Марина Целовальникова
Осознание в моих снах

Глава

Игнис

Пот стекал по его подкачанному телу. Он занимался уже несколько лет, и только это его обычно успокаивало. В зале уже привыкли к его необычной внешности. Ему это нравилось — больше, чем следовало. Ignis, как он себя называет, давно пытался смириться с собой. Получалось не всегда.

Когда он закончил школу, то сразу уехал в другой город от родителей — не смог терпеть их горестные взгляды и последние слова матери.

Раздражение нарастало. Он печально вздохнул, вспомнив родителей. Закончив заниматься, он направился в душ, чтобы смыть с себя липкую досаду и последствия занятий. Прохладная вода лилась как осенний дождь. Ignis стоял, закрыв глаза и запрокинув голову вверх, подставив своё изуродованное лицо прохладной воде.

Думая о прошлом, душа так болела, что невозможно было жить. На плаву его держало только то, что во снах он может жить так, как не может в реальности.

«Если было бы можно, я бы остался в этих снах», — думал Ignis, смотря на себя в зеркало в раздевалке зала. Он провёл пальцами по своим пухлым губам, которые изуродованы шрамом, просекающим обе губы. Его глаз не открывается до конца, вся левая сторона лица в шрамах от ожогов. Тронул щёку — почти не чувствует. Лицо как воск: там, где горело, кожа онемела.

Он убрал руку и с раздражением взглянул на своё отражение. Вздохнув, отошёл от зеркала. Натянув своё пальто, пригладил свои чёрные мокрые угольные волосы назад. Хоть его лицо и было изуродовано, он убирал волосы назад. Он не прятался как трус. Ведь он теперь мог ответить на издевательства.

Идя по осеннему парку, он думал только о снах.

— Эй, придурок, куда прёшь? Ох ты блин, какой кошмар…

Какой-то мужик врезался в него.

— Какие-то проблемы? — Ignis посмотрел на него и не отвёл взгляда.

— Уродец. Не выходи на улицу, — бросил незнакомец, шагая прочь.

И без того ужасное настроение стало ещё хуже.

«Что за дебил? — думал парень, смотря удаляющемуся мужчине вслед. — Жаль, что не вдарил ему по первое число». Челюсть свело от злости. Ignis зажмурился.

Развернувшись, он продолжил свой путь домой. Дело близилось к вечеру.

Раздался звонок. Снова мать.

«Сколько можно».

— Да.

— Женя.

— Я не Женя.

— Хорошо.

Пауза. В трубке — телевизор. Что-то бормочет, ровно, без смысла, как дождь по жестяному отливу. Она не выключила его, чтобы поговорить.

— Что ты хотела?

— Ничего. Позвонила.

— Просто позвонила.

— Ну а что, нельзя?

Он молчал. Она тоже. Телевизор бормотал.

— Отец на даче, — сказала она наконец, будто это что-то объясняло. — Крышу чинит. Ты бы помог.

— Я далеко.

— Я знаю, что далеко.

И опять тишина. Он слышал, как она закурила — щёлкнула зажигалка, коротко, привычно. Она бросила курить лет десять назад.

— Мам.

— Что.

— Ты куришь?

— Тебе-то что.

Он хотел сказать что-то резкое — и не сказал. Злость стояла в горле, как ком.

— Всё, — выдавил он. — Пока.

— Погоди.

Он сбросил.

Отключив телефон, он лёг на кровать.

«Фух, как ненавижу разговаривать по телефону».

Закрыв глаза, сон выбросил его в старые воспоминания. Обычно в снах он прятался, но не сегодня. Как бы он ни прятался от этого, подсознание снова заставляло его пережить всё.

— Эй ты, урод, теперь ты точно будешь уродом, — насмешливо говорил его одноклассник. Они затащили парня за гаражи после школы. Остальные, Санька и Макс, ржали.

— В смысле? Зачем ты достаёшь меня? За что? — с непониманием смотрел на них Ignis.

— А просто так. Раздражаешь ты меня. Слишком уж умный выпендрёжник. Да и Светка с Милкой на тебя засматриваются. А вот будешь уродом — никто на тебя не посмотрит, — засмеялся Ванька. — Держите его, — скомандовал он. — Вот угар. Не сдохни только.

Парни схватили его, и Ванька начал обливать его бензином. Жидкость стекала тонкой струйкой на лицо, на шею. Запахло бензином.

Ignis закричал во всё горло и вырвался, побежал. Ванька нагнал его.

— Куда же ты? — навалился сверху и зажёг спичку.

Из-за угла кто-то шёл. Ванька выругался, бросил спичку и рванул прочь.

Ignis зажмурился. Огонь коснулся кожи.

…Он проснулся с криком, застрявшим в горле. Тело в поту. Рука сама собой вцепилась в шею — туда, где кожа до сих пор бугрилась от ожогов.

«Что за чёрт? — подумал он, глядя в тёмный потолок. — Почему я не могу управлять этим сном?»

Он закрыл глаза. Попробовал снова. Но сон не приходил. Только темнота. И запах бензина, который никуда не делся.

***

Ignis гулял по просторам своего сознания уже не первый раз. Во сне всегда было очень ярко, будто реальности добавили насыщенности цвета. В очередной раз он сидел на берегу реки рядом с водопадом, в воде плескались разные рыбы красных и золотых оттенков, а Ignis разлёгся на яркой зелёной траве, где не было ни единой букашки.

«Как же здесь прекрасно, — думал он. — Никого нет».

И тут он задумался на мгновение: а что если?

Можно было бы попробовать зайти в чей-то сон. Так он ещё никогда не делал. В осознанные сны он умел входить с самого детства — менять их под себя, что-то строить, что-то ломать.

Ignis встал с мягкой, уютной травы. С пришедшим интересом, силой мысли, он попробовал открыть врата в чужое сознание. Ничего необычного не случилось. Он отвернулся с досадой — а когда повернул голову, увидел воронку, которая стремительно начала всасывать его в пучину разноцветных воспоминаний.

Его будто пожевали и выплюнули в какое-то место. Тут было не так ярко, цвета приглушённые.

«Либо у меня получилось, либо это приколы моего подсознания», — усмехнулся парень.

Вдали, около костра, сидел Иван и пел песни в компании своих друзей. Он был непривычно взрослым и вроде как не такой говнюк, как раньше.

«Хм, интересно получается. Вряд ли этот оболтус умеет управлять сознанием во сне», — воодушевился Ignis.

На секунду он засомневался, стоит ли втискиваться в чужое сознание, ломать психику этим дуракам. Вспомнив, как они сломали ему жизнь, он горько улыбнулся, мотнул головой, сбросил сомнения — и пошёл к ним без зазрения совести.

Подойдя к парням, он сказал:

— Ну что, чушки, хоть тут я разберусь с вами. — На лице у него была усмешка.

— А ты как тут…? — начал было Иван.

— Ооо, Женёк, здарова, — парировал Санек с радостной улыбкой.

— Не Женёк я никакой. Ignis. Зовите меня Ignis. Запомни моё имя — будешь по утрам молиться, чтобы спать спокойно. — Он подмигнул и хищно улыбнулся.

— Ещё чего? — засмеялись парни. — Эй, а у тебя разве не остался ожог? Нет? Сейчас исправим. — Иван сказал это с надменным выражением лица.

«Эх, ошибся я насчёт него. Всё такой же говнюк», — подумал Ignis.

Парни взяли горящие брёвна из костра и направились к нему.

И тут началось интересное. Ignis силой мысли вырвал брёвна у них из рук и откинул вдаль.

Они смотрели на него со страхом и непониманием.

— Ты че? — только и смог выдавить Иван, страх заполнил его глаза.

Ignis направился к ним. Корни деревьев обвили их руки и ноги, связывая. Парень поджёг лица каждого засранца. Он удерживал их во сне, не давая уйти, пока огонь не сожжёт их лица до неузнаваемости. Они кричали, вырывались, просили прощения — но ничего не помогало. Ignis не прощает старых обид.

Хоть это всё было и давно, но это непроработанная боль всей его жизни. Ведь засранцев тогда никто не осудил: во-первых, возраст, во-вторых, богатые родители. Теперь он сам их накажет за свою сломанную жизнь.

Ignis проснулся с довольной улыбкой на лице. День обещал ему прекрасное настроение, хоть на улице и лил ливень.

***

«Хм, такая нежная кожа. Как бархат на ощупь», — думал Ignis, делая массаж молодой девушке.

В маске всегда неудобно. Но смущать клиентов своим видом ему не хотелось.

Он разминал спину девушки ладонями — где-то нежно, где-то с нажимом. Движения были отработанными: он знал, где нажать, где подождать. Давно стал профессионалом в своём деле.

Невольно вспомнились первые шаги к самостоятельной жизни.

До того, как всё случилось, он подрабатывал и копил на новый компьютер. Мечтал стать блогером, который играет в игры. Хотел развить свой канал — а что? И заработок, и развлечение в одном. Планировал купить рекламу у нескольких блогеров и раскрутить своё хобби.

Но судьба распорядилась иначе.