Натали Фон Рерих
Дети неба

Дети неба

Часть первая. Свечение

Глава 1. Лёва

Лёва никогда не плакал. Даже когда упал с качелей в три года и разбил губу. Даже когда умер дед. Даже когда мать в очередной раз забыла забрать его из сада.

Он просто смотрел. Смотрел так, что взрослым становилось не по себе. Воспитательница говорила, что у Лёвы «слишком взрослые глаза». Учительница в первом классе жаловалась, что он «отсутствует». Одноклассники считали его странным.

Странность заключалась не в том, что Лёва молчал. Он говорил — мало, тихо, но точно. Странность была в другом: рядом с ним людям становилось тревожно. Как будто он видел то, чего не видели они. А ещё — рядом с ним ломалась электроника. Часы на руке у отца останавливались. Телефон у матери начинал мигать. Компьютер в классе зависал, если Лёва сидел ближе первого ряда.

Он не был злым. Он не хотел ничего ломать. Просто внутри него, где-то под рёбрами, жил ток. Иногда Лёве казалось, что он слышит, как этот ток гудит. Особенно по ночам.

Мать водила его к врачам. Врачи пожимали плечами: «Физически здоров. Неврология в норме. Психика — тоже. Просто… чувствительный мальчик».

Лёва знал, что он не просто чувствительный. Он знал, что видит сны, которые сбываются. Знал, что может договориться с собакой, не произнося ни звука. Знал, что когда он злится, в соседней квартире перегорают пробки.

Но самое главное — Лёва знал, что он не один такой. Их было больше. Они не были знакомы. Но по ночам, когда город затихал, Лёва чувствовал их — далеко, в разных концах страны, в разных странах. Дети. Такие же, как он. С тем же тихим, звенящим током внутри.

Глава 2. Институт

Всё изменилось, когда Лёве исполнилось четырнадцать.

В дверь позвонили. Двое людей в серых костюмах, с мягкими голосами и холодными глазами. Они показали удостоверения — что-то про «Центр изучения одарённых детей». Мать впустила их, потому что они говорили вежливо и обещали помощь.

Они задавали вопросы. Много вопросов. Лёва почти не слушал. Он смотрел на их галстуки — идеально затянутые, цвета мокрого асфальта. И чувствовал: эти люди не хотят помочь. Они ищут. Выискивают. Как охотники.

Когда они ушли, мать сказала: «Кажется, они серьёзные. Может, тебе стоит сходить к ним? Вдруг помогут».

Лёва не ответил. Ночью он лежал без сна и слушал, как ток внутри гудит громче обычного. Он понял: его нашли. Осталось немного.

Через три дня возле школы его ждала чёрная машина. Лёва шёл домой, но заметил её ещё издалека. Внутри сидели те же двое. Они смотрели на него сквозь тонированные стёкла.

Лёва не пошёл домой. Он свернул во дворы, перелез через забор, пробрался через гаражи. Сердце колотилось. Он бежал, пока не оказался на берегу реки.

И тогда он сделал то, чего не делал никогда раньше.

Он закрыл глаза и позвал.

Не голосом. Не мыслью. Чем-то другим — тем самым током, что гудел внутри. Он разослал его во все стороны, как волну.