Ominayashi
Сияние роз Юпитера

«Синие розы Юпитера»

Яври стояла у прозрачного купола исследовательской станции и смотрела на бескрайнюю бурю Юпитера. Гигантские вихри переливались багровым и фиолетовым, словно сама планета дышала огнём и льдом. Здесь, на окраине колонии «Око Бури», тишина была роскошью — её приходилось выкраивать между гудением насосов, шипением клапанов и далёкими раскатами газового шторма, который никогда не утихал.

Томрен подошёл бесшумно — он умел двигаться так, будто сам воздух становился его союзником. Он остановился рядом, не касаясь, но Яври почувствовала его присутствие, как чувствуют тепло от нагретого камня.

— Ты опять стоишь здесь, когда все уходят спать, — тихо сказал он. — Боишься, что забудешь, как выглядит небо?

Она улыбнулась, не отрывая взгляда от бури.

— Боюсь, что забуду, как ты стоишь рядом. Здесь время течёт иначе. Дни сливаются, и кажется, что если не смотреть каждую секунду, всё исчезнет.

Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что между ними.

— Тогда будем напоминать друг другу. Каждый день. Каждую минуту.

Они познакомились на станции полгода назад, когда Томрен прибыл с новой партией оборудования. Он был инженером, привыкшим к цифрам и схемам, к точным расчётам и предсказуемым реакциям. А Яври — биологом, которая пыталась вырастить хоть что-то живое в этом враждебном мире. Её лаборатория была островком зелени среди металла и стекла, крошечным бунтом против пустоты.

Сначала они почти не разговаривали. Томрен заходил проверить датчики, кивал, уходил. Яври кивала в ответ, не поднимая глаз. Но однажды он задержался, глядя, как она осторожно поворачивает пробирку с микроскопическими водорослями.

— Это вообще может выжить здесь? — спросил он.

— Может, — ответила она. — Если очень захочет.

С этого «если очень захочет» всё и началось.

Они стали встречаться у купола по вечерам, когда смена заканчивалась. Говорили о пустяках: о том, как странно пахнет синтетическая почва, о том, что звёзды отсюда выглядят иначе, будто их кто-то слегка сдвинул. И о том, чего боялись больше всего: что однажды один из них уедет, или станция закроется, или буря станет слишком сильной — и они потеряются.