереди. Я и сам не заметил, как сблизился со всеми. Это оказалось даже проще, чем представлялось поначалу. Я часто завтракаю с капитаном, его спокойствие помогает мне сосредоточиться. Мне всегда приятно пообщаться с Питером, он умный, воспитанный и рассудительный. Его желание докопаться до сути вещей откликается во мне и заставляет вспомнить годы, казалось, бесконечной юности, стремлений и надежд. Вместе с остальными я стал радоваться остроумию Джона и Джейка. Хорошая шутка — отличная возможность рассеять тишину. Такая вот особенная для меня терапия.

Все мы разные, но связь появляется всегда, её видно, словно радугу после неожиданно пролившегося летнего дождя. Всему нужно время, а здесь его предостаточно. Два года, сжатые до трёх с половиной месяцев бодрствования, остаются двумя годами вдали от дома. Какую бы идеальную гравитацию ни разработали инженеры, мы чувствуем, как отдаляемся от Земли, и начинаем искать что-то значимое здесь, уделяя всё больше внимания чему-то нематериальному. Можно сказать, что у нас тут своя гравитация. Её не рассчитать и не выработать с помощью умных машин. Космос бесконечен и способен сделать так, чтобы мы почувствовали необходимость быть ближе. Он учит многому и накапливается внутри каждого. Не яд, но и не панацея. Просто ещё один элемент в нашей системе бытия, где радость и восторг новичков неизбежно сменяются рутиной. День за днём мы ждём высадки. Звезды тускнеют, мрак остаётся. Человек меняется, ещё никуда не долетев. Сам путь часто сложнее последнего шага к цели. Путь, а не цель меняет нас.


***

Остаток дня я провожу за работой.

Мой кабинет чуть больше обычной каюты, но мне здесь нравится? Потому что здесь тихо. Тишина сопровождается лишь лёгким гулом оборудования — вакуумом, способным растворять мысли и размывать прошлое.

Стандартный осмотр занимает около тридцати минут. Первыми приходят Питер и Тина. Питер, как всегда, бодр, благодаря давно выработанной привычке ходить в зал, а вот Тина жалуется на появившееся недавно головокружение. Причина ясна. Корабль начинает торможение, физически мы этого не ощущаем, но головокружение, тошнота и мышечные боли возможны. Я советую ей выполнять дыхательные упражнения и гимнастику, высылаю инструкцию на её персональный компьютер, а затем отпускаю ребят.

Через несколько минут раздаётся стук в дверь.

— Можно? — слышу я голос капитана.

— Да, входите. Присаживайтесь. Как себя чувствуете? — спрашиваю я, беру образец крови и запускаю экспресс-анализ.

— Всё хорошо, Генри. Спасибо. Жалоб нет. Как остальные?

— Вы пришли одним из первых. Питер в норме, а вот Линде нездоровится, но это поправимо.

— Молодым смелости не занимать, — улыбается капитан. — Первый полёт сродни крещению. Правильно сделали, что начали рано — вся жизнь впереди, многому успеют научиться. Ну что там у меня? — Моррис кивает на появившиеся на экране результаты анализов.

Я просматриваю показатели.

— Отклонений нет. Всё в порядке.

— Значит, ещё полетаем, — кивает в знак благодарности Моррис. — Я могу идти?

— Если жалоб нет, вы свободны. Я прикреплю всё необходимое в вашу личную карту.

Чуть позже появляется Макс. Он выглядит притихшим.

Я начинаю осмотр. В любом другом случае я бы провёл парочку психологических тестов, но Макс есть Макс. Так устроен его мозг. Когда он думает, то из него слова не вытянешь.

— Что-то случилось? — осторожно интересуюсь я.

— Нет-нет, — бормочет он себе под нос. — Последние проверки…

— Понимаю, не забудь отдохнуть. — Я подписываю протокол. Как по мне — Макс в норме.

— Да, конечно, ещё целая ночь впереди, — соглашается он. — Спасибо, Генри.

Линда и Вики тоже приходят вместе. На корабле быть с кем-то в порядке вещей. Люди здесь особенно остро чувствуют одиночество, поэтому и ищут того, кто подставит плечо и просто побудет рядом. Мы, словно роботы, что жмутся друг к другу в огромном тёмном контейнере посреди пустыни. Линда — научный руководитель Вики. Именно Линда, как старшая по званию, настояла на том, чтобы девушка полетела с нами. Для Вики это первая дальняя экспедиция, она достаточно юна, мечтательна и порой застенчива, поэтому и старается быть ближе к своей наставнице, которая оберегает её словно родную дочь. Что ж, подобная забота вкупе с преемственностью — дело стоящее. Нам необходимо поддерживать и развивать молодёжь. Частенько я вижу Линду и Вики в компании Питера и его супруги. Одним словом — клуб учёных. Осмотр и стандартные процедуры по протоколу проходят быстро и без затруднений.

Последними появляются близнецы. Словно подчёркивая свою недавнюю победу, Джон уверенно и с улыбкой входит первым. Согласно правилам осмотра пилотов, я начинаю с ЭЭГ и вестибулометрии. Первым во вращательное кресло, по одобрительному кивку, сопровождаемому ухмылкой брата, садится Джейк.

— Ну, вот я и дома, — радостно восклицает он. — Прости, братишка, место тут только для одного.

Джон сдаёт прессорную пробу и становится в позу Ромберга. Я даю необходимые команды и заношу данные в компьютер. Затем братья меняются местами. Я задаю несколько вопросов о самочувствии.

— Всё отлично, док. К полёту готовы, — бравирует Джейк.

— Точнее, я готов, братишка, вставай в очередь, — подмигивая мне, перебивает его Джон. — Док, а кто вас осмотрит? У нас тут вроде нет врача для врача?

— Никто, — спокойно отвечаю я, не отрываясь от записей. — Я сам слежу за собой и так же, как и вы, регулярно обследуюсь.

— Тогда мы спокойны, но, если что, мы за вами присмотрим, — тоном врача говорит Джейк.

Убедившись, что последние пациенты в норме, я отпускаю ребят. Рабочий день подошёл к концу. Я выключаю оборудование и с радостью возвращаюсь в каюту к оставленной на полке книге.

Возможность побыть наедине с книгой всяко лучше горсти таблеток и монотонного голоса психотерапевта. Таблетки, гипноз и бесконечные разговоры чистят разум, но не душу. Кому как не мне знать об этом. Я и пациент, и врач. Нелепо! Как и то, что пилюль для души ещё не изобрели — увы, не к тому стремится человечество со всеми своими амбициями, не туда направляет свою неуёмную энергию и иссушающую жажду. Душевнобольным остаются книги, а еще призрачная надежда унять тревогу и залатать раны. Зато каждый может выбрать историю, что сотрёт пустоту внутри. Знакомый шелест страниц помогает мне унять жар, стереть пепел, заглушить шёпот и даже собрать валяющиеся на дороге камни прошлого.

Мои размышления прерывают белые всполохи огней по ту сторону иллюминатора. Я поднимаю взгляд поверх страниц. Это не сигнал тревоги. По всему периметру корабля раздаётся голос бортового компьютера.

«Скорость снижена. Корабль прибыл в пункт назначения».




Глава 3


Планету мы увидели не сразу — прогноз не врал, её укрыл от наших глаз мощный геошторм, что не редкость в здешних местах. На второй день, после того как мы проснулись, из НАСА прислали уточнённую метеосводку. По прогнозам, за восемь часов до запланированного выхода на орбиту ГЛИЗЕ-M должен был произойти мощный выброс на ГЛИЗЕ-581 — материнском красном карлике. Так и случилось, наши радары засекли бурю, однако нам она не навредила. Мы находились достаточно далеко и приближались к цели с другой стороны квадранта, поэтому на борту всё работало в штатном режиме, как электроника, так и люди. К рассвету орбита прояснилась — шторм терял свою хватку.

Что ж, привычка рано вставать — дело хорошее. Утром я первым оказываюсь у общего иллюминатора. Мы частенько коротаем здесь время с Питером. Смотрим на звезды и болтаем. Юноша с увлечением рассказывает мне о своих планах, делится идеями, философствует о будущем человечества и его месте на просторах известных нам вселенных.

Зыбкий утренний сон остался позади, кофе в руках уже порядком остыл. Я же неотрывно смотрю вперёд, забыв об этой маленькой неприятности.

Без сомнения, космоса в моей жизни было немного, ведь большую часть жизни я провёл во врачебном кабинете, а не на корабле посреди незнакомых звёзд, да и в космическую программу попал уже далеко не юношей, но всё же замечу, что ничего подобного прежде не видел.

Я дышу ровно и глубоко, хотя мне и требуется приложить чуть больше усилий для каждого вздоха, а ещё я сдавливаю кружку чуть сильнее необходимого — пальцы слегка немеют, я ощущаю лёгкое покалывание, возвращающее меня к реальности.

В бесконечной черноте передо мной висит белый шарик. Контраст с неизбывной чернотой космоса обманывает зрение, планета кажется маленькой и словно вылепленной из бледно-серой глины, застывшей в космической печи миллионы лет назад. Через пару минут глаза привыкают, дискомфорт уходит, и мне удаётся сосредоточиться и точнее рассмотреть поверхность. Там, внизу, явно есть вода и возвышенности — бугорков и неровностей много, а вот водоёмы иного цвета — они чёрные, изломанные, как будто их процарапала хрупкая детская рука. Вокруг планеты висит дымка. От неё исходит слабое пепельное свечение.

— Ведёшь себя прям как турист в первом ряду, док, — раздаётся позади меня голос Питера. — Пришёл раньше меня поглазеть?

— Все мы здесь туристы, — с лёгким скепсисом соглашаюсь я. — Космос нам не дом родной, об этом не стоит забывать. Доброе утро, Питер.

— И тебе. Ну как, нравится красотка? — Питер кивает в сторону иллюминатора.

— Необычная. Как из глины вылеплена. Bolus Alba.

— Каолин, — с пониманием улыбается Питер. — Я был в Китае, на юго-востоке так называют высокие белые горы, откуда и добывают этот сорт глины. — Гончарным делом увлекаешься? Не знал.

— Я скорее наблюдатель. Мама часами могла медитировать над гончарным кругом. Напевала что-то. Помню, как ловко она вытягивала горлышко у ваз. Так у нас в доме появились всякие глиняные штучки, но я её увлечения не перенял. Терпения не хватило. Но, как видишь, что-то ещё помню.

— И всё же интересное сравнение. Из глины… хм. Узнав, что планируется миссия на ГЛИЗЕ-M, я сразу согласился. Благо, несмотря на время и дальность полёта, Тина меня поддержала. Я надеюсь найти здесь что-нибудь необычное. Всё-таки есть порода и вода, а это уже что-то. Хотя это я так… вперёд забегаю, но не скрою, мне не терпится поскорее взять пробы.

— Успеется, Питер, успеется. Всё приходящее и уходящее. Что мы ещё знаем об этой планете? — вдруг вырывается у меня.

— Немного. По данным зондов, планета необитаема. Там есть вода, это я уже говорил, да ты и сам видишь. Многовато пыли, но жить можно. Кислорода должно быть достаточно. После взятия проб мы узнаем, сможем ли обойтись без скафандров и нет ли в воздухе вредных примесей.

— Что за пыль? Реголит? Как на Луне?

— Не совсем. Лунный реголит возникает в основном в результате спекания лунных пород в момент падения метеоритов. Здесь такое редкость. Там в основном базальт, ильменит, железо и разные минералы…

— А что скажешь про дымку? — Я киваю в сторону иллюминатора.

— Думаю, что это последствия геошторма. По нашим данным, большая часть планеты покрыта этой самой пылью, возможно, из-за шторма она меняет состав в верхних слоях атмосферы. Точно я не знаю. Как только буря минует орбиту, всё придёт в норму, пыль уляжется. Беспокоиться не о чем. Мне пора, док. Славно поболтали.

— Ещё увидимся. — Я машу Питеру рукой. Он славный юноша, влюблённый в своё дело, побольше бы таких.

Да, место необычное. И почему она светится? Нигде раньше я о таком не читал. Может, Питер прав — это явление временное. Он учёный, ему видней. Да и в чём в принципе причина моего беспокойства? Всюду мне мерещится опасность… Голова тяжелеет, виски начинают пульсировать. Недаром Джейк озаботился вопросом о том, кто проводит осмотр врачей. Мне стоит поберечь себя.

Я отхожу от иллюминатора. Обернуться мне не хочется.


***

Чуть больше получаса до первой высадки. По уставу положен предполётный сбор всех членов экипажа. Мы собираемся в тренажёрном зале. Лётная группа почти в полном составе. Мужчины уже пришли. Джейк в оранжевой пилотной куртке выглядит и ходит петухом. Питер заметно волнуется, то и дело трогает штангу и вытирает влажные ладони о светло-серые брюки. Последней появляется Линда. Одетая в чёрный костюм, она выглядит отлично.

— Вы видели её? — с нескрываемым интересом восклицает Тина. — Как снежок!

— Или шарик мороженого, только в космосе. Когда были в Праге, мы с Питером ели такое. Надо было угадать вкус, но у нас не получилось, — подхватывает мысль подруги Вики. — Уверена, в этот раз загадок не останется.

— Смотри не слопай там всё, сладкоежка, — тут же находится Джейк. — А то что нам там всем делать?

В этот момент в зал заходит Моррис.

— Тридцать минут до старта. Каков прогноз по высадке? Геомагнитные условия? Макс, докладывай.

— Погода высадке не помешает, — спокойно, в свойственной ему манере начинает Макс. — Геомагнитные условия в норме. Предполётные тесты пройдены. Отклонений от маршрута нет. По предварительным расчётам, команда вернётся через три с половиной часа. Плюс-минус десять минут на запуск и проверку двигателей. Если пыль внизу осядет, задержек быть не должно.

— Шаттл в норме, капитан, — продолжает Джейк. — Все приборы работают исправно. Необходимое оборудование на борту. Дело за командой. Лично я уже готов.

— Хорошо, — подытоживает Моррис. — Если все готовы, у вас два часа. Берете пробы воздуха, определяетесь с местом для лагеря, разгружаетесь и возвращаетесь.

— Так точно, капитан, — отвечает Питер.

Группа высадки проходит чуть дальше в ангар, остальные расходятся по каютам.

Я же направляюсь в медицинский отсек, оформляю рапорт о последнем осмотре членов экипажа, а затем возвращаюсь в зал. По пути я несколько раз смотрю на всё так же светящуюся ГЛИЗЕ-M. До прибытия группы у меня дел нет, и можно немного потренироваться. В моем распоряжении два турника, гантели и три беговые дорожки. В условиях космоса спорт необходим, если не хочешь растерять форму. Я начинаю с лёгкой разминки, но сосредоточиться у меня не получается. Закончив, я встаю на беговую дорожку. Шаг. Ещё. Быстрее. Ещё. Бег. Не помогает —  мне всё так же неспокойно. Возраст, наверное, берёт своё. Новые миры и бесконечные исследования — дело молодых. Вон Питер уверенно идёт вперёд, а я испугался какого-то света.

Я перехожу к силовой тренировке. Через несколько минут мышцы уже горят, и я быстро сдаюсь. Всё-таки возраст. Выйдя в коридор, я вновь бросаю взгляд в иллюминатор. Белый шарик. Совсем не похож на безобидный снежок, только если своим холодным блеском. Питер, Линда и Джейк уже должны были высадиться. Надеюсь, у них всё идёт по плану. Дойдя до каюты и закрыв за собой дверь, я иду в душевую. Вода тёплая, но я всё же ощущаю лёгкий холодок. У меня в запасе есть ещё больше часа. Читать я не могу, стоит просто полежать. Минут пятнадцать ворочаюсь, а потом проваливаюсь в сон.

Я не могу дышать и не в силах обернуться. Лёгкие разрываются. Впереди в свете взрыва виднеется пролесок, до него метров двести, не больше. Я падаю в недавно выпавший снег. Копоть и кровь превращают его в бурую грязь. Мне кажется, что огонь вот-вот настигнет меня и поглотит, словно огромный красный змей. Я встаю. Бегу. Снова падаю, ползу в сторону. Добравшись до ближайшего дерева, прижимаюсь спиной к его стволу. Вытираю снегом лицо и руки. От холода кровь наконец-то останавливается. Передо мной из огненной чаши поднимается к сереющим небесам чёрный столб дыма. Машина ещё не успела выгореть дотла, но Брюса уже не видно. Я закрываю лицо руками. Горло сдавливает крик. Господи, он мёртв!

Я резко поднимаюсь на кровати. В каюте срабатывает громкая связь.

«Шаттл номер один состыкован».

Через час мы встречаемся на мостике. Линда и Питер появляются первыми. Джейк опаздывает. Наверное, задержался в ангаре.

— Где Джейк? — незамедлительно спрашивает Макс.

— Воркует со своей пташкой, — отвечает Питер, — мы твёрдой почве под ногами радовались, а он — небу.

— Про небо поговорим позже, — мягко останавливает его Моррис. — Линда, как прошла высадка?

— Мы приземлились, как и было запланировано, на плато Н-16, — отвечает Линда, сверяясь с информацией на личном планшете. — Но там сильные ветра и много пыли. Было решено отойти в сторону. Мы с Питером пошли пешком, так как не знали, будет ли впереди ровное место для посадки. Джейк остался в шаттле. Мы собрали пробы и решили разбить лагерь в двух километрах от места высадки. Там горы, каньон и почти нет ветра. Я отметила всё на картах, вызвала Джейка по рации и сообщила ему наши координаты. Он добрался достаточно быстро, и мы выгрузили модули и остальное почти по графику. Периметр лагеря составил восемьсот метров. На всякий случай мы сразу поставили датчики периметра. Все прошло хорошо, но из-за погоды взлететь сразу нам не удалось. Сообщать о задержке мы не стали, Джейк пообещал, что отыграет потерянное время. Внештатных ситуаций не было. Пробы воздуха у Питера.

— Точнее, уже в лаборатории, — подсказывает коллеге Питер. — К вечеру я отчитаюсь о результатах.

— Хорошо, Линда. Жду подробного отчёта через два часа, — говорит капитан. — Питер, и от вас тоже. Собрание окончено.

Вечером мы встречаемся за ужином. Моррис сидит у иллюминатора в одиночестве. Перед общей высадкой он выглядит напряжённо. Ничего удивительного в этом нет, экипаж — ответственность капитана. Моррис привык беречь своих ребят. Я даю ему возможность побыть одному и выбираю другой столик.

Чуть поодаль Вики и Тина болтают за чашкой чая. Я подсаживаюсь к ним.

— Питер так долго этого ждал, — делится с подругой Тина. — И, видимо, перенервничал. Закрылся в лаборатории, проторчал там до вечера, а позже пришёл и пожаловался на головную боль. Немудрено! Генри недавно дал мне таблетки от мигрени — пришло время поделиться.

— Не переживай, дорогая, — отвечает Вики. — Завтра он выйдет на свежий воздух и всё забудет.

— Если его состояние ухудшится — пусть приходит в медотсек, — обращаюсь я к Тине.

— Хорошо, спасибо, я ему передам, — улыбается мне Тина.

— Как твои приступы? Повторялись? — спрашиваю я.

— Пока нет. Надеюсь, внизу мне станет легче. Никак не могу привыкнуть к отсутствию гравитации, — пожимает плечами Тина.

К нам за столик садится Макс. Я знаю его не так давно, но его способность появляться вот так, из ниоткуда, порой пугает.

— Всем доброго вечера, — здоровается он.

Из-за его плеча выглядывает Джон и жестом просит инженера подвинуться. Тот молча выполняет просьбу.

— Где твой брат, Джон? — спрашиваю я. — Что-то его до сих пор не видно. С ним всё хорошо?

— Не могу ничего точно сказать, док. Я видел его мельком по возвращении. Он прошёл к себе в каюту. Даже не поздоровался. После я не стал заходить, думал, он уснул. Наверное, ещё спит.

— Генри, — обращается ко мне закончивший ужинать Моррис. — Как закончите с ужином, зайдите, пожалуйста, к Джейку. Узнайте, всё ли в порядке.

— Да, капитан, — отвечаю я.


***

После ужина я, как и было обещано, иду к Джейку. По пути меня нагоняет Макс.

— Постой, Генри, — окликает он меня. Я останавливаюсь. — Подбодри там нашего парня. Завтра важный день!

— Обязательно, Макс, — отвечаю я и иду дальше.

Стены коридора бликуют и словно сжимаются от едва видимого свечения, исходящего от планеты. На миг мне хочется поскорее оказаться в каюте, но это ощущение быстро проходит.

Я нахожу Джейка лежащим на кровати. Поначалу мне кажется, что он спит. Я не решаюсь будить его и оглядываюсь. Повсюду висят чертежи шаттлов. На столе насыпаны кислотно-зелёные фантики от жвачки. Компьютер включён, но не активен. Одежда валяется на полу вместе с обувью. В углу торчит оранжевый пилотный шлем. Каюта — это твой маленький мир вдали от дома.

Джейк открывает глаза. На самом деле он и не спал.

— Генри? — растерянно смотрит на меня юноша.

— Привет, Джейк! Как ты? Мы ждали тебя на мостике, потом за ужином. Всё хорошо?

— Всё хорошо, — эхом отзывается первый пилот. — Просто устал немного. Уже вечер? И как я проспал ужин… Джон… Он, наверное… наверное, искал меня? Где он?

— Джон в столовой с остальными. У тебя точно все в порядке? — переспрашиваю я. — Мы можем пройти в медотсек, если нужно.

— Нет-нет, в этом нет необходимости. Я в норме. Немного кружится голова, но я в норме. Давно не летал — организм привыкает. Позже я сам доложу капитану.

— Кружится голова? — Я настораживаюсь. — Головная боль? Провалы в памяти?

— Ничего такого. Просто, наверное, резко взял вверх при взлёте и не рассчитал нагрузки. Я отосплюсь, да и всё, — щурясь на свет, говорит Джейк. — Но, если что, первым буду в медотсеке. Тебе не о чем беспокоиться. Для твоего спокойствия — первым пилотом завтра будет Джон, а я побуду запасным.

— Ты точно сможешь лететь? Если нужно, я поговорю с Моррисом, и мы отложим вылет.

— Нет-нет, завтра всё будет отлично.

— Как скажешь. Отдыхай. Думаю, Джон захватит тебе ужин, — говорю я и выхожу из каюты.

С наступлением ночи искусственный свет в коридоре становится более приглушенным, так экипажу проще ориентироваться в сутках. Опустившийся на стены сумрак подсказывает мне, что Питер был прав, пыль осела, а с ней ушло и неприятное свечение. Я ловлю себя на мысли о Джейке.

Почему он так странно смотрел на меня? Что было в его взгляде? Растерянность? Дезориентация? Может, так и правда сказался первый за долгое время вылет?

Вернувшись к себе, я решаю почитать, но сосредоточиться у меня не получается. Отложив книгу в сторону, я ложусь спать.

Ночь проходит без сновидений.




Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/polina-mozzhukhina-34130509/tropinki-dlia-chelovechestva-74716179/) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.