Валерий Расс
Тень на твоём письме

Глава

Глава 1. Возвращение

Лера не любила этот город даже в памяти.

Стоило автобусу свернуть с трассы на узкую дорогу, как в груди поднялось знакомое чувство — будто кто-то тихо, но настойчиво сжимает пальцы на горле. Дома за окном были низкими, выцветшими, с кривыми заборами и одинаково сонными окнами. Здесь всё выглядело так, словно время не шло вперёд, а только меняло сезон за сезоном одну и ту же усталую картину.

Она закрыла глаза и на секунду пожалела, что согласилась приехать. Что не осталась в городе, где никто не знал её прошлое, не задавал лишних вопросов и не смотрел на неё так, будто она должна была уже давно объясниться.

Но мать умерла, и выбора больше не было.

Автобус остановился на площади у старой автостанции. Лера вышла последней, с сумкой через плечо и холодом в ладонях. Воздух здесь был другим — влажным, тяжёлым, с запахом пыли, мокрого асфальта и чего-то ещё, знакомого до боли. Она узнала этот запах сразу и тут же пожалела об этом.

До дома матери было двадцать минут пешком. Лера шла медленно, будто оттягивала момент встречи. Слева тянулись магазины с облупленными вывесками, справа — сквер, где когда-то они с сестрой сидели на лавке и ели мороженое, пока мать задерживалась на работе. Теперь даже деревья в сквере казались другими. Или это она стала другой.

Дом стоял на прежнем месте — низкий, старый, с серой крышей и облупленной краской на рамах. Лера остановилась у калитки, не решаясь войти. Во дворе было пусто. На крыльце лежал сухой лист, принесённый ветром, и от этой мелочи вдруг стало особенно горько: жизнь здесь продолжалась, как будто ничего не случилось. Как будто никто не умер. Как будто сестра не исчезла много лет назад. Как будто она сама не уехала отсюда с одной-единственной мыслью — никогда не возвращаться.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от тёти:

Если ты уже приехала, приходи в дом. Люди ждут. Не опаздывай.

Лера посмотрела на экран и усмехнулась без радости. “Люди ждут” — значит, будут смотреть, как она держится. Будут сочувственно кивать, вспоминать мать, а потом, если повезёт, кто-нибудь обязательно скажет что-нибудь про прошлое. Здесь любили помнить ровно настолько, насколько это было удобно.

Она убрала телефон и открыла калитку.

Замок щёлкнул слишком громко.

На крыльце Лера задержалась ещё на несколько секунд. Рука легла на дверную ручку, и в этот миг ей показалось, что изнутри доносится чей-то шаг. Она замерла, прислушалась, но в доме стояла тишина — плотная, глухая, как будто стены давно научились хранить всё, что слышали.

Лера вошла.

В прихожей пахло лекарствами, пылью и старым деревом. На вешалке висело материнское пальто — чёрное, тяжёлое, с вытертым воротником. Лера смотрела на него и не могла отделаться от странного ощущения, будто мать просто вышла ненадолго и вот-вот вернётся, откроет дверь из кухни и спросит своим привычным спокойным голосом, почему она стоит в проходе, как чужая.

Но мать не вернётся.

Из глубины дома послышались шаги. Лера подняла голову, и на пороге гостиной появилась тётя Нина — сухая, прямая, с лицом, на котором заранее застыло выражение усталости и осуждения.

— Наконец-то, — сказала она. — Я уже думала, ты вообще не приедешь.

Лера посмотрела на неё и вдруг с отчётливой ясностью поняла: возвращение будет труднее, чем она думала. Потому что здесь её не ждали как дочь. Здесь ждали человека, который слишком долго отсутствовал и теперь вынужден снова смотреть в глаза тому, что когда-то разрушило их всех.