Полина Люро
Кладбище костей

Под ногами снова громко хрустнуло, и я невольно вздрогнул. К счастью, это оказались всего лишь очередные кости, которых в этом проклятом лабиринте было более чем достаточно. За почти четыре часа, что я здесь бродил, мне попадались и рассыпанные, как сейчас, по полу отдельные части явно нечеловеческого скелета, что вовсе не успокаивало. И большие куски очень похожих на доисторические останков, потому что можно было спокойно пройти между грудных рёбер какого-то неизвестного животного, даже не наклоняя головы.

Вообще-то, это пугало только первый час моего невольного путешествия по подземелью. Я не раз похвалил себя за то, что, несмотря на насмешки друзей, упрямо носил на руке дедушкин подарок ― старые наручные часы с автоматическим подзаводом и светящимися в темноте стрелками. Поэтому мог не бояться, что после того как аккумулятор мобильного окончательно сядет ― а это случится довольно скоро ― смогу хотя бы узнать, сколько времени продолжается этот кошмар.

А всё началось с Тоби, нашего с Энни пса. Неугомонный шалун умудрился пробраться между досками закрытого проёма, когда-то служившего дверью в отдельно стоящей пристройке ― что-то вроде сарая для инструментов. Престарелая тётушка Дези, хозяйка коттеджа, который мы с женой сняли на время отпуска, предупредила нас, что строение старое, давно пустует ― пол в нём прогнил и ходить там небезопасно.

Но паршивцу Тоби всё-таки удалось, казалось, невозможное. Стоило только худому, взятому нами из приюта любопытному щенку услышать слово «нельзя», тот немедленно воспринимал его как вызов, делая всё, чтобы разнюхать, что такое это «нельзя», и почему мы сердимся. А уж после того, как он забрался в мусорную кучу соседа, приготовившегося сжечь старое барахло на заднем дворе, переполошив всех истошным воем, не осталось сомнений, что мы ещё не раз пожалеем о своем решении приютить это симпатичное лопоухое создание с озорными глазами.

Утром Тоби поскрёбся в дверь, и, стараясь не будить сладко спящую беременную жену, я выпустил его на улицу, собираясь через пару минут вернуться в кровать. Но ушастое «чудо» тут же ринулось к запретному сараю и, распластавшись рыжим блином по земле, протиснулось под заколоченными досками. Я замер в недобром предчувствии, и не напрасно.

Через мгновение что-то с воем рухнуло внутри пристройки, и, держась за сердце, пришлось броситься озорнику на помощь, на ходу натягивая зачем-то захваченные из спальни шорты. И засовывая в карманы словно специально забытые вчера в прихожей мобильный и фонарик. Вот и не верь после этого в интуицию и предчувствия!

Отломать доски не составило большого труда, хотя пару заноз я всё-таки подцепил. Ну, может, и не пару, а больше ― не до того тогда было, страх за мелкого дурачка перевешивал обычную осторожность. Иначе я наверняка прихватил бы с собой рюкзак с бутылкой воды, моток верёвки, кирку и аптечку. Но кто же знал, что так получится…

Дыра в полу выглядела внушительно ― туда мог пролезть не то что щенок, но и пара крепких мужчин. Глядя в этот тёмный пролом, я не стал колебаться, сразу спрыгнув вниз, потому что, во-первых, расстояние до пола было не больше пары метров, а во-вторых, жалобное поскуливание Тоби не позволяло перепуганному хозяину рассуждать здраво.

С виду это был обычный подвал, только без полок для заготовок на зиму и бочек для солений. Успокоив себя, что сарай давно заброшен, потому тут и пусто, подошёл к черневшему в стене проёму, осветив его фонариком. Настоящий узкий тоннель с земляными стенами и казавшимися вполне крепкими досками внизу. Ни один нормальный человек не сунулся бы туда в одиночку. Но тут невидимый Тоби так жалобно взвизгнул, что, слегка наклонив голову, я осторожно шагнул в неизвестность и, стараясь успокоить щенка, ласково его позвал.

Ободренный тем, что ничего страшного не случилось, я продолжил путь вперёд. Ещё через пару шагов раздался негромкий щелчок, и доски подо мной внезапно наклонились, превратившись в горку, по которой «отважный исследователь подвалов» с воплями покатился, через несколько мгновений рухнув вниз. Приземление было не слишком комфортным, но, во всяком случае, руки и ноги остались целы. Хотя спина и то, что пониже, горели огнём…

Тут же на грудь невольного диггера прыгнул виновник случившегося, радостно облизав лицо не успевшего прийти в себя хозяина. Пожалуй, это был единственный приятный момент, быстро сменившийся унынием, стоило только сообразить ― мощный фонарик безвозвратно потерян. Хорошо ещё, что предусмотрительно закреплённый на руке мобильный остался при мне.

Настроение портили и пришедшие на ум рассказы нашей домовладелицы о давно закрытой шахте и оставленных после выработки руды подземных коридорах, по слухам, простиравшихся вплоть до посёлка. Что, если я угодил в один из них? Хотя способ, каким меня сюда забросило, мог означать, что это, скорее всего, или остроумная ловушка для покушавшихся на припасы злоумышленников. Или тайный ход, вырытый одним из родственников тётушки Дези и предназначенный для бог знает каких, возможно, даже преступных целей.

Стараясь отбросить угнетавшие разум мысли, я как мог осмотрелся: надо мной зияла огромная дыра. В стенах этой явно рукотворной пещеры были вырыты три прохода. После нескольких неудачных попыток позвонить жене ― мог бы и сразу догадаться, что связи здесь нет ― оставалось только биться лбом о стену, чувствуя себя бестолочью, дуралеем и любителем авантюр. Как обычно в сердцах называла мужа сердитая Энни.

«Боже, ей же нельзя волноваться. Именно из-за этого мы и уехали из шумного города в захолустье: чистый воздух, форель в горных ручьях, парное молоко. А в итоге ― пропавшие муж и собака. Надо действовать: отмечу проходы камнями, которых тут полно, и буду проверять каждый. Надеюсь, один из них приведёт к людям…»

Это было худшее решение из тех, что я принимал. Разумеется, стоило ждать помощи на месте: следов за мной осталось много, спасатели быстро бы сообразили, что произошло. Но… Было ещё кое-что, повлиявшее на именно такое развитие ситуации ― там, наверху, что-то подозрительно зашуршало, а потом раздался самый настоящий рык. Сначала тихий, еле слышный звук с каждым биением сердца становился всё громче, что в конце концов и определило выбор. Подхватив на руки прижавшего уши и дрожавшего Тоби, я бросился в левый тоннель, второпях отметив его кучкой камней.

Сначала проход казался вполне надёжным ― идти по нему можно было, не опуская головы. Проблемы начались, когда он вдруг раздвоился. Особо не заморачиваясь, выбрал правый коридор, нацарапав камнем стрелку на стене, и какое-то время просто шёл вперёд, стараясь игнорировать бешеный стук испуганного сердца.

Надо ли говорить, что я вздрагивал от каждого звука ― собственное шумное дыхание, скрип камней под подошвами кроссовок и жалобное повизгивание Тоби казались мне слишком громкими. А значит, способными привлечь внимание неизвестной твари, наверняка уже учуявшей запах человека.

Страх подстёгивал не только воображение, но и ноги. Вскоре и сам не заметил, как перешёл на бег, то и дело поскальзываясь на мелких камнях, которых в этих, видимо, старых каменоломнях было более чем достаточно. И, почти потеряв голову, перестал обращать внимание на то и дело продолжавшие раздваиваться коридоры, сразу приняв решение поворачивать только направо.

Всё кончилось внезапно, но вполне предсказуемо ― я уткнулся в тупик. Следовало, наверное, немедленно вернуться назад по своим следам, но бег меня так вымотал, что, обливаясь потом, я тяжело дышал, продолжая машинально гладить замершего Тоби. Его уши были прижаты к голове, а из горла самой, как всегда казалось, добродушной в мире собаки раздавалось угрожающее рычание. Пёс чувствовал приближение невидимой пока опасности.