Сергей Диковинный
Бивень

Глава 1. «Он снова нажал»

Началось с того, что Лёха снова нажал.

Честно — случайно. Честно — не хотел. Честно — даже не собирался. Но будильник лежал у него в кармане, рука сама потянулась за телефоном, пальцы попали не туда, и в вагоне метро раздалось тихое, но отчётливое:

— Щёлк.

И всё пропало.

Не «погасло» — пропало. Вагон метро, синие сиденья, чужие люди в наушниках, старушка с сумкой на колёсиках, объявление «Осторожно, двери закрываются» — всё исчезло за одну секунду. Как будто кто-то выключил свет в огромном зале.

И — включил другой.

Свет был белый. Не серый, не жёлтый, не зимний. Белый. Ослепительный. От снега.

Алиса упала первой. Не потому что не удержалась — потому что не было пола. Был снег. Глубокий, сухой, рассыпчатый. По колено. Может, по пояс.

Потом упали все.

Соня — на спину, с рюкзаком под головой, будто так и планировала. Макс — на четвереньки, очки в снегу. Егор — на бок, лицо в сугроб, очки набок. Лёха — на что-то мягкое. Мягкое оказалось котом.

Кот лежал на снегу — белый, полосатый, в тельняшке — и смотрел на Лёху так, как смотрят на человека, который в третий раз нажимает кнопку в лифте, хотя лифта нет.

— Лёха, — сказал Кот спокойно.

— Чего?

— Ты нажал.

— Я не хотел.

— Не хотел он.

Повисла пауза.

Алиса поднялась первой. Отряхнула снег с куртки. Осмотрелась.

— Так, — сказала она тихо. — Где мы?

Макс протёр очки, надел, посмотрел по сторонам. Медленно.

— Мы, — сказал он, — кажется, в очень плохом месте.

— Почему?

— Потому что вот там, — он показал рукой, — степь без конца. А вон там, — он показал в другую сторону, — лёд. И это не наш лёд. Это не зима в Подмосковье. Это не наша эпоха.

— Почему ты так решил?

Макс молчал секунду.

— Потому что холодно так, как в Москве не бывает, — сказал он. — И потому что вот та птица — не наша.

Все посмотрели туда, куда он показывал. По небу медленно летела большая, тяжёлая, неуклюжая птица. Слишком большая. Слишком тяжёлая. Слишком неуклюжая.

— Что это? — тихо спросила Соня.

— Стервятник, — сказал Макс. — Но не такой, как мы знаем. Это падальщик ледникового периода.

Повисла долгая пауза.

— Лёха, — сказала Соня.

— Да?

— Ты понимаешь, что мы сейчас в Ледниковом периоде?

Лёха посмотрел на будильник.

— Ну а чо, — сказал он тихо. — Бывает.

Кот посмотрел на него долго.

Потом встал. Отряхнул тельняшку — бессмысленно, она была вся в снегу. И пошёл куда-то вперёд — так спокойно, будто знал дорогу.

— Ты куда? — спросил его Егор.

Кот обернулся. Один раз.

— Искать людей, — сказал он. — Здесь они есть. Здесь всегда кто-то есть.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что кто-то жжёт костёр, — сказал Кот. — Видите дым?

Все посмотрели. Далеко на горизонте — тонкая, чуть заметная серая полоска. Дым. Настоящий.

— Ну а чо, — сказал Лёха. — Идём.

И они пошли.

Глава 2. "Тёплые"

Идти пришлось долго.

Снег был глубокий, ветер — злой, холод — до костей. Через десять минут ребята поняли, что их куртки, шапки, кроссовки — всё это ничего не значит здесь. Двадцать первого века тут не существовало. Тысячи лет назад никто не изобрёл пуховик.

У Алисы посинели губы. У Макса дрожали руки. У Сони стучали зубы — та самая Соня, которая никогда не дрожала. У Лёхи заиндевел будильник. У Егора в очках застыла вода.

Кот шёл впереди. Ему было холодно — видимо — но он шёл спокойно.

— Сколько ещё? — тихо спросила Алиса.

— Немного, — сказал Кот. — Вон огонь.

И вправду — впереди, за холмом, показалось что-то оранжевое. Костёр. Большой. Настоящий. И вокруг него — движение.

Формы. Силуэты. Восемь. Может, десять. Невысокие, плотные, в шкурах. Наклонённые вперёд. Огромные руки. Низкие лица. Мощные челюсти. И глаза — человеческие. Совершенно человеческие.

Неандертальцы.

Они заметили чужих сразу. Кто-то схватился за что-то — за копьё. Кто-то встал. Кто-то поднял на руки маленького — ребёнка — и прижал к груди.

Кот вышел вперёд.

И медленно, очень медленно — поднял сначала одну лапу, потом вторую. Ладонями вперёд. Как будто говорил: «Мир. Мы не враги».

Повисла пауза.

Один из неандертальцев — видимо, вожак — сделал шаг вперёд. Он был ниже Лёхи, но шире в два раза. Лоб — низкий. Брови — тяжёлые, нависающие. Под ними — глаза. Не злые. Просто внимательные. Он посмотрел на кота. Потом на ребят. Потом на их одежду.

Молчал долго.

Потом сказал что-то — низким, гортанным, коротким.

— Что он сказал? — тихо спросил Егор.

— Он сказал, — ответил Кот, — «холодные».

Повисла пауза.

— И что теперь? — прошептала Алиса.

Кот перевёл своё.

Вожак отступил на шаг. Сказал коротко — ещё раз.

— Что он сказал? — спросил Лёха.

— Он сказал, — Кот обернулся, — «идите к огню».

Через полчаса всё изменилось.

Ребята сидели у костра. В кольце неандертальцев. На шкурах. Им дали мясо — жареное, солёное, чёрное, с дымом. И одежду. Из шкур. Тяжёлую. Тёплую. Настоящую.