Светлана Владимировна Буслаева
Былички и бывальщины
Истории о встречах с нечистой силой

© Буслаева С.В., текст, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Может, скажет кто: «выдумки все это…»

Может, скажет кто: «Выдумки все это».

А только старые люди зря не говорили.

В каждом месте свой хозяин есть, и с ним лучше жить в мире.

Окружающий мир у древних славян персонифицировался в конкретных формах и персонажах, в образах духов воды и леса, дома и бани и т. д. Наши предки поэтизировали силы природы, потому особое место в народном творчестве занимали рассказы о сверхъестественных существах, духах, ведьмах, колдунах, оживших покойниках и кладах.

Издавна человек жил не один. Или так ему, по крайней мере, казалось.

Стоило выйти в поле, войти в темный лес, задержаться у реки или остаться ночью в пустой избе, как мир дышал и оживал. Рассказы о встрече человека со сверхъестественными силами не просто страшные истории, чтобы скрасить вечер, а отражение мифологических представлений, корнями уходящих в древность. В преданиях и легендах выразились порой невероятные представления славян о природе, судьбе, жизни, смерти и устройстве мира.

У каждого села, каждой улицы, каждой семьи были свои истории о том, что случилось «вот тут, за овином[1]», «в ту зиму», «с нашим соседом». Народ чувствовал потребность сохранить память и понимание мира. Постепенно рассказы о встречах с нечистой силой сложились в особый жанр устной несказочной прозы – былички и бывальщины. Исследователи объединяют их в круг демонологических рассказов.

Быличка – устный рассказ-воспоминание о якобы случившемся сверхъестественном явлении о встрече с духом природы, с домовым, банником или иным существом из потустороннего мира. Термин вошел в научный обиход лишь в первой половине XX века. По смыслу он близок к старинному «бывалка», которое В. И. Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» определял как рассказ «не вымышленный, а правдивый, но сбыточный, несказочный». Позднее братья Б. М. и Ю. М. Соколовы, записывая фольклор белозерских крестьян, переняли живое народное слово и ввели его в практику русской фольклористики.

Бывальщина же – рассказ-быль, тоже связанный с персонажами низшей мифологии (лешими, водяными, русалками, овинниками, чертями, ведьмами, колдунами, оборотнями, покойниками). В бывальщинах сильнее ощутим художественный вымысел, но сохраняется акцент на достоверности.

К быличке относят житейскую историю, осмысленную как следствие контакта со сверхъестественным. О пережитом рассказывает очевидец, и в этом – главное ее отличие от бывальщины. Если в быличке звучит «со мной было», «я видела», «у нас в избе», то в бывальщине чаще услышишь: «соседу явилось», «у одной бабы случилось». Но границы нередко размыты, потому в научных каталогах их часто объединяют.

В отличие от сказки, где с первых слов ясно, что перед нами – вымысел, быличка существует в контексте повседневности. Она не ограничена строгим сюжетом, может быть короткой репликой, замечанием, суеверной приметой, а может разрастись до подробного рассказа. Чем больше в ней деталей и развернутых описаний, тем ближе она к бывальщине. Но неизменно одно: вера. В быличку верит и тот, кто рассказывает, и тот, кто слушает. В ней всегда подчеркиваются приметы действительности: называются реальные места, временной или исторический период, а также реальные люди.

Потому быличка носит свидетельский характер. Ведь ее герой не богатырь и не царевич, а свидетель, лирический центр повествования, со страхом, растерянностью и искренней верой в увиденное. Образ нечисти чаще остается неопределенным: его не называют прямо, словно опасаясь привлечь внимание, а передают через звук – храп, шорох, свист – и через прикосновение, холод, запах. В этом угадывается древняя вера в запрет на именование нечистой силы.

Таинственность, тревожное ожидание, трагический или пугающий финал – все это отличает былички и бывальщины от иных форм устного слова. Но почему же люди так искренне верили в эти сюжеты и передают былички из уст в уста по сей день?

Для наших предков рядом с видимым существовало невидимое, и от него можно было ожидать чего угодно. Быличка и бывальщина предупреждали, передавали знания о возможных опасностях от сверхъестественных существ, учили осторожности и уважению к границам «чужого» пространства.

Обычно такие рассказы складываются в тематические циклы: о духах природы, о домашних духах, о волшебных существах и кладах, о мертвецах, ведьмах и колдунах, о чёрте и прочей нечистой силе. Особенно многочисленны истории о леших, водяных, русалках, банниках и дворовых – тех, с кем человек сталкивался в поле, в лесу, на реке и повседневном труде. Именно среди привычных забот незримое оказывалось ближе всего. Потому сюжеты быличек рождались из жизни – рядом с человеком, шаг за шагом сопровождая его от порога избы до лесной опушки и обратно.

Встреча с лешим

Есть звериные тропы, есть птичьи, а есть такие, что самому хозяину лесному принадлежат. Про него и сказывают чаще всего – про лешего.

Среди духов природы леший самый приметный. Сколько лесов стоит, столько и рассказов о нем ходит. В одной стороне его лешим кличут, в другой – лешаком. Где-то скажут просто – лесной, а иной старик уважительно назовет: дед, дедушко, хозяин, лесной соседушко, лесовой. Имен много, да суть одна: он в лесу главный.

Бывает, в быличке и имени его не произнесут – только намек дадут: кто-то свистнул не по-человечьи, кто-то тропу спутал, кто-то хохотнул за спиной. И сразу ясно: непростой это дух, не ветер шалит. Да только не всегда поймешь, леший ли то, чёрт иль бес. Потому и смешиваются в народной памяти образы: где мрачный смех, где путаница, где беспричинный страх, там и нечистая сила кроется.

Говорили, леший может ростом с сосну стать, а может – с травинку. Может голосом знакомого окликнуть, может в чаще завести так, что кругами ходить будешь до ночи. Он зверю – брат, птице – товарищ, а человеку – испытание.

Так и живет лесной хозяин в рассказах – невидимый, но всеведущий. И прежде чем в чащу ступить, советовали: поздоровайся с лесом по-хорошему да не шуми попусту. Лес любит уважение, а хозяин его – порядок.

Что о лешем говорят былички

«В лесу тоже хозяин есть, леса без хозяина не бывает…»

«Леший, говорят, есть, но кто его знает. Чё-то кажется постоянно. Какой-то там мужик бродит, такой лесной, длинноногий…»

«В лесу – дед хозяин, заведет, что и не выйдешь. Чтобы не заблудиться, нужно переобуться [надеть правый ботинок на левую ногу, левый – на правую]».

«Как-то я один раз запуталась сама. Пошла клубнику собирать, вроде дорогу хорошо знала, а свернула с тропинки-то, заплуталась. Начала молитву читать. Кто-то захохотал тут же. Опять читаю молитву. И вдруг дорога образовалась. Смогла выйти».

Заблудившись в лесу, путник переобувал лапти с левой ноги на правую, а одежду выворачивал наизнанку. То же проделывали, когда искали в лесу пропавших детей или скот. При этом выворачивать одежду в доме – плохая примета. Даже в современном мире слышны отголоски веры в обряды выворачивания. Кто из нас не слышал: если перебежала дорогу черная кошка, нужно постучать по дереву или плюнуть через плечо? Люди воспринимали дорогу как часть иного мира и ради освобождения выворачивали одежду.

«Говорят, леший кричит в лесу. У меня брат с мужем пошли как-то по смородину, на Гришкин скол. Заходят в лес, ходят, смородину собирают. Заблудились, с утра ушли, и все нет. Потом они показывали то место. Леший водит, говорят. Сколько они ни ходили, смородины не смогли найти. Кругом хмель да черемуха. Дойдут до черемухи, а выйти не могут. На черемухе запятнали – шесть раз доходили до нее. И деревьев нет больше вокруг. Муж рассердился: „Выворачивай, Гриш, рубаху!“ Вывернули и вышли. Штаны, рубахи – все вывернули. Весь день ходили, а смородины чуть на донышке у них было…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Овин – крестьянское строение для сушки снопов пшеницы или ржи перед молотьбой. – Здесь и далее – примечания редактора.

Вернуться