Максим Флат
Своей тропой

Пролог

Ударом отвечая на удар,

Слова лакуны занимают смело,

Вот стих родился — драгоценный дар:

Я пустоту в посланье переделал.

I. Дом, которого нет

Отцу

На памятнике просишь написать

Строку: «Судьба меня хранить устала»,

Показываешь старую тетрадь

Стихов, которым отдано немало.

Мы редко говорили по душам,

Ругались больше, словно мы чужие.

Привык ты делать всё, что можно, сам,

И не нужны советы никакие.

Мощён утратами и горестями путь,

Хоть радости на нём бывали тоже.

А жизнь идёт, текучая, как ртуть,

И что-то непременно, да тревожит.

Своё ты поколенье пережил,

И выглядишь моложе лет на двадцать,

Сказать не повернётся «старожил»,

И можешь пошутить и посмеяться.

Пускай тебя судьба ещё хранит,

Пока желанье есть дышать и строить.

Крест металлический, я помню, не гранит,

Хоть это пусть тебя не беспокоит.

Дверь в лето

На тихом озере с утра

Смотрю на поплавок,

И память, что ко мне добра,

Ведёт в тот уголок,

Где вся родня была жива,

Ловились окуньки,

Косилась на зиму трава,

Смеялись мужики.

Стоял наш дом и цвёл наш сад,

Коты ловили крыс,

И был всегда я лету рад,

Звала там неба высь.

Гроза и гром гремели там,

Росли грибы потом,

И сколько дней осталось нам —

Не думали о том.

Нас раскидало по земле,

И многих нет теперь…

В туманной предрассветной мгле

Нашёл я в лето дверь.

Летняя кухня

Свет дробится о сада листву,

Он мозаикой лёг по столу —

Бесконечный фрактальный узор,

Строгим линиям явный укор.

Дикой яблони падает цвет —

Лепестками украшен обед.

Под навесом семьи голоса,

И незваная гостья — оса.

Лук-батун, соль, картошка и хлеб,

И консерва с названием «Хек».

Фиолетовой браги стакан —

Старт застолью торжественно дан.

Тихо бродят по тропкам коты,

Мягких лап оставляя следы.

Вольный ветер резвится кругом,

И стоит за спиной старый дом.

Реквием по лету

Пространство до краёв наполнено мечтой,

О солнце и малиновом варенье (непременно),

Застыл июль тягучей теплотой,

И сено в памяти пахуче и нетленно.

Болят фантомные мозоли от пилы,

От вил, лопат, от грабель и от тяпок.

Улыбки девушек, что были так милы,

И не носили летом лишних тряпок

Мне греют душу в холода теперь.

Всё предвещает — скоро снегопады,

Мороз и лёд стучатся в нашу дверь,

И нету никакой для них преграды.

Прощай же, лето, встретимся ли вновь?

Увижу ли твои рассветы и закаты?

Воспоминанья, оживая, греют кровь,

И в грудь стучатся гроз твоих раскаты.

II. По дороге к Горе

Гора

Нет, никогда подошва не ступала

Моя на камень твой и пыль дорог твоих,

Но в сердце ты давно уже стояла,

Горя огнём обителей своих.

В житейских бурях, суетных и страшных,

Меня спасал твой тихий разговор,

О мелочах, казалось бы, неважных;

О вечности и жизни вечный спор.

Ты подавала хлеб мне в день голодный,

Поила в жажду ключевой водой,

Хоть не был я на склонах благородных,

И скал твоих не видел над собой.

Хоть горек час, и больше не стремится

Душа увидеть рыбаков Горы,

Твой свет в беседах наших сохранится

В дни этой грозной роковой поры.

Горный

Тень радугу режет наотмашь —

Уж солнце садится за кряж.

Оставлен давно за спиною

Холодного озера пляж.

Оставлены го́рода будни,

Бетонных тенет суета,

Оставлены близкие люди,

Но не подступает тоска.

Мы мерно идём друг за другом

(Съедают дорогу следы),

Качаясь при шаге упругом,

Считая остатки воды.

И радостна эта усталость —

Последний к стоянке бросок.

Над нами деревья и скалы,

Бескрайнего неба кусок.

Под нами поток горной речки,

Что камни ломает шутя,

Ступаем мы все без осечки,

Лишь бегает чьё-то дитя.

По тоненькой нитке-тропинке —

Рукой до обрыва подать —

Шагаем мы посерединке,

И дышит в душе благодать.

Величием гор напоённый,

Я завтра в столицу вернусь.

Не скоро поселится в сердце

Привычная городу грусть.

Пилигрим

Паутина дорог, как знак,

И в Ферроле встают корабли.

Нужно сделать сейчас шаг

До громады Сантьяго вдали.

Он идёт не щадя ног,

От Пути не сводя глаз.

Рад, что всё же пойти смог

В самый первый и важный раз.

Он шагает и дышит в такт,

Разговоры ведёт с Ним,

Хочет дальше идти так,

По согласию с сердцем своим.

От порога к порогу пешком,

Он ракушкам ведёт счёт.

И за каждым пути вершком

Утешения Матери ждёт.

«Вот горная тропа вдоль пропасти идёт…»

Вот горная тропа вдоль пропасти идёт,

К скале прижавшись, воду пьём устало,

По километру — уговор, меняем свой черёд,

Шагаем в такт до нового привала.

«Помилуй, Господи» доносится до нас —

Слова молитвы возвращают горы,

Себя сейчас я вижу без прикрас,

А ночью будет время разговоров.

Там где-то впереди кипит вода в котлах,

Нас ждут палатки, рюкзаки и ужин,

И я костром давно уже пропах,

И телефон совсем уже не нужен.

Вернусь я в город, странный и худой,

Людей вокруг совсем не понимая,

Вернусь в бетонный дом, с невкусною водой,

Но буду помнить отголоски рая.