Tenside Hogu
День, который перестал повторятся

Глава 1

День первый: просто обычный день Артём проснулся от будильника, как всегда, ровно в 07:15. Встал, потянулся, посмотрел в окно: серое небо, капли на стекле, дворник внизу машет метлой, будто пытается разогнать эту серость. Обычный день, который он видел уже всю свою жизнь. Ничего такого, что могло бы вызвать в нём хоть какую-то эмоцию.

Найдя зелёную футболку и чёрные шорты на диване, он надел их и направился в ванную. Там, рядом с краном, висело небольшое зеркало, сантиметров сорок в длину. Самое обычное зеркало. Но, видя в нём своё лицо, Артём чувствовал себя нехорошо. Оно вызывало у него отвращение — не к зеркалу, а к человеку в отражении, к нему самому. Это зеркало он получил пять лет назад от друга в честь женитьбы; тогда они с женой сразу повесили его в ванной. Теперь жена была бывшей, зеркало осталось, и каждый день он старался не задерживать взгляд.

Умывшись, он не спеша пошёл на кухню. Заварил кофе, открыл холодильник, увидел йогурт, который уже третий день обещал съесть, и подумал: «Опять ничего не меняется». Закрыл дверцу. Выпил кофе.

Выйдя на улицу, он осознал, что оделся не по погоде: тёплые шерстяные тёмные брюки, тёмная кофта, поверх — темно-коричневый плащ. Но возвращаться переодеваться не стал. Переодеваться — это решение, а решения утомляли. Проще терпеть.

В автобусе было душно, пахло мокрыми куртками и чем-то сладким. Артём сел у окна, уткнулся в телефон, листал новости, которые казались одинаковыми: где-то что-то произошло, кто-то что-то пообещал. Он не вчитывался. Не потому что было лень — просто ни одна новость не задевала. Он скользил по заголовкам, как по гладкой стене, за которой ничего нет. Выйдя из автобуса, он пошёл в сторону офиса, посмотрел на время и чуть ускорился.

Офис встретил его привычным шумом: принтер щёлкал, кто-то смеялся в коридоре, пахло кофе и бумагой. Артём работал здесь почти десять лет. Он не ненавидел свою работу, но и радости она не вызывала. Он не мог вспомнить, когда последний раз ждал утра, чтобы прийти сюда. Скорее всего, никогда. Но жаловаться не было повода: стабильная компания, достойная зарплата, надёжная опора региона — как говорил его начальник на собраниях. Артём кивал на этих собраниях, как все. Ему было легче кивать.

Подойдя к рабочему столу, он увидел Марину — старшего товарища, как она себя называла. Она подняла голову и, улыбнувшись, поприветствовала:

— Привет. Ты сегодня какой-то тихий.

— Да нет, просто утро такое… серое, — пожал плечами Артём.

— Зато кофе хороший. Хочешь?

— Давай.

Пока она наливала, Артём заметил, как она аккуратно ставит чашку, чуть наклоняя, чтобы не пролить. Эта маленькая забота почему-то царапнула внутри: «Кто-то обо мне думает, даже если это просто чашка кофе». И тут же он подавил эту мысль: «Не обо мне. Просто она так делает для всех. Не надо искать в этом что-то особенное». Он так привык обесценивать любое тепло, что это стало автоматическим, как чистка зубов.

Вдруг он услышал звук открывшихся дверей и топот. Игорь Владимирович, его непосредственный начальник, вышел из кабинета и устремился в его сторону, держа в руках две папки. Подойдя к столу, он бросил их на ходу:

— Артём, накладные на вчерашние поставки. Сделай, пожалуйста, как в прошлый раз. Не надо новых схем.

Артём кивнул. Внутри шевельнулось что-то вроде раздражения: «Почему всегда как в прошлый раз? Может, в этот раз можно по-другому?» Но он не сказал ни слова. Раздражение — это роскошь, которую он себе не позволял. Проще кивнуть, сделать как велено, не спорить, не выделяться. Так спокойнее. Так безопаснее. Так он никому не мешает. Привычка молчать была сильнее, чем привычка дышать.

День тянулся, как обычно: письма, звонки, мелкие задачи, которые не имели ни начала, ни конца. В обед он сидел в столовой, листал ленту, ел салат — листья, огурец, заправка. Он брал его каждый день не потому, что хотел, а потому что это привычный выбор. Не надо думать. Не надо выбирать. Не надо сталкиваться с вопросом «чего я на самом деле хочу», на который у него не было ответа.

Вечером он вышел из офиса ровно в 20:14. Дождь усилился, капли били по зонту, город стал мокрым и тёмным. Артём шёл не торопясь, думая о том, что завтра будет такой же день. И эта мысль не пугала, а просто была фактом, как прогноз погоды.

Он лёг спать, не подозревая, что завтра для него может больше и не быть.

День второй: дежавю и сомнения Проснувшись, Артём снова увидел 07:15 на часах. И в этот раз что-то щёлкнуло внутри. Не тревога, а странное ощущение: будто он уже делал эти движения — вставал, одевался, мылся, шёл на кухню, ставил чайник.

«Странно, — подумал он. — Наверное, просто день такой. Слишком похожий на вчерашний».

Но когда он сел в автобус и увидел того же мужчину в серой куртке у киоска, который снова что-то покупал, Артём замер. «Я же вчера его видел. Точно видел. И киоск тот же, и куртка…» Он решил не думать над этим. Решил — и тут же послушался сам себя, как всегда.

В офисе Марина снова улыбнулась и спросила:

— Ты сегодня какой-то тихий.

Артём замер на секунду. Эти слова… он слышал их вчера. Или ему кажется?

— Просто утро серое, — ответил он, стараясь говорить спокойно.

Марина кивнула, налила кофе. И снова поставила чашку, чуть наклоняя. Он снова заметил это. И снова сказал себе: «Не надо искать в этом что-то особенное». Но на этот раз фраза прозвучала не так убедительно. Будто он повторил её слишком много раз, и она стёрлась.

Когда вышел Игорь и бросил привычное: «Сделай как в прошлый раз», Артём сжал ручку в кармане. Ему хотелось спросить: «А если я сделаю по-другому? Что будет?» Но слова застряли в горле. Они всегда застревали там, в этом горле, где копились все невысказанные «я не согласен», «мне это нравится», «я хочу иначе». Он уже не помнил, когда последний раз что-то из этого выходило наружу.

Весь день он ловил себя на том, что ждёт событий, как будто знает, что они произойдут. И они происходили: тот же звонок, тот же клиент, тот же салат в столовой. К вечеру Артём уже не мог отрицать: что-то не так. Но он не хотел называть это вслух, потому что боялся: если назовёт, это станет правдой. А правда требовала действий, а действия требовали решений, а решения — мужества. А мужества у него не было.

Выйдя из офиса в 20:17, он посмотрел на часы, потом на небо, потом на прохожего в серой куртке, который шёл мимо. И подумал: «Это не может быть совпадением. Но как это возможно?»

Придя домой, Артём сразу направился к кровати. Когда он лёг спать, в голове крутилась одна мысль: «Завтра я всё выясню». Он сказал это с той же уверенностью, с какой каждый день говорил «завтра съём йогурт». Но впервые за долгое время он действительно хотел что-то сделать.

День третий: осознание 07:15. Будильник. Артём не встал сразу. Он лежал, смотрел в потолок и ждал, что произойдёт. Когда вышел на кухню, увидел тот же йогурт в холодильнике, и внутри всё сжалось: «Это правда. Это повторяется».

Он посмотрел на йогурт и впервые задал себе вопрос, который боялся задавать: «Я ем это, потому что хочу? Или потому что оно здесь?» И не нашёл ответа. Как и на вопрос «куда я иду?», «зачем я встаю?», «чего я хочу?». Вся его жизнь была построена на том, чтобы не задавать эти вопросы. А теперь они стояли перед ним, как закрытая дверь, которую он сам на себя запер.