Альберт Лалаян
Над. Всё-2

Атом Нолик. Глава 1

Жил-был бесконечно маленький атом. И имя у него было Нолик. Он был Единый — Один-Единственный: Одинокий в Пустоте. Он прожил Бесконечную и бесконечно долгую жизнь; и он устал. Устал от бесконечных войн, растворявших в себе всю Бесконечность. И он наконец-то обрёл так горячо желаемый и вожделенный Покой. Когда он стал самим собой, таким, как есть сейчас, он пламенно радовался и чуть до, и чуть после этого момента. Но радость, отъярившись, отступила и дала путь усталости. И, с наступлением времени отдыха, его прежняя История как-то отдалилась от него в памяти; сначала на третий, затем на десятый план и так далее: он начал как бы забывать себя, кто он такой когда-то был и какие дела творил... Он знал, что когда-то он собрал в себе Всё, сначала разрушив его, а затем поглотив и с Бесконечной злой Радостью усвоив, дав новую жизнь — в себе, а затем с такой же, но уж доброй, Бесконечной Радостью исторг Всё из себя, создав Иное Всё в форме Сущего, но уйдя в Тень и потерявшись во Всём-Что-Стало... Усталость и бессилие, что он пережил в процессе своей растерянности, сопровождались ярыми рыданьями и тихой грустью и сменились забвением и просто пустым ничем, когда он без цели блуждал в тусклоиссиня чёрном Ничто. А сейчас... Кто он? Дух, душа, тело? Эйдос?..

Он играл музыку. Поблуждав в темноте, стал и спел рок и рок-энд-ролл под гитару, что сложилась прямо из тьмы по его первому зову. Он сыграл на барабанах и других инструментах, появившихся подобно гитаре. При этом на всех играл одновременно, ведь накануне игры Нолик, будучи один, стал и двумя, и тремя, и целой группой своих музыкальных ипостасей, сохраняя при этом свою целостность и единство группы. Он подумал в тот момент, что музыка — сейчас всего лишь предприятие, ограниченное во времени. Но ощущал, что после грусти после отдыха в Пустоте музыка — как раз то самое, что нужно, чтобы заниматься ей всегда... Он понял, что изобретённое сейчас им было улучшением воспоминания, что пришло к нему из далёкого прошлого. И он видел слои реальности: на одном он был... был... живым «существом» с отростками в виде «рук», «ног». Руками он ощущал своё соотносительно большое «лицо»... И эти слова тоже пришли из бесконечной дали прошлого. И он умел управляться с "частями" себя, равно как со звуками — он знал: он переродился, и в нём говорило «врождённое» умение... На другом же измерении реальности, куда он иногда сознательно заглядывал, он был... звуковой волной, и его тамошнее тело, без явных признаков... «гуманоидной»... жизни эта волна формировала в некое подобие... шара. Он пытался нащупать на нём свои телесные признаки, но в одно время почему-то никак не мог добиться нужно результата, а в другое добивался его внезапно и с поразительной ясностью... Он сравнивал звуки своих инструментов и вибрации, излучаемые "шаром" — они совпадали! Но всё же сейчас он предпочитал то место, где он выглядел не угрожающе безликой и холодной частицей, подающей молчаливый сигнал, а то, где его более полнила нега жизни!., подобная «человеческой»... «Кто такой человек?» Что-то мучительно и одновременно приятно шевельнулось где-то в глубинах его памяти, но шевеление не дало конечных результатов... «Я не знаю.» И он отбросил попытки, остановившись пока на мысли «Наверное, человеки такие же, как я.» «Но другие,» — тут же подумал он и окончательно забыл об этом... Он считал себя мужественным. И музыка его была настолько же строгой по мелодиям. Но — удивительно! — в его пении в контексте мужественности звучал чистый и звонкий женский голос, который пронзал Пустоту вокруг, с чем не справился бы ни один бас! И, что интересно, при этом «строгость» была и в «Её» звучании... И, когда он играл музыку, ему являлись образы, подобные самому Нолику, хотя и отличающиеся от него. Они светло проявлялись из темноты, смотря на его пение. В первый такой раз Нолик от неожиданности, удивления и любопытства сразу смолк, и светлые "тени" исчезли. Некоторые из них, будто тоже из любопытства оставшись чуть дольше на пару мгновений, исчезали вслед за своими подобиями... Когда мелодия была завершена, все музыкальные ипостаси Нолика сошлись вновь в полноединое целое...