Артём Вельд
Пульсация недр

Глава 1

До той экспедиции я был уверен, что любая пещера рано или поздно заканчивается вполне объяснимым выходом. Пусть не тем, через который ты вошел, пусть заваленным или затопленным, но выходом. Теперь я знаю, что ошибался.

Я не ученый и никогда не хотел им стать. То, чем я занимаюсь, называется спелеотуризмом. Под землю я лезу по одной лишь причине — я попросту не умею отдыхать на поверхности. Но популярные пещеры мне всегда казались скучными. Совсем другое дело — места, куда еще не ступала нога человека. Или, по крайней мере, где она не оставила следа.

С Сергеем мы познакомились лет пять назад на совместном выезде в Адыгею. Он был полной моей противоположностью. Если я полагался на интуицию и опыт, то Сергей — на карты, приборы и терпение. Вместе мы под землю ходили редко, но когда это все же случалось, на спусках мы понимали друг друга без лишних слов.

Даша, его жена, была гидрогеологом. Она редко вступала в наши споры, но если речь заходила о подземной воде, спорить становилось бессмысленно. Даша безошибочно определяла, куда уйдет поток после паводка, где может образоваться сифон и какие участки затопит после дождей.

Самым молодым в нашей компании был Денис, который в спелеотуризм пришел через фотографию. Сначала снимал горы, потом заброшенные шахты, а однажды оказался под землей и заболел этим так же, как когда-то заболел я.

Все началось в конце сентября.

Мы вернулись с обычной двухдневной вылазки и сидели все вместе у Сергея и Даши. На плите закипал чайник, Даша раскладывала по тарелкам еще горячие лепешки с зеленью, а Денис увлеченно листал фотографии с выезда.

Разговор, как всегда, крутился вокруг пещер.

— Кстати, еще новости есть, — сказал вдруг Сергей. — Вы же вроде не в курсе.

Он достал из папки спутниковый снимок и положил передо мной.

— Мостовской район. Вот здесь, — он ткнул пальцем в едва заметную отметку в долине реки Кизинчи, — после летних дождей открылся новый карстовый провал. Местные говорят, раньше его не было.

Я присвистнул.

— Уже лазили?

— Конечно. Мы с Дашкой тогда сразу ломанулись. Двадцать семь метров вниз, потом наклонная галерея и узкий полусифон метров пятнадцать. А дальше гипсовый завал с узкой щелью. Тоже почти затопленный, но явно короткий.

— А после него?

— Понятия не имею. Но из лаза хорошо так тянет, значит что-то дальше есть.

— Так а дальше почему не пошли?

— Потому что пришлось бы расширять, а это, как я уже сказал, гипс. Рухнет нахрен — и поминай как звали. Да и там явно начинается большая система, к которой надо готовиться серьезно.

Я снова посмотрел на снимок.

— Насколько серьезно?

— Настолько, что нужна полноценная экспедиция: резервные баллоны, связь с поверхностью, дополнительное оборудование. Но все это не скоро.

Денис поднял удивленный взгляд от ноутбука.

Я же почувствовал знакомое нетерпение. Именно такие слова всегда действовали на меня лучше любой рекламы: неизвестная система; место, где еще никто не был.

— Пошлите в эти выходные, — предложил я. — Расширим потихонечку. Сам же сказал — завал небольшой.

Сергей тут же закатил глаза, убирая снимки обратно в папку.

— Ну какой расширим, а? Не спеши, вода свое дело сделает. Через год-два проход чуть размоет, тогда и сходим.

— Чего? — опешил я. — Через год?!

Сергей вопросительно посмотрел на Дашу. Та ненадолго задумалась, а потом ответила:

— Если ничего не изменится — думаю, года полтора. Зависит от скорости потока, температуры воды, состава гипса…

Денис вмешался:

— А если аккуратно? Не молотить, а слой за слоем снимать?

Сергей нетерпеливо отмахнулся:

— Нет, Ден, все равно слишком опасно.

Я пожал плечами, вмешиваясь:

— А почему нет? Если работать клиньями, без ударов…

— Потому что гипс — дрянная порода, — перебил Сергей уже с раздражением. — Никогда не знаешь, где он держится, а где висит на честном слове. Снимешь лишнее — обвалится свод. И людей похоронишь, и единственный проход завалишь.

На несколько секунд повисла тишина, которую Даша нарушила первой:

— Есть вещи, которые лучше не торопить. Особенно под землей.

Я тогда лишь усмехнулся. Мне всегда казалось странным, что люди, посвятившие жизнь поиску нового, готовы добровольно остановиться в нескольких метрах от томительной неизвестности.

Через три дня я позвонил Денису.

— Есть желание посмотреть одну пещерку?

Он даже не спросил какую, потому что сразу понял, о чем я.

На полу в гараже постепенно выстроились две одинаковые кучки со снаряжением. Я задумчиво покрутил в руке кирку. Сергей был прав: расширять проход — опасная идея. И все же я не стал выкладывать инструмент обратно. У меня не было намерения ломать пещеру. Просто убрать пару ненадежных кусков гипса, чтобы свободнее пролезть.

Я убедил себя, что мы всего лишь без геройства осмотрим новый участок, и если пещера окажется действительно сложной, то развернемся и дождемся полноценной экспедиции.

До провала ехали почти четыре часа: сначала по трассе, потом по разбитой лесной дороге. Последние несколько километров пришлось ползти на второй передаче: после недавних дождей все превратилось в вязкую глину. Наконец, мы припарковали машину, помогли друг другу закрепить пожитки и двинулись в пеший путь.

Через сорок минут подъема Денис, шедший чуть впереди, вдруг резко остановился.

— Офигеть. Вживую выглядит солиднее.

Неровная овальная воронка метров десять в поперечнике уходила вниз почти отвесными стенами. На краях еще держались корни деревьев, обнажившиеся после обвала грунта, а где-то в глубине мерцала чернота входного колодца, над которым мы тут же закрепили системы.

— Ну... Поехали, — сказал я то ли Денису, то ли сам себе, и перенес вес на спусковое устройство.

Плавный шаг в пустоту — и подошвы тут же мягко скользнули по влажному известняку. Дневной свет еще несколько секунд держался где-то над головой, но первый легкий изгиб колодца отрезал его окончательно.

Внизу оставались только скачущие круги наших фонарей на пологих стенах и чернота, которая терпеливо ждала нас гораздо дольше, чем существовал человек.

Глава 2

Первые метров сто двадцать ничем не отличались от десятков других пещер, в которых мне доводилось бывать.

Входной колодец вывел нас в широкий наклонный ход. Стены были из светло-серого известняка, за сотни лет гладко отполированного водой. Под ногами тек неглубокий ручей, собираясь по бокам галереи в небольшие ванночки. Потолок постепенно опускался, и вскоре идти пришлось, пригнувшись.

— Вот это да… — тихо сказал Денис.

Его голос тут же распался на несколько глухих отражений. Он не удержался и снял фотоаппарат с груди. Белая вспышка на мгновение превратила пещеру в негатив, заставляя сверкнуть каждую каплю на стенах.

Почти сразу стали попадаться метки, оставленные группой Сергея. Небольшие полоски желтой армированной изоленты на выступах, стрелки, нарисованные несмываемым маркером, цифры с расстояниями до входа.

— Ну теперь точно не заблудимся, — сказал я.

— Не сглазь.

Я ответил, усмехнувшись:

— Под землей нет места суевериям, только знания и расчет.

Тогда я действительно думал именно так.

Минут через десять мы добрались до первого полусифона: потолок почти касался воды, оставляя лишь узкую воздушную прослойку. Вода оказалась настолько холодной, что даже через неопреновый костюм чувствовалось, как немеют пальцы.

Ползти пришлось буквально вслепую. Лицо почти касалось потолка, а компактный баллон все время норовил зацепиться за выступы. Несколько раз я чувствовал, как скала скребет по спине.

Потом потолок начал постепенно подниматься. Я вылез на каменную полку и стянул маску.

Через несколько секунд рядом появился Денис. Отдышавшись, он проворчал:

— Терпеть не могу сифоны.

— А кто ж их любит…

— Тогда почему мы снова и снова в них лезем? — ухмыльнувшись, спросил Денис.

Я не ответил, потому что ответ знали мы оба: потому что не можем без этого.

Мы проверили вещи и оборудование и двинулись дальше. Еще через десяток метров ход закончился. Именно здесь отступила группа Сергея. Перед нами предстал гипсовый завал, под которым темнела почти затопленная узкая щель. Настолько узкая, что без снятого баллона в нее было бы невозможно протиснуться.

Я присел рядом и потрогал края расщелины, а затем молча достал молоток, немного посидел, держа его в руках, и убрал инструмент обратно. Вместо него взял два небольших клина.

— Только без фанатизма, — предупредил Денис.

— Ну я же не идиот...

Первые удары были почти неслышными: клинья медленно входили в мягкий гипс и небольшие куски породы легко осыпались вниз.

Работа заняла часа полтора. Спешка тут была ни к чему.

Наконец я отложил клинья и облегченно выдохнул: гипс все же выдержал. Я надел маску и просунул в образовавшийся проем сначала руку, а потом и плечо. Пришлось полностью выдохнуть, чтобы медленно протиснуться вперед. Лицо почти касалось гипсового потолка.

Я пробирался метр за метром, и вдруг давление исчезло — перед глазами показался высокий свод пещеры. Я вдохнул полной грудью и плавно протащил свое тело на свободу. Несколько секунд лежал, переводя дыхание, а затем встал и огляделся.

— Ну? — донесся приглушенный голос Дениса с той стороны прохода.

Улыбнувшись, я наклонился к расщелине и крикнул:

— Серега был прав, тут явно большая система. Давай сюда!