Александр Шевец
Грело. Охота. Том II

Глава 1. Первый допрос.

Книга приёма лежала раскрытой на странице со вчерашней датой. Ниже полуденной черты, среди имён поздних посетителей, стоял Жан Белье. Фамилию внёс дежурный писец. Ему передали её вместе с другими именами как обычное распоряжение от стола распорядителей, и тогда он не увидел в этом ничего необычного. Кто именно назвал Белье, теперь никто уверенно вспомнить не мог. Рядом с фамилией стояла отметка позднего допуска — два коротких штриха.

Леклер положил возле книги добавление, которое накануне передали внутреннему караулу. Там Белье значился снова, с такой же отметкой. У двух других посетителей, принятых после полудня, сохранилась вся цепочка нового допуска: письменное разрешение старшего распорядителя, запись в книге и отдельное добавление караулу. У Белье последние два документа выглядели совершенно правильно. Первого не существовало: письменного разрешения на его допуск никто не выписывал.

Гаспар уже разбирал эти бумаги несколько часов назад, однако снова возвращался к тем же строкам. Писец не отрицал, что собственноручно внёс фамилию и поставил два штриха. Служащий, относивший добавления внутреннему караулу, тоже не помнил ничего необычного. Кто-то заранее включил Белье в обычный порядок так, что каждому следующему человеку оставалось лишь исполнить свою обязанность.

— Белье спрашивали, откуда он знал порядок прохода? — спросил Гаспар, отодвигая караульный лист к Леклеру.

Усталость пока почти не ощущалась, хотя это было скорее плохим признаком. Ночь у постели Анри, рассвет и последующие часы с бумагами ещё не успели потребовать своё.

— Спрашивали. Он признаёт, что получил инструкции заранее, но человека, который их дал, не называет, — ответил Матье, складывая листы один на другой. — О собственном решении говорит охотно. Как только речь заходит о подготовке встречи, начинает выбирать слова.

— Книгу ему показывали?

— Нет. Караульное добавление тоже.

— И пока не показывай. Если он знает что-нибудь об отметках, пусть скажет сам.

— Ради подобных мыслей я до сих пор терплю тебя на допросах, — заметил Матье, затягивая ремешок папки.

В другой день Гаспар наверняка сообщил бы Леклеру, что тот слишком поздно оценил преимущества хорошего общества. Реплика пришла почти сразу, за ней нашлась ещё одна, но произносить их не хотелось. Привычка отвечать никуда не делась; исчезло удовольствие от самой игры.

— Где Белье? — спросил он, направляясь к двери.

— Внизу. Жив, если именно это тебя сейчас интересует. — Леклер поднялся вслед за ним и задержал на Гаспаре взгляд чуть дольше обычного.

— Именно это.

— Тогда постарайся сохранить положение вещей.

Гаспар взялся за дверную ручку и ничего не ответил.

Комнату для Белье выбрали в старой части Бельрива, где прежде размещался внутренний караул. Позднее несколько помещений передали службе Леклера: толстые стены хорошо глушили голоса, узкие окна находились под самым потолком, а единственный выход в коридор постоянно охранялся. Настоящей тюрьмой это место не было, но для человека, которого требовалось сохранить живым и оградить от разговоров без свидетелей, подходило достаточно хорошо.

По дороге попадались писцы, офицеры и слуги, занятые распоряжениями, которые ещё вчера исходили бы от Анри или хотя бы подтверждались его именем. Гаспар замечал их почти машинально. Гораздо сильнее бросалось в глаза другое: разговоры прекращались, когда он приближался. Прежде придворные тоже умолкали при появлении Грело, обычно потому, что не хотели подарить шуту материал для очередной насмешки. Теперь разговоры обрывались по другой причине. Люди уступали ему дорогу, кто-то ограничивался коротким приветствием, кто-то вовсе отводил взгляд. Никто не знал, что следует говорить человеку, который ещё вчера был рядом с королём.

На лестнице снизу донеслось несколько слов о старшей ветви и правах ближайших родственников. Говоривший заметил Гаспара и оборвал фразу. Его собеседник первым посторонился, освобождая проход; второй последовал его примеру.

Гаспар прошёл мимо, не замедлив шага. Подобные разговоры были неизбежны. Королевство не могло ждать, пока близкие Анри привыкнут к его отсутствию. Гарнизонам требовались распоряжения, послам — люди, способные отвечать от имени Короны, чиновникам — подписи, казне — основания выдавать деньги. Анри первым назвал бы безответственным того, кто решил остановить государственные дела из уважения к покойному королю. Гаспар знал это и всё равно с трудом переносил разговоры о степенях родства, начавшиеся спустя несколько часов после смерти.

— Не слушай их, — сказал Леклер, когда они свернули в следующий коридор. Матье шёл рядом, не ускоряя шага и не пытаясь заглянуть ему в лицо.

— Я не слушаю.

— Ты всегда хуже врёшь, когда не спал.

— Сегодня у тебя богатый выбор объяснений.

Оставшуюся часть пути они прошли молча.

У нужной двери стояли двое людей Леклера. Один отпер замок, коротко доложил, что пленник воды не просил и с караульными не разговаривал, затем пропустил их внутрь.

Белье сидел за простым деревянным столом. Камзол у него забрали вместе с поясом и сапогами, рубаху после обыска вернули. Запястья не были связаны, однако караульный находился достаточно близко, чтобы свобода движений оставалась условной.