Тамара М
ВОСТОЧНАЯ ЗАПАДНЯ

Глава 1.

Её звали Анна. Но все звали её Аня — коротко, мягко, как вздох. Она была из тех женщин, которых замечают только тогда, когда они улыбаются, а улыбалась она редко.

Двадцать шесть лет. Светлые волосы, цвета спелой пшеницы, спадали до лопаток — прямые, гладкие, чуть волнистые на концах. Серо-голубые глаза, в которых застыла какая-то детская растерянность, будто она всё ещё ждала, что кто-то придёт и объяснит, как жить. Тонкие черты лица: высокий лоб, изящный нос с лёгкой горбинкой, пухлые губы, которые она постоянно кусала, когда нервничала. Кожа бледная, почти прозрачная, с лёгким румянцем на щеках. Фигура стройная, чуть угловатая — колени, локти, ключицы, всё слишком острое, словно её собирали наспех из разных частей.

Она жила на Пресне, в съёмной квартире с облупившимися обоями и старым зеркалом в прихожей, в котором отражение казалось надломленным. Работала редактором в маленьком издательстве, где платили копейки. Возвращалась домой поздно. Ела одна. Спала одна. Просыпалась одна.

— Ты не живёшь, — сказала ей однажды Марина, подруга с платиновыми волосами и алыми губами. — Ты отбываешь срок.

Марина была другой. Высокая, яркая, с копной платиновых волос и смехом, от которого дрожали стены. Она работала в PR-агентстве, носила туфли на десятисантиметровой шпильке, пила дорогой кофе и меняла мужчин, как перчатки. Она была жизнью, которая не спрашивает разрешения. Она была полной противоположностью Ани — и, возможно, именно поэтому они дружили.

— Зарегистрируйся на сайте знакомств, — сказала она однажды. — Просто попробуй. Никто не говорит тебе выходить замуж. Просто пообщайся. Почувствуй, что ты живая.

— Я не хочу.

— Ты боишься.

— Да. Боюсь.

— Все боятся, Ань. Но не все позволяют страху решать за них.

Аня долго молчала. Потом сказала:

— Ладно. Дай ссылку.

Это было начало. Начало того, что она потом будет вспоминать ночами — с болью, с ненавистью, с чем-то похожим на благодарность. Начало пути, который привёл её в Тегеран. В дом с гранатовым садом. В клетку, которую она сама выбрала.

Потому что восточная клетка — это не про плен. Это про выбор.

Глава 2.

Сайт назывался «Восток-Запад». Аня зарегистрировалась под ником «Анна_Север». Загрузила фотографию — зимнюю, где она в белом пуховике и красной шапке, смеётся, запрокинув голову. Долго смотрела на неё, прежде чем нажать «Сохранить».

Красивая. Здесь, на экране, она казалась себе красивой.

Через три дня пришло первое сообщение.

Арман_1985: Здравствуйте, Анна. Ваша улыбка — как северное сияние. Я никогда не видел ничего подобного. Простите, если это звучит слишком поэтично. Я архитектор, иногда во мне просыпается поэт.

Она перечитала сообщение трижды. Потом ещё раз. Открыла его профиль.

Фотографий было мало. Мужчина в тёмном костюме на фоне древнего здания — лицо в тени. Руки, держащие чашку чая, — тонкие пальцы, дорогие часы. Размытый силуэт в пустыне — закат, оранжевое небо.

Лица она толком не разглядела.

Но голос — а у него был голос, даже в тексте — звучал мягко, вкрадчиво, обволакивающе. Как шёлк, скользящий по коже.

Анна_Север: Спасибо. Вы и правда поэт. А где вы, Арман?

Арман_1985: Тегеран. Но сердце моё — везде, где есть красота. Сегодня оно в Москве.

Она улыбнулась. Глупо, по-девичьи. И напечатала ответ.

Они переписывались каждый день. Утром она просыпалась и первым делом хватала телефон. Ночью засыпала, перечитывая его сообщения. Он писал о Персии — древней, загадочной, полной тайн. О поэзии Руми и Хафиза. О том, как в детстве бегал по узким улочкам Исфахана, вдыхая запах шафрана и розовой воды.

«Ты — как жемчужина, которую я нашёл на дне морском. Я боюсь дышать, чтобы не спугнуть твою красоту.»

«Я хочу показать тебе Персеполь на рассвете. Там, среди руин, понимаешь, как коротка жизнь и как важно успеть полюбить.»

«Аня, твоё имя звучит как молитва. Я произношу его, и мне кажется, что я слышу музыку.»

Марина торжествовала.

— Ну что, я была права? — спросила она, когда они пили кофе в «Шоколаднице» на Арбате. — Восточный мужчина — это сказка. Они умеют говорить с женщиной.

— Он... — Аня запнулась. — Он необычный. Я никогда ни с кем так не разговаривала. Он будто читает меня.

— А фотки? Показывал?

— Какие-то есть. Но он говорит, что не любит фотографироваться. Что внешность — это оболочка. Что важно то, что внутри.

Марина фыркнула.

— Ну, это, конечно, красиво. Но я бы всё равно хотела посмотреть на его лицо. А то мало ли...

— Марин, не начинай.

— Я не начинаю. Я просто говорю — будь осторожна. Ты его не знаешь.

— Я знаю его душу.

— Душу, — Марина вздохнула. — Ань, душу по интернету не видно. Ты что, не понимаешь?

Аня отмахнулась. Она не хотела думать о «мало ли». Она хотела думать о том, как он называет её «моя северная роза», как обещает увезти в Исфахан, показать мосты на закате, научить пить чай с кардамоном.

Она влюблялась. Медленно, но верно. В человека, которого никогда не видела.