Мой капитан. Любовь на линии огня Анна Ковалева — Нет, Алена, мы с тобой больше не увидимся. То, что произошло «за ленточкой», здесь навсегда и останется. — Но почему, я не понимаю? Тебя отправляют в какой-то дальний гарнизон? Так это не проблема. — Да нет же, не в этом дело, — отрезает Андрей жёстко, почти зло. Замолкает на минуту, а потом подбирается весь и бросает мне в лицо: — В Москве у меня остались жена и ребенок — Жена, ребенок, — мои глаза расширяются от шока, а губы начинают дрожать. А Андрей хладнокровно пожимает плечами — Ну да, ребенок Сын, в июне ему исполнится пять. Свою семью ради тебя я не оставлю Так что давай без лишних драм, лады? Нам было хорошо вместе, мы сняли стресс, выжили в этом аду. А дальше у каждого своя дорога. Анна Ковалева Мой капитан. Любовь на линии огня Глава 1 Алена Егоршина, 23 года Негожинск (примерно 40 км до линии фронта) Май — Алёнка, ты слышала? Подруга бросилась ко мне, едва я переступила порог сестринской. — О чем? — Мир, Аленка! Теперь уже точно! — счастливо улыбнулась и обняла меня. — Всё закончилось, понимаешь? Весь этот кошмар наконец-то закончился… — Господи, — я кулем повалилась стул и растерла ладонями лицо. — Неужели дожили, Поля? — Дожили, Алёнка! Живы и будем жить! Мы будем жить, подруга! Подруга так и пылала энтузиазмом, а я словила что-то сродни шоковому ступору. Мне и правда не верилось, что так может быть. Неужели и правда всё? Неужели мы больше не будем просыпаться от грохота взрывов и шугаться жужжания дронов на улицах? Не будет ни стрельбы, ни похоронок, ни бесконечных потоков «буханок» с ранеными и самолетов с «грузом двести»? И можно будет стоять, греться на солнышке и просто любоваться небом? Не боясь при этом, что тебе в голову угодит какой-нибудь осколок? — А это точно, Поль? — с робкой надеждой посмотрела на подругу. Слухи о мире ходили давно, месяца три точно. Только обрывались каждый раз под взрывами беспилотника или ударом пролетевшей ракеты. Лишь две недели назад наступила благословенная тишина, а в последнюю неделю и поток раненых бойцов почти иссяк. Но я боялась думать о заключении мира, чтобы не сглазить. Лишь тихо молилась об этом каждый вечер и каждое утро. В окопах на передовой и госпиталях действительно нет атеистов. В этом я успела убедиться на собственном опыте. — Точно, точно. Мне Женька сказал, он только что вернулся из штаба. Официальное заявление президент сделает на днях, но движуха уже началась. Скоро будет приказ, и начнем сворачиваться. Точно пока даже муж не знает, так что работаем и ждем приказа к дальнейшим действиям…И, кстати, предлагаю такую новость отметить чаем. — А давай. Вообще, такие посиделки в «желтой зоне» были непозволительной роскошью, это не работа в обычной больнице со строгим обеденным графиком и возможностью устроить «перекур» в свободное время. Здесь свободного времени просто не было. Если за сутки один раз поешь уже хорошо, а пить приходилось и вовсе на ходу, между уходом за бойцами и операциями… Про «поспать» уж молчу… Поэтому я и ухватываюсь за предложение подруги. Так приятно просто посидеть, вытянуть ноги, выдохнуть и расслабиться. Поля быстро заваривает чай, а потом достает из-закромов еще большую роскошь — коробку дорогих шоколадных конфет. В местных магазинах в последний год и обычных конфет-то было недостать, а уж таких и подавно… Но у Поли были свои источники получения всяких вкусностей. — О боже, какой кайф, — я застонала, прожевав невероятно вкусную конфету с ореховым пралине. — Здорово, однако, быть невесткой генерала, да? — Здорово иметь такого мужа, как Женька, — Поля отчаянно зарделась… — Ты же знаешь, он какой… Как в песне… Надежный, ласковый, родной… А я за ним как за стеной… А всё остальное — лишь приятный бонус… — Безумно рада за вас. От всего сердца. — зная, через какой ад прошла подруга, я желала ей счастья втройне. И Евгению Максимовичу тоже, они оба его выстрадали и заслужили, как никто другой. — Кстати, — она хитро прищурилась. — А у тебя что с твоим капитаном? Колись давай. И только не говори, что вы на свиданках «Жди меня, и я вернусь» друг другу читаете. Ни за что не поверю. Теперь пришла моя очередь краснеть и смущаться. Но врать подруге я не собиралась. Ведь ничего постыдного я не делала. Даже на войне есть место для любви… Более того, она на ней необходима. Чтобы не сойти с ума, от творящегося вокруг кошмара. — Нет, конечно. Было у нас с ним всё, и еще как было… Ну и не буду врать, влюбилась я, Полин, по уши влюбилась… Я прикрыла горящее лицо руками, а Поля задорно рассмеялась. — А он что? Признался тебе хоть? Решили, что будете делать после войны? — Нет, не до этого было нам, — смущенно прикусила губу. — Да и вообще, боялась я планировать будущее. Привыкла уже жить одним днем и ничего не загадывать. Чтобы беду не накликать, понимаешь? Да и какой смысл себе душу травить, сидя на пороховой бочке? — Понимаю, — Поля грустно вздыхает. — Это как трагичный поворот в фильмах. Когда герои начинают рассуждать о будущем, значит, в ближайшие десять минут кого-то из них стопроцентно убьют. — Вот-вот. Знаешь, до подписания контракта я не считала себя суеверной, а здесь нахваталась… — Это немудрено. Но теперь-то вам можно и поговорить. Пора уже, Алён. Если правда то, что я слышала, то его полк уже начинает готовиться к отбытию. — Я не знала… — Я только сегодня услышала, вот и говорю. У тебя же как раз свидание сегодня со своим героем? После смены? — О да, — мечтательно закатила глаза. — Сегодня. Наверное, ты права, вечером с ним и поговорю. Надо договориться о том, где встретимся в Москве… Я с наслаждением съела еще одну конфету и прикрыла глаза, на пару минут позволив себе потеряться в предвкушении грядущего вечера. Господи, как страшно, оказывается, мечтать… Зная, что ходишь по острию и в любой момент твоя история может закончиться. Но если война и правда закончена, значит, жизнь скоро наладится… И значит, счастье с любимым человеком вполне реально. И так близко, что вполне можно дотянуться рукой… Осталось дело за малым — сделать последний шаг… От автора: дорогие мои, добро пожаловать в мою очень непростую историю.. Что нас ждет? Непростые судьбы, неидеальные герои Сложности выбора Боль, слезы и любовь… Мужчины в погонах И да иногда не все так однозначно, как кажется поначалу… Глава 2 Алена Негожинск находился совсем рядом с непосредственной линией боевых действий. Вторая линия обороны, так это называли военные. Не такая жарища и плотный огонь обстрелов, как на самом передке, но и от безопасности очень далеко. Приехала я сюда два с половиной года назад, и уже тогда он был переоборудован под нужды военного времени. На въездах и выездах стояли блокпосты, по улицам ходили военные патрули, был оборудован военный штаб и введен комендантский час с десяти, а потом и с девяти вечера. Под госпиталь отвели корпуса пятой клинической больницы. А в расположенном неподалеку общежитии, которое должно было стать общежитием педколледжа, разместили приехавший медперсонал. Госпиталь и общежитие защищали от «птичек» как могли, и здания выдержали. Пострадала облицовка, то и дело приходилось латать крышу, часть окон была выбита и затянута несколькими слоями пленки. Но это всё терпимо, главное, что выдержали стены. Хотя несколько раз прилетало так близко и сильно, что спасло нас всех только чудо. Господи, неужели и правда это всё закончилось? Доработав до конца смены, я попрощалась с Полей, которой еще до утра надо было сидеть, и побежала к себе в комнату. «Быстрый душ» я приняла еще в госпитале, в специально обустроенных кабинках. В условиях острой нехватки времени они настоящее спасение и чудо техники. Минут за десять можно было и помыться, и высушиться. Ну и при заступлении на смену еще полагалось пройти полную санобработку. Так что оставалось дело за малым. Переодеться, причесаться и мазнуть ярким блеском по губам и тенями и тушью по векам. Обычно и на это времени не было, и убегала я к Андрею в обычной камуфляжной форме, едва успев смыть с себя кровь и скинуть белый халат. Проведённые вместе часы мы оба отчаянно крали у судьбы. Выкраивали всеми правдами и неправдами, отчаянно рисковали, но по-другому было никак. Поскольку оба знали, что завтра для нас может не наступить. И пытались успеть взять от жизни всё… Если бы мне три года назад кто-то сказал, что в таких условиях это возможно, я бы покрутила пальцем у виска. Подписывала я контракт, чтобы помогать людям, спасать жизни, трудиться на благо родной страны. И уж точно не собиралась крутить шашни с военными. Даже в мыслях такого не было. У меня-то и мужчин толком не было. Один половой акт за всю жизнь и был, если точнее. По глупости на третьем курсе переспала с сокурсником, и всё. Никакого удовольствия от процесса не получила, конечно же. Потому что была неопытна и слишком зажата, да и партнера выбрала не того. А этот придурок потом растрепал по всему колледжу, что я в постели полное бревно… И что лучше спать с резиновой Зиной, чем со мной. В меня еще долго потом в корпусе тыкали пальцем и смеялись за спиной, и только из чистого упрямства я не сломалась. Отгородилась от всех, с головой ушла в учебу и перестала помогать тем, кто раньше на мне ездил, а потом смеялся, называя фригидной куклой. И самое противное, они даже не поняли, почему безотказная овечка Алена вдруг отрастила зубки и научилась давать от ворот поворот. Иногда нужно пережить предательство и подлость, чтобы стать сильнее. Конечно, получается это не всегда и не у всех, но у меня получилась. Я стала сильнее после того случая, окончила колледж с отличием, устроилась на работу в больницу в отделение кардиологии. А вот на отношениях поставила крест. Вообще перестала глядеть на мужчин. За мной, правда, начал ухаживать заместитель заведующего отделением, но я сразу же оборвала эти поползновения. И нет, это не было домогательствами. Ничего лишнего он себе не позволял, просто дал понять, что я ему сильно нравлюсь и начал делать красивые жесты. А не смогла это принять, хотя о Фатееве все хором отзывались как о прекрасном враче с большими перспективами и человеке большой души… И дело было не во внешности и в пятнадцатилетней разнице в возрасте. Фатеев был симпатичен, моложав и подтянут. И пациентки не сводили с него глаз. Дело было не в нем, а во мне. Я ничего кроме дружеской симпатии и уважения к нему не чувствовала. Никаких искр, бабочек, никакого огня… Мне было интересно поучиться у него, получить опыт, поговорить о медицине или просто о всяких пустяках. Работать с ним было тоже вполне комфортно. Но я даже представить не могла нас лежащими в койке. Как и любого другого мужчину, впрочем, рядом с собой не видела. Я подозревала, что урод, которому я отдала невинность, что-то во мне сломал. После той травли, что он устроил, это было неудивительно. Я заморозилась, и вряд ли уже смогу отморозиться… Отчасти поэтому и подписала контракт. Чтобы сменить обстановку, не думать о сломанной личной жизни и не видеть огненных взглядов, которыми меня провожает Фатеев. Да и шепотки среди коллег поползли. Прямо в лицо мне никто ничего не говорил, зато за спиной обсуждали. И врачи, и сестры, и даже санитарки чесали языками. Для них я была стервой, выносящей мозг хорошему мужику. Один разговор я услышала своими ушами, стоя у дверей сестринской: — Ну ты посмотри на нее. Без году неделя у нас работает, а что вытворяет, бесстыжая… Крутит мужиком, как хочет. Родители, видимо, совсем не воспитывали. Такая молодая, а уже пробы ставить негде. — Так вроде бы она Фатеева мурыжит, а не соблазняет… — Да цену себе просто набивает. Не понимаешь, что ли? Нравится ей мужика на коротком поводке держать. Видимо, хочет довести до кондиции, а потом принять ухаживания… — Или наоборот как раз… Видимо, есть кто-то выгоднее на примете, перед кем можно ноги раздвинуть с пользой. Такие своей выгоды не упустят, помяни мое слово. — Вот же дрянь какая… А Фатеева жаль, такой видный мужик… И до сих пор холост… — Эх, была бы я лет на пятнадцать моложе… Я бы его сразу охомутала… — Да и я бы ему второй раз дала, если бы первый взял… Они захохотали, а мне так тошно стало в этот момент. Вот что я им сделала? Ладно, если бы правда задницей перед Фатеевым виляла, так нет же. Не было такого. Никакого повода я не давала, он сам начал подкатывать ко мне. Ему что-то в голову ударило, а я должна расплачиваться. Вот и где справедливость, спрашивается? Глава 3 Жаловаться я смысла не видела. Ни Фатееву, ни заведующему отделением, ни главврачу. Всё равно ведь крайней останусь. Просто потому, что я новичок, только-только окончивший колледж и получивший аккредитацию. А они уже слаженный коллектив, специалисты с немалым опытом работы за плечами. Вот и решила потерпеть. Думала, со временем слухи улягутся и меня оставят в покое. Но прошло еще два месяца, и я поняла, что в такой атмосфере больше работать не могу. И в это же время мне на глаза попалась листовка о том, что военкомат набирает специалистов с медицинским образованием для отправки «за ленточку» и на прилегающие к ней территории. Вот я и решила от отчаяния подписать контракт. Можно было решить вопрос и менее радикально — просто уволиться и поискать другое место. Но я побоялась, что в новой больнице история может повториться, вот и рубанула с плеча. Решила, что уж там-то, на «второй-третьей линии» служебным романам точно места нет. Там бы выжить да пациентов спасти, а не бегать с ухаживаниями за медсёстрами. Фатеев, когда узнал, что я подписала контракт, пришел в ужас. Даже домой ко мне приехал, чтобы отговорить. Я тогда впервые увидела его в таком виде, взъерошенным, помятым и с перекошенным от страха лицом. — Аленка! Ты с ума сошла? — он схватил меня за плечи и встряхнул. — Ты понимаешь, что это практически билет в один конец. Там самый настоящий ад. И врачей на поле боя уже никто не щадит, это совсем другая война. Знаешь, сколько молодых женщин и девчонок вернулось домой грузом двести? Сколько детей остались без матерей? На второй-третьей линии мифическая безопасность, не обольщайся. — Михаил Виленович, — я сбросила с себя его руки и отошла. — Потери наши я считать не берусь, не мое это дело. Но я не дурочка, все риски осознаю. И отдаю себе отчет в том, на что подписываюсь. Я хочу помочь там, в госпитале, и внести свою лепту в дело победы. И от решения своего не откажусь. — А только ли в этом дело? — Фатеев нахмурился. — Такое ощущение, что ты пытаешься сбежать? — А вы и правда не понимаете? С вызовом посмотрела на мужчину, и у Михаила вытянулось лицо. — Ты серьезно? Хочешь сказать, что бежишь от меня? Алёна, послушай. Я скажу честно, ты мне и правда очень нравишься. И я хотел бы за тобой ухаживать. Но если мои знаки внимания настолько тебе неприятны, что ты готова сломя голову бежать «за ленту», то их больше не будет. — Дело не только в знаках внимания, а в слухах, которые ползут по отделению. Да и не только по отделению. Я больше не могу работать в такой атмосфере. Я действительно к тому моменту почти дошла до ручки. И не смогла молчать, вывалила на Михаила всю ту грязь, которой меня поливали «любимые коллеги» из-за его внимания. С каждым моим словом Фатеев всё больше мрачнел, а в конце и вовсе стал похож лицом на грозовую тучу. — Кто это говорил, Алена? Назови имена, все сполна получат за свои злые языки. — Да всё отделение, Михаил Виленович! Ну, кроме техничек и пары санитарок. А остальные злословили все! И что вы сделаете, уволите весь персонал скопом? А кто пациентов лечить будет? — Найду как наказать. Чтобы знали свое место и не трепали языками. Больнее всего бить штрафами по карману. Останутся без премий, быстро прекратят сплетни распускать. — И тогда по-тихому меня выживут из отделения. Нет, Михаил Виленович, это не выход. — Гробить свою жизнь из-за наглых сплетниц тоже не выход. — рыкнул он. — Одумайся, Алёна, пока не поздно. — Уже поздно в любом случае. — я развела руками. — Аннулировать подписанный контракт нельзя. — Можно, если есть нужные связи! А у меня есть кого попросить об одолжении. Алёна, — снова схватил меня за плечи, и всмотрелся в лицо абсолютно дикими глазами. — Всё еще можно отменить, слышишь?! Я позвоню кому надо, и контракт будет недействителен. Хочешь, я найду для тебя новую работу? В другой больнице, в любом отделении, в каком захочешь? Это решит все проблемы. Врать не буду, соблазн принять предложение Фатеева был велик. Как я ни храбрилась, но отправляться на прифронтовые территории было страшно. И жить очень хотелось, несмотря ни на что. На миг представилось, что я соглашаюсь на предложение Михаила, и все мои проблемы разрешаются, как в сказке. Новая работа, новый коллектив, мирная жизнь в родном городе — этого мне было вполне достаточно. Но потом я вспомнила, что жизнь — это не сказка, а бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Если соглашусь, окажусь должна Фатееву по самые уши, и непонятно, во что это потом выльется. Нет, Фатеев не из тех мужчин, кто будет шантажировать и принуждать женщину к близости. И требовать «плату за помощь» тоже не будет, но всё равно быть обязанной мне очень не хотелось. Да и принятие на работу по знакомству будет отдавать душком. Коллектив всегда в курсе того, кого и по чьей протекции взяли на должность. И вполне вероятно, что на новом месте за мной потянется шлейф «доступной протеже». А этого я хотела меньше всего. Поэтому решительно качнула головой и сказала: — Спасибо за щедрое предложение, Михаил Виленович, но я откажусь. Я поеду в зону военных действий. И вот тут всегда сдержанного Фатеева прорвало. Он внезапно подался вперед, сгреб меня в охапку, прижал к груди и сказал. — Не пущу, Алёнка, слышишь? Только чрез мой труп ты отправишься туда… Я растерялась в первую минуту, позволив ему себя обнимать, а потом с силой вырвалась и процедила гневно: — А это не вам решать, Михаил Виленович. Вы мне никто, и удерживать меня права не имеете. — Алёнка, — почти прохрипел он, смотря на меня больными глазами. — Ты же понимаешь, что я не смогу жить, если тебя убьют? Зная, что туда ты отправилась из-за меня. — А вот будете думать в следующий раз, когда решите завести роман на рабочем месте. — процедила зло. — А теперь уйдите, пожалуйста. Мне нужно собираться. Это было жестко и грубо, я ведь понимала, что Фатеев особо ни в чем не виноват. Разве что в том, что я ему приглянулась. Но не смогла сдержаться, очень уж было обидно, что весь коллектив считает потаскухой ни за что, ни про что. А я ведь просто хотела нормально жить и работать. Без спонсоров, папиков и служебных романов. Не так уж и много, правда? Ну и стриггерило очень сильно то, что Фатеев полез меня обнимать. Как будто имел на это полное право. Вот и сорвалась на нем… Потом стало очень стыдно, настолько, что даже позвонить и извиниться за свою несдержанность не смогла. А затем стало поздно… Спустя несколько дней после того разговора всё закрутилось — завертелось. Сначала меня и других медиков на три недели отправили в учебку, осваивать военно-тактическую медицину. Учили, как носить форму, как правильно надевать броники и как не запутаться в собственных подсумках. Вывозили нас и на полигон, где учили на скорость собирать и разбирать оружие, а также стрелять из штатного АК, причем и днем, и ночью. Ну и отрабатывать оказание первой помощи в условиях, приближенных к боевым, и иметь дело с соответствующими травмами. Спустя три недели из прошедших обучение семисот человек сформировали эшелон и переправили на перевалочную базу. А там уже разбили на группы и распределили по разным госпиталям. Так я и оказалась в Негожинске. Было тяжело, конечно. Особенно в первое время. Тяжело и страшно. Пока не окажешься на передовой или на прилегающих к ней территориях, не узнаешь, что тебя ждет. Только на месте понимаешь и осознаешь. А назад пути уже нет, контракт разорвать в одностороннем порядке нельзя. Я понимала, что буду здесь до конца… Либо войны, либо собственной жизни. Но человек ко всему привыкает, вот и я привыкла: к постоянным обстрелам, прилетам, потоку раненых и тревогам, пережидаемых в подвале. И ни о какой любви не думала, пока судьба не столкнула меня с капитаном Андреем Кирсановым… Глава 4 Встретились мы с Андреем совершенно случайно. В одном из коридоров госпиталя. Он вместе с однополчанами приехал навестить товарища, серьезно раненного на последнем боевом задании. Я торопилась в палату и нечаянно налетела на офицера, шагающего по коридору уверенной военной походкой. — Осторожнее, красавица, — улыбнулся он, ловко подхватив меня за талию и прижав к себе. — Куда так спешим? — Работу работать, бойцы сами себя не вылечат, — смущенно пробурчала, а потом подняла глаза и замерла. Врать не буду, Кирсанов привлек мое внимание сразу: высокий, статный, красивый. С нереальными голубыми глазами и ослепительной улыбкой. Впервые за последние годы меня так сильно зацепил мужчина, что внутри загорелись искорки искреннего интереса. — Меня зовут Андрей, — произнес своим бархатным голосом, — а вас? — Алёна… — отозвалась и сделала шаг назад. Близость Андрея внезапно смутила, вот и решила создать дистанцию. А этому обаятельному нахалу было хоть бы хны. Он лишь шире улыбнулся и шутливо козырнул. И протянул таким томно-напевным голосом, что у меня по коже забегали мурашки: — Алёнушка, значит. Прямо как в сказке. Приятно познакомиться. — Вы кого-то ищете, Андрей? — попыталась я перевести тему, пока он окончательно не вогнал меня в краску. — О да, ищу. На прошлой неделе сюда привезли моего друга, Кирилла Терёхина. Вроде бы он у вас в хирургии лежит. — Терёхин-Терёхин, минутку, — я начала сверяться с электронной планшеткой. — Да, есть у нас такой. Палата 33, это прямо по коридору и потом налево. — Спасибо огромное, Алёнушка. — подмигнул мне. — Чтобы я без вас делал? — Спросили бы номер палаты у другой медсестры, — фыркнула я и пошла по своим делам. А в спину мне донеслось задорное: — Еще увидимся, Алёнушка… Тогда я не придала этому значения. Хотя весь вечер почему-то не могла выкинуть из головы образ голубоглазого капитана. И ведь на следующий день он снова явился. Друга проведал и притащил мне букет хризантем. — Спасибо, но не стоило. – покачала я головой. А Андрей невозмутимо вздернул бровь: — Почему это? Должен же я был отблагодарить за помощь? Да и вообще, дарить красивой девушке цветы очень приятно. Мне тоже было приятно, поэтому я приняла букет. И на сердце сразу стало так тепло и хорошо. Как давно уже не было. В те дни стояло затишье. Рёва сирен не было слышно уже пару дней, и нового потока бойцов не было. Так что я позволила себе немного поболтать с Кирсановым. Выяснилось, что он тоже из Москвы, и здесь находится уже три года. Его полк обустроился к северо-западу от города В удобном и стратегически важном месте. Таком, чтобы в случае необходимости иметь возможность и быстро прикрыть город от возможного нападения, и на выполнение боевых задач выдвинуться. Там у них был укрепленный лагерь, обустроенные блиндажи, полноценный командный пункт. Даже полноценную баньку соорудили, как похвастался Кирилл. — К черту эти навороченные биокабинки, нет ничего лучше настоящей русской баньки, когда возвращаешься с БЗ. Она очищает не только тело, но и душу. Отряд Андрея как раз вернулся с позиций на ротацию, и командир дал ему и еще нескольким парням пару дней отдыха, чтобы навестить товарища в госпитале. А также забрать кое-какой груз, который в условленное место должны были привезти волонтеры. — Будьте осторожны, — пожелала я на прощание. — Чтобы никаких трехсотых и тем более двухсотых к нам потом не попало. — Будет сделано. Желание дамы — закон… Андрей уехал, а я той ночью, несмотря на тяжелую смену, никак не могла заснуть. Всё думала о голубоглазом капитане, который даже в такое время не утратил способности улыбаться и шутить. Судьба сыграла со мной поистине злую шутку. Я сбежала на войну, чтобы не думать ни о любви, ни о мужчинах, ни о своей женской несостоятельности. И именно там встретила мужчину, в которого влюбилась. Впервые, по-настоящему и без памяти. Тогда я этого еще не понимала, конечно. Но тем не менее перед сном помолилась за здоровье красавчика-капитана. Чтобы он благополучно забрал груз и вернулся в лагерь. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «Литрес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/anna-kovaleva-33516730/moi-kapitan-liubov-na-linii-ognia-74603904/) на Литрес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.