Лириен Кейл
Бонус: Боль — мой язык

Боль — мой язык

Лето, еще полгода спустя или типа того

Рассвет над могилами

— Кассиан, ты с ума сошел? — всхлипываю я, глядя на него и на серое существо в переноске.

Он смеется, ставит переноску на пол и открывает ее. Я заглядываю туда и закрываю лицо руками от неожиданности и волнения. Из дырки высовывается лопоухая голова и смотрит по сторонам в расчете сбежать.

— С днем рождения, маленькая, — он аккуратно достает шиншиллу из переноски, пытается ее удержать в руках и протягивает мне.

Это слишком мило. Настолько, что я не могу сдерживать свои эмоции и слезы. Я беру эту тучку в руки и прижимаю к себе. Подхожу к Кассиану, он берет нас в свои объятия, и я продолжаю плакать.

— Я тебя очень сильно люблю, — бормочу я ему в грудь, всхлипывая. — Спасибо, Кассиан.

— Я тебя тоже люблю, Авви, — он целует меня в макушку и отстраняется. — Нам нужно их познакомить, идем. — Он тянет меня за собой к клетке с моим мальчиком. — Это девочка, кстати, подумал, что твоему зверьку скучновато одному.

— Возможно, — все еще всхлипываю я.

Я глажу пушистое тельце, которое все пытается вырваться из моих рук. Кассиан открывает дверцу клетки, и Тучка тут же выбегает и начинает бегать по комнате. Я отпускаю девчонку из рук и смотрю, как мальчик бежит к ней. Они принюхиваются друг к другу, и разбегаются в разные стороны.

— Как назовешь ее? — спрашивает Кассиан, устраиваясь рядом на полу.

— Корица, — не задумываясь, отвечаю я.

— Корица? — он удивленно приподнимает бровь.

— Да. Не знаю, это первое, что пришло мне в голову, — пожимаю я плечами.

Я завороженно смотрю, как серый комочек сама, без посторонней помощи, запрыгивает в клетку и тут же подбегает к миске, беря в передние лапки корм.

— Что ж, неплохое начало, — с усмешкой замечает Кассиан.

Тучка, недолго думая, забегает в клетку следом за Корицей. Я осторожно закрываю дверцу на защелку. Внутри тут же начинается важный процесс дележи. Тучка находит деревянную палочку и уверенно берет ее в лапки, но Корица тут же подбегает и нагло отбирает добычу. Мальчишка замирает, смешно моргает своими лопухами-ушами и покорно уступает, явно не понимая, что за странные дела творятся в его собственном доме.

Я звонко смеюсь, наблюдая за ними. Кассиан тихо хмыкает, протягивает мне руку, и я принимаю ее, и он мягко, но уверенно притягивает меня к себе, заключая в свои объятия. Его губы находят мои и накрывают их горячим поцелуем. Его губы находят мои и накрывают их горячим поцелуем. Я замираю на секунду, чувствуя, как его дыхание обжигает мою кожу, а потом подаюсь навстречу, отвечая на его поцелуй. Мои руки находят его плечи, пальцы впиваются в ткань рубашки.

Кассиан углубляет поцелуй, его язык проскальзывает между моими губами, исследуя, требуя доступа. Я открываюсь ему полностью, позволяя войти, позволяя взять то, что он хочет. Мой язык встречается с его, и между нами проскакивает искра, от которой у меня перехватывает дыхание.

Он обнимает меня крепче, одна его рука скользит по моей спине, прижимая ближе, другая находит мою шею, пальцы зарываются в волосы, слегка натягивая пряди. Это заставляет меня тихо застонать прямо в его губы, и его стон в ответ вибрирует между нами.

Я чувствую, как мое сердце колотится где-то в горле, как кровь приливает к щекам, делая их горящими. Мои ноги подкашиваются, и я полностью подаюсь в его объятия, позволяя ему держать меня.

Кассиан отрывается от моих губ только на секунду, чтобы перевести дыхание, и я слышу его хриплый выдох прямо у своей щеки. Потом он снова находит мой рот, но теперь его поцелуй перемещается ниже — к шее, к ключице, оставляя за собой горячий след.

Я запрокидываю голову, позволяя ему больше доступа, мои пальцы сжимают его волосы, притягивая его ближе. Каждый его поцелуй оставляет на коже мурашки, каждый вдох обжигает, каждое прикосновение заставляет вздрагивать.

— Авви, — его голос хриплый, низкий, прямо у моего уха. — Ты сводишь меня с ума.

Я не отвечаю словами, только сильнее прижимаюсь к нему. Его сердце бьется в такт моему, его руки скользят по моей талии, притягивая еще ближе, пока между нами не остается ни миллиметра пространства. Он поднимает меня на руки и несет в спальню.

Поставив меня на пол, он резким движением снимает с меня футболку. Затем он таким же резким движением снимает с меня трусики и швыряет меня на кровать. В одно мгновение он снимает с себя одежду и хватает меня. Я седлаю его, ввожу член в себя и начинаю двигать бедрами. Ладони Кассиана накрывают мою задницу, и начинает задавать темп. Он трахает меня или я его, в этот момент мы словно одно целое.

— Я не могу кончить, Кассиан, — шепчу я в его шею.

— Все хорошо, маленькая

Он продолжает насаживать меня на свой член, прижимая меня к своему телу. Кусает мою шею, крепче сжимает мою попку. Я напрягаю мышцы внутри так сильно, что Кассиан с рыком кончает в меня.

Властная пустота

Авви лежит подо мной, растрепанная, с красными щеками и припухшими губами. Я целую ее в висок, в веко, в уголок рта, в кончик носа. Она смеется тихо и устало, а ее голое тело все еще мелко дрожит.

Внизу грохочет входная дверь, Авви вскидывается и смотрит на меня широкими глазами. Она в панике хватает мою футболку, натягивает ее через голову, на ходу запрыгивает в шорты. Я лениво скольжу взглядом по ее бедрам — трусиков на ней нет, тонкая ткань шорт плотно облегает ее, и у меня снова сжимается в паху. Авви на бегу наспех поправляет растрепанные волосы, бросает на меня виноватый, растерянный взгляд и вылетает из спальни.

Внизу сразу начинается визг, топот, хор поздравлений.

Я неспеша поднимаюсь, иду в ванную. Включаю душ, стою под горячей водой, смываю с себя ее запах, хотя знаю, что он все равно въелся в кожу. Выхожу из душа, вытираюсь и одеваюсь.

Я выхожу в коридор. В доме стоит подозрительная тишина. Слишком тихая для четырех девчонок, которые минуту назад сносили первый этаж.

— Как думаешь, когда у них появятся дети? — доносится женский голос снизу. Кажется, это Триш.

Я спускаюсь по лестнице и замечаю, что они все сидят на полу в гостиной, тесно прижавшись друг к другу, и наблюдают за шиншиллами.

— Я... даже не знаю, — запинается Авви и тихо посмеивается.

Она часто смеется сейчас. Больше не было рецидивов. Сейчас у нее ремиссия, и она выглядит самым обычным человеком. В ее глазах всегда блеск, а также нескрываемое желание меня.

Я стою у стены, скрестив руки на груди, и смотрю, как они впятером сидят у клетки и разглядывают комочки, и в моем сердце растекается что-то теплое.

— Вставай, идем открывать подарки, — тянет ее за руку Дейзи.

Девушки поднимаются на ноги, и Авви покорно следует за ней. Я стою у стены уже минут пять, но они меня будто не замечают. Наконец, одна за другой они поворачиваются и видят меня.

— Боже, Валент, — вздрагивает Брук, прижимая руку к груди. — Как Рори живет с тобой?