Мунира Вагина
Стерва - марионетка Шейха

ГЛАВА 1. Подпись под пропастью

Первой пропала не сумма. Первой пропала строка назначения платежа.

Дина подвинула к себе остывший кофе и открыла выписку заново. Вчера напротив перевода стояло: «Оплата медицинского оборудования по договору». Теперь в сводной таблице осталось короткое: «Согласно приложению».

Банк не мог сам заменить назначение уже исполненного платежа. Значит, кто-то правил таблицу, которую ей прислали для проверки.

За перегородкой кашлял принтер. Уборщица возила шваброй возле двери, стараясь не задеть провод удлинителя. В понедельник офис благотворительного фонда пах мокрой тряпкой и подгоревшим хлебом: секретарь опять забыла свой завтрак в маленькой кухне.

Дина открыла прямую выгрузку из банка.

Двенадцать миллионов четыреста тысяч. Ещё девять миллионов восемьсот. Два перевода по шесть с половиной. И последний, пятничный, — одиннадцать миллионов.

Все исполнены.

Она сложила суммы, хотя уже знала ответ.

Сорок шесть миллионов двести тысяч рублей.

На основном счёте осталось чуть больше семисот тысяч. Этого не хватило бы даже на ближайшую оплату реабилитации детей.

Дина поставила чашку на пол: на столе вдруг стало тесно, хотя ничего нового там не появилось.

В двадцать восемь лет она уже знала, что крупные хищения редко выглядят крупными. Обычно это скучная папка с одинаковыми актами, три лишние строчки в расходах, поставщик, которому почему-то платят раньше срока. Она находила такое в строительной компании, в сети частных клиник, однажды — в небольшом семейном предприятии, где владелец до последнего защищал собственного зятя.

В чужих деньгах порядок наводить было проще.

Она набрала Артёма.

Гудки шли долго. Затем включился его голос, бодрый и немного насмешливый:

— Сейчас не могу ответить. Напиши.

— Позвони мне, — сказала Дина после сигнала. — Немедленно.

Он руководил финансовой службой фонда и обычно появлялся к десяти. Сегодня должен был приехать раньше: они договорились вместе закончить отчёт для попечительского совета.

В семь утра, выходя из квартиры, Дина слышала воду в душе. На кухне стояла его кружка. На спинке стула висела голубая рубашка — та, которую она просила не надевать на регистрацию брака, потому что воротник был ему мал.

До свадьбы оставалось девятнадцать дней.

Она набрала внутренний номер бухгалтерии.

— Лена, доброе утро. Кто менял сводную таблицу по медицинской программе?

— Какую именно?

— Ту, что ты прислала в девять двенадцать.

В трубке стало слышно, как щёлкает мышь.

— Мне Артём Сергеевич в пятницу вечером переслал. Я только остатки добавила.

— Пришли исходное письмо.

— А что случилось?

— Пока не знаю.

Это было неправдой. Она уже знала, что случилось с деньгами. Не знала только, насколько глубоко сама в этом увязла.

На прошлой неделе Артём объяснил срочные платежи сменой поставщика. Старый сорвал сроки, новый соглашался отгрузить оборудование только после полной предоплаты. Дина возразила: фонд не должен перечислять всё сразу неизвестному предприятию. Он показал договор, письмо от клиники и согласование закупочной комиссии.

Тогда у неё как раз заканчивалась другая проверка. Трое суток она сводила данные по подрядчикам фонда, обнаружив двойную оплату ремонтных работ. Артём принёс ей ужин в кабинет и сказал:

— Я не прошу поверить на слово. Посмотри бумаги.

Она посмотрела.

Теперь Дина открыла папку с договорами.

Поставщиков оказалось три. Названия разные, адреса — в разных районах города. Один и тот же человек подписывал документы от двух обществ по доверенности. Сроки поставки во всех случаях истекали в минувшую пятницу.

Она позвонила в клинику, для которой предназначалось оборудование.

— Мы ничего не получали, — ответила заведующая хозяйственной частью. — И нам ещё в среду сказали, что закупку отложили.

— Кто сказал?

— Ваш Артём Сергеевич. Разве вы не в курсе?

Дина прижала телефон к уху так сильно, что край чехла впился в кожу.

— Письмо было?

— Конечно.

— Перешлите, пожалуйста. Прямо сейчас.

Она ещё не успела положить трубку, когда пришло сообщение от бухгалтерии.

Вложений было семь.

Договоры. Счета. Согласования.

Акты приёмки.

Дина открыла первый акт и некоторое время смотрела на собственную подпись.

У неё была дурная привычка: последнюю букву фамилии она перечёркивала длинным штрихом. Отец говорил, что так расписываются люди, которым всё время некогда. Здесь штрих получился особенно резким, ушёл почти под печать.

Это была не вставленная картинка.

Она помнила этот лист.

Помнила, как Артём придерживал пальцем край пачки. Как у неё затекла шея. Как он убрал с клавиатуры контейнер с остывшей лапшой и сказал:

— Эти последние. И поедем домой.