Дарья Глебова
Драгоценный мой предатель

Глава 1.

Стою посреди спальни и смотрю на распахнутый шкаф мужа. Рубашки висят ровными рядами, белые, голубые, в тонкую полоску. Каждая выглажена так, будто её только что принесли из ателье. Игорь любит порядок, а вернее, требует его от меня. Иногда мне кажется, что я глажу не рубашки, а довожу до идеала себя, чтобы не раздражать мужа.

— Ладно, - говорю я вслух, обращаясь то ли к шкафу, то ли к самой себе. Мой голос звучит чужим в пустой квартире. - Генералить в свой день рождения. Логично, Кать. Очень логично.

Дурацкая привычка. Когда внутри слишком много всего, руки сами тянутся что-то делать. Перебирать, складывать, намывать. Будто, разложив по полочкам носки, можно так же разложить по полочкам собственную жизнь, в которой уже давно никто ничего не складывал. А раскладывать есть что. Ох, есть.

Мне исполнилось тридцать четыре года, и каков итог? Тринадцать лет брака, девятилетний сын гостящий у моей мамы. Сегодня уезжая к бабушке он шепнул мне:«Мам, ты у нас красивая». И у меня тогда защипало в носу, когда мне в последний раз что-то подобное мне говорил мой муж, я уже и не помню. Но! Он пригласил меня на ужин в ресторан сегодня вечером. Игорь сказал об этом неделю назад, на бегу, где-то между «передай соль» и «я опаздываю»:

— В субботу в семь. Там где мы когда-то любили сидеть.

Я тогда чуть не уронила чашку. Кофе плеснул через край и обжёг пальцы, а я даже не заметила.

«Где мы любили сидеть.» Господи, сколько же я не слышала от него подобной формулировки, мы, любили, вместе. Эти слова за последние годы как-то сами собой выскользнули из нашего общего словаря.

Мы не были там сто лет. Все никак не находилось время на ужин вдвоем. Игорь всегда работал. Сначала менеджером, потом начальником отдела, потом коммерческим директором. И все это в компании моего отца. Возвращался поздно, целовал в щёку перед сном. Иногда мне казалось, что это даже не поцелуй, а так, отметка в табеле. Расписался и пошёл спать. Ни претензий, ни вопросов.

И вдруг ресторан «где мы любили сидеть»! Эти простые слова всю неделю крутились у меня в голове, как заевшая пластинка. Я ловила себя на том, что улыбаюсь у плиты. На том, что по ночам прокручиваю в голове, что надену, как сделаю причёску, что скажу.

Дурочка. Тридцатичетырёхлетняя дурочка с сединой у виска, а внутри всё та же двадцатиоднолетняя, которая ждала его на лавочке у универа и считала минуты до того, как он покажется из-за поворота.

Я выдохнула и взялась за дело.

Сняла свитера с верхней полки, пусть подышат, пахнут уже больше шкафом, чем шерстью. Отодвинула коробку с галстуками, которые он почти не носит, теперь же модно без галстука, теперь у них, у директоров, всё неформально. Провела рукой за рубашками, у самой стенки шкафа, мало ли что туда упало. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое.

Маленькое, обтянутое чем-то мягким. Что за ерунда?

Медленно, как сапёр, я потянула это что-то на себя. Тёмно-синяя, квадратная бархатная коробочка для ювелирного украшения. Я вынесла её на свет, к окну. И встала перед окном, как дура, не в силах открыть. Я присела на край кровати, поставила коробочку себе на колено и долго смотрела на неё. Какая-то часть меня уже всё знала, и эта часть уже трепетала от счастья и облегчения. Ну вот же, оказывается, не зря я ждала, не зря складывала свои чувства в дальний ящик и закрывала на ключ.

Щёлкнул замочек. Я ахнула! Это были те самые серьги!

Полгода назад мы шли мимо ювелирного магазина, после кино, кажется, мы тогда впервые за год сходили в кино, и я была такая счастливая, что даже взяла его под руку, как когда-то. Бриллианты-капли на тонких золотых нитях, будто кто-то застеклил две слезы. Я остановилась всего на секунду, а Игорь усмехнулся и сказал тем самым тоном, от которого у меня внутри что-то сжимается: