Алекс Родионов
Золотые звездочки

Глава

Волгоградский асфальт плавился под утренним солнцем, но командировочное счастье было в самом разгаре. Мы с Андреем — моим вечным заместителем и неугомонным оптимистом — закрывали последнюю ведомость на военном предприятии. Станки гудели где-то за толстыми бетонными стенами, пахло машинным маслом и бумажной пылью отчетов, а мы подписывали акты приемки так, словно ставили точку в лучшем отпуске года.

Проблемы решились подозрительно легко. Главный инженер, суровый мужчина с седыми бровями, вдруг расчувствовался, вспомнил свою молодость и подписал все бумаги без единого замечания. В качестве прощального жеста он вручил нам огромный бумажный сверток, от которого исходил божественный аромат.

— Местная достопримечательность, — хитро подмигнул он. — Чехонь копченая. Соль крупная, как положено. На высоте ее вкус по-особому раскрывается.

Перед вылетом у нас оставалось три часа. Андрей, который знал южные города лучше собственной квартиры, потащил меня на Мамаев курган.

— Нельзя уезжать, не поклонившись, — серьезно заявил он.

Мы стояли у подножия монумента «Родина-мать». Статуя пронзала небо огромным мечом, и от этого зрелища перехватывало дыхание. Шум ветра сливался с гулом далекого города, и вся наша суета с актами сверки казалась ничтожной песчинкой перед этим величием. Спустившись вниз, к Волге, мы купили две ледяные бутылки пива с какого-то немецкого заводика. Оно отдавало непривычной цветочной сладостью, почти медом.

— Хорошо как! — крикнул Андрей, подставляя лицо ветру. — Давно не был в такой прекрасной командировке! Знаю места, где слева по борту рай.

— Хороший рай, — хмыкнул я, незаметно доставая из кармана валидол. Таблетка сухо щелкнула о зубы. Голова после вчерашних проводов была тяжелой, чужой. От его хваленой рыбки до сих пор саднило соль на губах.