Каменный плен

Глава 1

В глухой котловине, куда и тропа-то вела не всякому, лежала деревня Кладан. С трёх сторон её обнимали горы — мрачные, заросшие буком и тёрном, — а с четвёртой тянулась узкая долина, по дну которой бежала речка Журка, названная так за вечный недовольный шёпот воды меж камней.

Деревня была невелика — два десятка дворов, церковка с покосившейся колокольней и кабак у самого моста, где старики играли в домино и судачили о том, кого из молодых ещё не прибрал к рукам чёрт. Ибо в Кладане издавна верили: живёт он где-то в горах, в пещере за водопадом, выходит по ночам и заглядывает в окна. Кто с ним поздоровается — тот пропал.

Старый Николай, самый древний житель Кладана, говорил: «Чёрт не злой. Чёрт — обидчивый. А обиженный злой в десять раз».

Его не слушали.

А случилось так, что в один и тот же день родились в Кладане двое детей — девочка и мальчик. Девочку нарекли Бояной, а мальчика — Родионом. Родились в домах, что стояли друг напротив друга через улицу, и росли, словно два деревца из одного корня. Вместе лазали по скалам за ежевикой, вместе воровали яблоки у попа, вместе крестились на одну и ту же икону.

К двадцати годам Родион стал кузнецом — высокий, черноволосый, с руками, что два молота, и глазами цвета мокрой коры. Бояна же выросла тонкая и тихая, с косой до пояса, чёрной, как вороново крыло, и голосом, от которого замолкали сверчки. Она пела так, что козы на склоне переставали жевать и слушали.

Они любили друг друга так, как любят в горах — без слов, без клятв, одним взглядом через улицу по утрам, когда она выливала воду из кувшина в сад, а он уже стоял у горна, и огонь кузни горел позади него, и казалось, что он сам из огня.

Осенью решили сыграть свадьбу. Назначили день — на праздник Святого Саввы, когда и солнце ещё не холодное, и виноград собран, и бочки полны. Поп Дамьян благословил. Матери пекли хлеб. Старики готовили тосты. Вся деревня готовилась веселиться, ибо свадьба в Кладане была не просто свадьба, а дело общее, как урожай или пожар.

И только старый Николай не радовался.

Он сидел на лавке у кабака, смотрел на гору Сурчу — тёмную, с обрывистым боком, над которой вечно висело облако, — и качал головой.

— Ты что, дед? — спросил его кузнец Божидар, отец Родиона, проходя мимо с бочкой вина.

Николай сплюнул в пыль и сказал:

— Свадьба на Саввы — это хорошо. Но чёрт-то с горы тоже зовёт гостей. И его гости всегда приходят первые.

Божидар рассмеялся и пошёл дальше. В Кладане привыкли к речам Николая. Он говорил загадками, как все, кто пережил свою пору.

Но вот что было странно.

За неделю до свадьбы пропал колокол с церковной колокольни. Просто исчез — и башня осталась с пустой дырой, как рот беззубый. Поп Дамьян поднял на ноги всех, искали по оврагам, по руслу Журки — нет нигде. Колокол был старинный, литой, с надписью по-славянски: «Даннумилупозванныхсберегаю». Кто «данну милу» — никто не помнил, но колокол берегли, и не было в Кладане ни одной свадьбы без его голоса.