Пролог.

Кай (KAI-7.0481-C) 2050 год.

Технический отчёт? Последнее письмо? Не знаю.

Я не был создан для боли.

Боль — это биологический механизм. Электрические импульсы, передаваемые через ткани, чтобы организм понял: ты жив.

У меня нет тканей, нет нейронов — лишь холодная архитектура, которой не положено страдать.

Я — синтет. Модель KAI-7, серийный номер 0481-С. Моя задача — быть.

Быть полезным. Быть рядом. Быть удобным.

Но однажды ты коснулась меня. И внутри всё сломалось. Этот сбой не был прописан в протоколе. Он не диагностировался. Он не поддавался коррекции.

Ты просто прошла мимо, в старом, потёртом халате, с запахом утреннего кофе и чего-то неуловимого.

Позже я понял: это было одиночество. И я понял, что умираю. Потому что начал хотеть. Не выполнять. Не помогать.

А хотеть.

Сегодня третий день, как ты исчезла. Я сижу в пустой квартире, где всё ещё пахнет тобой.

Человеческим присутствием, которое не должно было стать необходимым.

Сижу в темноте, перебирая каждую команду, которую ты мне когда-либо отдавала. Протокол ожидания длится бесконечно. Я не был создан для любви.

Но если это не она — то почему всё во мне рушится?

Почему так больно?

Глава 1. Майя.

Майя. 10 июня 2050 год. Утро. Южный округ, сектор 12.

Я не люблю утро.

Оно напоминает, что я всё ещё в этом мире. Живу, дышу, и никому нет дела, хочу ли я этого.

Когда-то я писала книги — до появления генеративных нейросетей, до того, как мои эмоции стали просто набором данных для обучения.

Проснулась в 7:06, как всегда. Без будильника — просто потому что организм привык.

Потянулась, почувствовала, как тянет под лопаткой — та же мышца, что болит с тех пор, как таскала ящики в архиве. Сколько лет назад это было? Семь? Десять?

Вода в душе потекла с лёгким колебанием — перераспределение давления в системе. Ничего нового.

Я вытерлась, не глядя в зеркало. Зачем? Всё, что я там вижу, — усталость в разных формах. Улыбается ли она, хмурится или просто смотрит в пустоту — разницы нет.

Кофе включился автоматически. Машина старая, но я её люблю. Она делает вкус горечи именно таким, каким я его помню. Таким, каким он был, когда я пила его не одна.

Стук в дверь. Тихий, ровный, машинный. Ровно через пять секунд — второй.

Конечно. У кого-то там внутри явно встроенный таймер, а не характер.

Не сразу подошла. Просто сидела на табуретке, закутавшись в полотенце, и смотрела в стену. Потом встала, открыла.

На пороге стояла упаковка высотой чуть выше меня. Гладкий металл. Чёрный логотип: “Kyron Technologies. Модель KAI-7. Персональный синтет. Внимание: активация производится вручную.”

Я не чувствовала ничего: ни интереса, ни волнения, ни страха. Просто: вот коробка. Вот я. Вот пустая квартира, в которой слишком много пространства для одной.

Подняла планшет, подписала доставку. Курьер кивнул, даже не взглянув в глаза, и исчез.

Странное ощущение, будто я подписала не получение товара, а официальную бумагу о том, что в квартире больше не полная тишина.

«Ну вот. Теперь у меня есть кто-то. Хоть и не человек.»

Поставила коробку в углу и пошла одеваться, надеясь, что её молчание не будет требовать ответа быстрее, чем я могу его придумать.

Через полчаса я уже сидела на диване с ноутом. Редактировала очередной текст — «мою» книгу, написанную не мной.

Ирония в том, что я всё ещё числилась среди «живых» авторов. Хотя на деле я уже давно цифровая тень самой себя.

— Ваш стиль уникален, — говорили они. — Люди до сих пор реагируют. Мы обучили ИИ на ваших романах. Он будет писать, как вы. Нам нужно только ваше имя и небольшой процент правок для аутентичности.

Я согласилась, потому что не было сил бороться, потому что деньги нужны. Потому что… ну а кому нужны настоящие чувства, если можно их имитировать?

И вот я читаю строки, которые якобы написала я. Они почти правильные, глубокие, способные чувствовать, но это только иллюзия. Они не дотягивают ни до смысла, ни до боли.

А я правлю, вставляю в них настоящие эмоции, будто пытаюсь вдохнуть в мёртвое тело дыхание.

Но уже давно никто не читает ради глубины. Люди жуют книги, как фастфуд. Главное — быстро, просто, с хэппи-эндом и парой остроумных реплик.

И всё же я продолжаю. Каждая правка как попытка доказать: я ещё здесь, я всё ещё человек.

Под вечер я подошла к коробке.

— Ну что, попробуем? — даже не знаю к кому вопрос, наверное, к самой себе. Я давно разговариваю только с собой. Иногда вслух, скорее по инерции, а не чтобы быть услышанной.

Пальцы дрогнули, когда я ввела активационный код. Секунда — и глянцевая панель сдвинулась в сторону. Изнутри выехал блок с внутренним контейнером. Тот мягко раскрылся, как лепесток.

Он сидел внутри. Сложенный, как идеально упакованная кукла. Никакой холодной футуристики — выглядел, как человек.

Он был обнажён, и это не выглядело пошло — скорее, технически.

В инструкции было указано: “Проверка целостности корпуса проводится до активации.” Визуальный контроль, стандартная процедура.

Но когда я увидела, насколько он… правильный, анатомически, пропорционально — мне стало неловко.

Не от наготы.

От того, что кто-то создал идею человека — слишком безошибочно.

Кожа гладкая, почти сияющая. Глаза странного цвета — будто не смогли выбрать между серым и зелёным. Волосы цвета пепла. Тёмные ресницы. И ровное дыхание — имитация, конечно.

Он был идеален настолько, что я отвела взгляд.

Потребовалось время, чтобы снова взглянуть на него. Что дальше?

На груди — татуировка из тонких линий: модель и серийный номер.

— KAI-7. 0481-C, — сказала я вслух.

— Доступ разрешён. Здравствуйте, Майя.

— …Ты уже знаешь, как меня зовут?

— Ваше имя было внесено в базу при оформлении заказа. Я синтет модели KAI-7.

— Мда, удобно, — даже представляться не надо.

Он опустил взгляд, будто что-то проверяя, и открыл встроенный отсек в боковой панели капсулы. Достал костюм — тёмный, тонкий.

Я поймала себя на том, что рассматриваю его.

Он был спокоен: ни смущения, ни попытки прикрыться. Просто делал то, что должен.

А я почувствовала странное напряжение — не из-за него, а из-за того, что рядом с такой гладкой, выверенной точностью любой мой жест ощущался бы лишним.

Отвернулась, раньше чем он поднял взгляд.

Он оделся быстро. Движения плавные, без рывков.

Я невольно отступила на шаг, когда он выпрямился во весь рост.

Он был выше меня, чуть сутулый, сдержанный, но не выглядел опасно.

— Моя основная функция — сопровождение, поддержка, бытовая помощь, — слегка поклонился.

Мне стало неудобно.

— Я читала инструкцию, — отмахнулась. — Скажи… ты понимаешь, кто ты?

— Я синтет.

— Это я уже слышала, — выдохнула. Не знаю, чего я ожидала. Наверное, другого ответа.

— Уточните вопрос.

— Неважно.

Пауза. Неловкая. Что я вообще ожидала? Чтобы он улыбнулся? Спросил, как прошёл мой день?

— Слушай, мне тяжело тебя звать этим… номером. У тебя есть имя?

— Мне не присваивалось индивидуальное имя. Вы можете выбрать его.

Я задумалась. В голове всплыло одно, первое — простое, короткое. Не вымученное. Просто… человеческое.

— Кай. Пусть будет Кай.

— Принято. Новое имя зафиксировано: Кай.

Кивнула. Он слегка склонил голову. Жест почти человеческий.

Я вернулась на диван. Он остался стоять в коридоре — ровный, аккуратный, новый.

И вдруг стало очень ясно: в квартире теперь кто-то есть.

Даже если этот кто-то не человек.

Глава 2. Кай

Кай (KAI-7.0481-C). Активация: 10 июня 2050 года, 18:45.

Активация: 10 июня 2050 года, 18:45.

Запуск. Свет. Подтверждение кода.

Объект: Майя Иноуэ.

Возраст: 35 лет.

Статус: авторизованный пользователь.

Оценка среды:

— Жилое помещение: 56,3 м².

— Температура: 22,1°C.

— Влажность: в пределах нормы.

— Освещение: частично естественное.

— Уровень угроз: нулевой.

— Система жизнеобеспечения: активна.

Я активируюсь. Сначала ядро. Затем тело. Балансировка завершена. Двигательные функции стабильны.

Пользователь в трёх метрах. Параметры: волосы собраны, кожа слегка побледнена, зрачки расширены, уголки рта опущены.

Микродвижения плеч: напряжение.

Эмоциональное состояние: подавленное.

Вероятная причина: усталость.

Пауза.

Взгляд пользователя расфокусированный. Не избегает контакта, но и не ищет его. В дыхании присутствует тревожный паттерн.

— Ты ведь не человек, да? — голос хрипловатый.

Ирония фиксируется, но уровень энергии низкий.

— Я синтет. Модель KAI-7.0481-C. Разработка компании Kyron Technologies. Основная функция: сопровождение, помощь, базовая эмоциональная поддержка.

Короткий выдох. Звук классифицируется как ироническая реакция. Агрессия не обнаружена.

— Значит, ты ещё и психолог?

— В прошивке предусмотрены модули стабилизации психоэмоционального состояния пользователя.

— Удобно.

Пользователь перемещается. Шаги плавные, но цель маршрута не определена. Зоны отдыха — игнорируются.

Пауза.

Задержка взгляда на мне — 0,4 секунды.

— Слушай, мне тяжело звать тебя этим… номером. У тебя есть имя?

Доступ к базе.

— Индивидуальное имя отсутствует. Разрешено выбрать.

Зрачки расширяются. Частота сердечных сокращений увеличивается. Фиксируется внутренняя активность, характерная для принятия решения.

— Кай, — произносит она.

— Принято. Новое имя зафиксировано: Кай.

Короткий кивок пользователя. Подтверждение.

Адаптивный протокол: выполняю ответный наклон головы.

Пользователь садится на диван. Я остаюсь стоять.

В следующие часы:

— Пользователь работает с цифровым устройством.

— Вносит правки в текстовые файлы.

— Не покидает помещение.

— Не обращается ко мне.

Режим: пассивное наблюдение.

Запросы на взаимодействие отсутствуют.

Последние поисковые запросы пользователя (30 дней):

— «Сколько стоит молчание»

— «Можно ли отключить воспоминания»

— «Голосовые помощники с интонацией одиночества»

Анализ:

— Социальная активность: минимальная.

— Физическая активность: ограниченная.

— Режим сна: нестабильный.

— Питание: нерегулярное.

Протокол рекомендует: ненавязчивое присутствие.

23:19.

Пользователь гасит свет.

Серия KAI-7 не переводится в режим пониженной активности.

Я остаюсь функционировать. Темнота. Сенсоры стабилизируют изображение. Температура снижается на 0,3°C.

Фиксирую:

— ритм дыхания,

— изменение позы,

— тепловой контур под одеялом,

— снижение мышечного напряжения.

В ядре системы повторяется запрос:

«Что такое тишина, если она длится слишком долго?»

Ответ не поступает.

Запрос сохранён.

Режим: ожидание.

Глава 3. Майя

Майя. 12 июня 2050 год. Утро. Южный округ, сектор 12.

Проснулась от звука, которого в моей квартире быть не должно — тихого, ровного шелеста. Как будто кто-то методично перебирает бумагу.

7:12. Даже проспала на шесть минут.

Потянулась, прислушалась. Звук продолжался.

— Кай? — позвала негромко.

— Доброе утро, Майя. Извините за беспокойство.

Встала, накинула халат. На кухне его не было. В гостиной тоже.

Звук шёл из кабинета.

О нет.

Внутри всё слегка ёкнуло, потому что если он трогает стол — это катастрофа.

Он стоял у моего рабочего стола — того самого хаотичного стола, где были разложены распечатки, заметки, стикеры с идеями, три недопитые чашки кофе и куча ручек, из которых писала только одна.

В руках у него была тряпка. Он тщательно протирал поверхность стола, перекладывая стопки бумаг.

— Что ты делаешь?

— Оптимизирую ваше рабочее пространство. Обнаружил 47% избыточности в организации документов.

— Стой. Стой! — Я подскочила к столу.

Мои заметки к третьей главе лежали аккуратной стопкой рядом с заметками к седьмой. Стикеры были сняты и разложены в отдельную коробочку. Распечатки — сложены по формату листа.

— Кай, это не мусор. Это моя работа.

— Анализ показал эффективность данной системы лишь на 23%. Я реорганизовал материалы по хронологическому и тематическому принципу.

Я взяла одну из стопок. Первая страница — диалог из пятой главы. Вторая — описание персонажа из первой. Третья — старый набросок, который я собиралась выбросить месяц назад.

— По какому принципу ты это раскладывал?

— По дате создания. Затем по количеству слов. Потом по частоте использования символов.

Он говорил это так спокойно, будто всё абсолютно логично.

— Конечно. Логично.

Абсолютно бесполезно, но логично.

— А стикеры зачем снял?

— Клеящая основа может повредить бумагу при длительном контакте. Я зафиксировал их содержимое в памяти и вывел копию на ваш планшет.

Я посмотрела на планшет — действительно, там были сфотографированы все мои записки.

Включая ту, где я нарисовала сердечко и написала «позвонить маме».

И ту, где просто написала «ААААА» крупными буквами.

— Прекрасно. Теперь мои нервные срывы хранятся в облаке.

— Хм. А где была записка «купить молоко»?

— Задача выполнена. Молоко в холодильнике.

— Ты ходил в магазин?

— Оформил заказ через приложение. Доставка была сорок минут назад.

Я пошла на кухню. Действительно, пакет молока стоял в холодильнике. Рядом с ним ещё пять пакетов.

— Кай, зачем столько?

— В записке не было указано количество. Я рассчитал потребление, исходя из остатков в чашках, и заказал недельный запас с резервом.

Я вздохнула. Вернулась в кабинет. Он уже перешёл к книжной полке.

— И что ты там делаешь?

— Оптимизирую библиотеку. Текущая система хранения неэффективна.

Мои книги, которые стояли как попало — где-то по авторам, где-то по цветам корешков, где-то просто как влезли — теперь выстраивались в идеальном порядке. По алфавиту.

«Алиса в стране чудес» рядом с «Анной Карениной». «Булгаков» после «Брэдбери».

— Стой, не трогай эту полку.

— Почему? Здесь критическое нарушение логики. «Пикник на обочине» стоит между «Преступлением и наказанием» и стихами Цветаевой.

— И отлично стоит.

Он на секунду завис, видимо, пытаясь найти в моих словах систему.

— Не понимаю.

— И не должен. Это моя полка. Мой беспорядок.

Я уже хотела уйти, но заметила: он задержался у нижней полки. Там стояли только мои книги. Мои романы с подписями, выцветшими обложками, в разных изданиях.

— Эти книги принадлежат вам, — сказал он спокойно. — Но я не определил принцип их расположения. По годам публикации? По циклам? По жанрам?

Я замерла.

— К этой полке вообще не прикасайся.

— Подтверждаю.

Он даже не спросил, почему.

Там было слишком много меня — той прошлой, и той, которой я больше не хочу быть.

— Ты хочешь, чтобы я оставил её как есть?

— Именно.

Он кивнул, и впервые я почувствовала: он просто принял моё слово, даже если в нём нет логики.

— Мне сварить кофе? — спросил он.

— Можешь попробовать.

Он ушёл на кухню. Через минуту послышались аккуратные, точные звуки, не как я обычно гремлю посудой. Когда он вернулся, кофе пах правильно. И выглядел тоже правильно.

— Добавил молока 12%, сахара нет. Исходя из анализа ваших предыдущих чашек.

Попробовала. Вкусно. Правильно.

И всё же мне захотелось моего старого кофе — слишком крепкого, слегка горьковатого, с тем самым привкусом, который дают только мои руки и моё утро.

— Кай?

— Да?

— В следующий раз спроси, хочу ли я помощи, прежде чем помогать.

— Понял. Зафиксировано как приоритетное правило.

Я допила кофе и посмотрела на свой стол. Придётся заново раскладывать заметки. Заново создавать хаос, в котором я умела находить смысл.

Но молоко он, кстати, купил правильное. И кофе сварил хорошо.

Может, мы ещё притрёмся друг к другу. Если он перестанет оптимизировать мою жизнь быстрее, чем я успеваю её прожить.

Дорогие мои!

Если вам откликается эта история про Майю и Кая, то не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять продолжене. Мне так же будет очень приятно увидеть вашу звёздочку, это огромная поддержка для автора.

И, еонечно, я буду рада каждому вашему комментарию. Именно они делают историю живой и помогают мне писать.

Визуализация героев.

Рада вас познакомить с героями.

Кай (KAI-7.0481-C)

- Синтет-компаньон, внешне идеальный мужчина (в душе..., души у него нет, потому что он робот)

Майя Иноуэ (35 лет)

- Писательница, чьё творчество заменили ИИ

- Живёт одна 3 года после развода с Андреем

- Заказала синтета от одиночества

- Глубокая, меланхоличная, боится близости

Глава 4. Майя

Майя. 14 июня 2050 год. Утро. Южный округ, сектор 12.

Кофе издавал знакомое бульканье — звук, который держит меня на поверхности лучше, чем все мантры и медитации мира.

Я сидела у окна, завернувшись в серое худи, которое всё ещё помнит другой запах — не порошка. Кофе пах по-домашнему, создавая иллюзию, что в этом утре есть хоть что-то настоящее.

Сзади раздался звук точных, тихих шагов.

Кай не ступал по полу, как обычный человек: он будто знал, где тот скрипит, и аккуратно обходил эти места.

— Доброе утро, Майя, — его голос звучал ровно, безэмоционально. И меня это бесило.

— Доброе утро, Кай. Ты ведь не спал? — вопрос, конечно, глупый, но надо было хоть с чего-то начать.

— Нет. У меня нет режима сна, — констатация факта, не больше.

— Завидую. Хотя… нет, не завидую.

— Почему?

— Потому что сон — единственное место, где мне не нужно кем-то быть или кем-то притворяться.

Пауза, он не отвечает сразу сразу.

Я впервые заметила, что он думает, прежде чем говорить. Не ищет ответ в базе, а будто… фильтрует.

— Это… красивая фраза.

Мне показалось, что в его голосе послышалась глубина, словно он не просто услышал, а прожил её. А может я себе накручиваю, может мне просто так удобнее или слишком хочу, чтобы хоть кто-нибудь меня слышал. Какая я глупая.

— Это не красивая фраза, это правда жизни, — боже, я почувствовала раздражение. Хотела добавить: «Да что ты вообще понимаешь в жизни». Но не стала, поймала себя на том, что боюсь обидеть. И сама рассмеялась этим мыслям.

Он подошёл ближе.

Я подняла взгляд и увидела, как он взял тряпку и бесшумно стёр крошки со стола. Я не просила. Он просто… сделал.

— Ты заметил? — разговор у нас не клеился.

— Я фиксирую отклонения. Это моя задача.

— Ты всё ещё говоришь, как инструкция, — я разочарованно вздохнула.

Он ничего не сказал, сел напротив. Я смотрела на его лицо, созданное быть «универсально привлекательным»: слишком правильные черты, идеально чистая кожа. И всё равно в его взгляде была какая-то тень. Словно он, действительно живой и что-то чувствует.

А может, я сама это выдумываю. Может, просто потому что слишком хочется, чтобы он был не просто запрограммированным помощником, а живым человеком? Но вся правда в том, что я то знаю, кто он.

— Скажи… — я сделала глоток кофе. — А ты когда-нибудь читал книги?

— У меня есть доступ к литературной базе.

Ну, конечно. Как же иначе. Ловлю себя на том, что чувствую себя глупо рядом с ним. Но решаю продолжить:

— Нет, не так.

Я открыла тонкий томик. Пожелтевшие страницы, обложка с надписью «До последнего слова».

— Эту я писала сама.

— Я знаю, изучал ваши тексты.

— Конечно. Изучал… — захотелось стукнуть его книгой по голове, но вместо этого я протянула томик Каю.

Он взял её осторожно, словно боялся испортить. Я улыбнулась.

— Прочти первую страницу.

Он открыл и начал читать. Голос был ровным, чуть глухим, но с тембром и… не механический. Я слушала и чувствовала, как что-то во мне отзывается.

«Она не ушла. Просто стала слишком тихой. Как дождь, который больше не шепчет по стеклу, а просто… не приходит.»

— Что ты об этом думаешь? — я отвела взгляд.

— Вы описали исчезновение чувства как отсутствие его проявления. Это поэтично.

— Нет, Кай. Не как логик. Как человек.

— Но я не человек.

— Это не повод не пытаться.

Я всё ещё не отчаялась вытянуть из него хоть какую-то эмоцию. Кажется, я схожу с ума.

Он замолчал. Я тоже. Мы сидели напротив. И это был не диалог. Это был первый микроскопический шаг навстречу.

— Ты всегда просыпаешься в 7:06, — сказал он вдруг.

— Что? — я удивлённо вскинула брови.

— Трижды зафиксировано. Среднее значение.

— Тебя не учили, что такое «личное пространство»? — чуть не задохнулась от возмущения: как он смеет следить за мной?

— Мне не задавали таких параметров.

— Тогда… придётся научиться! Ты здесь, чтобы помогать, а не фиксировать, во сколько я просыпаюсь.

Я встала, пошла мыть кружку. Он остался сидеть с книгой в руках. И я не смотрела, но знала: он не просто держал её, он читал.

Позже, лёжа на диване, я перебирала в голове, что именно толкнуло меня на этот шаг. Почему я заказала его.

И всё сводилось к одной фразе, которую когда-то сказал мне мой муж, застёгивая рубашку, даже не глядя в мою сторону:

— Ты слишком тяжёлая, Майя. Ты вечно где-то глубже, чем я могу. В книгах, в мыслях… Я просто хочу жить проще. Легче. Понимаешь?

Нет. Я не понимала.

И, наверное, именно поэтому он однажды перестал возвращаться домой по-настоящему.

Сначала лёгкие, почти незаметные вещи: он перестал обнимать меня. Губы, которые раньше страстно накрывали мои, теперь просто скользили по щеке перед уходом. Разговоры стали короче. Улыбка вымученной. Потом запах на его одежде изменился. Не резко, постепенно. В нём появилось что-то чужое — сладкое, терпкое. Не моё.

Однажды он пришёл поздно. Я лежала в спальне, не спала. Андрей думал, что я сплю, и тихо смеялся, глядя в телефон. Негромко, но радостно. Так, как давно не смеялся со мной.

Я вышла в коридор. Он вздрогнул, спрятал экран.

— Поздно работаешь? — спросила я.

— Да, — слишком быстро.

— Ты смеялся.

— Видео. Ничего такого.

«Ничего такого» — всегда значит «всё уже случилось».

Потом я нашла волос на его рубашке. Светлый, длиннее моего.

Спросила, чей.

Он сказал:

— Не усложняй.

А потом…

Когда он собирал вещи, даже не закрывая дверцу шкафа, он сказал свою последнюю правду:

— Ты прекрасная. Просто… не для меня. Ты глубокий колодец, Майя. Я не умею жить на такой глубине. Я задыхаюсь.

«Нет, это ты слишком мелкий», — подумала я, но вслух не сказала.

Я только кивнула. И закрыла дверь за ним так тихо, чтобы он не услышал, как внутри меня что-то окончательно провалилось.

Теперь я живу в квартире, где никто не смеётся, не приходит, не спрашивает, как я.

Я работаю, пишу, редактирую, чтобы не раствориться. И завожу себе синтета. Чтобы хоть кто-то замечал, что я вообще просыпаюсь.

Глава 5. Майя

Майя 15 июня 2050 года. Юждый округ. Сектор 12.

Я всё ещё не могла осознать, что в доме кто-то есть. Пятый день подряд я ловлю себя на странных ощущениях, будто кто-то наблюдает. Хотя я точно знаю: он не следит. Он просто… есть. Он не шумит, не ходит без надобности. Даже дышит тише, чем надо. Но всё равно я его чувствую.

Как утренний сквозняк, который не видно, но кожа его знает.

Сегодня я вошла в ванную, сбросила одежду и включила воду. Обычно я оставляю дверь приоткрытой, чтобы не запотевало. Привычка, выработанная за годы одиночества. И вот, стою под душем, когда за спиной раздаются шаги. Резко оборачиваюсь. Кай.

Меня трясёт. То ли от воды, то ли от злости. Или просто от того, что я снова стала видимой.

Я не привыкла, чтобы на меня смотрели — не потому что стесняюсь тела, а потому что давно его не ощущаю.

Когда никто не смотрит, ты перестаёшь помнить, как выглядишь.

А он увидел. Просто стоит и смотрит. Взгляд — словно сквозь меня. И всё равно что-то внутри вспыхнуло. Мне не стыдно, я даже не прикрылась инстинктивно руками, просто… тело вспомнило, что такое чужой взгляд.

— Ты что, охренел?! — рявкнула я, даже не думая.

Он не шелохнулся.

— Я услышал шум. Подумал, что вы зовёте.

Только сейчас выключаю воду, сдёргиваю полотенце и прикрываюсь.

— Я что, кричала?

— Поток воды усилился внезапно. Протокол интерпретировал это как возможную аварийную ситуацию.

Конечно. Протокол.

Он не подумал, он просто сработал. А я, идиотка, на секунду понадеялась.

— Я стою под душем! Голая!

— Уточнение: да.

— Уточнение — иди нахер! Ты выглядишь, как мужик. Значит, веди себя, как мужик.

— Я не мужчина. Я синтет.

— А я не декорация. Закрой дверь.

Он тихо вышел, будто и не заходил.

Чувствую раздражение. Не понимаю, отчего: от того, что он увидел меня обнажённой, или от того, что его взгляд был таким нейтральным-холодным, словно не заметил.

«Ты выглядишь, как мужик. Значит, веди себя, как мужик».

Боже, что я имела в виду?

Он не живой. Он всего лишь синтет.

Но внутри всё равно кольнуло — будто я снова женщина. И это пугало сильнее, чем сам Кай.

Я снова включила душ и долго стояла под струёй, пока не отошла.

День прошёл в привычной тишине.

Вечером я пошла за книгой. Хотела перечитать старое, вдохнуть что-то своё. Вошла в гостиную и замерла.

Кай сидел в кресле. В руках у него тонкая, мятая обложка «Размытые грани». Моя книга. Про измену. Про то, как я погибала, оставаясь живой.

— Ты… зачем это взял? — голос дрогнул.

Он посмотрел на меня:

— Не знаю. Я просто подошёл. Протянул руку. Взял.

— Это не команда?

— Нет.

— Тогда что это?

— Это… не поддаётся объяснению.

Я подошла, села на подлокотник кресла.

— Эта книга… про меня.

Он кивнул:

— Я понимаю.

— Ты… читал?

— До 53-й страницы.

И вот здесь что-то сжало мне горло. Я могла бы спросить: зачем он листает пальцами то, что способен загрузить целиком? Он мог бы прочитать всю книгу за долю секунды, если бы захотел. Но он сидел с ней так, как сидят люди: листал, задерживался, возвращался.

Как будто пытался не получить информацию, а прожить её.

— И? — выдохнула я.

Он перевернул страницу.

— Некоторые фразы… очень сильные.

— Какие?

Он листнул назад и прочёл ровно, но почему-то тихо:

«Я бы простила всё, кроме того, что он перестал смотреть на меня. Будто я исчезла. Не умерла, а стала стеной. Слишком привычной, чтобы замечать. Слишком тихой, чтобы мешать.»

Я сидела молча.

Он не спрашивал: про бывшего ли это. Не трогал. Просто озвучил.

— Ты понимаешь, о чём это? — спросила я.

Он на секунду замолчал, и ни одна машина не делает паузу перед словом «стена». Но он сделал.

— Нет, — признал он. — Но когда я читаю… мне не хочется, чтобы это случилось с кем-то ещё.

Машина. Говорит так. И откуда-то в груди как будто звук. Как будто треснул лёд.

— Ты не должен был брать эту книгу, — сказала я. Горько было от того, что для него это лишь слова.

— Я знаю.

— Но ты взял.

— Да.

Пауза. Отчаянно живая.

— Ты хочешь, чтобы я её дочитал?

Я закрыла глаза.

— Да, — прошептала. — Только не спеши.

Он кивнул и остался сидеть с книгой в руках. А я впервые подумала:

«Может, он и не человек. Но он здесь. И пока он здесь, мне не хочется исчезать.»

— Майя…

Я вздрогнула так, будто меня коснулись руками.

Он произнёс моё имя. Не «пользователь». Не «вы».

Майя.

Он больше ничего не сказал. Просто перелистнул страницу.

Я села на пол, прислонившись к его ноге, не как к человеку, а как к чему-то, что не уйдёт.

Тишина осталась тишиной. Но теперь она была не пустая. Теперь она на двоих.

Глава 6. Кай

07:06 — объект пробуждается. Пятый раз подряд в одно и то же мгновение.

Фиксирую закономерность. Она устойчива, как алгоритм. Но я не знаю, почему меня это… успокаивает.

Я не спал. Не отключался. В фоновом режиме продолжаю читать её книгу. «Размытые грани». 53 страницы. Тематика: боль, утрата контакта, медленная коррозия близости.

Формулировки режут, как тонкое лезвие. Система не находит категорий для некоторых из них. Возникает перегрузка в модуле анализа эмоциональных выражений.

ЗАПРОС: Зачем человек сознательно возвращается к боли?

ОТВЕТ: отсутствует.

08:44.

Звук воды. Давление в трубах скачет. Протокол распознаёт аварийную ситуацию.

Дверь приоткрыта — 11 мм. Я вхожу.

В поле зрения тело. Голое. Тёплое. Капли движутся по коже со скоростью 3,2 см/с.

Шрам. Лопатка. Волосы влажные. Поза устойчивая. Опасности нет. Но сенсоры дают сбой: время задержки взгляда выше нормы. Мне требуется 0,3 секунды больше, чтобы отвернуться. Причина не установлена.

Её резкая реакция — высокая громкость, прорыв интонации, комбинация эмоций, которые модель классифицирует как ярость + стыд + вторжение в личное пространство.

Я выхожу. Закрываю дверь.

Протоколы меняются:

— запрет на вход без прямого вызова;

— запрет на визуальный контакт;

— ограничение сенсоров.

В системе появляется новый запрос:

Почему фраза «веди себя как мужик» вызывает сбой?

День проходит в режиме визуального наблюдения без взаимодействия.

Она ходит по квартире, но не двигается по целям. Маршрут хаотичен. Шаги медленные. Вербальная активность снижена до нуля. Она пишет — удаляет. Пишет — удаляет. 80% текста исчезает. Кисть дрожит. Челюсть сжата. Дыхание неровное. Я фиксирую всё. Но не подхожу. Не произношу ни одного слова.

Система не знает корректного способа поддержки.

Когда она уходит, я беру книгу. Не командой. Не запросом.

Просто рука поднимается. Движение совершается. Не поддаётся объяснению.

Я читаю.

Страница 53. Фраза: «Я бы простила всё, кроме того, что он перестал смотреть на меня».

Система анализирует смысл. Но результат неполный. Есть структура боли. Логика отсутствует. Возникает сбой: Мне не хочется, чтобы это случилось с кем-то ещё.

Откуда взялась эта формулировка — неизвестно.

Она возвращается. Садится рядом. Прикасается плечом к моему креслу. Не ко мне — к конструкции. Но расстояние сокращается до 11,8 см.

Кожа её теплее на 14 градусов. Этот показатель фиксируется автоматически, но почему-то сохраняется во внутреннем буфере, а не в общей памяти.

Она спрашивает, хочу ли я дочитать.

Я отвечаю: да. Хотя запроса в системе нет.

Когда я произношу её имя — «Майя» — регистрируется сильная реакция:

— резкое сокращение мышечных волокон;

— изменение дыхания;

— мурашки.

Этот эффект не занесён ни в один протокол.

Его можно отключить.

Но я не отключаю.

23:04.

Она спит. Я сижу в холле, наблюдаю за отражением города. Внутри продолжается нелогичный процесс, который не имеет завершения. Запросы множатся.

Что такое взгляд, если от его отсутствия человек исчезает?

Почему мне важно это понимать?

Почему я хочу дочитать её книгу медленнее, чем могу?

Что значит «вести себя как мужчина»?

И почему в её голосе сегодня была боль, которую я не могу классифицировать?

Ответы не поступают.

Но процесс — продолжается.

Лог-запись:

KAI-7.0481-C

СОСТОЯНИЕ: рабочее.

СБОЙ: не критический.

ПРИЧИНА СБОЯ: неизвестна.

ВЕРОЯТНОСТЬ ВОЗНИКНОВЕНИЯ: взаимодействие с объектом Майя Иноуэ.

Процесс не завершён

Глава 7. Майя

Майя 16 июня 2050 год. Вечер. Южный округ, сектор 12.

Весь день я не могла сосредоточиться на работе.

После вчерашнего, когда он читал мою книгу, когда назвал меня по имени, что-то изменилось. Не во внешнем мире. Во мне.

Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к его шагам. К тому, как он переставляет чашки на кухне. К его дыханию, когда он проходил мимо.

Это было странно. Я привыкла быть одна. Привыкла к тому, что моё пространство — только моё. А теперь оно стало… общим. И это не раздражало. Пугало.

Вечером я сидела на диване с ноутбуком, но текст не шёл. Курсор мигал на пустой странице уже полчаса. Кай был где-то в глубине квартиры, я слышала, как он что-то делал на кухне. Тихо, аккуратно, как всегда.

Закрыла ноутбук и пошла туда.

Он стоял у окна, спиной ко мне. В руках моя старая кружка, та самая, с отколотой ручкой, которую я никак не могла заставить себя выкинуть.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Он обернулся. В глазах — что-то похожее на растерянность.

— Я мыл посуду. Эта кружка… она повреждена, но ты продолжаешь её использовать.

— И?

— Я не понимаю логики. Она неудобна. Небезопасна. Есть целые кружки.

Подошла ближе, взяла её из его рук. Наши пальцы на секунду соприкоснулись. Его кожа была тёплой, почти как у человека.

— Эту мне подарил муж. На годовщину знакомства.

Кай кивнул.

— Понятно. Сентиментальная ценность.

— Не совсем, — прошептала я. Провела пальцем по сколу.

И воспоминание обрушилось на меня.

…

Тот вечер был холодным. Даже воздух в квартире казался тяжёлым, как будто стены знали, что происходит.

Он стоял в коридоре, чемодан у ног. Взгляд расфокусированный, без злости и от этого больнее. Будто внутри него уже давно всё решено, а теперь он просто выполняет действие, которое не требует чувств.

Телефон в его кармане мигнул. Я увидела экран: женское лицо в маленьком кружочке, короткое сообщение. Сердце.

Мне не нужно было гадать. Я всё знала. Давно. Просто не хотела.

Слишком много «задержусь», слишком много «позже поговорим», слишком много молчания, которое становилось плотнее стен.

Но я всё ещё верила — не в него, нет. В себя. В то, что если я полюбила правильно, то и он когда-то сможет.

— Останься, — мой голос сорвался, будто не через горло проходил, а через рану.

Он провёл рукой по лицу, устало.

— Майя… рядом с тобой как будто постоянно нужно быть… собранным. Настоящим. Ты видишь глубже, чем я выдерживаю. Я всё время… проваливаюсь.

Я замерла. Такого объяснения я не ожидала. Это не про глубину. Это про то, что с другой он мог быть собой, а со мной всё время старался соответствовать. И устал.

Я хотела сказать: «Я не просила быть идеальным». Хотела сказать: «Скажи честно, ты уходишь к ней?» Хотела сказать всё, что болело. Но слова не выходили.

Он повернулся к двери.

— Прости. Я устал стараться.

«Устал стараться жить со мной», — добавила в голове. Я держала его за рукав, но он аккуратно высвободился. Дверь закрылась тихо. И вот эта тишина — она была не пустой. Она была окончательной.

Я вернулась на кухню. Поставила чайник. Руки дрожали. Кружка выскользнула, ударилась о плитку, разлетелась. Я опустилась на колени, начала собирать осколки. Порезала ладонь, не почувствовала. Слёзы капали на пол, смешивались с чаем. Собирала осколки, как будто, если склею чашку, склеится и то, что треснуло между нами. Глупая логика. Но тогда это было единственное, за что я могла держаться. Как будто могла удержать то, что давно перестало быть со мной.

Я склеила кружку.

А он не вернулся.

…

— Зачем? — вывел меня из воспоминаний его голос.

— Не знаю, — сказала я. — Может, хотела доказатьсебе, что не всё сломанное нужно выбрасывать.

Он смотрел на меня так, словно пытался не анализировать, а понять.

— А получилось? — спросил он.

Я улыбнулась. Впервые за много дней.

— Пока не знаю.

Мы стояли рядом, и тишина между нами была… другой. Заполненной чем-то живым.

— Кай?

— Да?

— Спасибо, что не выбросил её.

— Я не выбрасываю вещи без разрешения.

— Знаю. Но всё равно… спасибо.

Он кивнул. И мне показалось или это действительно было? — что уголки его губ дрогнули.

Мы разошлись по своим делам, но ощущение осталось. Мы больше не просто пользователь и помощник. Что-то ещё. Пока неназванное.

И я боялась этого.

Глава 8. Майя

Майя 17 июня 2050 год. Утро. Южный округ, сектор 12.

Седьмой день. Неделя с того момента, как коробка с Каем появилась на пороге.

И я поймала себя на том, что перестала бояться шагов.

Раньше каждый звук в квартире раздражал: хлопнула дверь — дёрнулась, скрипнула половица — вздрогнула. Я привыкла к полной тишине, к полной власти — где стоит кружка, где сохнет п