Alex Aris
Ной.Земля.

Оглавление

Аннотация к книге «Ной. Земля»

Пролог. Диссидент

Глава 1. Упавшая Луна

Глава 2. Чертоги Спасения

Глава 3. Охота за душами

Глава 4. Великая Смена Кода

Глава 5. Каменный Саван

Эпилог. Протокол «Узнавание»

Аннотация к книге «Ной. Земля»

74 000 лет до нашей эры. Вспышка супервулкана Тоба погружает планету в ад. Небо затянуто серным пеплом, наступает многолетняя вулканическая зима, а Homo sapiens оказываются на грани полного исчезновения — в живых остаются лишь несколько тысяч изможденных людей. Человечество зажато в смертельном «бутылочном горлышке» эволюции на склонах Армянского нагорья.

В это же время на Земле терпит крушение космический Ковчег. Его пилот — Ной, гениальный ученый и генный инженер высокоразвитой расы Высших. Он — диссидент и пацифист, объявленный вне закона на своей родине за отказ участвовать в программе «стерилизации диких биосфер». Чтобы доказать бездушному Высшему Разуму Вселенной, что хаотичная земная жизнь достойна спасения, Ной решает нарушить Главную Директиву.

С помощью дикого, но невероятно любознательного охотника Хама, который становится его «Пятницей» в этом умирающем мире, Ной собирает ДНК земной фауны и укрывает последних людей внутри своего технологичного убежища. Но чтобы спасти Homo sapiens от смертоносной радиации и ядовитой атмосферы, Ною придется пойти на крайний шаг — пожертвовать собой и переписать кровь землян, внедрив в их геном искусственный «скрытый второй код».

Тысячелетия спустя этот пакт превратится в канонический библейский миф о Всемирном потопе и Ноевом ковчеге. Но никто из живущих на Земле не подозревает, что библейская история — это не религия, а хроника спасения, а «мусорная ДНК» внутри каждого из восьми миллиардов людей — ультимативный космический щит, который вот-вот понадобится человечеству в наши дни.

Пролог. Диссидент

Высший Магистрат Центавры не знал эха. Архитектура Высших поглощала звуки, эмоции и квантовые флуктуации, превращая пространство в стерильный монолит. В центре зала, под куполом из жидкого кремния, застыла голографическая сфера. Внутри неё медленно вращалась трёхмерная модель обитаемого сектора Галактики. Каждая обитаемая планета светилась своим цветом: упорядоченные цивилизации — ровным неоновым лазуритом, а миры с «дикой эволюцией» — тревожными, пульсирующими багровыми искрами.

Ной стоял перед Советом. По меркам своей расы он был молод, но его разум вмещал знания о сотнях спроектированных биосфер. На его бледной, почти прозрачной коже не было ритуальных знаков отличия Магистрата, только рабочий интерфейс генного инженера, тускло мерцающий на запястье.

— Твой отказ зафиксирован в общем паттерне, Старший Архитектор, — голос Первого Магистра не звучал из динамиков; он транслировался напрямую в синаптические узлы Ноя. Безликий, лишенный интонаций, идеальный. — Планета 404-Медиум демонстрирует критический уровень хаоса. Коэффициент непредсказуемости генома местных гоминид превысил допустимые три процента. Это тупиковая ветвь биомассы. Стерилизация неизбежна.

Ной поднял голову. Его темные глаза, способные видеть ультрафиолетовые вспышки деления клеток, сфокусировались на багровой искре в центре голограммы. Земля.

— Это не тупик, — ответил Ной мыслеформой, но его ментальный голос дрожал от напряжения, нарушая протокол стерильности общения. — Их геном нестабилен, потому что он живой. Он реагирует на среду. Вы называете это хаосом, но это адаптивность. Если мы сотрем их, мы уничтожим единственный вид в этом рукаве, способный к спонтанному творчеству. Ваши упорядоченные расы — лишь биомеханические шестеренки. Они не создают нового.

— Нам не нужно новое, — транслировал Магистр. — Нам нужен порядок. Проект очистки сектора начнется через три планетарных цикла. Твой статус Архитектора аннулирован. Ты подлежишь ментальной коррекции и интеграции в общую сеть.

Сфера голограммы погасла. Два био-стража, чьи тела были сплавлены с экзоскелетами из темного титана, сделали шаг вперед.

Ной не стал ждать коррекции. Пацифизм его расы был абсолютным законом для всех, кроме тех, кто охранял Порядок. Но Ной был инженером. Он знал архитектуру Магистрата лучше, чем они знали свои интерфейсы.

Через полтора цикла, когда Центавра погрузилась в период сервисного обслуживания сети, Ной взломал Главное Хранилище. Действуя в абсолютной тишине, он перекачал на автономный носитель своей исследовательской капсулы экспериментальные генетические матрицы — свои лучшие запрещенные наработки, способные стабилизировать и усложнять живую ткань. В крио-отсеки капсулы легли миллионы микро-контейнеров с оцифрованными ДНК редчайших видов Вселенной, приговоренных к уничтожению.

Когда системы безопасности Магистрата завыли на ультразвуковых частотах, спасательный модуль Ноя уже пробивал плотные слои атмосферы Центавры. Вдогонку ему ударили лучи аннигиляторов. Корабль тряхнуло, бортовой ИИ захлебнулся каскадом критических ошибок, но гипер-двигатель успел совершить слепой рывок.

Капсула вывалилась из подпространства на окраине Солнечной системы. Один из двигателей был срезан орудием стражей, из пробоины в космос хлестал жидкий хладагент.

— Критическое повреждение систем, — механический голос ИИ Ковчега эхом отозвался в черепе Ноя. — Траектория нестабильна. Захвачен гравитационным полем третьей планеты. Атмосфера планеты загрязнена продуктами кремниевого распада. Внимание: зафиксирован тектонический взрыв планетарного масштаба.

Ной посмотрел на обзорный экран. Земля, которая на картах Магистрата была зеленой искрой, сейчас выглядела как кровоточащая рана. В районе Индонезийского архипелага прямо сейчас взрывался супервулкан Тоба. Миллиарды тонн пепла поднимались в стратосферу, закрывая солнце. Планета погружалась в ад.

— Коррекция курса, — прошептал Ной, задыхаясь от дыма в горящей кабине. — Ищи выживших. Сажай корабль в точке максимальной плотности разумной жизни.

— Отказ систем навигации. Выполняю экстренное торможение в рельефе нагорья...

Капсула Ноя, превратившись в ослепительный метеор, рухнула в темноту пепельной ночи Ближнего Востока.

Глава 1. Упавшая Луна

Пепел шел третий месяц. Он не был похож на обычный зимний снег — тяжелые, серые хлопья пахли тухлым яйцом и жгли глаза, превращая чистые горные ручьи в жидкую грязь. Солнце умерло. Вместо него по небу ползал тусклый, багровый диск, не дававший ни тепла, ни света.

Хам бежал. Его легкие горели от ядовитого воздуха, а босые ступни были изрезаны острыми камнями Армянского нагорья. Племя Хама, пришедшее из далеких, когда-то зеленых земель Великой Рифтовой долины, растаяло в пути. Старики задохнулись еще у больших озер, женщины и дети замерзли, когда небо затянуло вечной тучей. Хам остался один. В его руках была лишь зазубренная кремневая пика — всё, что связывало его с миром людей.

Он поднимался выше по склону огромной двухголовой горы, которую его предки называли матерью ветров. Низины превратились в ловушку: там скапливался тяжелый, невидимый газ, от которого звери и люди засыпали навсегда. Горные вершины оставались единственным местом, где еще можно было сделать глоток холодного, разреженного воздуха.

Вдруг гора содрогнулась. Земля под ногами Хама заходила ходуном, сбрасывая вниз лавины из мелкого щебня. Охотник упал на колени, закрыв голову руками, ожидая, что гора сейчас начнет плеваться огнем, как это случилось на юге.

Но вместо грохота извержения небо прорезал другой звук. Это был свист, от которого вибрировали зубы.

Хам поднял глаза. Сквозь плотную пелену серых туч, разрывая их в клочья, падала звезда. Она была огромной, яркой и волокла за собой хвост из фиолетового пламени. Звезда ударилась о седловину между двумя вершинами горы. Ударила без оглушительного взрыва — раздался лишь глухой, утробный скрежет, сокрушивший вековые ледники. На мгновение стало светло как днем.

Дрожа от первобытного ужаса, Хам сжал пику. Старейшины говорили, что когда мир умирает, боги сходят с неба, чтобы забрать последних живых. Охотник вгляделся в пелену дыма.

Там, где только что сошел ледник, лежало Оно.

Оно не было похоже на камень или дерево. Это была Упавшая Луна — огромный, идеально гладкий диск из матового, серебристого материала, который не отражал багровый свет неба, а будто впитывал его. Объект зарылся в породу почти наполовину, и от его стен исходил едва заметный гул, заставлявший волоски на руках Хама вставать дыбом.

Хам пополз вперед, прячась за валунами. Любопытство, которое всегда злило вождей его племени, сейчас оказалось сильнее страха.

Вдруг гул прекратился. Часть серебристой стены Упавшей Луны просто... растаяла. Натянутая гладкая поверхность пошла жидкими волнами и втянулась внутрь, открыв черную дыру прямоугольного прохода. Изнутри вырвалось облако белого пара.

И тогда появился Он.

Хам затаил дыхание. Из белого тумана вышел великан. Он был на две головы выше самого высокого охотника, а его тело покрывала странная чешуя — плотный костюм графитового цвета, который облегал фигуру, как вторая кожа. Но больше всего Хама поразило лицо. Вернее, то, что было вместо него. Лицо великана закрывала абсолютно черная, зеркальная маска, в которой Хам увидел собственное грязное, испуганное отражение.

Гигант сделал шаг по земной грязи. Его движения были тяжелыми, неуверенными, словно сама земля тянула его вниз с непреодолимой силой. Великан покачнулся и опустился на одно колено, опершись рукой о базальтовую скалу. В месте прикосновения на костюме вспыхнули тонкие дорожки синих огней.

Вокруг головы великана со свистом закружились три маленькие золотые искры. Они летали сами по себе, без крыльев, издавая тонкий писк.

Хам на секунду забыл, как дышать. Одна из искр — круглый металлический глаз — резко повернулась в его сторону и замерла. Великан медленно, с трудом повернул свою зеркальную маску к камню, за которым прятался охотник.