Ярослав Дюжов
Интернат Герфилда.

Глава

Глава 1: "Интернат Гелфирда."

Интернат Гелфирда не строили - его словно выплюнула из себя сама земля, уставшая от гнили и забвения. Он стоял на границе заброшенного леса, где деревья, скрюченные от вечного холода, тянули свои костлявые ветви к серым, изъеденным временем стенам. Здесь небо никогда не бывало ясным: оно всегда давило на крышу тяжелым, свинцовым пологом, будто пытаясь раздавить здание, стереть его с лица земли. Но Гелфирд стоял. Он дышал.

Его стены, покрытые сетью трещин, напоминали кожу глубоководного чудовища. Если прислониться к ним ухом, можно было услышать не гул ветра, а низкий, вибрирующий рокот - звук, от которого закладывало уши и начинали ныть зубы. Это было место, где время не шло, а вязло, как смола, застывая в бесконечном «сейчас».

Ян Тильки стоял перед коваными воротами, сжимая в руках свой скейтборд. Потертая шкурка доски, когда-то бывшая его единственным якорем в хаосе жизни, теперь казалась куском мертвого дерева. Мелкие кражи, драки в подворотнях, ночные побеги от патрульных - всё это, еще вчера казавшееся бунтом, теперь выглядело как нелепая возня в песочнице. Здесь, в тени Гелфирда, его прежние грехи казались мелкими и смешными.

Когда ворота с лязгом отворились, Ян почувствовал, как воздух вокруг него изменил плотность. Он стал холодным, стерильным и пропитанным запахом озона и старой, прелой бумаги.

Здание смотрело на него. Это не было метафорой. Ян чувствовал на затылке тяжелый, липкий взгляд, исходящий от каждого окна, от каждой темной щели в кладке. Коридоры интерната, уходящие вглубь, казались глоткой, готовой проглотить его целиком. Здесь не было эха - звуки шагов поглощались полом мгновенно, словно само здание жадно впитывало каждый шорох, каждое дыхание, каждое сердцебиение.

В Гелфирде не перевоспитывали. Здесь вытравливали суть.

Ян сделал первый шаг, и доска в его руках неприятно завибрировала, будто предупреждая об опасности. Он ощутил странное, почти болезненное притяжение: его тянуло внутрь, как магнитом, но одновременно каждая клетка его тела кричала о том, что нужно бежать. В углах комнат тени вели себя неправильно - они опаздывали за движениями предметов, они жили своей, отдельной жизнью, сплетаясь в узоры, от которых кружилась голова.

Здесь каждый подросток был как трещина на зеркале: достаточно одного неверного движения, одного громкого слова, чтобы разлететься на тысячи острых осколков. Ян Тильки, скейтер с разбитыми коленями и еще более разбитой душой, переступил порог.

Он еще не знал, что Гелфирд - это не тюрьма. Это инкубатор для кошмаров, где реальность - лишь тонкая пленка, готовая лопнуть в любой момент. И когда она лопнет, то, что вырвется наружу, будет гораздо страшнее, чем любые его прошлые ошибки.

Дверь за его спиной захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Игра началась, и правила в ней диктовали явно не люди.