Дмитрий Подшивалов
Проклятое место

«Проклятое место»

Сентябрь в Аскулах пахнет сырой землёй и забвением. Я приехал сюда не за легендами — я приехал за фактами. Как краевед-любитель, я хотел написать статью о вымирающих поволжских деревнях. GPS показывал, что до села — три километра, но навигатор вдруг сошел с ума. Стрелка начала вращаться вокруг своей оси, а потом экран погас.

— Только не через Гасильный овраг, — буркнул дед на заправке в Сосновом Солонце, когда я спросил дорогу. — Там шутенький шалит. Езжай по старой гати, через березняк.

Я не верю в шутеньких. Я верю в гнилые доски.

Дорога в Аскулы действительно напоминала путь в другое измерение. «Нива» прыгала по колдобинам, а потом лес резко расступился. Тишина. Не мёртвая, а плотная, звенящая. Птицы здесь не пели. Репейник стоял стеной — сухой, колючий, выше крыши машины. Казалось, он специально вырос так, чтобы скрыть дома от посторонних глаз.

Первого жителя я увидел через двадцать минут. Это был старик, рубивший дрова. Увидев мою машину, он не удивился. Только сплюнул.

— Из города? — спросил он, не здороваясь.

— Из Самары. Пишу про историю мест.

Старик усмехнулся, обнажив металлические зубы.

— Историю... Ну пиши. Только ночевать тут не оставайся. Земля наша приезжих мужиков не любит. Особенно таких... грамотных.

— Почему? — спросил я, доставая блокнот.

— Грех тут старый, — он вытер лоб грязной ладонью. — Поп местный, когда красные пришли, сам колокола сбрасывал, храм рушил. Сказал: «Нет Бога». На седьмом поколении проклятие. Мужики у нас долго не живут. Кто в проруби тонет, кто в собственном дому угорает, а кто просто в лес за грибами уйдет — и с концами. В Гасильном овраге их шутенький кружит, пока силы не кончатся.