Диспетчерская. Сосед сверху

Глава 1. Топот

Он лёг в час ночи. Не потому что хотел спать — потому что надо. Завтра работа. Точнее, сегодня. Уже сегодня.

Он лежал в темноте. Глаза открыты. Потолок серый — от фонаря за окном. Он знал этот потолок наизусть. Каждую трещину. Каждое пятно. Он смотрел на него столько ночей, что мог бы нарисовать по памяти.

Тишина.

Он ждал.

Он всегда ждал. Это было частью ритуала. Лечь. Закрыть глаза. И ждать. Потому что тишина не могла длиться долго. Она всегда заканчивалась. И он знал, что она закончится. Вопрос был только — когда.

В час двадцать сверху заскрипело.

Не шаги. Пока нет. Просто скрип. Как будто кто-то переложил вес с одной ноги на другую. Или встал с кровати. Или сел.

Артём открыл глаза. Шире, чем они были. Хотя они и так были открыты.

Скрип повторился. Потом — шаг. Потом ещё. Медленные. Тяжёлые. Босиком. Он всегда ходил босиком. Артём это знал. Потому что пятка звучала иначе, чем носок. Пятка — глухо. Носок — шлёп. Этот ходил пятками. Как будто назло.

Пять шагов. Потом остановка. Потом — скрип кровати. Он лёг.

Артём посмотрел на часы. Час двадцать три.

Он лежал и слушал тишину, которая наступила. Она была не пустая. В ней что-то было. Как будто сосед сверху лежал и тоже слушал. Только не его. Себя.

Артём закрыл глаза.

Через сорок минут — снова.

Он не спал. Он знал, что будет. Скрип. Шаги. Кровать.

Он не встал. Не постучал по батарее. Не закричал. Он просто лежал и слушал. И считал.

Один. Два. Три. Четыре. Пять.

Пять шагов. Всегда пять. Потом кровать.

Он знал этот ритм лучше, чем свой собственный. Пять шагов. Пауза. Скрип. Потом тишина. Потом снова.

Он лежал и думал: если бы он мог просто услышатьего. Не шаги. Его самого. Голос. Слова. Что-нибудь, кроме этого проклятого скрипа. Тогда, может, он бы понял. Может, он бы даже простилего. Но он слышал только пятки. Только кровать. Только ритм.

В четыре утра он встал. Не потому что решил. Просто встал. Прошёл на кухню. Налил воды. Выпил. Посмотрел в окно. Двор был пустой. Только одна машина стояла под фонарём. Он не знал, чья. Может, ничья.

Он вернулся в спальню. Лёг. Закрыл глаза.

И в этот момент — сверху.

Не скрип. Не шаги. Топот.

Тяжёлый. Резкий. Как будто кто-то прыгнул. Или ударил ногой в пол. Один раз. Потом ещё. Потом ещё.

Артём открыл глаза. Сердце стучало. Он лежал и слушал.

Топот прекратился так же резко, как начался. Тишина.

Он лежал. Ждал. Может, ещё. Может, снова.

Ничего.

Он смотрел в потолок. И не чувствовал злости. Впервые за неделю — не чувствовал.

Он закрыл глаза. И уснул. Быстро.

А утром, когда он проснулся, первое, что он сделал, — посмотрел на потолок. И прислушался.

Тишина.

Он встал. Пошёл на кухню. Поставил чайник. Зелёный чай. Без сахара. Кружка серая, с трещиной на ручке. Он её не выбрасывает. Привык.

Сел за ноутбук. Открыл жалобу. Ту, которую писал в прошлый раз. Она лежала в черновиках. Он не отправил её. Не хватало дат.

Он дописал. Дата. Время. Описание. «Шум. Топот. Ночью. Регулярно».

Он посмотрел на экран. Потом на потолок. Потом снова на экран.

И закрыл ноутбук.

Пошёл на кухню. Налил ещё чаю. Сел у окна. Двор был пустой. Та же машина под фонарём. Он смотрел на неё долго. Потом встал. И пошёл работать.