Владислав Ентус
Фрагменты Юниарка

Мышки, кошки

Он бежал сквозь лес, цеплял ветки, спотыкался о заледенелые бугры на почве. «Не оглядываться», — пульсировало в голове. Только так можно спастись. Он перестал чувствовать уши и нос, но ощущал на губах тепловатую жижу. Сердце все еще билось внутри.

Охотник наступал, невидимый и неслышимый. Беглец знал, что его продолжают выслеживать. Уже не как животное. Животное бы замело следы, спряталось среди одинаковых деревьев или хотя бы забилось в безопасное место и с достоинством погибло. Он был рабом, обреченным и отчаявшимся.

Ноги подвели. Он ободрал ладони о грубый ствол дерева, всем телом провалился в сугроб. Конечности облепило со всех сторон. В дыхательные пути набился снег и перемешался с чуть сладковатыми соплями.

Подступало удушье, но это ничего — через минуту страдания кончатся. Плотный ком заходил глубже в горло, провоцировал рвотный рефлекс.

Вот так он и сгинет, решил мозг, в вечно зимнем лесу, в темнице из холода, захлебнувшись собственными выделениями.

«Но это тоже ничего, заслужил», — пронеслось в темноте забвения.

— Бу! Далеко собрался? — ясным надменным голосом донеслось с непонятной стороны.

Беглеца подхватила огромная меховая лапа. Он откашлялся и проглотил несколько вдохов колючего воздуха. Перевернувшись, он увидел перед собой бурого медведя с открытой пастью.

— Какой еще, нахрен, медведь, ты где о них узнал вообще?

— Батя рассказывал, его деда на охоту ходил и шкуру принес, котлеток таких наделали…

— Так он-то не знает! Ладно лес, снег этот, но херота здоровая с человеческой лапой, он же щас проссыт все и по-новой придется!

Беглец едва дышал и лишь вяло произнес:

— Я хочу умереть…

— Э-э-э, я же сказал, никуда ты не пойдешь, рано еще.

— Все, харош дедовских приколов, пора работать.

— Ай, хрен бы с ним…

Беглец сидел голый и со связанными руками в пустой комнатке. Над ним склонились двое мужчин в оранжевых комбинезонах с закатанными рукавами.

— Хочешь умереть, говоришь? — сказал один со сбритыми бровями, ударил под дых и начал разминать вспухшую шею. — Говори, кто твой поставщик и сделаем все быстро.

— Я не… — начал привязанный человек. Шевеления губ уже не просматривались под гематомами. — Не зна…

Накрыл флешбэк.

Зимний лес. Он бежал, его ловили. Сколько раз? Он сбился со счета. Каждый раз его вытаскивали прямо после того, как он решал окончательно сдаться.

Почему зимний лес? Такой натуральный и ни малейшего сомнения в правдивости.

— Але, харе сопли жевать! Еще раз: поставщик кто, где, как найти? Громко и четко.

— Я не знаю.

— Спекся по ходу. Перегнул ты со своим медведем, эта жопа с перепугу все забыла, — сказал второй. У него были прямоугольные густые брови.

— Ничего он не забыл, стойкий сученыш.

— Чего ж молчит тогда? Кончать надо, ничего не выдавим больше.

— Обожди ты, башка горячая. Последняя попытка, лады? Не люблю так делать, сам знаешь, но придется пойти к исходной.

— Да скучно, мы там все видели сто раз.

— Скучно или нет, есть работа и ее надо робить. Старший скоро придет, надо ему хоть что-то кинуть.

Парень лет двадцати пяти с узкими чертами лица ковырялся в глазном протезе. Он остановился, словно вспомнил нечто важное.

— Что происходит? — непонимающе промямлил он.

— Ты снимаешь метку корпов с товара. Доброе утро, — с ухмылкой произнесла девушка, разбиравшая пистолет.

— Я был в лесу.

— Хватит дурить, у нас тут дел по горло, если ты не заметил.

Залежи снега и зеленых веток.

Это какой-то сон? Если и так, то сон выглядел достовернее этого места. Боль, асфиксия, ледяной мрак, куда все это делось?

Он притронулся к чисто выбритой щеке кончиками гладких пальцев.

Раздался глухой взрыв. Пустота в ушах зазвенела.

— Косцы! — прокричала девушка и безвольно рухнула на пол.

Рефлексы среагировали быстрее сознания. В окно влетела подручная железка, парень выскользнул на пожарную лестницу и помчался вниз.

Он сумел добраться до проулка, но потерял координацию, несколько раз ударился о стены домов, неудачно вывернул руку так, что плечо заныло.

Позже. Главное сбросить хвост и выжить.

Бедная девушка. Напарница. Как ее звали? Это тоже позже.

Из узкого прохода он вывалился на людную улицу, то и дело сшибал прохожих, цеплял знаки, таблички, спотыкался о рытвины в асфальте.

Только не оглядываться, тормозить нельзя.

Парня повалило. Он не понял, что произошло, тело просто обмякло, и вот он проскользил по земле, оказался лицом в глубокой луже.

Вода тут же попала в горло, он судорожно закашлялся и пустил ее в легкие.

Мертвой хваткой некто потащил парня.

— Как же заколебало за тобой бегать! — рявкнул безбровый.

— Ну как там, навылет?

— Хренушки, застряла. Торчишь.

— Срань какая, я просто устал, давай переиграем.

— Все, харе, никаких больше перезапусков и откатов тебе. Последний шанс.

Он перебирал руками по земле, но едва прополз один метр. Ноги перестали слушаться.

— Поясняю расклад один раз. Понял, не понял, не мои заботы, я по-честному пытался. Ты нам пароли-явки поставщика, а мы избавляем тебя от всей этой зацикленной беготни. Сам ведь умаялся, не корчи героя.

Никому ты и твоя шалава не сдались, по первому запросу наберут новеньких дегенератов. Таких, как вы в этой помойке навалом.

Парень остановился. Он перевернулся на бок, на его лице смешались грязь, кровь и слезы.

— Я не знаю.

Безбровый зарычал сквозь стиснутые зубы.

— Пережали мы его, — виновато произнес второй и приподнял лоб. — Фарш вместо мозгов остался.

— Сука.

— Да брось, со всеми бывает. Подумаешь, увлеклись малька.

— Хрен без соли мне теперь, а не отгул. Батрачить придется.

Вокруг никого.

При виде косцов, о появлении которых возвестил выстрел, все разбежались. Об оживленности улицы говорила лишь заношенная перчатка в соседней луже. Наверное, выпала из чьего-то кармана.

— Я ничего… не понимаю, — выдавил обессилевший парень. Холод подобрался к его костям.

— Да хер ли тут понимать. Лажанули мы. Устроили тебе парк развлечений вместо того, чтобы сразу делом заняться. Теперь весь месяц профуфлыжили из-за тебя.

— Отключаю?

Безбровый махнул рукой. Второй достал лезвие и провел парню по горлу.

Они снова оказались в комнате для допросов.

Косец с бровями потянул дверь на себя, но та уперлась в стул с привязанным к нему телом.

— Да стой, отодвинь сначала, — напомнил безбровый и зачесал воротник. — Не должно быть так. По размеру надо форму выдавать. Как с собаками…