ИГОРЬ ЯШАНОВ
Два королевства и Вселенная Starmaker

# Два Королевства и Вселенная Стармейкер.

## Глава первая.

Вселенная Стармейкер

На самом краю певучей вселенной, там, где звёзды рождаются не из газа и пыли, а из нераспетых песен, раскинулся мир Стармейкер. В этом мире каждый голос, даже самый тихий, становился светом, а каждый дуэт — новой галактикой. Жители Стармейкера не просто жили — они пели, и пение было их пищей, воздухом и дорогой одновременно.

В сердце этой вселенной стояло Королевство Золотых Ангелов. Стены его были сложены из аккордов, а башни переливались золотым светом, потому что каждый камень в них когда-то был чьей-то любимой песней. На высоком троне восседал Король Кэп Игорь — справедливый правитель с тёплым голосом, который умел и повелевать, и утешать, и когда нужно — запеть так, что всё королевство замолкало и слушало.

По правую руку от короля всегда стояла Верочка, Сокэп — верная помощница, правая рука и хранительница королевского покоя. Если Игорь был сердцем королевства, то Верочка — его совестью и умом. Ни одно решение не принималось без её совета, ни один гость не входил без её одобрения. Она знала все тропинки Стармейкера, все тайные ходы между королевствами и все песни, которые ещё не были спеты.

Дворец кипел жизнью. Казбек — могучий и добродушный — охранял ворота и мог одним взглядом остановить любого врага, но при этом первым бросался обнимать друзей. Сара, с её острым языком и добрым сердцем, следила за тем, чтобы в королевстве никто не скучал. Виталик, тихий и вдумчивый, собирал старые песни из забытых уголков вселенной и хранил их в библиотеке, где книги не читали — их пели. Надюша украшала залы живыми цветами, которые в Стармейкере росли прямо из музыки: достаточно было спеть им колыбельную — и они распускались.

А Графиня Соболева — о, это была фигура легендарная. Графиня носила мантию из шёлковых мелодий и перчатки, на каждом пальце — по ноте. Она ведала церемониями и приёмами и умела превратить даже простой ужин в оперу. Говорили, что когда Графиня входит в комнату, даже свечи кланяются.

Каждый вечер в Королевстве Золотых Ангелов собирались за большим круглым столом. А стол был круглым не случайно — потому что в этом королевстве никто не был выше или ниже другого, даже король. Игорь садился на своё место, Верочка — рядом, и все пили чай из чашек, которые звенели, если в них наливать что-то горькое, и молчали, если сладкое.

И в эти вечера к ним приходили гости.

Первым обычно появлялся Мираб — он входил без стука, но с песней. Мираб умел появляться так, словно он никуда и не уходил, словно он всегда был здесь, просто на минуту отвернулся. Он приносил новости из дальних краёв Стармейкера и рассказывал их так, что даже плохие новости звучали как баллада.

За Мирабом приходила Иришка Медуза. Иришку звали Медузой не потому, что она жалилась, а потому что её смех разливался по залу как морская волна — мягко, неотвратимо и охватывал всех. Иришка могла рассмешить даже Графиню Соболеву, что считалось невозможным подвигом.

А Катя Психолог — та приходила последней и садилась там, где было тише всего. Катя не просто слушала — она слышала. Когда кто-то грустил, Катя не говорила «не грусти». Она говорила: «Расскажи, и пусть грусть тоже споёт свою песню». И странно — после этого грусть действительно пела, и песня получалась красивой, и грусть уходила.

Так и жили — пели, пили чай, смеялись и берегли друг друга.

## Глава вторая.

Королевство Сириус Король Вова Ангел и Королева Елена Ангел

За рекой Папоротников, которая текла не водой, а тишиной — той самой тишиной, что бывает между двумя нотами, — стояло Королевство Сириус.

Сириус был другим. Если Золотые Ангелы любили шум, застолья и хоры, то Сириус любил чистый, высокий звук — такой, от которого звёзды вспыхивают ярче. Здесь небо всегда было тёмным, но не пустым: на нём горели настоящие созвездия, и каждое было чьей-то песней, спетой так чисто, что она поднялась выше земли и осталась навсегда.

Король Вова Ангел и Королева Елена Ангел правили Сириусом вместе. Это было редкое королевство, где король и королева не делили власть, а умножали её. Вова был спокоен и светел, как полярная звезда. Он никогда не повышал голоса, но когда говорил — его слышали за сто вёрст. Елена была огнём: живая, стремительная, с улыбкой, от которой тёмное небо Сириуса расцветало северным сиянием. Вместе они были как ночь и заря — противоположности, которые друг без друга не существуют.