Денис Броваренко
Легенды Сигмы. Книга 2. Кейрус

Пролог.

Прошло девятьсот дней с того мига, когда два друга, Теодор и Саймон, встретились лицом к лицу в зале главного замка Сигмы. Девятьсот дней с Красного Дня.

Тогда золотой дракон впервые расправил крылья над Сигмой. Он стал Владыкой без всадника, без цели, без желаний, что обычно движут королями. Ему не нужны были ни войны, ни слава, ни горы сокровищ. Всё, что простиралось за горизонтом, и так принадлежало ему по праву силы. Всё, что его заботило - лишь утроба и сон. Чудовище так и осталось лежать у стен разрушенного замка, лениво переваривая собственную мощь, все те кто выжил замерли в вечном ожидании, зная: когда дракон проголодается, ему не придется далеко лететь.

Девятьсот долгих дней… Кейрус бродил в своих миражах. Каждое утро приносило ему новую порцию боли, и с каждым рассветом она становилась только острее. Это была горечь от того, что ему самому пришлось вонзить клинок в грудь отца, когда он разыскивал осколок памяти для книги Легенды Сигмы. Это была горечь предательства боевых товарищей, тех, кого он поначалу считал лишь попутчиками. Но во время странствий сквозь зеркала, охотой за осколками для Книги… Как выяснилось, он успел к ним привыкнуть. Успел полюбить их - вопреки самому себе.

Но юное сердце Кейруса дало трещину. Всё чаще, стоя на перекрестках миров, он ловил себя на мысли, что ошибается. Что путь, выбранный им, ведёт в пропасть. Однако чувство долга перед Евой всегда оказывалось сильнее. Он должен был выполнить задание. Не взирая на стены, не взирая на кровь. Он должен вернуть её, чего бы это ни стоило. Ведь Возвышение Падших обещали… Или только делали вид?

Но жадность - та самая, что рождается из отчаяния, - затуманила разум глупого мальчишки. Когда настал миг что-бы дать возможность Лорду Демонарту пролить кровь Саймона для окончания ритуала, Кейрус решил всё сделать сам. Он запутался, а можно ли кому доверять? Он возомнил себя тем, кто может справиться и сам!

Результат его самонадеянности теперь лежит среди камней - золотой дракон, дышащий скукой. Результат - развалины замка, в котором когда-то пахло хлебом и теплом. И его возлюбленная Ева, замурованная в прозрачном льду на острове, который он сам для себя назвал Островом Памяти.

Выжила ли она за то время, пока Кейрус пытался разобраться в себе? Выжила ли она за это долгое время?

Глава 1

В замке Сигмы всегда пахло воском и чужими духами. Саймон, восседавший на троне под личиной Теодора, правил железной рукой в бархатной перчатке, но пятилетних мальчишек это не волновало. Они вообще мало о чём думали...

Кейрус был отшельником среди шумных коридоров. Его талант - скользить между зеркал - делал его призраком. Он появлялся из серебряных гладей там, где его не ждали, и исчезал, оставляя лишь лёгкий сквозняк. Учитель говорил: "Ты - тень, Кейрус. Тени не имеют веса".

В тот день он вылетел из овального трюмо в восточной башне с такой скоростью, что мир перевернулся. И обрушился на что-то мягкое, живое и крайне возмущённое.

- Ты чего такая маленькая, что я тебя не увидел? - выпалил он, пытаясь подняться с пола, где под ним отчаянно дёргался узелок из серого тряпья и светлых волос. - Или ты слишком быстрая и успела выпрыгнуть из-за зеркала?

Девочка под ним наконец обрела голос. И этот голос был пронзительным, как колокол набата.

- А-А-А-А! - заорала она так, что у Кейруса заложило уши. - Ты меня раздавил! Ты как боров! Ты меня убьёшь!

Она была крошечной. Ладонь в саже, передник на три размера больше, а глаза - зелёные, как недозревшие яблоки, - горели праведным гневом. Её готовили в услужение свите с пелёнок: "Чтобы опыта было много", - говорили старшие, глядя на её миловидное личико. Но опыта в падении на неё мальчишек из зеркал у неё пока не было.

Кейрус, услышав слово "убьёшь", побледнел. Он только начал осваивать переходы, и за убийство случайной служанки его могли наказать по всей строгости - в лучшем случае запереть в башне без зеркал.

- Тихо! - зашипел он, зажимая ей рот ладонью. - Я не хотел! Я просто шёл... летел... ну, ты поняла!

Девочка укусила его за палец. Больно. По-настоящему.

- Идиот! - выдала она, вытирая губы. - Маленьких не давят! Их сначала спрашивают: "Ты здесь?" А потом уже падают!

Кейрус, потирая укушенный палец, вдруг глупо улыбнулся. Она не плакала. Она злилась. Это было так непохоже на всех этих чопорных фрейлин, которые падали в обморок от его появления.

- Ну, - сказал он, поднимаясь и отряхивая колени. - Я запомню. В следующий раз спрошу. Как тебя зовут-то? Чтобы знать, кого искать в зеркалах.

Девочка гордо вскинула нос, хотя он всё ещё был в пыли.

- Ева.

- Красивое имя, - кивнул Кейрус. - Для маленькой и кусачей.

- А я Кейрус!

Она хотела ответить, но за дверью послышались шаги старшей экономки. У Кейруса за спиной трюмо заколыхалось рябью.

- Я побежал, - шепнул он. - А то меня съедят. Но я вернусь. Честно.

- И не возвращайся! - крикнула Ева ему в спину, но в голосе уже не было злости. Только любопытство.

Он прыгнул в зеркало - и растворился, оставив лишь лёгкий запах озона.

А она стояла, прижимая ладонь к груди, где колотилось сердце. И почему-то знала: этот неловкий, лохматый мальчишка появится снова.

Тогда она ещё не знала, что пятнадцать лет спустя он будет стоять над толщей льда, а она не сможет даже попросить о помощи.

Глава 2

Кейрус провёл бессонную ночь. Нет, он не размышлял о великих тайнах мироздания и не тренировал переходы между зеркалами. Он лежал на своей узкой койке в башне отшельников и смотрел в потолок, прокручивая в голове зелёные глаза и укус на пальце.

"Кусачая Ева, - думал он, потирая всё ещё саднящую ранку. - Я должен её найти. Чтобы... ну, извиниться. По-человечески."

На рассвете, когда коридоры замка ещё спали, Кейрус уже стоял перед зеркалом в своей комнате. Но простые переходы - это скучно. Он хотел произвести впечатление.

Главный парк Сигмы цвёл даже в те годы, когда небо хмурилось. Розы, пионы, неизвестные цветы, выведенные королевскими садовниками, - всё это благоухало так, что кружилась голова. Кейрус выпрыгнул из паркового зеркала, наспех сорвал несколько самых ярких роз, сжал их в кулаке и нырнул обратно в стеклянную гладь.

- Где же ты? - шептал он, скача между зеркалами, как белка между ветвями. Он проверил восточную башню - пусто. Западные покои - тишина. Кухни - там пахло тестом, но Евы не было.

- Ну же! - Он вылетел из очередного зеркала, совершенно не глядя, куда прыгает.

И снова - мягкое столкновение. Снова - крик.

Но на этот раз крик был приглушённым. Потому что на лице Евы теперь лежали цветы. Розы. С шипами.

- Ой! - выдохнул Кейрус, мгновенно вскакивая и понимая, что натворил. Цветы были смяты, один шип зацепился за её волосы, а второй - о боги! - оставил царапину на её щеке. - Ой, прости! Я не хотел! Я искал тебя! Честно!

Ева моргнула. Сморгнула слёзы, которые выступили от неожиданности и боли. Она села на полу, вытащила шип из волос и посмотрела на Кейруса с таким выражением, которое не предвещало ничего хорошего.

- Ты... ты... - начала она, но Кейрус уже отступал к зеркалу.

- Я потом! Потом извинюсь! Я тебе другие принесу! Без шипов! - бормотал он, пятясь и не сводя глаз с её гнева.

Он шагнул назад. И ударился спиной о стекло.

Но в панике забыл главное. Портал не открывается сам собой. Его нужно создать. А Кейрус просто попятился и врезался в зеркало так, как будто это была дверь.

Звон стоял нечеловеческий. Металлический гул разнёсся по этажу, отразился от каменных сводов и умножился в хрустальных люстрах. Кейрус отлетел от зеркала в противоположную стену и, оглушённый, сполз по ней, держась за голову.

Охрана прибежала через три минуты. Двенадцать стражников в полном доспехе, с мечами наголо. За ними - запыхавшийся магистр зеркальных искусств, седой старик с моноклем, который трясся так, будто у него отнимали самое дорогое.

- Что здесь произошло?! - прорычал капитан стражи.

- Я... я... - заикаясь, начал Кейрус, глядя на Еву, которая всё ещё сидела на полу и, кажется, забыла про свои обиды - так она была поражена масштабом катастрофы.

Ева вдруг встала. Отряхнула передник. И, глядя прямо на капитана, сказала с ледяным спокойствием, которому мог бы позавидовать сам Саймон на троне:

- Это я уронила поднос с посудой. Он был хрустальный. А этот мальчик просто... проходил мимо.

Кейрус открыл рот. Потом закрыл. Потом посмотрел на Еву так, будто она только что спасла ему жизнь. Что, в общем-то, было правдой.

Магистр подошёл к девочке, провёл пальцем по поверхности подноса, осмотрел посуду и облегчённо выдохнул:

- Цело. Чудом. Будьте осторожнее, девочка. Хрусталь - это дорого.

Когда стража ушла, а магистр ещё раз грозно посмотрел на Кейруса, Ева подошла к нему. Медленно. Спокойно.

- Ты идиот, - сказала она.

- Знаю, - выдохнул он, потирая шишку на затылке.

- Цветы, - она протянула руку. - Дай сюда.

Он отдал ей смятый, раздавленный букет. Ева аккуратно расправила один лепесток, поднесла к носу, вдохнула. И, наконец, улыбнулась.

- В следующий раз, - сказала она, - просто поздоровайся. Словами. Без падений.

Кейрус кивнул, чувствуя, как в груди распускается что-то странное и тёплое. Там, где позже, будет только лёд и боль.

- Договорились, - улыбнулся он в ответ. - Я Кейрус. Просто Кейрус.

- Я знаю, - сказала Ева. - Ты ведь вчера говорил.

Она взяла цветы, развернулась и ушла, оставив его стоять с дурацкой улыбкой и шишкой на голове.

А Кейрус поклялся себе: он запомнит этот день. Эту улыбку. Эту девочку.

И он запомнил.

Глава 3

Дружба росла, как дикий плющ на стенах замка - незаметно, но цепко. Три года. Три долгих года, наполненных смехом, цветами и неизменным ритуалом: каждое утро Кейрус находил способ вынырнуть из зеркала там, где Ева натирала полы или перестилала постели. Ни разу не пропустил. Ни единого дня.

Он приходил всегда с цветами. Иногда - с дикими, сорванными в лесах за пределами Сигмы. Иногда - с садовыми, за которыми охотился, как вор, под покровом ночи. Ева ворчала, прятала их в кувшины и ставила в уголках, где экономка не видела. Но каждый раз, когда никто не смотрел, она вдыхала их аромат и улыбалась.

- Ты мог бы просто приносить булочки, - говорила она, принимая очередной букет. - От них хоть толк есть.

- Булочки - это скучно, - фыркал Кейрус. - Я - путешественник между зеркалами! Я приношу красоту!

На что Ева закатывала глаза, и он видел, что шрам под её левым глазом - та самая памятная царапина от шипа - чуть заметно светлел, когда она смеялась.

"Я никогда не забуду этот шрам, - думал Кейрус.

Он так и оставался отшельником. В его замкнутом мире было лишь две опоры: суровый отец Бурдус, который учил его дисциплине и силе, и старый мастер зеркал, который вдалбливал в голову Кейруса теорию переходов. И теперь появилась Ева. Его Ева. Единственный человек, ради которого он готов был выпрыгнуть из любого зеркала, даже если за ним гнались стражи.

На девятый день рождения Кейруса весь замок Сигмы гудел от подготовки к празднику урожая, и мальчишка понял: сегодня никто не будет следить за ним.

Он знал, где находится лавка самого главного ювелира города. Знал, что там хранятся сокровища, достойные королей. Знал, что охрана у входа спит днём, а хитрый замок на витрине можно открыть, если подобрать нужную отмычку из отражения.

Кейрус не колебался.

Он нырнул в зеркало, вышел прямо в подсобке магазина, затаил дыхание и выскользнул в зал. Сердце колотилось о рёбра, когда он смотрел на витрину. Там лежали серьги. Маленькие, но такие яркие, что даже при тусклом свете они горели, как капельки крови. Рубины.

"Она будет смеяться, - думал он, дрожащими руками открывая замок. - Она скажет, что я дурак, но она будет рада им. Я знаю."

Через минуту он уже был на улице, сжимая в кулаке бархатный мешочек. Через две - он стоял перед Евой в её тесной комнатушке среди стопок чистого белья.

- Закрой глаза! - выпалил он, запыхавшийся, но сияющий.

- Кейрус, у меня нет времени, - вздохнула Ева, но всё же прикрыла веки. - Если экономка увидит, что я не развешиваю простыни...

- Открой!

Она открыла глаза и увидела в его ладони две алые капли, переливающиеся в свете масляной лампы. Серьги. Настоящие. С рубинами.

Ева замерла. Шрам под глазом дрогнул, когда она прикусила губу.

- Ты... - прошептала она. - Ты украл их?

- Я их добыл! - гордо выпрямился Кейрус. - Для тебя. Самые лучшие. Чтобы ты помнила, что даже среди всей этой грязной работы... кто-то думает о тебе.

Ева смотрела на серьги, потом на него. В глазах блеснули слёзы, но она быстро моргнула, сгоняя их.

- Дурак ты, Кейрус, - сказала она тихо. - Настоящий дурак.

- Знаю, - улыбнулся он. - Но ты же меня всё равно любишь?

Она не ответила. Но взяла серьги и, не надевая, спрятала их в карман передника. На самую глубину, где их никто не найдёт.

- Если меня поймают с ними, - прошептала она, - я скажу, что это ты подкинул.

- Скажешь, - рассмеялся он.

Они стояли друг напротив друга в тесной комнатушке, пахнущей мылом и крахмалом, и Кейрусу казалось, что в мире нет ничего важнее этой минуты. Он готов был красть для неё звёзды с неба, если бы они поместились в карман.

Он не знал тогда, что через одиннадцать лет ему придётся красть не украшения, а её жизнь из рук самого Лорда Демонарта. И что цена будет куда выше, чем горсть рубинов.

Глава 4

Замок Сигмы. Четыре года до Красного Дня.

Кейрус не знал, что его подарки стали проблемой. Для него они были просто способом сказать: "Я здесь. Я помню. Ты важна." Он не думал о стоимости рубинов, о том, сколько золота можно выручить за изумрудные броши или за те самые серьги-капельки, что он украл в девять лет. Он думал только о её улыбке.

Ева прятала сокровища в старом сундуке под кроватью, заваленном тряпьём. Там лежали годы его любви: кольца, подвески, заколки, браслеты. Каждая вещь была украдена, каждая - добыта с риском для жизни. Она перебирала их по ночам, когда никто не видел, и плакала от бессилия.

"Если продать всё это, - думала она, гладя холодный металл, - я смогу уйти. Купить дом. Свободу. Но..."

Но она не могла. Во-первых, весь замок гудел о постоянных хищениях. Стражи обыскивали слуг, проверяли комнаты, но вор был неуловим. Если бы у неё нашли хоть одну из этих вещей, её бы казнили как сообщницу. Во-вторых... она не могла продать его подарки. Это было бы предательством. Каждая безделушка хранила тепло его рук, его отчаянную, мальчишескую любовь.

И она молчала. Носила их только во сне.

В тот вечер в замок Сигмы въехала чёрная карета с гербом, которого никто из слуг не знал. Но Саймон, восседавший на троне под личиной Теодора, встретил гостя со всеми почестями.

Лорд Демонарт. Тайный визит. Без свиты, без фанфар.

Гостевая комната была накрыта для ужина, но еда оставалась нетронутой. За столом сидели трое: Саймон - с идеальной осанкой фальшивого короля; Бурдус - хмурый человек, с тяжёлым взглядом, который слишком много знает; и сам лорд Демонарт - высокий, широкий, с пальцами, унизанными кольцами, глазами, в которых не было ни капли тепла, и двумя огромными золотыми рогами, в золоте виднелись рубины.

- Я устал скрывать виновника! - Саймон откинулся на спинку кресла, и его голос эхом разнёсся по пустому залу. - На воришку нет никакой управы. Он делает, что хочет. Проникает куда хочет. И я не могу его наказать, потому что он - твой сын!

Он бросил взгляд на Бурдуса, и в этом взгляде была сталь.

Бурдус сидел неподвижно, сложив руки на столе. Его лицо оставалось каменным, но пальцы слегка побелели.

- Сын занимается развитием дара, - сказал он ровно. - Это не преступление.

- Это преступление, когда он таскает драгоценности, принадлежащие короне! - рявкнул Саймон. - Я не могу прилюдно объявить охоту на него, потому что тогда все узнают, что у меня есть отшельник, который умеет ходить сквозь зеркала! Ты понимаешь, что это за уязвимость для моего правления? Я в сговоре с отшельниками!

Бурдус медленно поднял глаза. В них не было страха.

Лорд Демонарт, Король Саймон. - Клянусь, ещё одна оплошность, - сказал он тихо, - и я решу этот вопрос сам.

Саймон прищурился. Демонарт, до этого молча наблюдавший за перепалкой, вдруг поднял руку. Кольца на его пальцах тускло блеснули в свете канделябров.

- Довольно, - сказал он. Его голос был низким, вкрадчивым. - Я прибыл сюда не для того, чтобы слушать о мелких кражах какого-то щенка.

Он посмотрел на Бурдуса, и тот едва заметно выпрямился.

- Меня интересует, то что свершится скоро. Осталось 4 года. А о действиях наших врагов нет никаких вестей. У нас всё должно пойти по плану! Я слышал от Оракула, что твой бывший друг жив! Но он прячется где-то. Если мы его не поймаем, он может помешать призыву золотого дракона и ритуалу в целом!

В зале повисла такая тишина, что слышно было, как потрескивает свеча.

Демонарт переводил взгляд с одного на другого, его глаза меnали искры!

- Узнайте всё, что можете, - бросил он, поднимаясь. - У нас не так много времени!

Демонарт вышел из зала, оставив Бурдуса и Саймона наедине.

Бурдус смотрел на пустой стул лорда и думал о сыне.

- Я должен угомонить сына, пока не стало поздно! Иначе его дар может привлечь слишком много ненужного внимания, а может и проблем...

Глава 5

Кейрус стоял за массивной портьерой в большом зале, прижимаясь спиной к холодной стене. Он не планировал подслушивать. Он просто искал Еву, чтобы отдать ей новый подарок - маленький кулон с сапфиром, который он выкрал сегодня утром из кареты проезжего купца. Но проходя мимо и заслышав голос своего отца - остановился. В ту самую минуту, когда за столом говорили о нём.

"На воришку нет никакой управы..."

"Мой сын занимается развитием дара..."

"Ещё одна оплошность, и я решу этот вопрос..."

Кейрус сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он слышал каждое слово. И каждое слово жгло, как кислота.

" Я прибыл сюда не для того, чтобы слушать о мелких кражах какого-то щенка."

Эта фраза врезалась в его сознание, как клеймо.

Щенок.

Демонарт говорил о нём. О Кейрусе. О том, кто в свои шестнадцать лет мог проходить сквозь любые зеркала - не только те, что созданы для путешествий, но и обычные стекла, треснутые поверхности, даже воду! О том, кто освоил технику, которую другие не могли постичь десятилетиями!

И этот наглый лорд с золотыми рогами и кольцами на всех пальцах назвал его щенком?

Кейрус дождался, пока шаги Демонарта стихли в коридоре. Отец и Саймон ушли в свои покои. Он в этот вечер понял многое. Его считали слабым, глупым мальчишкой, который ворует побрякушки, потому что не способен на большее. Который просто тренирует свой дар!

Кейрус вышел из-за портьеры, когда в зале никого не осталось. Подошёл к тому месту, где сидел Демонарт. Провёл пальцем по спинке стула - дерево ещё хранило тепло его тела.

"Ты думаешь, я просто вор? - думал Кейрус, глядя на своё отражение в тёмном окне. - Ты думаешь, я не способен на великое?"

Глаза в отражении горели. Не детским гневом - настоящей, холодной решимостью.

Кейрус вытащил из кармана кулон. Сапфир тускло блеснул в полумраке. Он сжал его в кулаке и убрал обратно.

"Я докажу всем, - пообещал он себе. - Я докажу тебе, Демонарт. Я докажу королю Саймону. Даже отцу. Я не просто щенок. Я стану тем, кого будут бояться. Тем, кого будут уважать. Я найду это пристанище врагов. Я узнаю какие у них планы. Я буду полезен.

В его голове уже рождался план. Он знал, что отец что-то скрывает. Но это не важно. Он справится сам. Он докажет, что достоин большего, не просто роли послушного сына, который крадёт серёжки для служанки.

"И тогда, - думал он, уже направляясь к выходу, - тогда я смогу защитить Еву. Мне не нужно будет прятать подарки. Я смогу подарить ей весь мир. И никто не посмеет назвать меня щенком."

Он не думал, что его гордыня - это именно то, что разрушит всё. Жизнь, Сигму, Еву. Что спустя 4 года он будет ходить по разрушенной Сигме, в которой один хозяин - Золотой дракон!

И что через четыре года, стоя над телом отца с окровавленным клинком, он вспомнит эту ночь. Вспомнит, как поклялся доказать миру свою силу. И поймёт, что заплатил за эту клятву слишком большую цену.

Но в тот вечер он был просто мальчишкой, который хотел быть великим.

Он выскользнул из замка через небольшое зеркало в коридоре и вышел прямо в комнату Евы. Она уже собиралась спать, и при его появлении вздрогнула.

- Кейрус? Что случилось? Ты бледный, как смерть, - прошептала она, подходя ближе.

Он посмотрел на неё. На шрам под глазом. На её уставшее, но такое красивое лицо. И улыбнулся. Не той мальчишеской улыбкой, что раньше. Другой. Взрослой.

- Всё хорошо, Ева. Просто... я сегодня понял кое-что.

- Что?

- Я не хочу больше быть маленьким отшельником, - сказал он. - Я хочу стать тем, кто может тебя защитить. По-настоящему.

Она нахмурилась, не понимая. Но в её груди кольнуло беспокойство. Что-то в его глазах изменилось. В них появилась тень, которой раньше не было.

- Кейрус, - тихо сказала она, касаясь его руки, - ты и так меня защищаешь. Каждый день. Своими цветами. Своими глупыми подарками...

- Этого мало, - перебил он. - Я хочу дать тебе больше. Я хочу дать тебе свободу. Весь мир. Всё, что ты захочешь.

Ева хотела ответить, но он уже шагнул к зеркалу.

- Я завтра приду, - сказал он, обернувшись. - Как всегда.

И исчез.

Ева осталась стоять, прижимая ладонь к груди, чувствуя, что с этой ночи что-то изменилось навсегда. Что её дурачок, её Кейрус, решил стать героем. И что это, возможно, самый страшный его поступок.

Глава 6

Кейрус стал тенью. За год он превратился из мальчишки, крадущего украшения, в настоящего разведчика. Он прыгал по зеркалам от одного конца страны к другому, собирая информацию, выслеживая врагов короля, но безуспешно.

Отец был доволен, что Кейрус остепенился с воровством и начал пытаться приносить пользу. Король Саймон - тоже. Бурдус ничего не рассказывал Демонарту об успехах в развитии навыков сына. Кейрусу казалось, что он наконец-то доказывает свою ценность. Что его уважают.

Но каждый раз, возвращаясь в замок Сигмы, он бежал к Еве. Она ждала его. Она всегда ждала. И это было единственным, что удерживало его на грани между светом и тьмой.