ЖОРА ХАРАКС
ГРААЛЬ: ТРЕТИЙ КРЕСТ

ПРОЛОГ

ЖОРА ХАРАКС

ГРААЛЬ: ТРЕТИЙ КРЕСТ

ЧАША

Вначале была Чаша.

Не золотая.

Без бриллиантов.

Без рубинов.

Без надписи:

«Святой Грааль. Не трогать руками».

Просто чаша для вина.

Таких в старом доме могло быть несколько. Из одной пили. В другую наливали. Третью разбивали, после чего хозяин некоторое время выяснял, кто виноват.

Но эта, если верить преданию, оказалась на столе во время Тайной вечери.

Из неё пил Христос.

На следующий день его распяли.

И с этого момента простая чаша перестала быть простой.

Что случилось с ней потом, никто достоверно не знает.

Это обстоятельство человечество никогда особенно не останавливало.

Когда люди не знают ответа, они начинают рассказывать истории.

Когда история достаточно хороша, её пересказывают детям.

Потом внукам.

Потом записывают.

Потом переписывают.

Потом начинают спорить, кто переписал неправильно.

А ещё через несколько веков убивают человека, который утверждает, что знает правильный вариант.

Так приблизительно и рождаются великие тайны.

По одной легенде, Чашу сохранили ученики Христа.

По другой — в неё собрали кровь распятого Спасителя.

По третьей — она много лет оставалась в Иерусалиме.

По четвёртой — почти сразу отправилась в далёкий путь.

Позднее появилось слово Грааль.

И всё стало значительно сложнее.

Грааль искали в Британии.

Во Франции.

В Испании.

В Италии.

На Востоке.

Его помещали в замки, монастыри, пещеры, подземелья и на острова.

Иногда одновременно.

Это было неудобно для географии, но очень полезно для легенды.

За Чашей отправлялись рыцари.

Её хотели короли.

О ней писали монахи.

Её искали авантюристы.

Учёные доказывали, что предыдущие искатели были глупцами.

Следующие учёные доказывали то же самое о них.

Мошенники вели себя практичнее.

Они просто находили Грааль.

Иногда по два раза.

Но была ещё одна история.

Менее знаменитая.

В ней не было круглого стола, прекрасных дам и рыцарей в сияющих доспехах.

Зато было море.

Крым.

И человек по имени Андрей.

Христианское предание связывает апостола Андрея Первозванного с землями вокруг Чёрного моря.

Где именно он проходил?

Спорят.

Когда?

Спорят.

Доходил ли до тех мест, которые позднее назовут русскими землями?

Спорят особенно громко.

История любит документы.

Предание любит память.

А память редко носит с собой паспорт с отметками о пересечении границы.

Но одна старая легенда утверждала:

Андрей пришёл в Крым с моря.

И принёс Чашу.

Ту самую.

Доказательств этому не было.

Это очень важно.

Не было документа, написанного рукой апостола.

Не было надписи:

«Чаша Тайной вечери. Получена от Андрея. Число. Подпись».

Не было свидетеля, которого можно вызвать в суд.

Была только история.

А история жила.

Она рассказывала, что Чашу не выставили в храме.

Не украсили золотом.

Не показали толпе.

Её спрятали.

Точнее, спрятали не только её.

Спрятали знание о ней.

Кто-то очень давно понял простую вещь.

Если один человек знает всё, достаточно поймать одного человека.

Если всё записано в одной книге, достаточно украсть одну книгу.

Если существует одна карта, достаточно найти одну карту.

Если есть один главный хранитель, достаточно заставить говорить одного хранителя.

Следовательно, не должно быть ни главного хранителя, ни полной карты, ни общей книги.

И ни одного человека, который знает всё.

Один знает, от кого принять.

Другой — кому передать.

Третий подтверждает право.

Четвёртый хранит предмет.

Следующий знает только предыдущего.

Предыдущий может не знать следующего.

Неудобно?

Очень.

Разумно?

Возможно.

Надёжно?

Судя по тому, сколько веков люди искали Грааль, — значительно надёжнее большинства государственных архивов.

Оставались слова.

Всего четыре:

МОРЕ.

КАМЕНЬ.

ВОДА.

ГОРА.

И знак.

Дуга.

Три точки.

Что означали слова?

Никто уже не знал точно.

Море могло быть морем.

Камень — камнем.

Вода — водой.

Гора — горой.

Это было бы слишком просто.

А древние тайны простоты не любят.

Особенно когда за их объяснение берутся потомки.

Прошли столетия.

Крым принадлежал одним.

Потом другим.

Потом третьим.

Приходили греки.

Римляне.

Византийцы.

Татары.

Турки.

Русские.

Каждый новый хозяин полуострова был уверен, что теперь Крым наконец принадлежит правильно.

Крым по этому поводу в основном молчал.

Море тоже.

Строились города.

Разрушались города.

Появлялись монастыри.

Исчезали монастыри.

В скалах вырубали храмы.

В храмах менялись молитвы.

На дорогах менялись армии.

Люди говорили на разных языках, поклонялись разным правителям и убивали друг друга по совершенно разным причинам.

Со стороны результат выглядел удивительно одинаково.

А Чаша, если верить легенде, оставалась.

Не обязательно в одном месте.

Наоборот.

Место было опасно.

Место можно найти.

Поэтому Чашу передавали.

От человека человеку.

Из поколения в поколение.

Иногда на десять лет.

Иногда на всю жизнь.

Иногда всего на один день.

Хранителю нельзя было считать её своей.

В этом заключалось главное правило.

Не потому, что Чаша принадлежала кому-то другому.

А потому, что она не должна была принадлежать никому.

Отсюда появились три слова:

НЕ ВЛАДЕЙ. ХРАНИ.

Правило было прекрасным.

Следовательно, люди регулярно его нарушали.

Потому что человек охотно соглашается хранить чужое.

Особенно после того, как убедит себя, что чужое на самом деле его.

Один хранитель хотел показать Чашу людям.

Другой — спрятать навсегда.

Третий — передать церкви.

Четвёртый — государю.

Пятый считал, что только он понимает, насколько опасны первые четверо.

Именно с пятого обычно начинались неприятности.

Потому что настоящая опасность заключалась не в человеке, который спрашивал:

«Где Чаша?»

Гораздо опаснее был человек, говоривший:

«Я знаю, что с ней надо сделать».

Прошли ещё века.

Появился пар.

Потом электричество.

Телеграф.

Телефон.

Автомобиль.

Фотография.

Люди научились пересекать море быстрее.

Передавать сообщения дальше.

Печатать книги тысячами экземпляров.

Убивать друг друга с расстояния, которое раньше считалось вполне безопасным.

Наступил двадцатый век.

Можно было ожидать, что древние легенды наконец оставят в покое.

Но для этого пришлось бы слишком хорошо думать о человечестве.

Весной 1911 года археолог Григорий Лавров работал в Крыму.

Он был человеком образованным.

Терпеливым.

Недоверчивым.

И обладал качеством, крайне полезным для науки и чрезвычайно опасным для самого учёного:

если две вещи не сходились, он не успокаивался, пока не понимал почему.

Лавров не искал Святой Грааль.

Во всяком случае, сначала.

Он изучал старые записи.

Археологические отчёты.

Частные письма.

Церковные предания.

Одно забытое архивное дело.

Несколько фотографий.

И странный серебряный знак, появлявшийся там, где его быть не должно.

Постепенно в бумагах начали повторяться четыре слова:

МОРЕ.

КАМЕНЬ.

ВОДА.

ГОРА.

Лавров решил, что перед ним маршрут.

Это было естественно.

Четыре точки всегда хочется соединить линией.

Особенно учёному.

Особенно если рядом лежит карта.

Он соединил.

Получилась красивая дорога.

Почти убедительная.

И совершенно неправильная.

Лавров понял это не сразу.

Сначала поехал на море.

Потом искал камень.

Потом воду.

Потом гору.

Чем больше находил, тем хуже сходилась схема.

Нормальный человек решил бы, что ошибся.

Археолог решил проверить ещё раз.

Потом ещё.

А потом перестал искать дорогу.

И начал искать людей.

В одной из последних записей он написал:

«Не путь апостола».

Ниже:

«Мы всё время ищем место. Ошибка».

И ещё:

«Нужно понять не куда передавали. Кому».

После этого кто-то начал следить за Лавровым.

Кто-то вошёл в его комнату.

Кто-то перебрал бумаги.

Ничего ценного не взял.

Это было плохим знаком.

Воры, которые не берут деньги, обычно приходят за вещами значительно дороже денег.

Или значительно опаснее.

Лавров продолжил.

Он нашёл старую фотографию.

Нашёл фамилию.

Нашёл связь между тремя свидетельствами, которые прежде существовали отдельно.

Археологическим.

Семейным.

Церковным.

И понял ещё одну вещь.

Чашу не следовало искать.

Её уже нашли до него.

Нужно было найти человека, который знал, что произошло потом.

За несколько дней до смерти Лавров сказал одному священнику:

— Я думал, что восстанавливаю дорогу.

— А теперь?

— Теперь понимаю, что восстанавливаю цепь.

— Есть разница?

Лавров посмотрел на него.

— Огромная.

— Какая?

— Дорога ни в чём не виновата, если по ней идёт убийца.

Священник посоветовал остановиться.

Хороший совет.

Лавров его не послушал.

Тоже вполне обычное поведение для человека, который почти нашёл ответ.

В ночь перед смертью он долго работал.

На столе лежали бумаги.

Фотография.

Карта.

И серебряный перстень с тёмным камнем.

На перстне был старый знак.

Дуга.

Три точки.

К Лаврову пришёл человек.

Они были знакомы.

Поэтому археолог открыл дверь.

Поэтому не позвал на помощь.

Поэтому сначала они разговаривали.

О чём — никто не слышал полностью.

Только несколько фраз.

— Вы должны остановиться.

— Поздно.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Теперь понимаю.

— Тогда тем более.

Потом раздался шум.

Стул упал.

Что-то тяжёлое ударилось о стол.

Перстень оказался в чужой руке.

Лавров схватил человека за пальцы.

Серебро треснуло.

Маленький кусок упал на пол.

Через несколько минут археолог лежал неподвижно.

Рядом валялось тяжёлое бронзовое пресс-папье.

Оно много лет удерживало бумаги от ветра.

В ту ночь ему нашли другое применение.

Убийца забрал документы.

Осмотрел комнату.

Передвинул тело.

Унёс то, что считал опасным.

И ушёл.

Он был умным человеком.

Образованным.

Осторожным.

Он предусмотрел почти всё.

Такие люди совершают самые интер