Юрий Коньшин
Октябрь

«О, друг мой милый...»

О, друг мой милый, сколько зим

Я любовался белым светом,

Вообразив себя поэтом,

И я реки чувств зазря пролив.

Боготворил я степь и небо,

Купался в фонаре луны,

Хоть реки чувств еще полны,

Моя любовь, увы, не вы.

Не вы – надежда и отрада,

И нежность ваших алых губ

Не опьянит меня усладой,

Я избавляю вас от пут.

Избавлю вас от всех иллюзий,

Что подарил вам ненароком,

Истомой, данной нам пороком,

Ведь это все – усмешка Рока.

И хоть метелит сердце стужа,

На чувствах не поставлен крест.

Я в поисках других невест,

А вы – любовника и мужа.

«Кашары»

Вот моя малая родина:

У речушки столпились дома,

И парит над землей, огородами,

Круглолицая дева — луна.

То укроется тучкою летнею,

То покажется в полной красе.

А дома, окруженные плетнями,

Тихо дремлют в ночной тишине.

То залают, цепями залязгают

Псы в дворах, охраняя покой,

То соседи попойкою праздною

Всех разбудят хмельною гурьбой.

А под утро забудется родина

В сладкой неге короткого сна,

И уйдет за бугор огородами

Круглолицая дева — луна.

«Не буди меня...»

Не тревожь меня, заря-голубка,

Не буди ты юношу росой.

Пусть твоя малиновая юбка

Пахнет свежескошенной травой.

Улыбнется солнце из-за леса,

Воздух заискрится тишиной.

Не буди ты юношу-повесу,

Утомлен цыганки-ночи ворожбой.

«Рассыпав позолоту дня...»

Рассыпав позолоту дня,

Даря листве медалей бремя,

Осенняя пора, придя,

За летом плотно закрывает двери...

«К морю»

Восходит солнце над бесчувственной равниной,

Стучат колеса по железному пути.

Годами я испачкался, как глиной,

И сердце ротором стучит в груди.

Заря — как буфер перед новым боем,

Что нам готовит суетливый день.

А дом и обязательства конвоем

Повсюду следуют за мной, как тень.

И вот, пока мерцают в небе звезды,

Я в тамбуре курю один,

Пишу стихи, надеюсь, что не поздно,

И ожидаю в гости сильфов и ундин.

«Любовь вампира»

Укроюсь покрывалом сумрака и тлена,

Чтоб больше не познать твоей любви.

Чтоб не бурлили эти чувства в венах,

И, уходя, я замечу следы.

Сожгу мосты, чтоб больше не поддаться:

Влеченью, похоти и голоду сердец.

Я больше не хочу за жизнь твою бояться.

За что смеется надо мной творец?

Зачем послал вампиру искушенье?

Любовь для кровожадной силы тьмы.

Как будто колдовское наважденье,

Меня пленили твои нежные черты.

И пульса нить опять меня волнует,

Но твоей жизни путь не оборву.

И на рассвете превращусь в золу я,

Ведь без тебя я жить уж не смогу...

«Морозец, сугроб, избушка...»

Морозец, сугроб, избушка,

из трубы стрелою дым,

и в окно глядит старушка

на дорогу: там, где сын,

поспешая, мчит на санях,

в отчий дом вернулся он.

Подготовь живее баню

сим январским вечерком.

«Живу стремлением одним...»

Живу стремлением одним:

Чтобы дойти до точки с запятою

И, чтоб серебряной стрелою,

Умчать в незримый мир.

Сменить свой облик, стать другим —

Хоть камнем или ветром в поле,

Грибом или цветком алоэ,

Но не поэтом, вечно молодым.

Живу стремлением одним...

«Мне часто грезится ковыль...»

Мне часто грезится ковыль.

В часы безумного томленья,

Когда сжигает настроенье

Осенних улиц грязь и пыль.